Украинская трагедия. Технологии сведения с ума

Эта книга – попытка критически и практически осмыслить украинскую трагедию русской культуры, которая разворачивается на наших глазах. Большинство наших сограждан сконцентрированы на событиях спецоперации на Украине, в то время как самые главные процессы разворачиваются в глубинах общества.

После 24 февраля 2022 года «украинская повестка» окончательно стала внутренней политикой России. Эту дату можно считать стартом перехода Российской Федерации как последнего осколка СССР в новое состояние – историческую Россию в имперской стадии развития.

Превращение бывшей союзной республики Украина в антироссийский плацдарм стало противоречить внутренней идее России, которая пока формулируется в скромных тезисах о «гарантиях безопасности». В реальности же мы имеем дело с восстановлением суверенитета, которое проходит под беспрецедентным экономическим и внешнеполитическим давлением. Фактически Россия выходит из состояния финансово-ресурсной колонии долларового пространства и британского права, что не может не вызывать гнев мировых инвесторов – от правящих элит США, Британии и ЕС до глобальных корпораций и финансовых спекулянтов, из которых публично действует лишь Сорос.

Состояние, в котором сейчас находится постУкраина, – это то будущее, которое архитекторы глобального миропорядка готовили для России. Украинизация России – вот финальная цель проекта под названием «Украина как анти-Россия».

Под украинизацией следует понимать разложение государственности, переход центральной политической власти к альянсу олигархов, следование во внешней политике интересам США, Британии и ЕС, отказ от первичных правоохранительных органов, полное открытие рынка для иностранного капитала и т. д. и т. п.

Определение: украинизация

Украинизация России есть демонтаж государственности и переход под внешнее управление под видом интеграции в глобальные структуры и рынки. Финал украинизации России – получение политической власти глобальным финансовым капиталом и окончательная колонизация.

Украинизированная Россия долго не протянет: в наших условиях разложение на феодальные сущности, когда реальной властью будут обладать организованные преступные группировки (ОПГ), произойдет в течение нескольких лет. То, что мы видели на Украине в лице националистических батальонов, грабящих местное население, в условиях России может обрести невиданные масштабы. Тем более в отечественной истории есть эпизоды вроде восстания Пугачева, когда погромы за считаные месяцы прокатились по всему Поволжью и Уралу. Негативная энергия масс неизбежно будет накапливаться с каждым месяцем спецоперации. Поэтому нам необходимо внимательно изучать собственное общество, то, как оно меняется и реагирует, чтобы вовремя предупреждать расколы и кризисы.

При анализе и описании следует категориально различать общество и государство. Это две сущности – взаимозависящие и нередко конфликтующие. Однако похожие процессы в обществе и государстве проходят по-разному.

Например, в результате спецоперации Россия ликвидирует угрозу для себя как для государства. Одновременно российское общество получит несколько миллионов (в перспективе – десятков миллионов) новых сограждан, которые являются носителями украинской политической идентичности и безгосударственной модели социального поведения. Последние 20 лет «девяностые» на Украине нарастали, а Россия постепенно выходила из этого состояния. Поэтому, не допуская украинизации со стороны государства, Россия тем не менее будет украинизироваться на уровне общества.

В тексте мы будем постоянно разделять государство и общество, помня, что условием развития России как империи является состояние миропорядка. То есть мира в обществе и порядка в государстве.

Итак, начало украинизации России было неизбежно. Вопрос, в каком качестве – государства или общества – мы столкнулись бы с этим вызовом. Отечественные либералы называют спецоперацию «войной России с Украиной». В таком же образе данный конфликт подается на Западе. Для официальной власти постУкраины спецоперация – «отечественная война», где Киев выступает в роли невинной жертвы.

Нам предстоит борьба за будущее – за то, в каком виде войдут в историю спецоперация и последующие процессы умиротворения постУкраины. Если доминирующим станет нарратив «оккупации», то рецидивы продолжатся. На территории постУкраины вырастет поколение, потерявшее отцов, братьев и дедов. И каждый будет желать мести.

Поэтому от победы той или иной интерпретации зависит будущее. Безопасность наших детей и внуков зависит от того, как мы объясним жителям постУкраины, которые вот-вот станут нашими полноценными согражданами, почему спецоперация стала неизбежной, какое государство и общество мы будем строить вместе.

Аналогичным образом нужно разъяснить гражданам России, почему проблемы пусть близкого, но иностранного государства становятся приоритетом внутренней политики. Почему в Астрахани годами не реставрируют исторический центр, а на Донбассе возводят целые микрорайоны. Или почему в ДНР бензин дороже, а в Мелитополе электричество дешевле, чем в России. История про «освобождение» неактуальна, потому как на Украине уже давно нет государства в привычном для нас смысле.

Последние годы, слушая новости с Украины, российский обыватель представлял, что все происходит как в России, но по соседству: раз на Украине живут похожие на нас люди, значит, и отношения в тамошнем обществе и государстве тоже похожие. Однако такое рассуждение в корне неверно! Украина – это безгосударственная форма самоуправления на пепелище богатейшей УССР. Последние восемь лет государственные функции поддерживались там исключительно за счет внешних вливаний.

Государственность на Украине была демонтирована в 2004 году, когда в ходе так называемого Майдана и третьего тура президентских выборов был проведен государственный переворот, который легитимизировал реальную власть в виде альянса олигархов под внешние гарантии США. Формализовано это было в виде парламентской республики с должностью президента, контролирующего силовой блок, армию и внешнюю политику.

Украина как субъект перестала существовать еще в 2004 году. Поэтому, по-хорошему, спецоперацию следовало начинать во время первого Майдана. Но история не терпит сослагательного наклонения.

С тех пор на Украине взращивали антигосударственность: особый организационно-управленческий симбиоз НКО, СБУ, министерств, рэперов, правозащитников, журналистов, политических партий, олигархов, интеллигенции и футбольных фанатов, которые преследуют единственную цель – нанесение максимального ущерба России, русским, русскому языку и культуре, а также препятствование любым формам русско-украинского союза и дружбы.

Теперь России предстоит вернуть государственность на территории, где она исчезла 18 лет назад. И выкорчевывать антигосударственность там, где она проросла, параллельно объясняя согражданам, в чем опасность прорастания такой антигосударственности в России, и ликвидируя подобное внутри.

Признаки украинизации

• банды вооруженных людей, которым отдали на разграбление города и села во имя борьбы за «незалежность» от России;

• разведка и контрразведка управляются непосредственно ЦРУ;

• тотальная, всепроникающая власть денег и полное безвластие государства, когда можно купить все что угодно – от гранатомета и гражданства до закона и министерского портфеля;

• рейдерская экономика, когда право собственности гарантируется лишь правом сильного;

• повальная трудовая миграция;

• разгул уличной преступности, рост количества краж и грабежей;

• крах системы здравоохранения;

• рыночные «европейские» цены на энергоносители, ГСМ и электричество;

• пропаганда гражданской ненависти и национализма; героизация преступников.

Россия как государство выбрала путь ликвидации постУкраины в качестве анти-России. Больше на территории, известной нам под названием Украина/УССР, не будет государства, которое сможет угрожать России. Это предел, до которого продлится спецоперация.

Как пройдут границы, сколько появится новых субъектов, примут ли участие в разделе постУкраины Польша, Венгрия и Румыния – все эти вопросы глубоко второстепенны. Потому что политика вошла в историческую фазу, когда значение имеют скорость и своевременность принятия решений. Впереди очень много развилок и ситуаций ложного выбора, локальных побед и тактических поражений.

Операция по ликвидации антигосударства на постУкраине и монтаж новых государственностей займет как минимум десятилетие. Дело не в военной победе – она станет лишь точкой входа в «украинский кризис». Главные испытания – это интеграция частей постУкраины в историческую Россию. Опыт интеграции Крыма показывает – государство понимает объем и масштаб вызовов времени.

Что государство делает уже сегодня (осень 2022 года):

• официально включило в свой состав четыре новых региона, несмотря на то что не полностью контролировало территории новых субъектов;

• интенсивно восстанавливает Мариуполь;

• проводит экстренную газификацию части Запорожской области, которой Киев обрубил газоснабжение;

• оперативно формирует органы власти с участием «варягов» и осуществляет паспортизацию населения;

И так далее.

Процессы создания новой государственности неизбежно будут трансформировать общество постУкраины. Но также неизбежно взаимопроникновение обществ.

И вот тут кроется главный вызов – общество постУкраины нам совершенно незнакомо. И оно серьезно нацифицировано. Дальше мы будем подробно разбираться с социологической реальностью постУкраины. Забегая вперед: минимум 20 % членов украинского общества поддерживали геноцид жителей Донбасса и создание анти-России из Украины. От 40 до 60 % граждан постУкраины являются так называемыми «хатаскрайниками» – обывателями, которые под угрозой террора и расправы заняли соглашательскую позицию. На освобождаемых территориях в лучшем случае 20–30 % жителей, на которых Россия действительно может опереться.

Поэтому вопрос денацификации постУкраины – это вопрос выживания исторической России. Неэффективно денацифицированная постУкраина может нацифицировать саму Россию.

Образ нациста в современной русской культуре сложился крайне странный. Мы представляем себе высокоорганизованного офицера СС, который является частью большой государственной машины, а когда видим в телерепортажах оскотинившихся селян, маргиналов с рабочих окраин, учителей истории и гламурных айтишников с нацистскими наколками, зигующих на камеру, нам это кажется чем-то странным. Нет ни концлагерей, ни газенвагенов. Рейды, как на Хатынь, не осуществляли. Казалось бы, ну где вы нацистов видели? Бандеровцы – где вы видели бандеровцев?© Артистичные и свободные украинцы просто играли так. Косплеили.

В реальности XXI века нацизм предстает в своем исходном обличье колониализма. Те, кто выбрал свой путь анти-России, имеют конечную цель и приз – возможность принять участие в колонизации останков России. Украинский нацизм относится к украинской территории и украинским гражданам как к топливу в торпеде, которая должна нанести максимальный урон крейсеру «Россия». У всех без исключения украинских начальников и инвесторов есть запасное гражданство, шале и квартиры в Лондоне.

Украинский нацизм XXI века – это шоу-нацизм. Его культурная цель – снять как можно больше кровавых сцен, способных повлиять на мышление будущих поколений. Украинский нацизм есть культурно-политическое извращение русской культуры как мировой. Региональная культура, провозгласившая антиколониальную борьбу против мировой культуры, которую сама создавала. Своего рода культурная самокастрация. Подобные извращения уже имели место в истории и Первой, и Второй мировых войн.

Нацификация России не угроза из числа виртуальных. Как показывает опыт краха постУкраины, нацификация есть результат разрушения государственности. Территория Украины, на которой будет установлен миропорядок по-русски, должна быть приведена к единому знаменателю управляемости и развития. Для этого предстоит денацифицировать общество и государство постУкраины. Но сначала нужно разобраться, как проходила нацификация Украины.

Определение: фашизм

Австрийский социал-демократ Отто Бауэр определял фашизм как «диктатуру вооруженной банды». Расширим: нацизм – это морально-идеологически оправданная преступная деятельность, избавляющая от ответственности за организацию ОПГ и убийства. Украинский нацизм – право грабить и убивать любого во имя борьбы с Россией, русскими и русской культурой, а также любого несогласного с людоедскими методами.

Выводы и прогнозы

Украинская политика стала нашей внутренней политикой, поэтому риск украинизации России повышается. Однако верно и обратное: денацификация постУкраины очистит и усилит саму Россию.

Комментарий Д.Ю. Пучкова

Людям, несмотря на то что они капиталисты, несмотря на то что многие из них, по всей видимости, националисты, придется оказывать поддержку, придется с ними торговать и заново переформатировать им мозги. Но я не совсем понимаю, как им переформатировать мозги. Хорошую картинку сделали – там стоит рептилоид, снимает с кирпичной стены табличку «улица Степана Бандеры» и вешает другую табличку – «улица Маннергейма». Говорящая картинка. Вы это туда несете? Нет, это придется и у себя все переделывать.

Культурно-политическое вступление. Когнитивная война: почему побежала «элитка»

В новейшей истории был постсоветский период, когда власть принадлежала элитам родом из одной общей страны – они очень хорошо между собой договаривались. Главное, была ясна идеология: все стремятся в западный мир и соревнуются, кто быстрее добежит. Грубо говоря, у кого лучше особняк в Лондоне – у Ахметова или Абрамовича. В этом заключалась суть капиталистических соревнований. Такой фундамент связывал российскую, украинскую, казахскую, молдавскую, белорусскую и иные элиты постсоветского пространства.

Элитарная часть, обслуживающая власть и капитал, – отдельная социальная прослойка. Представители шоу-бизнеса, медиа и кинематографа, политологи и режиссеры, «певцы ртом» и блогеры, «инстасамки» и лица федеральных каналов в конце февраля – начале марта 2022 года внезапно побежали из России. Кто-то тихо, как крыса, слинял в Прибалтику. И уже оттуда, как Чулпан Хаматова, публично клевещет на Россию. Другие, как Максим Галкин с супругой, отбыли в сторону Израиля. На Земле обетованной высадился целый десант отечественного медиа-, шоу-бизнеса и прочих селебрити.

Далеко не все эти люди имели политическую позицию. Они побежали из Москвы и Петербурга, ожидая, что в России все рухнет за считаные недели. Гребенщиков, Макаревич, Ургант и еще с десяток долларовых шоу-миллионеров были убеждены, что экономика России не выдержит, государственный аппарат пойдет вразнос, случится дворцовый госпереворот, взбунтуются стрельцы – и черт знает во что еще они верили.

Факт остается фактом: политизированная тусовка Москвы и Петербурга с конца февраля по середину апреля обсуждала неминуемый крах России. Все это обсуждалось в рамках перестроечного нарратива «Пора валить!». В качестве последнего аргумента использовалось: «Ну, раз Ургант/Галкин/Слепаков свалил, значит, совсем плохи дела».

А в 200 километрах от медиа-шоу-культурно-политической прослойки Москвы и Петербурга «Пора валить!» даже не стояло на повестке дня.

Как так получилось, что успешные богатые люди с хорошими связями в высоких кабинетах побежали из России, как перепуганный хипстер, впервые прокатившийся в участок в спецтранспорте? Неужели они свято верили в быстрый крах России? Ведь у них осталось в стране много активов, а из-за бегства они потеряли главное – признание аудитории и уважение администраторов. История с освистанием «Би-2» на «Газпром Арене» в Петербурге – лучшая иллюстрация отношения российского общества к беглецам.

«Элитка» побежала из России, вслед за ней потянулись креативный класс и подрядчики глобальных корпораций, которым не оставили выбора.

Однако никакого краха России не состоялось. Апокалипсис с Армагеддоном забухали и вовремя не явились, а Песец ушел за Полярный круг и не вернулся.

Почему ошиблась «элитка»? Почему Галкин бьется в истерике, понимая, что теряет российскую аудиторию? Отчего Макаревич исходит ядом, понимая, что 80 % граждан России и государство поставили на нем крест как на предателе?

«Элитка» побежала потому, что была убеждена – в России рухнут и экономика, и хозяйство, и государственная власть. Трудные времена лучше переждать в тихой гавани – и все ломанулись к своим предусмотрительно организованным шале, квартирам, виллам, пентхаусам, отелям и студиям. Туда, куда заблаговременно перевезли близких, родных, партнеров по бизнесу, главных бухгалтеров, особых порученцев и личных помощников.

Нельзя сказать, что «элитка» испугалась внезапно, как забавно пытались представить Ивана У. «испуганным патриотом». Нет, она системно вывозила капиталы и организовывала убежища за пределами России. «Элитка» на протяжении многих лет системно готовилась к краху России и ждала какого-то особого сигнала. Похоже, в конце февраля 2022 года этот сигнал прозвучал, и «элитка», словно по команде «Газы!», оперативно применила противогазы, схватила документы и эвакуировалась.

Что это за сигнал и почему он распространяется выборочно? Есть ли некое кодовое слово? Ответить на эти вопросы и объяснить, что произошло с «элиткой», можно, лишь разобравшись с таким комплексным понятием, как «когнитивная война».

Каждый из нас является не только потребителем, но и переносчиком и распространителем информации. Поэтому в XXI веке важен не только традиционный односторонний сигнал традиционных СМИ (телевидение, радио, газеты, информагентства), но и двусторонний, который предполагает обратную связь либо хотя бы ее имитацию. Возможность оставить комментарий, выразить эмоцию, переслать, репостнуть, процитировать – такое восприятие информации требует хотя бы минимального действия. В нашем случае важно, что это содействие.

На этом социальном желании содействия и построен феномен СМК (средств массовой коммуникации), кардинально отличающихся от СМИ. Так появляются блогеры и иные сетевые ЛОМы[1], которые не столько информируют аудиторию, сколько настраивают ее на свою волну: развлекают, объясняют, разговаривают.