Сталкеры военной операции

При оформлении издания использованы фотоматериалы Алексея Пестрикова и Юрия Головина

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Юрий Головин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Рассказы офицера Росгвардии, записанные в командировках в зону специальной военной операции.

Предисловие

Дорогие читатели, перед вами сборник рассказов, которые были написаны мной в период с 2022-го по 2025 год включительно. Какие-то произведения родились буквально на коленке в командировках на СВО. К примеру, рассказы «Боевой пес» и «Стрелять или снимать?», когда увиденное мной заставило излить все впечатления и чувства на бумагу. Другие я писал уже после командировок, имея время переосмыслить пройденные события. Значительная часть материалов появилась осенью 2025 года, когда после очередного заезда меня отправили на реабилитацию в подмосковный санаторий Росгвардии «Федосьино». Здесь в тишине, буквально в осеннем лесу, удалось побыть наедине с собой и написать о том, что так волновало, но о чем ранее не был готов писать. Так появились рассказы «Выжженная земля», «Война и вера», «Святыня Донбасса», «В подземельях „Азовстали“» и «Возвращение».

Вообще, будет правильно, если прежде всего мы с тобой познакомимся, дорогой читатель. Постараюсь вкратце рассказать о себе некоторые детали, чтобы было понятно, как и почему родилась эта книга.

Мое детство прошло на Севере в военных гарнизонах, но я никогда не думал, что свяжу свою жизнь с армией (хотя, как показало время, детская мечта служить Отечеству никуда не делась). Увлечение «писать» в широком смысле этого слова появилось еще в школе. Памятен случай, когда учительница задала на дом «написать о героях». Это сейчас я знаю, что, прежде чем выполнять, нужно четко уяснить задачу. На самом деле от нас требовалось сделать реферат про реальных героев Советского Союза или еще молодой Российской Федерации. Я же воспринял задание весьма творчески и набросал на двух страницах рассказ о том, кто такой герой. И вот прошли уже десятилетия, а я словно продолжаю писать эту историю, порой наивно детскую, но надеюсь, что искреннюю.

Еще в университете я начал работать в газете, посвятив профессии журналиста более десяти лет. В самом начале у меня был перерыв на год – сразу после окончания вуза я, не теряя времени, пошел в армию. Здесь впервые и познакомился с Внутренними войсками МВД России, которые в 2016 году преобразовали в Войска национальной гвардии Российской Федерации (Росгвардия). Кто бы мог подумать, что через десять лет я снова вернусь на службу? А еще через пять встречу в командировке на Донбасс офицера, который был у нас замполитом роты. Он был молодым лейтенантом, а я не совсем молодым срочником. Именно этот человек 15 лет назад своим примером заставил поверить, что у России есть преданные защитники, для которых служба – это призвание. За что я ему искренне благодарен.

Работая после срочной службы в армии в региональном еженедельнике, я всегда с большим увлечением следил за творчеством военкоров. Именно по их публикациям я узнавал о страшных событиях на Донбассе, где в 2014 году киевский режим начал убивать мирных жителей и тех, кто не признавал новую власть Украины, полученную путем насильственного переворота («майдана») при поддержке западных кукловодов.

В 2016 году я познакомился лично с военкором Дмитрием Стешиным и смог задать вопросы о тех событиях, участником которых он был. И раньше у меня не было сомнений, что рано или поздно «полыхнет», что от драки нам не уйти, а после этой беседы лишь утвердился в этой мысли.

Именно с этим восприятием в 2018 году пришел в Приволжский ордена Жукова округ Росгвардии. Было полное понимание, что, надев погоны, обратного пути не будет. Сомнения были лишь в одном, ведь патриотом можно оставаться, работая и журналистом, и от этого стране будет не меньше пользы. Смогу ли я принести пользу России, став одним из винтиков большой военной машины? Сейчас, спустя восемь лет, я могу сказать, что ни о чем не жалею, и для меня огромная честь служить в Росгвардии. В зоне боевых действий я провел уже больше года и здесь встретил настоящих героев, обрел верных товарищей и друзей. Собственно говоря, о них будет большинство моих рассказов.

Боевой пес

«Тигр» защитного цвета с белой «Z» на борту вот уже час трясется по дорогам СВО. За окном мелькают постапокалиптические виды. Хаты без крыш, полуразрушенные заводы, минные поля, помеченные вешками. Край, который киевский режим все эти годы вгонял в каменный век, после начала боевых действий в нем и оказался. ВСУ, отступая, пытались оставить «оккупантам» выжженную землю, мирных же жителей, кто остался, традиционно записали в «сепаратисты». Одному Богу известно, сколько своих бывших сограждан угробили украинские националисты, когда бежали с юго-востока бывшей Украины. Удивительно, но так называемые «оккупанты», едва отбросив противника от освобожденных городов, начали активно их восстанавливать. И вот уже росгвардейский «Тигр» свернул с разбитой дороги на свеженький асфальт новой федеральной трассы.

– Не только фронтовым корреспондентам «ради строчки в газете» нужно проехать много верст. Вот мы, кинологи, ради каждой собаки готовы ехать в самые дальние подразделения, – поделился мыслями офицер с позывным Рэкс.

– А-ха-ха, я уже заметил, что если собака – друг человека, то кинолог – главный и самый преданный друг собаки. Ты вон уже и местных бродячих псов всех прикормил. И теперь «каждая дворняжка при встрече лапу подает».

– Зря смеешься. Я вот твердо уверен, что за их верность мы должны отвечать тем же. Не буду, конечно, на одни весы ставить жизнь собаки и человека, но кинологу заботиться о питомцах надо, как о себе.

– Именно поэтому ты привез бронежилет для собаки?

– Это не бронежилет, а противоосколочная защита. Есть мнение, что если собака подорвется на мине, то ей уже ничего не поможет, а бронежилет лишь продлит ее страдания. Только практика показывает, что это не так. И даже, если после ранения пес не вернется в строй, то за его жизнь нужно бороться до конца…

– Так или иначе, собака в нем похожа на рыцарскую лошадь. Фильм такой есть «Боевой конь», а у нас получается «Боевой пес».

Овчарка в противоосколочной защите походила на рыцарскую лошадь.

– Грустный фильм, кстати. Только у нас были истории, которые Голливуду не снились. Не менее жизненные и печальные…

Когда началась спецоперация, с одним из подразделений Росгвардии «ленточку» пересекла кинологическая группа. Два кинолога Саша и Паша. Первый взял с собой сразу двух собак. Его бельгийской овчарке Кире шел седьмой год, и опытный кинолог решился взять в командировку еще совсем молодого пса Флинта. Паша же ехал со своим «немцем» по кличке Файер, с которым они успели вместе побывать в других горячих точках. На счету его питомца были десятки найденных тайников с оружием и даже одно СВУ, которое вполне могло унести жизни военнослужащих, перед чьей колонной Паша проводил инженерную разведку.

Бронемашины шли вереницей, где-то в конце нее были две «буханки» В первой ехал Саша со своими питомцами, во втором Паша с Файером.

Когда начался артиллерийский обстрел, первый уазик перевернуло взрывом. Второй рванул в сторону, уходя от падающих мин.

Александр очнулся от оглушительного лая и лязга траков. Не застегнутый на голове шлем куда-то улетел и волосы кинолога склеились бурой субстанцией, кровь тонкой струйкой стекала на лицо. Он не чувствовал одну из ног, зато чувствовал приближающуюся опасность. На перевернутую «буханку», возле которой он лежал, надвигалась укропская БМП. Навстречу ей выскочил обезумевший бельгиец Флинт. Он отчаянно лаял на железную бездушную машину, словно пытаясь прогнать, защитить от нее раненого хозяина. Пес вряд ли успел почувствовать боль, правая гусеница БМП поглотила преданного бедолагу. Еще секунда, и его участь постигла бы и Сашу, который чудовищным усилием смог единственной работающей ногой оттолкнутся от какой-то кочки и закатиться в канаву. Возможно, эта уловка не спасла бы кинолога, если бы чей-то меткий выстрел из РПГ не сжег к чертям проклятую машину. Последнее, что Александр увидел перед потерей сознания, как его свои тащат куда-то в сторону, а возле «буханки» лежит Кира с кишками наружу. Либо осколком, либо ударной волной ей вспороло живот. В тот миг кинолог понял, что потерял обеих собак…

Казалось, что Паше с Файером повезло больше. Их уазик вырулил на неизвестную поляну, и казалось, что опасность миновала. Однако в нескольких метрах вновь начали рваться 82-е. Ударом выбило задние двери, и из движущейся машины на землю посыпались ящики, носилки и Файер. Павел, не раздумывая, нырнул следом за псом. Кувыркаясь по камням и разбитым ящикам, кинолог лишь порадовался, что не снимал бронежилета. Приподнявшись на локтях, он увидел, как в сторону лесопосадки уезжает его автомобиль, водитель которой не понял, что потерял и груз, и часть пассажиров. Враг продолжал бить ему вслед из минометов, удар за ударом удаляясь от поляны, на которой лежал Паша. Пожалуй, он бы мог притвориться мертвым и переждать обстрел, но увидел, как его «немец» с поджатой лапой скачет в опасную сторону. При падении из машины псу перебило правую переднюю лапу, но он на адреналине продолжал бежать.

Адреналин играл и в крови Павла, он вскочил, закинул за спину автомат и бросился за собакой. Он подхватил на руки раненого пса, который весил явно больше 40 килограммов, и побежал.

Поступок Павла продолжает легендой гулять среди кинологов. Кто-то говорит, что пробежал он с псом на руках около километра, а кто-то уверен, что все десять. Известно, что когда он вышел к своим на блокпост, часовые смотрели на него с нескрываемым уважением. Где-то вдали за спиной продолжали рваться снаряды, в небе летели наши «грачи», а Паша, словно Печорин, несший смертельно раненную Бэлу, тащил на руках покалеченного Файера. Пес лишь тихонько поскуливал и робко смотрел в почерневшее от пыли и грязи лицо своего хозяина. Кинолог же смотрел на БТР с российским флагом вдали. Не дойдя десяти метров, он упал на колени, продолжая держать свой ценный «груз». Бойцы подхватили пса и росгвардейца.

Уже через несколько дней Файер отплатил своему спасителю, когда ночью к позициям наших ребят подбирались боевики украинской теробороны. «Немец» взвыл. Леденящий вой пса заглушила стрельба из КПВТ бронетранспортера. В ту ночь стало понятно, что противник в угоду западным хозяевам будет бросать на убой одурманенных пропагандой юнцов, верящих в свое расовое превосходство над «московской ордой». Только наши «орки» огрызнулись пулеметом, и наутро бойцы разглядывали останки украинских боевиков с нацистскими татуировками.

Файер же с Пашей нагнали свое подразделение. Впереди у них будет еще не одна командировка в зону СВО. Но это, как говорится, совсем другая история.

– По машинам!

К пригороду тянулись «Тигры», «Уралы» и БТРы. На головной броневик лихо запрыгнул уже немолодой лейтенант с позывным Простой. Он не глядя застегнул шлем и рукой показал направление движения.

Говорят, что кто-то рассчитывал, что наших ребят на Украине будут встречать с цветами. Были и цветы, были и слезы радости на глазах ветеранов, которые вот уже несколько лет не могли открыто отмечать День Победы. Все это было. Но фашизм, как раковая опухоль, окутал исконно русскую землю, заставляя украинцев стрелять в тех, кто не хотел жить по указке Запада. Параллели с Великой Отечественной в эти дни были самые отчетливые. Ребята ехали освобождать своих.

БТР с десантом на броне дерзко промчал мимо танковой колонны Минобороны.

Дима увидел, как из люка командирского Т-72 выскочил офицер в танкистском шлеме. Он громко крикнул своим:

– Что вы копаетесь?! Соберитесь уже! Росгвардия уже в город вошла, а вы все еще собираетесь.

Простой отвернулся, но за спиной услышал рев двигателей, который, несомненно, придал его братишкам уверенности. Ребята не спешили обогнать войска Минобороны и самостоятельно освободить город. Они спешили на помощь колонне, которую артиллерийский обстрел загнал на позиции врага.

Укропская БМП, только что переехавшая «буханку», вспыхнула от удара из РПГ. Бой был скоротечный, и враг поспешил ретироваться. Остатки машин вновь собрались в колонну и отправились дальше. Уже в медицинском УАЗе без сознания ехал Саша, на глазах которого только что погибли две его собаки.

Но у этой истории было продолжение. Рота спецназа, которой командовал Простой, заняла позиции, где только что шел бой. Танки Минобороны прошли дальше, а росгвардейцы окопались. То, что произошло, можно назвать настоящим чудом. Так совпало, что среди бойцов был ветеринар, который копал окоп как раз возле сгоревшей БМП и «буханки». Он увидел лежавшую на земле бельгийскую овчарку с выпавшими наружу кишками. Собака не скулила, она смотрела перед собой. Евгений, так звали ветеринара, подбежал к раненой животине. Кира приподняла голову.

– Лежи, лежи! Сейчас посмотрим, что можно сделать.

Евгений не был кинологом, он с детства одинаково любил всех животных, подбирал брошенных котят, воронят, выпавших из гнезда, снимал с хвостов собак привязанные хулиганами банки. В общем, был таким юным зоозащитником, в хорошем понимании этого слова. Поэтому путь в ветеринары был ему предопределен. Как он попал в военное ведомство, это длинная история. Скажем лишь, что он и здесь реализовал себя как специалист.

Женя весь вечер колдовал вокруг умирающей собаки, удалил ей часть пищевода, долго все чистил и зашивал. Говорят, его товарищи не верили, что она выживет, но никто не решился ему и слова сказать. Евгений же был уверен, что Капа поправится. Так он назвал питомицу, дав кличку, созвучную местечку, в котором он ее подобрал.

Прошло две недели. Кира-Капа действительно пришла в себя. Она признала в своем спасителе нового хозяина. Но ночами было слышно, как она поскуливает, то ли от незаживших ран, то ли от воспоминаний о Сане.

Отряд двигался, вместе с ним каталась и служебная собака, с которой ошибочно попрощались в родном подразделении. Когда через два месяца спецназовцы вышли за «ленточку», произошло очередное чудо. Александра как раз выписали из госпиталя, и он вышел аккурат к остановившейся колонне. Он не поверил своим глазам, когда увидел Киру. На секунду он решил, что увидел свою собаку в чужом питомце, ведь она же умерла у него на глазах.

– Кира… – шепотом произнес он.

Спустя время я встретил на Донбассе прототипа героя – кинолога Саши. Он обрадовал меня новостью о том, что собака по-прежнему живет и здравствует, но вышла на пенсию. Поэтому в этой командировке его сопровождал другой пес.

То ли услышав родной голос, то ли почувствовав прежнего хозяина, собака рванула к военнослужащему с костылем, едва не сшибив его с ног. Тот присел, и Кира лизнула его лицо, которое было соленым от слез.

Евгений, на глазах которого произошла встреча, тоже вытер рукавом глаза и отвернулся, словно чувствуя предстоящее расставание. Кира-Капа как будто почувствовала вину перед своим спасителем и подбежала к нему. Он лишь потрепал ее за ухом и ласково произнес:

– Вот вы и встретились. Беги, ты сейчас нужна своему настоящему хозяину.

Женя и Саня стали друзьями. В редкие отпуска Евгений навещает свою подопечную, которая вышла на пенсию и теперь радует детишек Александра. Саня же после реабилитации вновь вернулся на службу. Теперь он трудится в питомнике.

– Говорят, что Александр один из инициаторов создания комплексной защиты для служебных собак, – подытожил Рэкс. – Когда мы с ним учились вместе, он был противником любой брони для питомцев. Мол, броня снижает скорость и маневренность. Теперь он считает иначе.

Мы выпрыгнули из «Тигра» и отправились тестировать защиту. Навстречу нам выбежал крупный «немец».

– Файер, ко мне! – позвал его кинолог.

До вечера пес терпеливо таскал на себе импровизированные латы. Специалисты кинологической службы записали ряд замечаний для разработчика и засобирались назад.

– Ну давай, Паш, покажи нам свой фирменный трюк.

Кинолог чуть присел и жестом поманил «немца». Увесистый Файер запрыгнул на руки к своему хозяину.

– Прозвал этот трюк «хочу на ручки», – засмеялся Паша.

Я растерянно посмотрел на Рэкса, тот лишь кивнул, увидев мой вопросительный взгляд. Это был тот самый «боевой пес», которого на себе вынес кинолог и который сорвал наступление украинских боевиков.

– Ты, конечно, не боевой конь, но со своей задачей точно справился, – Рэкс улыбнулся и потрепал Файера, а тот, словно маленькое дитя, устроился на руках у хозяина.

Прифронтовая мистика

Говорят, что современному человеку тяжело жить без интернета и социальных сетей. Просторы всемирной паутины забиты репортажами журналистов и блогеров, которые проводят эксперименты в стиле «Выжить без телефона сутки/неделю/десять дней». Почти всегда отказ от гаджетов сопровождался ломкой (либо ее симуляцией для подогрева публики), как у наркомана, непреодолимым желанием тыкать пальцем в экран и «героическим» преодолением всех «трудностей» испытуемым. Сейчас, видя подобное, мне хочется кричать: «Брехня!»

Я человек, которого даже дочка на своих картинках обычно рисует с телефоном в руке. В военной форме, но с телефоном. 24 на 7. Но, еще не доезжая до «ленточки», понял, что ломки не будет. Ведь я избавился от этого каждодневного информационного шума на длительное время. Никуда не делась лишь тяга к чтению.

Взятую с собой книгу любимого военкора я прочитал еще в дороге. Перечитывать понравившиеся произведения именно на бумаге дорогого стоит. Это как стрелять из автомата в компьютерной игре, а потом взять в руки настоящий Калашников. Какие-то поистине мистические ощущения. Я, кстати, человек несуеверный, но порой поражаюсь удивительным совпадениям. За время своей длительной поездки их было великое множество. Даже не к месту вспомнился повесть «Фаталист» из лермонтовского романа «Герой нашего времени». Может, и на самом деле все предрешено? «Когда вернусь – обязательно перечитаю», – пообещал я себе, дабы поискать ответы в произведении, которое читал только в школе.

Чтобы унять жажду чтения, я быстро проглотил подшивку войсковой печати, которую раздобыл у замполитов. Но самое интересное началось, когда я решил покопаться в архиве росгвардейского журнала «На боевом посту». Это живая летопись войск, по которой можно судить не только об изменениях в армии, но и в целом в стране. Мое внимание привлек выпуск от января 1991 года. На первой полосе фотография маленького ребенка со взглядом, который передал мне всю боль той эпохи. Хотя, наверное, не передал, а лишь напомнил. За спиной у него отец, но в кадр попала лишь офицерская шинель и рука с объявлением, выведенным четким почерком: «Семья военнослужащего снимет квартиру». Здесь же говорящий заголовок: «Особый район: жизнь или выживание». Еще ниже анонс другой статьи: «Украинский фюрер Степан Бандера». Вот прямо в тему, особенно сейчас… здесь на СВО.

Листаю попавшийся под руку журнал и останавливаюсь на статье «Что сулит миру расчленение России?» Автор Иван Ильин. Конечно же, я многократно слышал это имя, но не придавал этому особое значение. Споры вокруг этой исторической фигуры были много позже описываемых мной событий. Знал, что это философ, эмигрировавший из России. Что-то слышал о том, что его даже где-то процитировал Президент. Но в целом читать опубликованное в журнале стал абсолютно беспристрастно. Читал и удивлялся, как написанное более 70 лет назад и опубликованное почему-то в армейском журнале более двух десятилетий назад актуально для сегодняшнего дня. Я запнулся на строчках о том, что чтобы вообразить Россию в состоянии безумия, достаточно представить себе судьбу «Самостийной Украины». Вкратце, автор писал, что этому «государству» придется выстроить оборонительную линию от Овруча и Курска и далее через Харьков на Бахмут и Мариуполь. Ильин отметил, что такая Украина будет сателлитом Германии, и с этих рубежей начнется наступление недругов России. От Курска на Москву, от Харькова на Волгу, от Бахмута и Мариуполя на Кавказ. Мурашки пробежали по спине. Но мистический ужас я испытал на следующий день, пробираясь по заминированным укреплениям этой самой оборонительной линии.

В рейтинге самого неудобного транспорта в этой командировке победил «Урал» с кузовом, покрытым тентом, в котором мы тряслись по разбитым дорогам много километров. Это была попутка, на которой мы поехали снимать работу саперов. Буквально час назад знакомый разведчик сказал, что они нашли что-то «жирное».

«Там брошенные позиции ВСУ, где еще не ступала нога человека, так как все заминированное. Ребята там проход сделали и зашли в траншеи. В одной из лисьих нор нашли целый склад с зарубежным оружием», – анонсировал он.

Изрядно отбив на кочках пятые точки, мы с радостью покинули свой транспорт. Прыгнув с борта, я почувствовал твердь потрескавшегося асфальта, а из-под правого берца в сторону, звеня, откатилась стреляная гильза, коими здесь было все усыпано. Оглядевшись по сторонам, я увидел бескрайние поля, местами разрезанные густыми лесополками. На календаре зима, а снега здесь, судя по всему, еще вообще не было. На дороге нас встречали разведчики и саперы, приехавшие на «Тигре». Я с завистью посмотрел на бронеавтомобиль, который в моем рейтинге комфортности после сегодняшней поездки поднялся сразу на передовые позиции.

– Ну что, ребята! Пойдемте, посмотрим, какие страшные находки таят эти укрепления. – Разведчик в оливковой форме махнул в сторону лесополосы.

Вид его был весьма колоритен, я бы даже сказал «кинематографичен». Щетина, как у английского актера Джейсона Стэтхэма, круглые очки, как у Леона, шею украшала арафатка[1] цвета хаки. Он подозрительно покосился на мой бронежилет, на который я накануне приделал дополнительную пластину (на минные поля как-никак собрались).

– Думаете, поможет? Надо было по бронежилету на каждую ногу приделать, – ухмыльнулся он.

– Это чтобы тело нашли, если что, – дерзко отшутился я.

– Ну, тогда да, пригодится, – засмеялся он и протянул руку. – Саня.

Мы было шагнули в сторону лесополосы, когда у нас за спинами громыхнул злополучный «Урал», и раздался крик кого-то из разведчиков в духе Виктора Януковича:

– А-аа-астанавись!!!!

Безбашенный водитель попытался развернуться прямо на обочине, но был тут же остановлен и отправлен в безопасное для маневра место. Данная перестраховка не показалась лишней, когда через метр, прямо на предполагаемом пути грузовика заметили противотанковую мину.

Саня, увидев мои округлившиеся глаза, снова улыбнулся:

– Да ты по сторонам посмотри, здесь они повсюду.

Я обвел взглядом ближайшее поле и присвистнул. Здесь в несколько рядов виднелись противотанковые мины. Кроме того, тут и там из земли торчали хвосты неразорвавшихся снарядов от РПГ[2].

– А что саперы не снимают? – искренне удивился мой напарник с фотоаппаратом.

– Иди ж, попробуй! Там вокруг и под ними стоят противопехотные мины, тут только тралом, – пояснил разведчик.

У лесополки нас встретил его совсем молодой коллега. В руках он держал обгорелый темный берет. Он сорвал с него металлический значок морской пехоты Украины.

– Удивительно, моря у них почти нет, а морской пехоты, как грязи. Вон там земляной холм, это дот[3] у них был. Думаю, там до сих пор их «двухсотые» остались. Копать тут никто не решился. Тут что-то сдетонировало, кого присыпало, а кто-то сгорел рядом. – Он показал на кучу выгоревшего барахла, среди которого виднелись бушлаты и броня ВСУ.

Сапер проверял щупом каждый сантиметр пути перед собой.

Здесь к нам присоединились саперы одного из спецподразделений Росгвардии. Идти в траншеи нам предстояло с опытным взрывотехником, чей возраст выдавали лишь морщины на лице.

– Братишки, давайте сразу договоримся – идем друг за другом след в след, – почти отеческим голосом наставлял он. Потом в его руках внезапно появился щуп, которым сапер начал интенсивно проверять обочину, по ней нам предстояло прошагать порядка сотни метров по полю до брошенных противником окопов.

– Вы работаете без металлоискателя? – подал голос мой напарник, который, словно гражданский репортер, смотрел на все через объектив камеры, забыв о происходящем вокруг.

– Ты бы лучше смотрел под ноги, а не в объектив, – поправил его взрывотехник. – Металлоискатель здесь будет пищать, не переставая. – В подтверждение своих слов он ковырнул ближайший ком земли, и на поверхности показался хвостовик от минометной мины.