Армагона. Выход – там, где вход

ГЛАВА 4

1.

Нортон и Андерс вошли в бар, где было много народа, многие обсуждали прошедший бой, который они смотрели на экранах бара. Найдя свободное место и усевшись недалеко от барной стойки, Нортон и Андерс заказали себе холодного пенного напитка с сушёными морепродуктами и стали опустошать содержимое кружек, периодически их пополняя.

— Ты все правильно говоришь, Андерс. Я согласен, что у нас не всё ещё хорошо в стране. Но нам всем свойственно ошибаться. Разве мы так уж плохо живём?

— Да, мы плохо живём, Нортон. Серость, однообразие и полная непробиваемость во всем: в делах, в умах, в сердцах. У меня такое ощущение, что мы не живём, а черновик все пишем.

— Ты, знаешь, меня тоже посещала такая мысль часто, да-да, черновик! Как точно сказано, — согласился Нортон, отхлебывая из кружки пенный напиток.

— Тебя наши законы ещё не раз удивят, Нортон. И что-то мне подсказывает, это произойдёт скоро.

— Ты намекаешь на Горди? Что ничего не получится у нас? — разгрызая хвост вяленой рыбы, спросил захмелевший Нортон.

— Угадал. Не было ещё такого случая, когда бы гражданам нашей страны разрешили брак по их желанию. Обязательно найдут причину отказать. Как я уже сказал, мы с Руэссой живём вне брака, наш выбор КСГО не утвердила. Плевать мы на КСГО хотели. Да, чего-то мы лишились, зато мы счастливы вместе. Вот и ты не заморачивайся, не ведись на подачки государства.

— Мне так нельзя, я работаю, сам знаешь где, там с этим строго! И я верю, что нам одобрят брак.

— Нет. Я знаю одного человека, он работает в этой системе. У них такая политика, никому ничего не разрешать. Брак только по их подбору.

— Не знаю, я думаю, таких случаев, как у меня, много, и КСГО идет навстречу.

— Назови хоть один случай!

— Назову позже, когда нам разрешат. Только бы Горди не отказала мне. Всё-таки я тружусь не абы где, я хоть и маленький, но винтик в нашем государстве. Заместитель начальника спецслужбы электронной безопасности. Мне пойдут навстречу, и у меня есть в департаменте брака знакомый приятель.

— Удачи тебе в твоём безнадёжном деле, — сказал Андерс, с трудом допивая из кружки пенный напиток.

— Я поддержки от тебя ждал, а ты меня весь вечер шнуруешь своим пессимизмом.

— Я реалист, Нортон! И ты будь реалистом, полезно. Ну что, идём, больше в меня ничего не влезет.

— Да, идём. Только надо посетить туалет. Странно, что у нас все туалеты платные. Мы ведь ничего у них не покупаем, а наоборот, отдаём, — протяжно произнёс Нортон.

— Да, согласен. Они не подумали, что мы можем это сделать бесплатно на улице за углом. Но мы воспитанные граждане, и мы заплатим. Идём!

Нортон и Андерс после посещения туалета вышли из бара и остановились возле стоянки.

— Слушай, Нортон, а тебе в таком виде нельзя вести машину, — промямлил Андерс.

— Согласен. Ищем стоянку заказного транспорта.

Нортон и Андерс пошли в направлении площадки, где можно было нанять такси. Они шли по тёмному переулку, завернув за угол, увидели, как навстречу вышли трое. У одного в руках был нож, у второго — пистолет, третий держал в руке предмет, похожий на булаву. Нортон и Андерс остановились. Неизвестный с пистолетом в руках громко сказал:

— Есть предложение, от которого вам лучше не отказываться.

— Просто отдайте драгоценности и средства связи, — сказал второй грабитель с булавой в руке.

— Да, и быстрее, — подхватил третий.

— У нас нет драгоценностей, и вам лучше нас пропустить, — ответил, покачиваясь, полупьяный Нортон.

— А то что? — грубо спросил грабитель с пистолетом.

— А то, мы вас… мы вас всех… — протянул Нортон, сбиваясь с мысли.

— А то вы нас что? Попросите вас не убивать? — ухмыльнулся грабитель с ножом в руке.

После этих слов Нортон резко дёрнулся в сторону грабителя с пистолетом, пытаясь нанести удар в лицо, но незнакомец увернулся и ударил рукояткой по голове Нортона. Нортон упал.

Андерс, схватил грабителя с ножом за руку и, ударив ею о своё колено, выбил нож. Нож упал с металлическим лязгом на бетонное покрытие, покрутившись несколько раз вокруг своей оси. Андерс ловко свалил хозяина ножа, но тут же получил удар булавой по плечу. Корчась от боли, Андерс присел. В это время грабители стали бить Нортона ногами, который едва успевал отбиваться от ударов, лёжа на спине. Андерс поднялся и побежал к нему на помощь, но грабитель с пистолетом преградил ему путь. Направив на Нортона ствол, он крикнул:

— Лежать! Я выстрелю, ещё один шаг! Лежать!

В это время из темноты появилась плотная фигура незнакомца. Он снял очки, спрятал их в карман лёгкой куртки. Подпрыгнув, незнакомец ударом ноги выбил из рук налетчика пистолет, ударом второй ноги — снёс хозяина пистолета с ног. Поднявшись, грабитель кинулся наутёк. Андерс тут же кинулся на второго грабителя с булавой, но не смог ему нанести удар, так как тот вовремя сориентировался и, размахивая булавой, стал наступать на Андерса. В это время незнакомец зашёл сбоку грабителя с булавой и сильным ударом ноги сбил хозяина булавы, нанеся ему ещё несколько ударов кулаками в челюсть, отчего тот потерял сознание. Незнакомец поднял с бетонного покрытия пистолет и подбежал к третьему грабителю с ножом. Тот сидел на груди Нортона и пытался вонзить в него нож. Незнакомец крикнул:

— У тебя две секунды, чтобы выкинуть нож. Раз, два…

Не дождавшись каких-либо действий грабителя, он выстрелил ему в голову. Грабитель обмяк, упав на Нортона. Нортон, скинув с себя бездыханное тело, встал на ноги и, тяжело дыша, спросил:

— Вы что, его убили?!

— Нет! Что вы! — спокойно сказал незнакомец.

— Он мёртв?! — спросил Нортон, вытаращив глаза на труп.

— Учитывая, что от выстрела ему снесло половину головы, — да, — так же спокойно ответил спаситель.

— Большое спасибо вам за помощь. Если бы не вы, то они нас точно убили бы. Как вас зовут, незнакомец? — спросил Андерс, вытирая кровь со щеки.

Этим незнакомцем оказался Дорин. Он был загримирован, с наклеенными усами и бородой. Осмотревшись по сторонам, Дорин не ответил на вопрос, а тихо сказал:

— Нужно уходить отсюда, пока нас кто-нибудь не увидел, и этот урод не пришёл в себя. Встреча с сотрудниками правопорядка не входит в мои планы. Да и в ваши, наверное, тоже.

Все трое побежали с места потасовки. Отдалившись метров на триста, они остановились, чтобы отдышаться.

— Так как вас зовут, я не расслышал? — спросил, тяжело дыша, Нортон.

— А я и не говорил. Меня зовут э-э… Римас. — вежливо представившись чужим именем, сказал Дорин.

— Римас? Очень приятно! Я — Нортон, а это мой друг — Андерс! — ответил за двоих Нортон.

— Очень приятно, — сказал Андерс.

— Ты цел? — спросил Андерса Нортон.

— Да вроде. А ты?

— Я нормально, — ответил Нортон и заметил, что у него сбоку порезана рубашка, а вокруг пореза алым цветом увеличивается пятно, — только вот вроде я ранен.

Андерс и Дорин стали осматривать рану Нортона. Рана была неглубокой, однако кровь не спешила останавливаться. Дорин достал из кармана носовой платок и, сняв с себя ремень, приложил платок к ране, обтянув её ремнём.

— Рану лучше обработать. К медикам лучше не обращаться, — предупредил Дорин.

— Да, это точно, — согласился Андерс.

— Нужно поймать машину, только подальше отсюда. Надо отвести Нортона домой и обработать рану, — сообщил Дорин.

— Мой автомобиль здесь стоит недалеко, но я не трезв, — сказал Нортон.

— Я вожу машину, и я трезв, — ответил Дорин.

— Тогда идёмте к моей машине, тут рядом.

Нортон, Андерс и Дорин быстрым шагом пошли к автомобилю Нортона.

2.

Олемитес нажал на маленькую кнопочку, которая светилась на панели прямоугольного пульта, расположенного на его столе.

— Шомерс, зайди ко мне, — попросил Олемитес.

В дверь вошёл начальник личной службы безопасности Олемитеса Шомерс. Это был хорошо сложенный атлет с зачёсанной назад челкой, лет сорока пяти.

— Я слушаю вас, Олемитес, — отрапортовал Шомерс.

— Присаживайся и расскажи вкратце, что у нас происходит? Какие слухи, настроения.

— Все обсуждают недавнюю рекомендацию правительства стучать друг на друга. А вишенкой на торте — запретить браки не лояльным гражданам. Народ в шоке!

— Запрет браков и стукачество — не мои идеи, а Лонга и Роуса. Я был против этого, но они убедили меня, что взбаламутить народ иногда полезно. Мы потом это всё отменим, — спокойно произнёс Олемитес.

— Являясь вашим советником и начальником вашей личной безопасности, я должен вам дать совет. Сейчас не время злить народ. Многие и так вас недолюбливают, извините за откровенность. По моим сведениям, создаются разного рода группы по недовольству. Но главное — это подпольные организации.

— А вот для этого мы как раз решили такие организации и создать. Их возглавят наши резиденты. Они будут выявлять недовольных граждан.

— Вы хотите тюрьмы переполнить или пополнить несогласными гражданами ряды вооружённых сил?

— Нет, солдат у нас хватает. И сидеть в тюрьме им необязательно. Наши основатели таких якобы подпольных организаций будут создавать вокруг себя оппозицию, но направлять их убеждения будут в правильное русло, ругая, естественно, правительство, но при этом указывая на главного автора всех бед — Радонию.

— Нет ничего убедительнее, чем полуправда?

— Почему полуправда? Правда, только с нашей, правильной начинкой, — ответил Олемитес.

— Логично.

— Да, это — лучший вариант. В случае провала этих объединений вся вина ляжет на правительство. Расскажи, что на самом деле происходит в СБА?

— Сбежавший из-под стражи, засланный Радонией, террорист, некто Дорин, до сих пор не пойман. Нашим сотрудникам нежелательно вмешиваться в дела спецслужб Армагоны, иначе они поймут, что за ними тоже наблюдают, — доложил Шомерс.

— Таких лазутчиков и агентов мы видели — перевидели!

— Таких лазутчиков мы не видели, уважаемый Олемитес! Его нельзя недооценивать. По моим данным, этот Дорин — помощник лидера Радонии Корса. Он у него выполняет особые поручения. И как можно было упустить такой подарок судьбы? И, главное, никто за это не наказан.

— Почему никто? Те, кто его упустили, были наказаны. Вину повесили на этого, как его… Дорина.

— И каков результат? — вежливо спросил Шомерс.

— Да, результата — ноль! Поимка этого Дорина — вопрос времени. Ну, да ладно. Слушай, у меня для тебя есть тема. У Лонга вырос большой зуб на министра СБА Тракента. Лонг с Роусом были у меня недавно. Как ты думаешь, с чего бы у Лонга возникли претензии к Тракенту, с которым они никогда не пересекались?

— С Тракентом — не пересекались, зато Лонг пересекался с министром обороны — Баддом.

— Интересно, интересно! — сказал Олемитес, постукивая пальцами по столу. — А на какой территории они встречались, вне зоны, надеюсь?

— Ну, естественно, вне зоны. Ведь по логике они никак не могли взаимодействовать напрямую. Общение регламентировано исключительно через правительство, — констатировал Шомерс.

— Не значит ли это, что Лонг затеял свою игру? Вот только какую игру? Финансирование напрямую Бадда? Зачем, для чего? Торговля оружием в обход кассы? Так денег у Лонга от продажи Латония столько, что торговля оружием мне кажется смешной. У нас вся прибыль делится на четыре части, как ты понимаешь, меня, Лонга, Роуса и на бюджет. Странно всё это, — задумчиво произнёс Олемитес.

— Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Я выясню этот момент. Тем более, я перекупил некоторых его сотрудников собственной безопасности, — сказал Шомерс.

— За это хвалю! Вероятно, ты понёс расходы. Скажи, сколько, и я оплачу, — с чувством благодарности произнёс Олемитес.

— Это мелочи, уважаемый Олемитес. На это выделены специальные фонды.

— Молодец, Шомерс! Выясни все подробности, за деньгами дело не встанет, трать, сколько сочтёшь нужным. Есть какие-то личные просьбы?

— Благодарю, просьб нет, — ответил Шомерс, поглаживая золотой подлокотник. — Можно один вопрос, уважаемый Олемитес?

— Давай! И вот без этого твоего «уважаемый» обращайся по имени, мы с тобой не один десяток лет вместе работаем.

— Хорошо, у меня вопрос частного характера. Скажите, а почему у вас вся посуда, а также подрамники картин, отделка мебели и санузел из этого дешёвого металла голдано? Ведь этот металл ничего не стоит. Почему не из седого пала, например?

— Я люблю скромность. А цвет голдано мне нравится. Приятный жёлтый цвет, не окисляется, не теряет цвета. Но у меня все же есть приборы и украшения из седого пала. Опять же, только для того, чтобы поддержать имидж.

— При таких больших средствах вы довольно скромно живёте, в отличие от ваших партнёров Лонга и Роуса, — разведя руки в стороны, сказал Шомерс.

— У меня разные с ними понятия о роскоши.

— Я понял. Я могу идти?

— Да, до встречи.

3.

Дорин вёл машину, Нортон сидел впереди, Андерс — на заднем сиденье. Пучки света от фонарных столбов вспышками освещали лицо Дорина. Нортон то и дело всматривался в лицо своего спасителя и, не выдержав, спросил:

— А мы раньше нигде не встречались? Лицо у вас какое-то знакомое очень.

— Думаю, вряд ли, — ответил Дорин.

— Вот здесь поворот и сразу направо, там я и живу, — сказал Нортон.

Машина, завернув за угол, подъехала к дому Нортона. Поднявшись в его квартиру, Андерс и Дорин принялись обрабатывать рану Нортона.

— Я вам так благодарен, Римас. Предлагаю отметить наше знакомство и угостить всех хорошим вином и всякими вкусностями, которые достал по случаю, — суетясь, предложил Нортон.

— Не откажусь, — сказал Дорин.

Нортон накрыл на стол.

— Вы знаете, мне так сегодня везёт с трупами. Два трупа за вечер. Фантастика! Мы были на гладиаторском бою, — сказал Нортон.

— О! Да вы просто любители острых ощущений! Слушайте, у меня предложение: а давайте на «ты»? — предложил Дорин.

— А давайте, — ответил Андерс.

— А ты в торговой области работаешь? — спросил Нортона Дорин.

— Нет, я работаю в службе безопасности.

Возникла неловкая пауза. Дорин с удивлением смотрел на Нортона, а тот не понимал его замешательства.

— Вернее, я служу в области службы безопасности электронных систем. Я не страж порядка и не спецагент, — сказал Нортон.

— А-а, электронные системы? Это связь, потом эти, как их… — вспоминая и щёлкая пальцем, вспоминал Дорин.

— Чип-драйверы и всё такое прочее. Только это секрет. Я под действием алкоголя болтаю лишнее, — икнул и понизил голос до шёпота Нортон.

— Э-э… чип- драйверы? — застыв от удивления, спросил Дорин. — А-а, вы контролируете и программируете то, что вживляют в руку? Как я сразу не понял.

— Не только. Мы вообще отвечаем за всю связь в стране. Это секрет, я же сказал. А теперь я предлагаю выпить за знакомство.

— С удовольствием! Я думаю, наша встреча перетечёт в хорошую крепкую дружбу, — ответил Дорин, поднимая бокал.

— Я сейчас принесу ещё закусок, минуту терпения, — Нортон встал со своего места.

Нортон пришёл на кухню, включил монитор, транслирующий новости. Покачиваясь, он стал доставать из холодильника продукты. На экране появился ведущий, он что-то бормотал о прелестях жизни в Армагоне, о свободе выбора.

Уложив все закуски на поднос, Нортон уже собрался уходить, как на экране монитора появилось изображение Дорина. Ведущий напомнил, что Дорин — преступник и террорист, что все, кто знает его местонахождение, обязаны сообщить в службу безопасности. Нортон вгляделся в фотографию Дорина, встряхнул головой и, подойдя ближе к монитору, стал внимательно всматриваться в лицо разыскиваемого преступника. Нортон сел на стул, на его лице было удивление, смешанное с испугом. Лицо преступника с бородой и усами сильно напоминало его спасителя Римаса. Нортон убавил звук и, немного подождав, вышел из кухни. Встав в проходе, он обратился к Андерсу:

— Я прошу прощения. Андерс, помоги мне принести закуски и вино, я один не справлюсь. А ты, Римас, не скучай, мы сейчас.

Андерс, войдя на кухню, увидел изображение Дорина.

— Это он? Наш спаситель? — тихо спросил Нортон.

— Ничего не понимаю, — сказал Андерс, всматриваясь в лицо Дорина, демонстрируемого на фоне телеведущего.

— Это он.

— Вот почему его лицо мне показалось знакомым. Что делать, Андерс? Если узнают, что мы его не сдали, нас повесят, — с надрывом шептал Нортон.

— А если мы его сдадим, нас расстреляют за убийство одного из тех грабителей. Даже если мы докажем, что никого не убили, мы скрылись с места преступления, да ещё с террористом.

Из комнаты донёсся голос Дорина:

— Вам помочь?

— Нет, нет, мы сейчас, мы сейчас! Все уже готово, — крикнул Нортон.

— Он нам жизнь спас, а мы его сдавать? — процедил сквозь зубы Андерс.

— Да, задачка. Согласен. То, что мы живы, это его заслуга.

— Так, если нас никто не видел, значит, всё обойдётся. Надо ему задать вопрос напрямую, — предложил Андерс.

— А если никому нельзя его узнавать? Если он нас пришьёт после этого?