Фермер симулятор. Нулевой па́циент

Глава 3. Грунт

Смеркалось.

Иван Петрович сидел на своей грядке, скрестив ноги по-турецки, и смотрел, как солнце медленно оседает за горизонт, окрашивая небо над «Кровавыми полями» в густой, почти неестественный багрянец. Красиво, конечно — природа везде природа, даже в виртуальной реальности, где небо, возможно, нарисовано каким-нибудь художником-программистом, а не Господом Богом. Но думал он не о красоте. Он думал о том, что за последний час его убили трижды, а он до сих пор не понимает, как именно устроен этот мир.

В желудке — или в том месте виртуального тела, которое отвечало за ощущение сытости, — поселилась тупая, ноющая пустота. Иван Петрович не сразу сообразил, что это не настоящий голод, а игровая механика, и что её, вероятно, нужно как-то удовлетворять. Но чем? Морковка ещё не выросла. Пшеница — тоже. Есть сырую землю он пока не планировал, хотя в голову, признаться, такая мысль уже закрадывалась.

Вокруг было тихо. Где-то далеко, у реки, ещё слышались отголоски дневных сражений — взрывы фаерболов, звон стали, крики (непонятно чьи, но явно не радостные). А здесь, на холме, где он сидел, царило спокойствие. Даже гарпии улетели, потеряв интерес к одинокому старику после того, как его Куст-Плевака сшиб одну из их товарок.

«Значит, так, — подумал Иван Петрович, потирая переносицу. — Давай подведём итоги. Что мы имеем?»

Он открыл свой инвентарь и принялся изучать его с дотошностью бухгалтера, проверяющего годовой отчёт. Тяпка садовая с бесконечной прочностью. Фляга с бесконечной водой. Соломенная шляпа. Девяносто семь семян моркови (три уже в земле, на соседней грядке). Пятьдесят семян пшеницы. Один блок плодородной почвы — тот самый, что он ещё не использовал, лежал в инвентаре тусклым коричневым кубиком.

И всё. Негусто для человека, пережившего три смерти.

Но главное — даже не предметы. Главное — информация. А информации у него накопилось порядочно, хоть и беспорядочно, как у начинающего студента перед сессией.

Первое: его класс, «Мирный житель», делает его абсолютно невидимым для всех — и для игроков, и для мобов, — пока он стоит на возделанной земле, которая ему принадлежит. Это доказано экспериментально. Дважды. Эльф прошёл в двух шагах и не заметил. Гарпия спикировала и промахнулась. Да что там гарпия — целый маг с файерболом не увидел его, пока он сидел на грядке и не высовывался.

Второе: любое покидание грядки — и у него есть ровно три секунды, прежде чем невидимость рассеется. Три секунды — это очень мало. За три секунды он успевает пробежать метров десять-пятнадцать, не больше. А потом — он снова мишень.

Третье: его тяпка, его руки, его ноги — всё, что может служить оружием в реальном мире, — здесь бесполезно. Урон нулевой. Он не может ударить даже бабочку. Это, пожалуй, самый неприятный факт. Иван Петрович привык к тому, что в крайнем случае можно дать в лоб обидчику. А тут — не дашь. Нечем.

Четвёртое: у него есть навык «Прививка растений». Единственный активный навык, который отличает его от беспомощного новичка. И он уже сработал — Куст-Плевака, его первое творение, вон, стоит на краю грядки, подрагивает листьями. Значит, растения могут быть не просто урожаем, а оружием. Значит, нужно думать в этом направлении.

И пятое — то, что он заметил краем глаза при первом входе в игру: сообщение об ошибке. «Отсутствуют: Ограничение зоны возделывания». Что это значит, он не понимал, но интуиция старого агронома подсказывала: где-то здесь кроется его главный козырь. Или главная проблема. С чем столкнётся — с тем и будет работать.

Он потянулся, разминая затёкшие ноги. Виртуальное тело не уставало по-настоящему, но привычка есть привычка: посидел — надо размяться. Сумерки сгущались, и небо из багряного становилось тёмно-фиолетовым, с первыми робкими звёздами. Иван Петрович глянул на часы в интерфейсе. До полуночи ещё далеко. Можно многое успеть.

— Ладно, — сказал он вслух, чтобы разбавить тишину. — Хватит рассиживаться. Агроном, пора за работу.

Он встал, отряхнул штанины от невидимой грязи и первым делом подошёл к Кусту-Плеваке. Растение чутко дёрнуло ветками в его сторону, словно узнавая хозяина. Или, возможно, просто реагируя на движение. Так или иначе, Иван Петрович удовлетворённо хмыкнул: живёт, родимый.

— Ну что, пошли знакомиться с окрестностями, — сказал он кусту. Тот, разумеется, не ответил. Но одна из фиолетовых ягод слегка повернулась, поймав последний отблеск заката, и это можно было счесть за молчаливое одобрение.

Триста метров. Именно столько отделяло его от мельницы, которую он приметил ещё днём. Триста метров по открытой местности — для обычного игрока плёвое дело, тридцать секунд бега. Но для него, Ивана Петровича, Мирного жителя с нулевой боевой мощью и здоровьем в сто пятьдесят единиц, эти триста метров были полосой препятствий, нашпигованной смертельными угрозами. Эльф в роще. Маг у реки. Да и просто случайный прохожий с луком — и привет, возрождение на грядке.

Нет. Бежать сломя голову нельзя. Нужно идти с умом.

Он подошёл к краю грядки и задумался. Что, если не покидать грядку вовсе? Что, если… расширить её?

Мысль была простая, даже примитивная. Если невидимость работает на возделанной земле, которая ему принадлежит, значит, нужно сделать так, чтобы возделанная земля была везде, куда он хочет пойти. Проложить дорожку из грядок, как мостки через болото. Вскопать полоску земли и идти по ней, как по тропинке.

Он взял тяпку и попробовал.

Первый же удар лезвия о землю за пределами грядки дал неожиданный результат. Тяпка вошла в грунт, перевернула пласт, разрыхлила его — всё как обычно. Но интерфейс молчал. Никакого сообщения о том, что земля стала «возделанной». Никакого уведомления о принадлежности. Просто земля. Сырая, пахнущая травой и корнями, но — обычная.

— Та-ак, — протянул он. — Не всё так просто.

Он попробовал посадить в этот свежевскопанный кусочек одно семя моркови. Семя легло в бороздку, как и положено, но опять же — никакого системного сообщения. Никакого таймера роста. Никакого признака того, что игра признала это посадкой. Просто семя в земле. Как если бы он бросил его в дикую траву.

— Значит, просто вскопать мало, — пробормотал он. — Нужно что-то ещё. Какой-то компонент.

Он выпрямился, почесал затылок под соломенной шляпой. В голове его, привыкшей к агрономической логике, закрутились шестерёнки. Что отличает его грядку от дикой земли? Что сделало её «возделанной»?

Плодородная почва.

Та самая, что лежала в его инвентаре одиноким кубиком. Стартовый предмет, который он до сих пор не использовал. Он открыл описание: «Блок плодородной почвы. Можно разместить где угодно для создания грядки». Значит, именно этот блок превращает обычную землю в «возделанную». Именно он активирует невидимость. Именно он делает землю «его».

— Понял, — сказал он. — Тогда вот что…

Он выбрал в инвентаре блок почвы и мысленно перенёс его на край грядки. Тотчас же перед ним возникло полупрозрачное изображение — проекция того места, куда встанет блок. Он мысленно подтвердил размещение.

Земля перед ним дрогнула, пошла рябью, как поверхность воды от брошенного камешка, а потом — преобразилась. Дикая трава исчезла, втянулась в грунт, словно её и не было. Вместо неё возник ровный, тёмный, жирный квадрат почвы — рыхлой, рассыпчатой, с тем самым характерным блеском, который агроном узнаёт из тысячи. Гумус. Чернозём. Идеальный грунт для посадки.

И — о чудо! — интерфейс тут же ожил:

«Возделанная земля. Принадлежит: Агроном. Плодородие: 100%. Возможна посадка растений».

Иван Петрович улыбнулся в усы. Работает. Теперь он стоял одной ногой на старой грядке, другой — на новой. Обе были «его». И невидимость, которую он чувствовал почти физически — по лёгкому зуду в кончиках пальцев и по тому, как мир вокруг слегка тускнел, словно накрытый полупрозрачной завесой, — действовала на обеих.

— Значит, можно расширяться, — сказал он. — Хорошо. Очень хорошо.

Он сделал шаг вперёд, на новый квадрат, и огляделся. Теперь до мельницы оставалось не триста метров, а двести девяносто. Прогресс!

Вот только почвы у него был всего один блок. А потом — всё. Придётся вскопать обычную землю, а она, как выяснилось, бесполезна. Или…

Он открыл инвентарь, чтобы проверить, не осталось ли там случайно ещё одного блока. Ячейка, где лежала почва, была на месте. И в ней по-прежнему светилась цифра «1».

Иван Петрович нахмурился.

Он только что использовал блок. Поставил его в десяти сантиметрах от себя. Ячейка должна была опустеть. Но нет — она показывала «1». Он точно помнил, что у него было всего одно. Один блок. Одно размещение. Одна ячейка, которая после использования должна исчезнуть из инвентаря.

Он протянул мысленную руку и снова «взял» блок почвы. Тот послушно появился в его ладони — небольшой кубик, тёплый на ощупь, пахнущий землёй и чем-то ещё, неуловимым, почти магическим. Иван Петрович уставился на него, потом перевёл взгляд на землю перед собой — туда, где только что разместил точно такой же блок. Новый квадрат был на месте. Старый блок — в руке.

— Не может быть, — прошептал он.

Он поставил второй блок. И снова — рябь по земле, трава исчезает, чернозём растекается ровным квадратом. Новое сообщение: «Возделанная земля. Принадлежит: Агроном». Теперь у него было три смежных квадрата — старая грядка, первый блок и второй блок. Три шага в длину, по-прежнему один в ширину. Маленькая тропинка в сторону мельницы.

Он открыл инвентарь. Ячейка с почвой по-прежнему показывала «1».

— Вот это да, — выдохнул он.

Рука, держащая тяпку, слегка дрогнула. Шляпа съехала на затылок. В голове у Ивана Петровича что-то щёлкнуло — то самое чувство, которое он когда-то испытывал в юности, когда нашёл в старом совхозном амбаре довоенный трактор с полным баком солярки. Невероятная, нежданная, свалившаяся с неба удача. Но в отличие от того трактора, здесь удача была не материальной, а системной.

Баг.

Он был старым человеком, но не настолько старым, чтобы не знать этого слова. Баг — ошибка программы. Лазейка в коде, которую разработчики не предусмотрели. Его класс, «Мирный житель», и без того был экспериментальным и давно не обновлялся. Видимо, в этом экспериментальном статусе и крылась причина: предмет «Блок плодородной почвы» должен был быть одноразовым, но ошибка в свойствах класса превратила его в бесконечный. Возможно, та самая ошибка с «отсутствием ограничения зоны возделывания», которую он заметил при входе в игру.

Иван Петрович медленно опустился на колени и потрогал землю. Она была настоящей. На ощупь, во всяком случае. Рыхлая, рассыпчатая, влажная. Он взял горсть, сжал в кулаке — земля слиплась в комок, а потом рассыпалась обратно. Хорошая земля. Плодородная. И её — бесконечно много.

— Значит, так, — сказал он, поднимаясь и отряхивая ладонь. — Спокойно. Без паники. Давай разберёмся.

Он сделал глубокий вдох и заставил себя думать рационально. Что это значит? Это значит, что он больше не ограничен крошечной грядкой на холме. Он может проложить дорожку из плодородной почвы куда угодно — хоть до самой мельницы, хоть до горизонта. Он может окружить мельницу кольцом возделанной земли и стать невидимым на всей её территории. Он может создать огород таких размеров, какие и не снились здешним фермерам.

Но — и это «но» было очень важным — баг оставался багом. Если разработчики заметят, они могут исправить его. Или, что хуже, забанить его самого за использование уязвимости. В правилах, наверное, было сказано, что эксплуатировать баги нельзя. Впрочем, правил он толком не читал — надо будет изучить при случае.

А пока — пока он будет действовать тихо. Не афишировать. Не ставить сотни блоков разом. Расширяться постепенно, как и положено настоящему фермеру. Чтобы никто ничего не заподозрил.

— Ладно, — сказал он. — Продолжим.

И принялся за работу.

Следующий час он провёл, методично расширяя свою «тропу» в сторону реки. Клал блок. Переходил на него. Клал следующий. Переходил. Снова клал. Работа монотонная, но для человека, который когда-то вручную засаживал капустой гектар колхозного поля, это было почти медитацией. Тяпка в руках, земля под ногами, соломенная шляпа на голове — красота. Даже странно было думать, что всё это — ненастоящее, виртуальное.

Тропа росла. Десять метров. Двадцать. Тридцать. Пятьдесят. Иван Петрович вошёл в ритм и почти не замечал времени. Он двигался по склону холма, огибая крупные валуны и кусты, и везде, где проходил, оставалась полоса тёмной, жирной, возделанной земли. Словно гигантский крот прополз.

Когда он наконец выпрямился, чтобы размять затёкшую спину, то с удивлением обнаружил, что прошёл уже больше половины пути до реки. Впереди, метрах в ста, виднелась полоска кустарника, за которым угадывался берег. А за кустарником — мельница. Она возвышалась над равниной тёмным силуэтом: массивная, приземистая, с торчащими в небо обломками лопастей. Даже отсюда было видно, что здание старое и заброшенное, но в этом забросе чудилась какая-то надёжность. Как в старом дедовском доме, который стоит уже сто лет и ещё сто простоит.

— Ничего, — пробормотал Иван Петрович, утирая пот со лба. — Дойдём.

Он уже собирался продолжить прокладывать тропу, когда заметил движение слева. Что-то большое, тёмное, медленно двигалось по равнине, направляясь в его сторону. Иван Петрович замер. Рука сама сжала тяпку, хотя он знал, что толку от неё не будет.

Существо приближалось. По мере того как оно выходило из тени дальнего леса и попадало в полосу закатного света, детали становились различимы. Огромный — метра три в холке, не меньше — гуманоид, весь покрытый грубой, узловатой кожей, похожей на кору старого дуба. Руки длинные, почти до земли, с пальцами толщиной с оглоблю. Голова маленькая, вдавленная в плечи, с единственным глазом посреди лба. Одет он был в рваную шкуру, на поясе болталась здоровенная дубина, утыканная ржавыми гвоздями.

Болотный Тролль. Иван Петрович узнал его по описаниям, которые мельком видел в интерфейсе, когда выбирал локацию. Эти твари водились в низинах у реки и считались одними из самых опасных мобов в здешних краях. Сильные, живучие, агрессивные. Он читал, что на них охотятся группами по пять-шесть человек, и то не всегда успешно.

А сейчас тролль шёл прямо к нему.

Иван Петрович замер. Бежать? Но куда? До мельницы далеко, а позади — только узкая полоска возделанной земли, которая ничем не прикроет от удара дубиной. Драться? Смешно. У него тяпка с нулевым уроном и здоровье в сто пятьдесят единиц, которое тролль снимет одним плевком.

Он стоял на узкой полоске своей земли и смотрел на приближающуюся смерть. Сердце колотилось быстро, но ум оставался холодным. Он прожил достаточно, чтобы знать: паника — плохой советчик. Если умирать, то с достоинством. Или — не умирать вовсе.

Тролль был уже в двадцати метрах. Его единственный глаз, тускло-жёлтый, с вертикальным зрачком, медленно обшаривал местность. Ноздри раздувались, втягивая воздух. Чудище что-то чуяло, но явно не могло определить источник запаха. Оно остановилось, наклонило голову, шумно втянуло воздух ещё раз и издало низкий, утробный рык, от которого у Ивана Петровича завибрировало в груди.

— Ну, давай, — прошептал он. — Проходи мимо. Я тебе не интересен. Я просто кусок земли.

Тролль сделал ещё шаг. Потом ещё. До него оставалось метров десять — расстояние, с которого он мог достать дубиной. Иван Петрович затаил дыхание. Всё его тело напряглось, готовое в любую секунду отпрыгнуть. Но куда отпрыгивать? С грядки? Чтобы через три секунды стать видимой мишенью?

Тролль снова зарычал, мотнул головой и вдруг — пошёл. Не на него, а мимо. В двух шагах от полоски возделанной земли, на которой стоял Иван Петрович. Прошёл так близко, что старик почувствовал запах — тяжёлый, звериный, мускусный, с примесью болотной гнили. Увидел каждую складку на его шкуре, каждый шрам, каждую зазубрину на ржавой дубине. А потом тролль удалился — так же неторопливо, как и пришёл, — и скрылся в сгущающихся сумерках.

Иван Петрович выдохнул. Только сейчас он заметил, что всё это время не дышал.

— Не видит, — сказал он вслух. — Вообще не видит.

Он опустился на колени прямо на грядку, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха — страх прошёл, сменившись чем-то другим. Азартом? Любопытством? Он не мог подобрать слова. Только что он стоял в двух шагах от монстра, способного убить его одним ударом, и монстр его не заметил. Не почуял. Прошёл мимо, как мимо пустого места.

Это была не просто невидимость. Это было что-то фундаментальное. Какая-то механика, встроенная в саму основу игры, которая делала его не просто незаметным, а не-существующим для агрессивных сущностей, пока он стоит на своей земле. Словно он становился частью ландшафта. Частью фона. Таким же деревом, как те серебристые деревья у реки. Таким же камнем, как те валуны, что он огибал на склоне. Частью мира, с которой не воюют.

— Абсолютная невидимость, — прошептал он. — Абсолютная…

Это меняло всё. Если он мог не бояться даже таких монстров, как болотный тролль, значит, его единственной угрозой были игроки. И то — только когда он сходит с грядки. Но с бесконечной почвой он мог вообще не сходить с грядки никогда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.