- -
- 100%
- +
Глава
Юрий ДОСТОВАЛОВ
Улики часто лгут
Несколько дел из практики эксперта-криминалиста
Дело первое. Лебединая песня
1
Старший эксперт-криминалист одного из столичных управлений внутренних дел Всеволод Лобов вернулся с работы около десяти часов вечера. Октябрьский день выдался хлопотливым, пришлось выезжать на три преступления. Вдобавок погода стояла жуткая – дождь, ветер. Неудивительно, что после такого денечка тупым отдаленным звоном начинала болеть голова.
Лобов знал: если срочно не принять пару таблеток пенталгина, уснуть не удастся, а наутро он встанет весь измученный, с жуткой головной болью и практически не способный к работе. Он принял горячий душ, улегся в постель, попросил жену подать ему лекарство и стакан воды.
Ирина присела на край кровати, подала таблетки и воду. Лобов приподнялся, выпил и ласково погладил жену по руке:
– Ты мой спаситель…
– Не святотатствуй, Лобов! У нас один Спаситель. Но это не я. Я всего лишь врач, – ответила она и поцеловала его.
– Но какой врач! – Лобов в который раз с гордостью подумал о том, что его жена, психотерапевт, недавно согласилась работать в группе известного в столице профессора-психоневролога Адамцева, который, в противовес модным психоаналитическим направлениям в психиатрии, настойчиво и весьма результативно разрабатывал новую методику лечения больных. Ирина знала, что работа будет не очень денежной, но тем не менее согласилась работать с Адамцевым: очень ценила и уважала его как принципиального ученого и честного человека.
– Врач как врач, – Ирина поднялась и направилась на кухню. – Отдохни немного, – и закрыла дверь комнаты.
Да, отдохнуть, расслабиться, может, даже подремать. Лобов знал, что это непременно поможет, вот только надо полежать с полчасика, закрыв глаза…
И он даже заснул на какой-то миг, по крайней мере, в мозгу успели пронестись какие-то отрывочные, бессвязные сны.
… И вдруг раздался резкий, пронзительный телефонный звонок. Лобов вздрогнул и проснулся. «Сколько раз собирался установить другой сигнал», – подумал он и потянулся к трубке. Вошла Ирина и сказала:
– Тебя Сырцов к телефону.
Лобов скривился в мучительной гримасе и шутливо простонал:
– Ну что за работа, Ирина! Они меня сделают инвалидом.
– Я тебя вылечу, – она подошла к нему и погладила по голове: – Поговори, работа есть работа. Не ной.
– Ну, коли так … – он снял трубку: – Лобов слушает.
Через секунду-другую он понял, что поспать этой ночью вряд ли удастся. Положил трубку, поднялся и, скорчив кислую детскую рожицу, указал на телефон:
– Вот! Говорил ведь, доведут!
– Как твоя голова? – спросила Ирина.
– Спасибо. Твоими молитвами, – и поцеловал жену.
– Что случилось?
– Самоубийство. Писатель Купцов повесился.
– Купцов?!
– Да, он самый, – Лобов указал на книжную полку, где выстроились в ряд около двадцати книг его любимого автора. – Сейчас Сырцов заедет за мной. Это, видимо, надолго. Извини. В который раз говорю тебе это. Не знаю, простишь ли…
– Да уж, придется ложиться в холодную постель, – хитро улыбнулась Ирина.
– Ничего подобного! Она согрета моим горячим сердцем!
– Собирайся, балабошка! – жена распахнула платяной шкаф и протянула ему костюм…
Когда Лобов спустился вниз и вышел из подъезда, он увидел резкий свет автомобильных фар – подъезжала оперативная бригада.
– Готов? Хорошо, садись побыстрее, – кивнул ему с переднего сиденья следователь Сырцов. – Ехать недалеко. Писатель не любил центр и жил поблизости.
Лобов открыл дверцу салона «газели» и протиснулся на свободное место: кроме него, на место происшествия ехали оперуполномоченный, врач-судмедэксперт, два милиционера.
– Это случай наверняка простой, так что мороки для тебя не будет, – обернулся к Лобову Сырцов. – Осмотрим, подпишем заключение о самоубийстве, отправим труп и вернемся баиньки.
«Дай Бог, чтобы так и было», – подумал Лобов и стал смотреть в окно на непрекращающийся нудный, мелкий осенний дождь…
Они поднялись в грузовом лифте на пятый этаж обычного панельного двенадцатиэтажного дома. От площадки у лифта квартиры были плотно ограждены массивной металлической дверью, обитой красивым коричневым дерматином с золотистыми заклепками. Они позвонили в нужную квартиру.
Когда дверь открыла заплаканная женщина в бархатном домашнем халате, Лобов чуть не вскрикнул от удивления: перед ним стояла известная актриса Ольга Веснянская! Несмотря на отсутствие грима и весьма непрезентабельный вид, Лобов сразу узнал ее. Еще пару недель назад они с женой видели ее в премьере шекспировского «Макбета» в роли леди Макбет. Удивительно: на том спектакле Лобов, пожалуй, впервые столкнулся лицом к лицу с откровенным, неумолимым злом. По роду своей работы он сталкивался лишь с последствиями зла, а тут – на тебе! Откровенное зло собственной персоной! Конечно, и в его почти полувековой жизни были свои горести и встречи с малоприятными людьми, но чтобы вот так откровенно…
Он помнил, как всем нутром почувствовал тогда, как по зрительному залу разлилась леденящая оторопь. Это произошло, когда Веснянская жутким, загробным голосом выбросила в лицо зрителям: «Руки у меня того же цвета, что твои, но, к счастью, не столь же бледно сердце…» И потом: «Победе грош цена, коль не дает нам радости она. Милей судьбой с убитым поменяться, чем страхами, убив его, терзаться!»…
И вот перед ним эта великая актриса! У нее горе, но она настолько сильна, что сумеет преодолеть его, обязательно сумеет… Но только почему она здесь?
– Проходите, – пригласила Веснянская и словно ответила на немой вопрос Лобова: – Я жена писателя Валериана Константиновича Купцова. Покойного писателя… Так что вернее – вдова… – ее голос дрогнул, она поднесла к глазам носовой платочек, который, как заметил Лобов, уже был изрядно влажным. – Простите меня…
Оперативники вошли в прихожую квартиры. Они, конечно, видели всякое, но даже то, что увидели сейчас, заставило многих потупить глаза. Лобов не потупил и внимательно рассматривал висящего на толстом электропроводе, прикрепленном к крюку люстры, писателя Купцова. Он много раз видел его по телевизору, дважды был на творческих встречах Купцова с читателями и сейчас едва узнал его. Язык вывалился и посинел, руки свисали вялыми плетьми, все тело обмякло и замешковело как-то. Лобов прикоснулся к руке покойного – холодная.
– С вашего позволения пройдемте на кухню, Ольга… – запнулся Сырцов.
– Ольга Леонтьевна, – подсказала ему вдова. – Конечно, прошу вас.
– Ребята, приступайте, – сказал коллегам следователь и прошел за хозяйкой на кухню. Сотрудники разбрелись по комнатам и принялись за свою работу. Врач готовился к осмотру трупа, оперуполномоченный осматривал квартиру, два милиционера встали у двери – один внутри, другой – снаружи, на площадке. Лобов извлек из кофра фотоаппарат и сфотографировал висящее тело. Потом помог врачу и милиционеру вынуть труп из петли и положить тело на полу в спальной комнате. Врач склонился над покойным и начал осмотр.
Лобов внимательнее осмотрел прихожую и увидел в дальнем ее углу табурет – он, видимо, служил опорой Купцову, которую тот в последний момент оттолкнул от себя. Лобов сфотографировал табурет и часть стены и пола возле него. Какое-то смутное чувство на секунду-другую отвлекло его внимание, но он не отдал себе в нем отчета и принялся снимать отпечатки пальцев.
На кухне тем временем Сырцов слушал Веснянскую.
– Я вернулась домой в половине одиннадцатого, – рассказывала она, время от времени поднося платочек к оплывшим глазам. – И увидела такое… такое… – она судорожно всхлипнула и вновь уткнулась в платочек.
– Я вам искренне сочувствую… – начал было Сырцов, но Веснянская преодолела себя и по возможности спокойно остановила его:
– Благодарю… Я актриса, умею владеть собой… Сейчас это пройдет, – она еще несколько раз провела платочком по глазам и даже попробовала улыбнуться. Правда, улыбка получилась вымученная, неестественная.
– Извините, я закурю, – она вытянула сигарету из пачки «Бенсон энд Хеджес», чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась.
– Вы вернулись после спектакля? – поинтересовался Сырцов.
– Нет, сегодня спектакля не было. Я навещала друзей. Мы люди открытые, общительные, у нас много знакомых… У нас… – горько усмехнулась она. – Теперь – только у меня…
– И увидели мужа, – не давая ей возможности вновь расчувствоваться, продолжал Сырцов. – Что вы сделали первым делом?
– Первым делом я, разумеется, остолбенела, как вы понимаете. Все мысли вмиг покинули меня. Кажется, я прислонилась к косяку, забыв даже закрыть дверь. Потом, помнится, мелькнула мысль: «А как же теперь? Столько лет вместе – и что?». Потом опомнилась, поняла: надо что-то делать. Схватила Валериана за руку – она уже остыла. Попробовала нащупать пульс – какой там пульс… Провела сеанс аутотренинга – знаете, каждый актер должен уметь это делать… Понемногу пришла в себя и позвонила в милицию.
– Ольга Леонтьевна, скажите, какие причины были у вашего супруга так поступить? – спросил Сырцов.
– Причины? – удивилась Веснянская. – Неуместно говорить о причинах. Хотя бы потому, что их нет. И никогда не было. Купцов – знаменитый, хорошо оплачиваемый писатель, любимец миллионов читателей. Можно сказать, Сименон нашего времени! Какие могут быть причины!
– Ну хорошо, тогда такой вопрос. Не замечали ли вы у него в последнее время каких-либо… ну, как бы это помягче…
– Я понимаю, – кивнула актриса. – Психических отклонений, хотите вы сказать?
– Да, что-то вроде этого, – согласился Сырцов.
– Существует, конечно, точка зрения, что все гении немного чокнутые, – возразила Веснянская. – Но к покойному это никак не относилось. Просто потому, что Купцов не был гением. Он был большим талантом. И вполне здоровым, нормальным человеком. Как вы думаете, под силу помешанному написать такую кипу мастерских книг? А ведь он так и кипел идеями. Не успев окончить книгу, набрасывал план другой, третьей…
– М-да, – промычал следователь. – Ну, одним словом, вы позвонили в милицию. А потом?
– Потом… Как чувствует себя мать, на глазах которого убили ее ребенка? Примерно это же испытывала я. Купцов был для меня и отцом, и ребенком одновременно. Он был для меня всем… Что я делала? Да ничего не делала. Курила, плакала… Ничего из вещей не трогала, все оставила как есть…
– Успокойтесь, Ольга Леонтьевна, – Сырцов поднялся и добавил: – Мне нужно опросить соседей…
– Соседей? – удивилась вдова. – А они-то здесь причем?
– Мало ли… В данных обстоятельствах мы обязаны опросить соседей хотя бы по этажу.
– Тогда только ближняя по площадке квартира.
– Пойдем со мной, – обратился Сырцов к Лобову, внимательно рассматривающему какой-то тюбик. – Что это?
– Вазелин, – ответил Лобов. – Им была смазана веревка.
– Я-а-а-сно, – протянул следователь. – Ну ладно, оставь пока. Опросим свидетелей. И ты с нами, – кивнул он оперативнику.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.