- -
- 100%
- +
Инна всегда была толстой. Толстой, некрасивой, неуклюжей и неловкой.
Она узнала это о себе, когда пошла в первый класс. В детский сад Инна не ходила. Она была единственным ребенком и воспитывалась бабушкой, маминой мамой, которая жила с ними с самого рождения Инны. Вот в школе и выяснилось, что Инна теряется в обществе других детей, старается избегать шумных игр на переменах, догонялок и уроков физкультуры. Она не могла быстро включаться в игру, не улавливала темпа, отставала от других девочек на физкультуре. Поэтому быстро начала стесняться себя и своего тела. Но сказать об этом вслух было невозможно. Да и сказать, по сути, некому.
Мама Инны была поздним, горячо и страстно ожидаемым ребенком. Поэтому она всегда оставалась для своей мамы маленькой, беспомощной деточкой, которая нуждается в помощи и неустанной заботе. Мама Инны так привыкла к этому, что даже не делала попыток заниматься собственной дочерью. Да к тому мама знает лучше, поэтому сделает для внучки все правильно.
С рождением Инны жизнь ее родителей мало изменилась. Они так же проводили время с друзьями, ездили с палатками в лес, пели песни под гитару, весело отмечали праздники.
Вот праздники Инна не любила лет с четырех, когда начала понимать, что родителей не будет дома до утра, они вдвоем с бабушкой станут смотреть телевизор. Со временем Инна поняла, что бабушке тоже хотелось семейного праздника, посидеть за столом с единственной дочерью и внучкой, вести неторопливые разговоры. Но она никогда не пыталась остановить дочку, которая так оживленно собиралась в гости, наряжалась, крутилась перед зеркалом. Наоборот, она бодрым голосом сообщала, что пусть родители поскорее уходят, они с внучкой чудесно проведут вечер.
Чудесный вечер обычно заключался в приготовлении какого- нибудь сложносочиненного блюда, а после этого – в просмотре телевизора. Инна привыкла к этому, к тому, что бабушка всегда старалась наложить ей побольше чего- нибудь вкусного, по ее мнению, в тарелку. Со скуки Инна сьедала все, пока они с бабушкой смотрели на экран, бабушка высказывала свое мнение о современном искусстве и исполннтелях. Инне было откровенно скучно. Она развлекалась праздничной едой, потом, когда глаза уже слипались, шла спать. Вот и весь Новый год, или другой праздник, все равно родителей не будет дома.
На день рождения Инны обычно собирались родственники. Приходила бабушкина двоюродная сестра с внучкой Таней, немного старше, чем Инна. Других детей не было. Сидели за столом с праздничными блюдами, приготовленными бабушкой, вели взрослые разговоры, отправляли Инну поиграть со своей троюродной сестрой. Инна виделась с Таней раз в год, поэтому стеснялась ее, они не могли найти тем для беседы, игры тоже не получались. Инна чувствовала себя так зажато, так напрягалась необходимостью играть и разговаривать с почти незнакомой девочкой, что с внутренним облегчением узнавала, что гости собираются домой.
Совсем маленькую Инну не волновало, как проходят праздники в ее семье. Но, когда в школе девочки рассказывали про праздник, большой семейный стол, песни под елкой и разные забавные события, у Инны в глубине души начинала шевелиться обида на несправедливость. Почему у нее в семье не так? Почему родители не отмечают праздники дома? Почему у них нет общих разговоров за столом, как вскользь выясняется из рассказов девчонок из класса? Почему у нее не проверяют уроки, не смотрят оценки?
Учится Инна хорошо. Ей в голову не приходит прогуливать уроки или не готовиться дома. Когда она пошла в первый класс, то первую неделю бабушка сидела с ней рядом, контролировала выполнение домашних заданий. Да какие это были задания! Раскрасить картинку или нарисовать осенний листок. Папа заметил это и прямо при Инне довольно строго попросил бабушку не вмешиваться в Иннину учебу. Она уже большая, должна контролировать учебу сама и самостоятельно отвечать за то, что делает. Не выучит уроки, пусть сама объясняет причину учителю. Бабушка смутилась, сказала, что уроки проверяют у всех детей. Инна еще маленькая. Папа строго покачал головой, заметно нахмурился, бабушка отступила. Инна могла гулять после школы, ходить к подружкам, вообще делать все , что вздумается. Никто не будет спрашивать, где она была и чем занималась. Но у Инны в голове так прочно засели папины слова о том, что она сама все контролирует и за все отвечает, что она сразу после школы шла домой делать уроки. Бабушка иногда пыталась отправить ее погулять, подышать воздухом, отдохнуть после занятий. Но Инна упрямо трясла головой, и после того, как бабушка накормит ее, сразу садилась за письменный стол, специально купленный к школе. Бабушка жалела ее, понимала, что груз ответственности чересчур давит на ребенка, поэтому старалась чем- то побаловать внучку, обычно это были пирожки или плюшки с маком или джемом.
И только сделав все уроки и задания, Инна отправлялась гулять.
К этому времени уже смеркалось. Во дворе детей уже не было. Набегавшись и вволю наоравшись, они возвращались домой к приходу родителей с работы, чинно садились делать уроки. Инна неприкаянно слонялась по двору, собирала осенние листья, лепила что- то вроде снежного домика, или просто сидела на дереве. Маленький сучок казался похожим на черепашку, Инна даже разговаривала с ней. Иногда бабушка выходила в магазин, обычно за хлебом, звала внучку с собой, Инна шла с ней. Они неторопливо брели по улице, бабушка выясняла подробности школьной жизни. Она старалась выбирать дальнюю булочную, чтобы внучка подольше погуляла на воздухе.
Вот так проходила Иннина жизнь. Со временем уроков стало больше, Инна просиживала за столом до вечера. Подруг не было, были одноклассницы, с которыми расставались после уроков.
Бабушка жалела внучку, беззлобно ворчала, что она сидит за своим столом, как за точилом, а вот других детей напротив, за уроки не засадить, старалась искусственно сделать перерывы в занятиях. Отвлекала любимую внучку традиционно, свежей выпечкой с одурманивающим запахом ванили, корицы, какао. Они вместе пили свежезаваренный чай, неторопливо обсуждали школьные происшествия. Потом внучка опять шла за уроки. Бабушка могла задержать ее только еще одной сдобной булочкой. Она была рада, что удалось сделать небольшой перерыв, немного отдохнуть и отвлечься. Бабушка не замечала, или не хотела замечать, что от ее сдобных булочек Инна сама стала на них походить. Если Инна пыталась отказываться от бабушкиной сдобы, то та обижалась, недовольно ворчала, потом делала что- то особенно искушающее, перед чем внучка точно не сможет устоять. Как- то так получалось, что Инна почти весь день проводила с бабушкой, вечера тоже. Родители после ужина уходили в свою комнату, что- то возбужденно и горячо обсуждали, вместе смотрели телевизор, или уходили к друзьям. Никто не запрещал Инне смотреть телевизор с ними, но мама обычно находила фильм не подходящим для девочки, или оказывалось, что дочери давно пора спать, ведь завтра рано вставать в школу. И Инна покорно шла в их с бабушкой комнату укладываться спать.
Честно сказать, она немного робела перед мамой, всегда уверенной, четко формулирующей собственные мысли, не пытающейся сгладить нелестные слова. Она, например, открыто обсуждала, что вот у Жанны с работы дочка куда более красивая, ловкая и уверенная, а Инну она даже не понимает, как одевать, ей все не к лицу, сутулая, толстая, какая- то расплывшаяся. « Как жаба»– мысленно заканчивала Инна. Она чувствовала себя виноватой в том, что не оправдывала ожидания родителей, не выглядела так, как хотелось маме. Поэтому еще больше времени просиживала за уроками, стараясь хоть в школе оградить маму от потенциальных неприятных замечаний. Вдобавок она совершенно случайно услышала, как папа обсуждал с мамой, почему дочка у них получилась такой неуклюжей и неловкой, может, ее стоит одевать по- другому? Инне стало так стыдно, что на глазах выступили слезы. Она оказалась сплошным разочарованием для родителей, и ничего не может сделать для того, чтобы исправить это. Чувство вины за то, что она так сильно разочаровала родителей, сопровождало Инну почти всегда. Она старалась стать незаметной, пореже попадаться на глаза родителям, чтобы не портить им настроение своей неуклюжестью и неловкостью.
После смерти бабушки Инна почти не выходила из своей комнаты, много читала, долго сидела за уроками.
Так как бабушка всегда готовила сама, то Иннина мама не научилась готовить. «Да уж, какая из меня стряпуха!»– с гордостью говорила она, подавая дочери и мужу неудобоваримое варево. Она могла из креативности добавить макароны в борщ, или яблоко в котлеты. Постепенно незаметно все в доме перешли на бутерброды и готовую еду из кулинарии. Может, папе это не совсем нравилось, но он предпочитал молча съедать поставленную перед ним еду, чем громко выяснять отношения с женой из –за отсутствия привычного вкусного, горячего ужина. Инна молча ела бутерброды со сливочным маслом толщиной в палец. Мама считала, что такие усиленные бутерброды вполне могут заменить примитивное пюре с банальной котлетой. А салаты она вообще считала даром потраченным временем. Столько драгоценного времени убить на бессмысленную нарезку глупой и бесполезной зелени! И вообще, надо есть то, что стоит на столе. И Инна ела.
Правда, мама сама стала замечать, что дочка, как бы это сказать, полновата. Ей трудно подбирать красивую и модную одежду. Она не могла скрыть своего раздражения, когда выбранное платье сидело на Инне не так, как хотелось маме. Но менять семейный рацион мама тоже была не готова. Увольте, она не клуша, которую ничего не интересует, кроме еды. У нее есть своя жизнь и свои интересы. Наскоро поужинав, они с папой так же отправлялись в гости, или в театр, или на вечернюю прогулку. Инна оставалась одна. Она сильно тосковала по умершей бабушке. Но гулять с родителями она не ходила. Во- первых, они не звали ее, им было комфортно вдвоем. Во- вторых, они вели разговоры о только им известных знакомых или событиях. Инна чувствовала себя настолько лишней, что старалась избегать общества родителей. Им лучше вдвоем, а она вполне может побыть дома, почитать новую книгу, или посмотреть телевизор.
Подруг в школе как- то не было, отношения с одноклассницами не складывались. Репутация у Инны была отличницы, зубрилки и подлизы, хотя Инна никогда ни перед кем не заискивала, свои пятерки получала заслуженно. Но с уроков не уходила, школьные мероприятия не прогуливала. И не потому, что чего- то боялась или не хотела нарушать. Нет, просто она читала себя такой неинтересной, толстой, никому не нужной, так боялась стать в тягость девочкам своей неловкостью и несуразностью, чем- то подвести их, что предпочитала тихо и молча сидеть на скучных уроках или собраниях. Инна сильно стеснялась себя, своего расплывшегося тела, круглого лица, глубоко запрятанных тусклых глаз, непослушно лежащих волос. Ей хотелось спрятаться подальше от людских глаз, стать незаметной и невидимой. Поэтому она предпочитала просиживать вечера дома за книгой. Да ее никто особо не приглашал в свою компанию. Понятно, девочки стесняются показываться с такой подругой. Кому хочется стать объектом насмешек из- за такой подружки- толстушки. Инна смирилась со своим одиночеством и ненужностью.
Пару раз Инна делала попытки поговорить с мамой о своей беде, ей хотелось изменений. Но мама не любила пустого времяпрепровождения, бессмысленных разговоров. Инна не могла четко и внятно сформулировать, чем конкретно она не довольна в жизни. Поэтому мама пыталась сначала терпеливо выслушивать робкий лепет дочери, потом нетерпеливо махала рукой. «Господи, какая ерунда, ты сама не знаешь, чем недовольна, только отнимаешь понапрасну мое время, со всякой ерундой пристаешь!». Инне сразу становилось стыдно, обидно, почему- то необъяснимо горько. Она опускала голову и уходила от мамы. В самом деле, зачем она попусту пристает к ней со своими глупыми, надуманными проблемами.
После школы она легко поступила в экономический университет, на котором настояла мама. У самой Инны не было особых желаний или предпочтений, к тому же мама лучше знает жизнь. Поэтому ей было безразлично, куда поступать и где учиться.
Училась Инна так же старательно и добросовестно, как школе. А что ей еще оставалось? Она стеснялась себя, своего неуклюжего и неловкого тела, расплывшейся, бесформенной фигуры, которую старалась замаскировать мешкообразными балахонами. Мама только морщилась, глядя на одежду дочери. Но подбирать что- то более подходящее она тоже не спешила. Вот Жанне легко одевать стройную дочку, а тут попробуй что- то подбери на свою!
Инна чувствовала себя всегда хуже, старомоднее, непривлекательнее однокурсниц. Ей по- прежнему хотелось спрятаться от посторонних внимательных, или еще страшнее, насмешливых глаз. Поэтому не было речи о том, чтобы участвовать в разнообразных мероприятиях студенческой жизни. Не уж, увольте. Вот подготовить реферат, или многослайдовую презентацию – это пожалуйста. Тем более, что со временем Инне стал интересен математический анализ, она прямо увлеклась им, и надо отметить, что это принесло определенную пользу для нее.
В группе учились, в основном, девочки. Этот предмет для большинства оказался трудным и плохо понимаемым. А Инна всегда была готова подсказать, рассказать, помочь с выполнением задания. Она с готовностью оставалась после занятий в пустой аудитории, понятно объясняла то, что сама уже давно поняла. Эти занятия не то, чтобы повысили Иннин авторитет, его просто не было, а как- то сформировали толерантное отношение к ее внешнему виду, мешковатым нарядам, нежеланию посещать разные концерты и соревнования.
Инна получала хорошие отметки, прилично сдавала сессии, но ей казалось, что преподаватели с трудом скрывают брезгливость, глядя на нее, толстую, неуклюжую, неловкую. Она сама знала, что может сильно покраснеть от волнения, даже покрыться потом, противно взмокнет под мышками, это уже не скроешь от чужих глаз. Внимательные взгляды преподавателя она воспринимала как насмешку. Сравнения с однокурсницами всегда были не в ее пользу. Не просто серая мышка, а противная расплывшаяся жаба с круглым лицом, бесформенной фигурой.
Возникает логичный вопрос, если ей так все не нравится в себе, почему же не начать исправлять? Записаться в спортивный зал, подобрать другую одежду, ведь родители никогда не ограничивали ее в деньгах, она могла подобрать себе другой гардероб.
А как реально это сделать? Мама не хочет слушать об Инниных проблемах с весом, с фигурой, в целом, с внешностью. Как самостоятельно решиться толстой девушке придти в тренажерный зал на занятия? Одного насмешливого взгляда хватит, чтобы Инна в слезах убежала домой. Как пойти в магазин? Ведь кто- то должен помогать делать выбор, оценивать со стороны.
Мама всплеснет руками, привычно скажет о том, что опять Инна пристает к ней со своими глупостями. Подруг нет. Обидно и горько. Вот что можно сделать в такой ситуации? Правильно, съесть шоколадный батончик. Бабушкиных плюшек давно нет, но есть богатый выбор других вкусных утешений. Горячий, крепкий чай в качестве утешения был напоминанием о бабушкиных попытках отвлечь внучку от занятий, сделать для нее перерыв в качестве отдыха. К чаю легко добавить шоколадку, вафельную конфету, печенье. Чем больше Инна недовольна собой, чем горше на душе, тем больше потребность утешить себя, подсластить горькую жизнь.
Круг замыкается. Инна уже не может смотреть на себя в зеркало, ей безумно противно свое расплывшееся лицо с потухшими глазами и темными тенями под ними. Она морщится от того, что видит, и опять привычно утешает себя шоколадкой или пирожным. Все плохо, ничего не радует, ничего не ожидается хорошего, жизнь кажется серой, бессмысленной, проходит как в тумане, с неясными перспективами и полным отсутствием целей.
Так же в тумане прошло вручение диплома. На вручении Инна была вместе с гордой мамой, диплом был хоть и не красный, но вполне приличный. Инну охотно взяли на работу, в женскую организацию. И вот тут Инна поняла, что насмешки одноклассниц и приколы однокурсниц были безобидными шутками, а выходки и замечания коллег по работе могут реально доводить до слез и трясущихся от обиды рук.
Инна старалась работать хорошо, добросовестно выполняла все поручения, аккуратно следовала инструкциям. Она была новенькой в коллективе, не имела подруг и даже доброжелателей, ее фигура и наряд закономерно попали под ядовитый обстрел девичьих язычков.
Инна терялась и откровенно смущалась от замечаний, или ехидных вопросов, умело замаскированных под доброжелательные советы. Она сама понимала, что глупо краснела, буквально цепенела под насмешливыми глазами, как кролик перед удавом.
Самым страшным для Инны оказались перерывы. Всем женским коллективом шли в близлежащее кафе, за едой успевали переговорить не только о событиях в жизни, но и обсудить актуальные вопросы. И всегда кто- нибудь давал рекомендации Инне по выбору блюд: «Ой, нет, ты знаешь, сколько здесь калорий? Лучше вот это возьми!». Инна краснела до слез. Она не умела противостоять таким изощренным, но скрытым издевкам.
Если не считать этого, то в остальном работа Инну устраивала.
После размышлений дома, вечерами, Инна поняла, как она может задобрить ехидных мучительниц. Она стала брать на себя помощь в выполнении заданий, помогала с отчетами, особенно Наташе, ядовитой на язычок. Это помогло. Наташа притихла, больше не комментировала фигуру и одежду. Они не стали приятельницами, но Инне удалось вздохнуть спокойно.
Дома жизнь протекала без изменений. Инна так же по вечерам чаще всего оставалась дома одна, в выходные, в праздники. Мама по – прежнему предпочитала походы к друзьям наведению домашнего лоска и уюта. А Инне вдруг мучительно захотелось собственного безопасного уголка, где она сможет спокойно выпить хоть две кружки какао, не опасаясь насмешливого маминого взгляда и покачивания ее головы. Захотелось никому ничего не рассказывать о работе, чтобы лишний раз не причинять себе боли, укрыться теплы0,м1 пледом и просто спокойно лежать в темноте. Она так и лежала в своей комнате. Но в любой момент родители могли вернуться, мама всплескивала руками, глядя на Инну, свернувшуюся на диване, и начинала с негодованием и возмущением перечислять дочкины качества.
Можно сказать, что Инне захотелось в каком- то смысле сбежать, обрести безопасное убежище.
А почему нет? Она давно взрослая, работает, прилично зарабатывает. Ей хочется самостоятельной жизни.
Сложился стереотип, что девушка от родителей может уйти в самостоятельную жизнь только после замужества. Но если с такой фигурой и внешностью Инне не светит любовь и замужество, то почему она не может жить одна, в своей квартире?
Инна обдумала это и решилась на разговор с родителями. Их реакция стоит отдельной главы в повествовании. Мама откровенно недоумевала, возмущалась, демонстративно всплескивала руками и закатывала глаза.
Дочка полный несмышленыш по жизни, ничего не умеет, не готова к самостоятельной жизни! Зачем она это придумала, даже смешно подумать, что будет твориться у нее в квартире в попытке самостоятельной жизни.
Но Инна проявила невиданную доселе твердость. Она готова к самостоятельной жизни, решила начать жить отдельно от родителей. И она не отступала от принятого решения, впервые в жизни не сдалась перед маминым напором.
Неожиданно папа поддержал дочь. Он спокойно объяснил маме, что пора взрослой Инне научиться отвечать за себя и свои поступки. Разведет беспорядки в доме, так самой придется ликвидировать. Не умеет готовить, так посидит голодной, научится. Как раньше учили плавать? Правильно, бросали в реку. Жить захочешь, так и выплывешь. Мама еще поохала, повозмущалась Инниными неумением и неприспособленностью, потом они с папой стали смотреть цены на квартиры.
Часть денег Инна скопила сама, часть добавили родители, все таки пришлось взять кредит. Зато через полгода у нее появилась уютная однокомнатная квартира, не далеко от родителей, это было непременным маминым требованием, в новом, недавно сданном доме, в привычном с детства районе.
Надо сказать, что Инна сама до конца не верила в то, что цель будет реализована. Если бы не папина поддержка в нужный момент, то мама никогда бы не согласилась, Инна, скорее всего, привычно отступилась бы перед маминым напором.
Теперь у Инны появился свой уголок, безопасное убежище, укрытие от обидчиков и неприятностей. Именно так Инна воспринимала свою квартиру.
Ремонт тоже был сделан в кредит, по плану самой Инны, как она захотела сама: молочные стены, белая мебель, оливковые шторы, в тон им обивка дивана и креслах. Даже строгая мама одобрила Иннин выбор. Сначала недовольно хмурилась, недоверчиво поджимала губы. Потом неохотно призналась, что получилось уютно, красиво, нарядно, вполне стильно, по – девичьи чисто и скромно. Мама откровенно сказала, что не ожидала, чтобы у дочери оказалось все в порядке со вкусом. В общем, родители одобрили то, что в итоге получилось.
Диван, а не кровать, был выбран Инной потому, что она в глубине души хотела принимать гостей. Ведь не всегда же она будет одна? Когда- нибудь у нее появятся заветные подруги, они станут проводить приятные вечера, с обсуждением девичьих секретов, просмотром новых фильмов и собственноручно состряпанными угощениями. Пока подруг нет, но Инна очень хочет этого.
Откровенно говоря, это она сама стала избегать всякого общения после того, как они с девочками из университетской группы как- то вместе отправились в кафе, еще в начале учебы. Много смеялись, вспоминали смешные случаи с занятий. Из еды все выбрали разное, на свои вкусы. Инна, например, предпочла не салат, а рыбу с гарниром. На десерт она выбрала не дрожащее желе, как большинство, а кусок бисквитного торта с шоколадным кремом.
Инна до сих пор ежится от обиды, когда вспоминает слова одной из сокурсниц, которая порекомендовала ей не налегать на такие калорийные десерты, а выбирать что- то, более приемлемое для ее фигуры.
Инна смогла сдержаться, не расплакалась при всех. К слову сказать, одна из однокурсниц сделала попытку заступиться за нее, одернув ту девушку словами, что раз собрались все вместе, так нечего портить настроение непрошенными советами и ненужными рекомендациями.
Ужимку той девушки при взгляде на кусок Инниного торта Инна помнит до сих пор, хотя, конечно, она- то со своей стройной фигурой вполне может позволить себе делать замечания другим по поводу выбранных десертов.
Инна была сильно унижена, уязвлена, она восприняла слова как своеобразную пощечину, совершенно неожиданную на фоне общего подъема и веселья. И вот, чтобы не рисковать в будущем, пресечь любые возможные попытки рекомендовать ей правильное питание, критиковать за выбор калорийных блюд, уличать в большом аппетите, она стала просто избегать подобных посиделок. Сначала с однокурсницами, сейчас с коллегами по работе.
Она больше не хочет, чтобы кто- то с недоумением рассматривал ее порции еды. Не хочет получать советы по переходу на низкокалорийные десерты, правильное питание. Скучно дома ужинать одной, под монотонное урчание телевизора. Но, по крайней мере, никто не станет поднимать от удивления брови при выборе ее блюд.
Хотя, когда- нибудь, Инна уверена, в ее жизни появится подруга. Они станут вместе стряпать несложные десерты, просто наслаждаясь моментом и не считая калории. Инна в это верит.
Вот она скоро возьмется за себя, похудеет, у нее будет отличная фигура, она перестанет корить себя за неумеренный аппетит, подружится с приятной девушкой, которая не будет ее осуждать, а будет понимать и поддерживать.
Пока Инна не готова к радикальным переменам в жизни. Ее любимое место в квартире – маленькая нежно- кремовая кухня. Ее Инна обустроила в соответствие со своими представлениями о семейном уюте. Мама не считает нужным проводить много времени на кухне, за приготовлением блюд, откровенно считает это потерей времени. Ее борщ с макаронами Инна помнит до сих пор. Может быть, именно поэтому Инна с такой тщательностью соблюдает рецептуру блюд, которые готовит. Все равно вечером ей нечем заняться. Так почему бы не приготовить себе что- нибудь неожиданное, не устроить праздник вкуса, дегустацию необычного блюда. Инна ищет рецепты на сайтах, точно следует рекомендациям. Получается вкусно и аппетитно. Очень хочется разделить с кем- нибудь этот спонтанный праздник, услышать комплименты в свой адрес, приятные слова. Но раз этого нет, то Инна может одна насладиться новым блюдом, обычно за просмотром фильма. Правда, плохо то, что увлекшись сюжетом, можно незаметно съесть все приготовленное блюдо. Но терять Инне нечего, она все равно толстая, поэтому какая разница, на сколько килограмм она прибавит со своими гастрономическими изысками.
От бабушки Инна переняла умение стряпать, еще в детстве освоила приготовление сдобного, пышного теста. Булочки получались, пожалуй, не менее воздушными, чем у бабушки. Они притягательно пахнут ванилью, покрыты золотистой аппетитной корочкой. Меньше трех булочек у Инны съесть не получалось. Хотя при ее внешности количество не имеет большого значения.