Кости Реальности. Книга 2. Первый уровень

1

1

Лёха открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, и пытался понять, что изменилось. Вроде бы всё то же самое: знакомые трещины, которые в утреннем свете казались не драконом, а просто старой побелкой, дешёвые жалюзи, сквозь которые пробивалось солнце, и привычное ощущение, что за окном начинается очередной серый день. Но что-то было не так. Или, наоборот, всё стало так, как нужно.

Он повернул голову и посмотрел на тумбочку. Кость лежала на том же месте, где он её оставил вчера, — спокойная, тёплая, живая. Рядом валялся телефон, на котором так и застыло последнее сообщение от Сэма: «Следующая сессия в субботу. Готов продолжить? Кампания только начинается». Лёха помнил, как нажимал «отправить» в ответ, как кость мигнула, как на экране на долю секунды вспыхнули золотые руны. И как потом он заснул с улыбкой, впервые за долгое время не боясь, что ему приснится что-то страшное.

— Я выспался, — удивился он вслух. — По-настоящему. Без кошмаров и этой чертовщины.

Он сел на диване, потянулся, хрустнув суставами, и уставился на свою правую руку. Шрам никуда не делся. Отпечаток двадцатигранника красовался на ладони, чёткий, как татуировка, которую сделали ещё вчера. Лёха потрогал его пальцем, кожа была гладкой, но боли уже не было. Шрам стал частью его, как родинка или шрам от старого пореза.

— Красиво, — сказал он кости, которая, казалось, прислушивалась к его словам. — Ты мне татуху сделала. Бесплатно.

Кость молчала, но Лёха уже привык. Он встал, прошлёпал босыми ногами к столу, где лежал спичечный коробок с трофеями. Две монетки, золотистая чешуйка. Всё на месте. Всё реально.

Он закрыл коробок и вдруг подумал, а ведь теперь у него есть настоящее сокровище. Не только эти монетки и чешуйка, но и знание, что мир не ограничивается монтажом и вечными понедельниками. Что за этой серой обыденностью скрывается нечто большее. И он, Лёха, стал частью этого большего.

— Я теперь волшебник поневоле, — прошептал он, глядя на своё отражение в тёмном экране телефона. — Просто так вышло. Но всё равно — волшебник.

Он усмехнулся. Звучало глупо. Но в то же время, правильно.

---

Лёха вышел на кухню, держа кость в руке, и уставился на неё с таким видом, будто собрался проводить серьёзные переговоры с очень важным, но крайне неразговорчивым партнёром. Кость лежала на ладони, тёплая, спокойная, и, казалось, смотрела на него своими двадцатью гранями с лёгким превосходством. Как будто говорила: «Ну, давай, удиви меня».

— Так, — сказал Лёха, ставя чайник на плиту и усаживаясь за стол. — Давай договоримся. Ты — магический артефакт, а я — волшебник поневоле. Мы связаны. Элиас сказал, что мы можем общаться. Есть способ?

Кость молчала. Лёха подождал секунду, потом ещё одну.

— Ну давай, — он постучал по ней пальцем. — Пульсни там, мигни. Я знаю, ты умеешь.

Кость чуть заметно потеплела, но не более того. Лёха вздохнул и положил её на стол, прямо перед собой, как следователь кладёт улику перед подозреваемым.

— Слушай, — начал он новым тоном, более доверительным. — Я понимаю, у тебя там свои дела. Ты, может, древняя, мудрая и всякое видела. Но мне нужна связь с Элиасом. Не только во сне. Вдруг он что-то знает про эти кости? Вдруг он может помочь?

Кость лежала неподвижно. Лёха почесал затылок, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Ты издеваешься? — спросил он. — Мы с тобой через столько прошли. А ты молчишь, как партизан на допросе.

Он взял кость, поднёс к глазам, вглядываясь в руны. Те тускло мерцали, но никак не реагировали на его слова.

— Может, ты только в игре работаешь? — предположил Лёха. — Или когда я сплю? Или когда кидаю? Но я же сейчас не кидаю. Я просто хочу поговорить.

Он замолчал, прислушиваясь к себе. В голове было пусто. Ни голоса Элиаса, ни подсказок системы. Только гул холодильника и шум воды в трубах.

— Ладно, — вздохнул он. — Может, я слишком многого хочу. Ты же не телефон, в конце концов. Не можешь же ты по первому требованию отвечать.

Он отложил кость, встал и заварил себе кофе. Пока чайник грелся, он смотрел в окно, наблюдая, как дворник методично сметает листья в кучу. Мысли крутились вокруг одного: как связаться с Элиасом? Во сне — да, он приходил. Но ждать ночи — это долго. А вдруг что-то случится сегодня? Вдруг гоблины снова заявятся? Вдруг надо что-то важное передать?

Он вернулся за стол, взял кость и снова уставился на неё.

— Слушай, — сказал он уже почти умоляюще. — Давай договоримся. Если я буду очень хотеть с тобой поговорить, ты будешь подавать знак. Ну, там, теплеть сильнее. Или мигать. А если совсем срочно, то показывать картинки. Идёт?

Кость пульсировала ровно, но не мигала. Лёха воспринял это как согласие.

— И ещё, — добавил он. — Элиас. Как мне с ним связаться, когда я не сплю? Может, есть какой-то способ? Ну, типа, позвать его мысленно? Или произнести что-то?

Он замолчал, прислушиваясь. Тишина. Только тепло в ладони, чуть более ощутимое, чем обычно.

— Может, надо подождать ночи, — понял Лёха. — Во сне он приходит сам. Значит, там и будем общаться. А днём — только ты. И то, если захочешь.

Он вздохнул, отхлебнул кофе. Кофе был горьким, но бодрящим.

— Ладно, — сказал он. — Будем ждать ночи. А пока, работать. Обычная жизнь. Если это вообще можно назвать обычной.

Он допил кофе, убрал кость в карман и пошёл к ноутбуку. Но перед тем как сесть за работу, ещё раз посмотрел на телефон. Сообщение от Сэма висело в чате: «Жду в субботу». Лёха улыбнулся.

— Суббота, — повторил он. — До субботы надо дожить. И, может быть, научиться разговаривать с магическими артефактами. Или хотя бы понимать, когда они молчат.

---

Лёха плюхнулся в своё рабочее кресло с таким видом, будто собирался не монтировать видео, а защищать докторскую диссертацию по ядерной физике. Кресло, как обычно, жалобно скрипнуло, колёсико, которое уже год ехало в сторону, упрямо попыталось увести его под стол, но Лёха удержал равновесие и сосредоточенно уставился в монитор.

На экране, как назло, застыл Бизнес-Борис с разведёнными руками и выражением лица «я сейчас скажу что-то гениальное». Лёха вздохнул, открыл проект и начал просматривать вчерашние правки. Их было много. Очень много. Борис, видимо, решил, что раз уж клиент платит, надо выжать из монтажёра все соки.

— Так, — пробормотал Лёха, листая список. — На 2:15 убрать паузу. На 3:40 добавить график. На 5:10 заменить музыку на более энергичную. На 7:22...

Он не дочитал. Мысли снова унеслись куда-то в сторону. К гоблинам, к тому, что будет в субботу. Он поймал себя на том, что смотрит в одну точку уже минут пять, а в голове прокручивается сцена, как Грымза размахивает зубочисткой и кричит про лут.

— Блин, — выдохнул Лёха. — Не могу сосредоточиться. У меня в голове гоблины, а надо работать. Борис не поймёт, если я ему смонтирую видео про инвестиции с вставками про магические кубики.

Он откинулся на спинку кресла, почесал затылок и вдруг вспомнил. Система! Проверка интеллекта. Она же работает в бытовых делах. Может, и в работе поможет?

— Проверка интеллекта, — мысленно сформулировал он. — Чтобы быстрее разобраться с правками и не отвлекаться.

В голове отозвалось знакомое ощущение, и перед глазами на секунду вспыхнул золотистый кубик. Он крутанулся и показал 12.

— Двенадцать, — прочитал Лёха. — Не провал, но и не двадцатка. Ладно, хватит.

Он снова уставился в список правок, и вдруг слова перестали расплываться перед глазами. Он быстро пробежался по пунктам, отметил галочками те, что уже сделаны, и понял, что большая часть правок, просто косметика. Борис, как обычно, хотел «больше драйва», «энергии успеха» и «чтобы графики росли быстрее».

— Росли быстрее, — усмехнулся Лёха. — Сейчас я тебе устрою рост.

Он начал править таймлайн, и работа пошла. Пальцы забегали по клавишам, мышка щёлкала, кадры сменяли друг друга. Лёха даже не заметил, как прошёл час. Он вставил новый график, подогнал музыку, убрал лишние паузы. Борис на экране разводил руками, и Лёха почти слышал его голос: «Да, вот это успех!»

Но как только он закончил с очередным куском, мысли снова вернулись к кости. Она лежала в кармане, тёплая, и Лёха то и дело касался её через ткань, проверяя, не засветилась ли, не подала ли знак.

— Ты там не скучаешь? — спросил он шёпотом.

Кость молчала, но Лёха чувствовал, что она здесь, с ним. Это успокаивало.

Он вернулся к работе, и снова. Резать, клеить, подгонять звук. Но через полчаса понял, что проверка интеллекта кончилась. Мысли снова начали расползаться, как тараканы по кухне.

— Эх, — вздохнул Лёха. — Двенадцать — это не пятнадцать. Надо просить систему о помощи чаще.

Телефон пиликнул. Лёха глянул. Бизнес-Борис прислал новое сообщение.

>Борис, 12:15: «Лёша, привет! Как там ролик? Я тут подумал, может, добавить ещё один слайд с цитатой? Что-то типа: "Успех — это не случайность, а закономерность". Как думаешь?»

Лёха посмотрел на экран и представил, как Борис сидит в своём офисе, пьёт кофе и придумывает новые правки, чтобы выглядеть занятым. Ему вдруг стало смешно.

— Успех — это закономерность, — повторил он. — Ага. Успех — это когда у тебя на руке шрам от магического кубика, а в кармане лежит артефакт из другого мира. Вот это успех. Наверное.

Он набрал ответ:

>Лекс, 12:17: «Добавлю. Сделаю красиво».

И продолжил работать. Теперь уже без проверок, просто на упрямстве и остатках вдохновения.

---

Лёха отправил Бизнес-Борису готовый ролик, закрыл ноутбук и рухнул на диван с чувством глубокого морального и физического истощения. За окном темнело, фонари зажигались один за другим, отбрасывая жёлтые круги на мокрый после дневного дождя асфальт.

Телефон пиликнул. Лёха лениво потянулся к нему, ожидая очередного сообщения от Бизнес-Бориса с новой порцией правок. Но на экране высветилось другое имя.

>Сэм, 19:15: «Лекс, всё пучком. Я договорился с бабушкой на завтра. Заеду за тобой после работы, часиков в семь. Она будет ждать. И ещё...»

Лёха замер, глядя на экран. Пальцы сами начали печатать ответ, но он остановился. Сэм ещё не закончил. Через несколько секунд пришло второе сообщение:

>Сэм, 19:16: «В игре будет первый уровень. Я тут прикинул, по правилам нам давно пора. Готовься. Будет весело».

Лёха перечитал сообщение два раза. Потом ещё раз. Первый уровень. Это звучало так... серьёзно. В первой игре они были нулями, новичками, которые только учились держать кубики. А теперь — уровень. Настоящий.

Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Дракон на трещине смотрел на него с привычной усмешкой, но теперь Лёхе казалось, что в этой усмешке появилось то ли одобрение, то ли предвкушение.

— Первый уровень, — прошептал он. — А в реальности я, получается, тоже качаюсь. Только не в игре, а в жизни.

Он снова взял телефон и начал печатать ответ. Пальцы дрожали от волнения, но он заставил себя писать спокойно, как будто ничего особенного не происходит.

>Лекс, 19:18: «Отлично. Жду. И про уровень — я готов. Надеюсь, файерболы уже будут».

Отправил и сразу пожалел. Слишком много восторга, слишком много надежды. Но Сэм ответил почти мгновенно:

>Сэм, 19:18: «Файерболы будут. Только не спали подвал».

Лёха усмехнулся. Сэм оставался собой даже в такие моменты. Это было... правильно. Нормально. Как будто ничего не изменилось. Хотя изменилось всё.

2

2

Следующий день выдался на удивление солнечным, будто сама природа решила, что после всей этой чертовщины Лёхе положен небольшой отпуск. За окном сияло по-весеннему яркое солнце, хотя календарь упрямо показывал середину осени. Лёха стоял у подъезда, щурился от света и чувствовал, как кость в кармане куртки привычно греет бок. В руке он сжимал спичечный коробок с трофеями, на всякий случай, чтобы показать Гранни. А вдруг она захочет убедиться, что он не врёт? Хотя, судя по её прошлым словам, она и так всё знала.

Ровно в семь вечера к подъезду подкатил старенький, но ухоженный внедорожник Тая. Из водительской двери вылез сам Тай, огромный, в камуфляжной куртке. С пассажирского сиденья выбрался Сэм с видом человека, который не спал всю ночь, но полон решимости.

— Загружайся, — кивнул Тай Лёхе, открывая заднюю дверь. — Кейт на месте, она пораньше к Гранни заскочила, помогает с чаем.

— Кейт помогает с чаем? — удивился Лёха, забираясь в машину. — Она же у нас варвар, ей бы топоры точить.

— А она и точит, — усмехнулся Сэм. — Но бабушка сказала, что если она не придёт помогать, то пирожков не получит. Так что Кейт сдалась.

Машина тронулась, и Лёха откинулся на сиденье, глядя в окно на проплывающие мимо дома. Тай вёл аккуратно, неспешно, и это давало время подумать. Сэм сидел на переднем сиденье, вертел в руках старую потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте. Дневник деда.

— Покажешь? — спросил Лёха, наклоняясь вперёд.

Сэм обернулся, на секунду заколебался, потом протянул тетрадь. Лёха взял её в руки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Тетрадь была старой, пожелтевшей, с потёртыми углами и пятнами, которые могли быть чем угодно — от чая до времени. На обложке когда-то было тиснение, но теперь можно было разобрать только смутные очертания дракона. Лёха открыл первую страницу и замер.

— Это же... это мои руны, — выдохнул он, вглядываясь в рисунок.

На первой странице, посреди разлинованных клеток, был нарисован кубик. Двадцатигранник. Но не просто кубик — его грани были покрыты теми самыми рунами, которые светились на кости Лёхи. Золотистые, замысловатые, они вились вокруг цифр, создавая узоры, которые Лёха знал теперь наизусть.

— Дед называл их «золотые письмена», — сказал Сэм, не оборачиваясь. — Говорил, что они — ключ к переходу. Что если правильно их прочитать, можно открыть дверь между мирами.

— И он открыл, — добавил Тай, поглядывая в зеркало заднего вида. — Или пытался. Мы же теперь знаем.

Лёха перелистнул страницу. Там была схема. Круги, линии, стрелки, и в центре три кубика, соединённые рунами. Подпись под схемой была выведена каллиграфическим почерком, но слова казались какими-то древними, будто дед Сэма писал не на русском, а на языке, который только предстояло расшифровать.

— «Три кости — три ключа, — прочитал Лёха вслух, с трудом разбирая буквы. — Собравшие их откроют путь. Но путь этот — не для всех. Только избранные могут пройти, не потеряв себя».

— Избранные, — повторил Тай. — Это мы, что ли?

— Похоже на то, — кивнул Сэм. — Бабушка говорила, что дед верил: есть люди, которые рождаются с даром. Они могут видеть руны, слышать голоса, влиять на реальность. Он называл их «Ткачами».

Лёха посмотрел на свою руку, на шрам, который теперь казался не просто ожогом, а меткой. Отпечатком того, что он избранный. Или проклятый. Смотря как посмотреть.

— А что там дальше? — спросил он, перелистывая страницы.

Дальше были рисунки. Много рисунков. Гоблины, драконы, странные существа, похожие на смесь человека и зверя. И везде — руны. На стенах, на оружии, на доспехах. Лёха узнавал некоторые из них, что видел на своей кости.

— Дед верил, что наш мир и мир игры — это две стороны одной монеты, — сказал Сэм. — Что они существуют параллельно, но иногда пересекаются. И что кубики — это не просто игральные кости, а инструменты, которые помогают этим пересечениям случаться.

— Как мой кубик, — понял Лёха. — Он не просто считает броски. Он создаёт связь.

— Именно, — кивнул Сэм.

Машина свернула на знакомую улицу. За окном поплыли старые дома с резными наличниками, заросшие кусты и покосившиеся заборы. Лёха смотрел на всё это и чувствовал, что мир вокруг стал каким-то другим. Более живым, что ли. Более настоящим.

Тай припарковался у калитки, и все трое вышли. Из дома уже доносился запах пирожков и травяного чая. Кейт стояла на крыльце, в фартуке поверх своей футболки с единорогом, и махала им рукой.

— Идите быстрее! — крикнула она. — Гранни уже заждалась. И чайник поставила третий раз, вы всё не едете.

— Пробки, — развёл руками Тай.

— В нашем районе? — усомнилась Кейт. — Ты просто медленно едешь.

— И это тоже, — признался Тай.

Лёха спрятал дневник во внутренний карман куртки, рядом с коробком и костью. Сделал глубокий вдох и зашагал к крыльцу. Впереди был разговор, который мог изменить всё. Или, по крайней мере, ответить на вопросы, которые мучили его последние недели.

— Ну что, — сказал он, поравнявшись с Сэмом. — Идём?

— Идём, — кивнул тот.

Они вошли в дом. Из кухни доносился голос Гранни, она что-то напевала себе под нос, явно пребывая в хорошем расположении духа. Лёха переступил порог и вдруг почувствовал, что страх, который грыз его всю дорогу, куда-то исчез. Осталось только любопытство и странное, почти детское чувство, что сейчас он узнает что-то важное. Что-то, что изменит его жизнь. Или, может, уже изменило.

---

Кухня Гранни встретила их привычным теплом и запахами, которые, казалось, въелись в стены ещё во времена, когда Сэм ходил под стол пешком. На плите что-то шипело в чугунной сковороде, на столе, накрытом вышитой скатертью, уже дымились чашки с травяным чаем, а в центре возвышалась тарелка с пирожками, которые, судя по количеству, должны были кормить не пятерых, а целую роту.

— А вот и мои разбойнички! — Гранни стояла у плиты в своём неизменном фартуке с вышивкой, седые волосы собраны в пучок, глаза яркие, молодые. — Проходите, проходите, садитесь. Чайник только что закипел, пирожки с капустой, с мясом, с яблоками. Кейт уже два съела, пока ждала, но я ей простила, потому что она помогала.

— Три, — поправила Кейт, сидевшая за столом с виноватым видом и одновременно с ещё одним пирожком в руке. — Три съела. Но один был сломанный, он не считается.

— Сломанный пирожок — это как? — удивился Тай, усаживаясь на скрипучий стул и тут же потянулся к тарелке. — Пирожки не ломаются, они съедаются.

— Этот упал, когда я его перекладывала, — пояснила Кейт. — У него край отломился. Я его, чтобы не пропадал, и съела.

— Благородно, — хмыкнул Сэм, усаживаясь напротив. — Прямо как рыцарь, который спасает павшего товарища.

— Тихо вы, — прикрикнула Гранни, расставляя чашки. — Сначала чай попейте, потом языками чесать будете. Лекс, садись вот сюда, ближе ко мне. Я хочу на тебя посмотреть.

Лёха, который уже собирался устроиться в углу, чтобы быть подальше от пристального взгляда, послушно сел на указанное место. Гранни посмотрела на него долгим, внимательным взглядом, от которого Лёхе захотелось спрятать руки под стол, но он сдержался.

— Шрам покажи, — сказала она, и голос её вдруг стал серьёзным, без той игривости, что была минуту назад.

Лёха протянул правую руку. Шрам красовался во всей красе. Отпечаток двадцатигранника, чёткий, с рунами, которые даже сейчас, при свете кухонной лампы, казались живыми.

Гранни взяла его руку в свои, морщинистые, но тёплые и удивительно сильные, и долго водила пальцем по рисунку.

— Метка, — сказала она тихо. — Первая метка. Дед Сэма такую же получил, когда в первый раз единицу выбросил. Только у него была на плече. Говорил, что это напоминание — цена ошибки.

— А у меня на ладони, — пробормотал Лёха. — Тоже напоминание.

Гранни усмехнулась, но взгляд её оставался серьёзным.

— Ладно, — сказала она, отпуская его руку. — Рассказывайте. Я знаю, что вы не просто так приехали. И дневник, — она кивнула на тетрадь, которую Сэм сжимал в руках, — я его уже сто раз читала. Там ничего нового. А вот вы — новое. Рассказывайте, что случилось. Всё.

Лёха посмотрел на Сэма. Тот кивнул. Лёха вздохнул и начал. Про первую игру, про природную двадцатку под столом, про проверки в супермаркете, про гоблина на кухне, про сны с Элиасом, про ожог, про монетки. Говорил долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, и чувствовал, как с каждым словом с плеч спадает груз, который он тащил на себе все эти недели.

Гранни слушала молча, не перебивая, только иногда кивала и подливала чай. Кейт перестала жевать и сидела с открытым ртом. Тай слушал, нахмурившись. Сэм смотрел в стол, и Лёха знал, что он тоже всё это переживает заново.

Когда Лёха закончил, в кухне повисла тишина. Только часы тикали на стене да где-то за окном лаяла собака.

— Молодец, — наконец сказала Гранни. — Не струсил. Не сбежал. Не выбросил кость. А многие бы выбросили. Или спрятали подальше и делали вид, что ничего не было. А ты пошёл дальше. Это дорогого стоит.

— Я просто... — начал Лёха, но Гранни перебила его.

— Ты — волшебник, — сказала она просто. — Не по своей воле, не по желанию, но теперь это твоя судьба. Мой муж, Сэмкин дед, тоже был таким. Только он узнал об этом гораздо раньше. И не было у него ни друзей, которые могли бы помочь, ни дневников, ни подсказок. Он сам всё открывал. И платил за это.

— Платил? — переспросил Лёха.

— Всё имеет цену, — Гранни вздохнула и отхлебнула чая. — Дед Сэма был мастером. Не только в игре, а и в жизни. Он первым понял, что кубики могут влиять на реальность. Он первым научился читать руны. Он первым открыл портал между мирами. И он первым...

Она замолчала, глядя в окно. За стеклом темнело, и в отражении Лёха видел, как её лицо становится чужим, далёким.

— И он первым ушёл, — закончила она. — Не потому, что хотел. А потому, что должен был. Его кость, которую ты нашёл, Лекс, была не одна. Их было три. Три кости Ткачей. Он нашёл две. Третью — нет. И когда портал открылся, он шагнул туда, чтобы закрыть его. Потому что если бы не закрыл, то в наш мир хлынуло бы такое, что мы бы не справились.

— Как гоблины? — спросил Тай.

— Гоблины — это цветочки, — усмехнулась Гранни. — Ягодки — это те, кто за ними идёт. Драконы, демоны, древние твари, которые только и ждут, чтобы портал открылся. Дед Сэма ушёл, чтобы этого не случилось.

— А третья кость? — спросил Лёха, чувствуя, как внутри холодеет. — Она где?

— Не знаю, — покачала головой Гранни. — Дед искал её всю жизнь. И не нашёл. Может, она у кого-то из вашей компании. Может, у кого-то из ваших предков. Может, она вообще в другом мире.

— И что тогда? — спросил Сэм, поднимая глаза.

Гранни посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда вы должны будете решить, — сказала она. — Открыть портал и пойти за ним. Или закрыть навсегда. Третьего не дано.

В кухне снова стало тихо. Лёха чувствовал, как кость в кармане пульсирует в такт его сердцу. Он посмотрел на своих друзей.

---

На улице уже стемнело. Фонари во дворе дома Гранни горели тускло, как будто тоже устали за день, и их жёлтый свет едва пробивался сквозь густые ветви старой яблони. Тай первым попрощался, ему надо было завезти Кейт домой, а потом ещё на ночную смену в ТЦ, где он, по его собственным словам, «будет охранять покой граждан от нашествия гоблинов».

— Если что — звоните, — сказал он, садясь в свой внедорожник. — Я теперь, как Кузя, всегда на связи.

— Кто такой Кузя? — спросила Кейт, уже устроившаяся на пассажирском сиденье с пакетом пирожков на коленях.

— Кузя — это наш участковый, — пояснил Тай. — Он всегда говорит: «Звоните, я приеду». Ни разу не приехал, но всегда говорит.

— Вдохновляющая история, — усмехнулся Лёха.

Машина Тая укатила в темноту, оставив Лёху и Сэма стоять на пустынной улице. Сэм смотрел вслед удаляющимся огням, потом перевёл взгляд на Лёху.

— Пойдём, — сказал он. — Я тебя подвезу. Мне всё равно по пути.

— Ты же в другой стороне живёшь, — удивился Лёха.

— Я знаю, — Сэм пожал плечами. — Но сегодня мне надо с тобой поговорить. Не здесь.

Они сели в старую, но ухоженную «Ладу» Сэма, которую он наконец-то починил. Машина внутри пахла кожей и почему-то корицей. Из динамиков тихо играл какой-то инструментал, похожий на саундтрек к старому фэнтези.

— Бабушка любит, когда я эту музыку включаю, — пояснил Сэм, выводя машину со двора. — Говорит, дед под неё карты рисовал.

Лёха кивнул, но не ответил. Мысли всё ещё крутились вокруг шкатулки, трёх костей, портала и выбора, который им предстояло сделать. Машина плавно катилась по ночным улицам, и тишина в салоне была какой-то особенной, располагающей к разговору.

— Ну, — сказал Сэм, когда они выехали на трассу. — Как ты?

— Не знаю, — честно ответил Лёха. — Странно. Как будто я всю жизнь играл в лотерею, а тут вдруг узнал, что выиграл джекпот. Но вместо денег — куча проблем и ответственность.

— Ага, — Сэм кивнул. — Я примерно так же себя чувствую. Только я ещё и ведущий. Мне теперь не просто кубики кидать, а ещё и за вами следить, чтобы вы в портал не нырнули раньше времени.