Я пришёл дать вам победу 2
- -
- 100%
- +
Предупреждение и интерлюдия.
Уважаемые читатели!
Представленное вашему вниманию творчество не относится к документальному, исторически достоверному. Всё, здесь написанное, является авторским вымыслом, от первой до последней буквы. Упомянутые в тексте исторические личности никогда ничем подобным не занимались и заниматься не могли. Названия населённых пунктов, учреждений, адреса - суть совпадения и выдумки и упомянуты исключительно в рамках художественного вымысла. Никаких вторых смыслов в произведение заложено не было. Автор с глубоким уважением относится к чувствам возможных родственников упомянутых в книге личностей и никоим образом не имеет умысла на оскорбление этих чувств. Автор с глубоким уважением относится к представителям любых рас, религий и приверженцам любых политических и философских воззрений.
ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА "Я ПРИШЁЛ ДАТЬ ВАМ ПОБЕДУ"здесь: https://www.litres.ru/73493373/
Внимание!
Присутствует ненормативная лексика!
Выражаю искреннюю признательность Рэму Хроносу за помощь в оформлении обложки!
Интерлюдия.
Нежный, умиротворяющий, обволакивающий свет растекался по всей округе. Внутри неогороженной территории, в пределы которой странным образом не заходили ни животные, ни люди, в воздушных одеяниях сиреневого цвета мирно беседовали мужчины. Внеочередное заседание Совета Распорядителей Временем проходило не в просторном зале совещаний, а на свежем воздухе, на лужайке в тени великолепного орешника. Вершитель появился точно в назначенное время. Он воздел руку вверх, провёл ладонью над зелёной травой, и на лужайке материализовались лежаки — апоклинтры[1] со специальными подставками под левый локоть. Внутри образованного ими пространства появился низкий стол для трапез, сервированный различными фруктами. Вершитель жестом пригласил членов Совета располагаться. Само место проведения совещания и обстановка настраивали на неформальное общение. Вероятно, вопросы, которые следовало рассмотреть, носили второстепенный характер.
- Я приветствую Распорядителей! - обратился к членам Совета Вершитель. - Сегодняшнее собрание назначено по просьбе Седьмого. Давайте послушаем.
Седьмой принял сидячее положение на лежаке и приложил руку к сердцу в знак признательности за предоставленное слово.
- Уважаемые члены Совета, я обратился к Вершителю с просьбой о созыве внеочередного заседания в связи с вопросами, касающимися нашего объекта. Второй перемещённый на данный момент себя не проявлял, так как его время, в которое он попал, ещё в Земном измерении, не настало. Так вот, наш объект высказал некоторые пожелания. Я пообещал ему вынести эти просьбы на обсуждение Совета. Их две. Но одна из них касается возможности его выхода на прямой контакт со мной, и я не вижу необходимости в её рассмотрении, поскольку его Хранитель довольно успешно справляется с быстрым обменом информацией между объектом и мной. В связи с этим прошу вынести решение лишь по одной из его просьб. Вернее сказать, эта просьба состоит как бы из двух частей, но они находятся примерно в одной плоскости. Она заключается в наделении его способностями лечить людей с помощью наложения рук и придании обычной воде в неотложных случаях лечебных свойств. Причём свойства вода должна приобретать в тот момент, когда ондаёт её испить, иона действует именно для излечения того недуга, который имеется у пациента. Объект не развернул свою просьбу, но я думаю, что он в настоящее время настраивается больше на лечение всевозможных ранений у солдат: остановку воспаления, внутренних кровотечений.
- У меня предложение, - заворочался на лежаке Третий. - Мы пристально следим за ситуацией, которая складывается вокруг нашего... Вот именно о том, как относиться к нему и как его называть, я и хотел бы высказать своё предложение. Сейчас в наших словах сквозит такое безразличие, как к подопытному кролику. Но если он для нас настолько важен, может быть, и относиться к нему стоит по-человечески? Кто он у нас? Шилов? Так давайте же о нём говорить так. Я закончил.
Вершитель обвёл взглядом членов Совета и, утверждая предложение Третьего, кивнул.
- Мы говорим о его важности для нас, а как он справляется с возложенной на него миссией? После того, как мы ознакомились с трансляцией о переносе его сознания, о ходе дальнейших событий мы не в курсе. Следит за ним Седьмой. Поясните нам, пожалуйста. Мы не можем наделять суперспособностями каждого попаданца, - дотянувшись до блюда с виноградом на столе, высказал свои мысли Пятый.
- Шилов очень успешно действует по всем направлениям. В некоторых случаях он проявляет несколько излишнюю самостоятельность и на своё усмотрение решает судьбы других людей. По моему разумению, все его действия не выходят за рамки допустимого и играют лишь в сторону улучшения развития истории страны.
Вершитель вновь оценивающим взглядом посмотрел на членов Совета и поднялся с лежака.
- Предлагаю удовлетворить просьбу товарища Шилова и утвердить наделение его теми способностями, о которых он высказывал пожелание. Товарищ Второй, оформите, пожалуйста. У вас всё, товарищ Седьмой?
- Нет. Есть ещё один момент. Как мы знаем, после ознакомления с заключением проверки работы Мирового Центра Распределения Человеческого Сознания и его Службы Адаптации Модуляторов Пространственно-временных потоков сознания, нами было установлено, что требуется вмешательство в работу системы. Необходим её перезапуск. Во время процесса мы на некоторое время не сможем обеспечивать безопасность Шилову. Прошу одобрения Совета о прямом общении с Шиловым, чтобы известить его о данном факте...
Щёлк, щёлк, щёлк.
Василий вначале не придал значения этим звукам в голове, но вдруг спохватился: он же сам просил Чепаева не объявляться внезапно, а тихонечко предупреждать.
«Привет, привет, друг сердешный. Рассказывай, что привело тебя в моё сознание на этот раз?»
«Здравствуйте, Василий Иванович! Это Седьмой.»
«О как... И что же заставило Вас нарушить свои же установки, товарищ Седьмой? Насколько я помню, на мою просьбу о прямом контакте Вы категорически этот вариант отмели. Или что-то поменялось в ваших раскладах на вашем великом Совете?»
«Не ёрничайте, Василий Иванович. Обстоятельства складываются таким образом, что мне лично нужно сообщить Вам некоторую информацию. Во-первых, Ваши просьбы о наделении Вас способностями лечить больных посредством наложения рук и возможности придавать воде лечебные свойства Советом Распорядителей Временем рассмотрены и удовлетворены.»
«Да ну на фиг! Серьёзно? Искренняя вам благодарочка. Откровенно говоря, не ожидал такой щедрости», - едва не воскликнул вголос от нахлынувшей душевной радости Шилов.
«Далее... Я вынужден Вас предупредить, что в течение следующей недели в вашем земном измерении полученные Вами ранее и вновь обретённые навыки будут отсутствовать, а ваш Хранитель не сможет предупреждать вас об опасности».
«А что так? Оплата моего тарифа закончилась?»
«Производится перезагрузка системы. Ввиду несанкционированного запуска Модулятора пространственно-временных потоков лицом, не имеющим допуска, произошли некоторые сбои. Чтобы привести всё в надлежащий вид, требуется перезапуск. У нас это займёт миг, а на Земле пройдет неделя. Так что, Вам нужно быть предельно осторожным в эти дни. Конечно, в крайнем случае, если что-то с Вами случится мы исправим ситуацию, но не хотелось бы лишний раз задействовать наши ресурсы» .
«И у вас - бардак. Очередной недосмотр? Нет в мире совершенства. Какой-то пустячный случайный незапланированный перенос сознания и всей системе - кирдык? Слабовата у вас защита, братцы! Разок меня уже к вам возносило, после моего убийства, теперь опять вырисовывается такая возможность? В общем-то я не против по лужку зеленому пробежаться... Шучу. Хрен с вами, жил без вас столько времени и уж как-нибудь неделю проживу... Сколько получится.»
Василий тяжко вздохнул и прислушался к себе.
«Эй, Вы ещё здесь?»
«Я здесь. Вы что-то хотели уточнить?»
«Ну, коль уж у нас состоялся столь неожиданный контакт и, судя по всему, Вы не особо торопитесь, то уделите мне ещё, пожалуйста, пяток минут. В нашем, земном измерении, конечно...» - усмехнулся Шилов формулировке.
«Я готов выслушать Вас, Василий Иванович. Говорите.»
Седьмой проявлял учтивость и дружелюбие. В его словах ни разу не проскользнул даже малейший намёк на грубость, высокомерие. Не было ни единой попытки показать своё превосходство. Он ни кичился своим положением. И его речь не вызывала раздражения у Василия, хотя ему этого очень хотелось. Он внутренне настраивал себя на конфликт, стремился его породить.
«Мне хотелось бы, чтобы Вы помогли разрешить некоторые вопросы. Я вот нет-нет да на досуге голову ломаю. По примерным подсчётам учёных за всю историю Земли на ней жило сто семнадцать миллиардов человек. Сознание оно что, сознание оно не поддаётся территориальному измерению. Тела истлели в земле, сгорели в пожарищах, ушли на корм хищников. Но ведь всегда нужно было найти вместилище сознания одного в тело другого... Нет, стоп... Блядь. Ну лабуда лабуденская... В те времена и вас — пупов Вселенной, наверное, ещё не было. Вы когда свою контору-то открыли, а, Вершители? Когда вы этот грёбаный приборчик сварганили? В две тысячи сто восемнадцатом... Башка едет... Ни хера не могу в одно собрать... О-о-о, мать моя, Светлана Ивановна... Как же было проще жить, пока я не столкнулся с вами, убийцами-воскрешателями. Вы способны переносить сознание только тех, кто воспользовался модулятором?»
«Я закрою глаза на Ваши хамские слова, касающиеся нас. Что же касается сознания... Вовсе нет. Перенос не зависит от применения прибора. Есть карта рисков происходящих несчастных случаев. При поступающем импульсе о каком-то смертельном исходе моментально срабатывает коридор обмена сознаниями. Происходит мгновенный анализ объектов, находящихся в единой временной ячейке и Сознание того человека, который более нужен нам в истории, преобладает над сознанием второго. Сознание первого занимает вместилище. Перенос происходит в различных ситуациях: при авариях со смертельным исходом, ударах молнии, утоплении, подрывах.Убийствах, внезапной смерти по состоянию здоровья, и тому подобное. Все моменты, сопряженные с непредсказуемостью, внезапностью. Но и при естественной смерти человека возможен перенос его сознания в тело другого, если мы сочтём это необходимым».
- Слышь, Распорядитель жизней. - Шилову надоело общаться в голове и он с гневными нотами перешёл на голос, - А вас ещё никто не хотел грохнуть? Это что за нацистские подходы такие? Вы что, расу избранных клепаете? Решаете, кто из людей унтерменш, а кто ариец-чистокровка? Я, конечно, пожить ещё совсем не против, хотелось бы успеть сделать побольше для своей Родины, но только ради того, чтобы обосрать вам все карты я готов самоубиться. Вас же, сук, я так понимаю, шлёпнуть нельзя? Вы типа - бессмертные. Облачко на периферии глаза. Туман отравляющего газа.
- Напрасно Вы так, Василий Иванович. - зазвучал в пространстве голос Седьмого. - Зачем же Вы так передёргиваете, себя распаляя? Можно подумать, что Вам неизвестно, что более сильное сознание нужного нам человека переносится в тело того человека, который действительно уже находится в очень плачевном состоянии в плане здоровья. И после его ухода с Земли мы же его не бросаем на произвол судьбы, он безусловно попадает в лучшие условия у нас. Ваш Ангел тому подтверждение. И так со всеми. Ну и хочу Вас расстроить, что самоубиться, как Вы говорите, Вам не удастся. До тех пор, пока Вы не выполните свою миссию или до той минуты, пока мы не посчитаем, что Вам есть более достойная замена, мы не дадим Вам покинуть земную жизнь.
- Опять - мы, мы! Нашли полянку подопытных кроликов... Погодите, по Вашей логике, выходит что я могу кидаться грудью на любой выстрел, гранату, штык и нож, но вы мне умереть не дадите? Пока вы не решите, что чёрт с ним, пусть подыхает? Я буду восставать, как птица Феникс из пепла?
- Нет, конечно, Во-первых, мы будем стараться Вас оградить от столь безумных поступков доступными нам средствами, а во-вторых, мы надеемся, что вам хватит благоразумия не поступать подобным образом.
- Ладно, проехали... Со мной, как я понял, вопрос решённый. Я у вас сижу крепко на крючке... Слушайте, ну коли я выступаю здесь в ипостаси Чистильщика, так сказать, отмываю нашу историю от различной мрази, не могли бы вы мне подкидывать информацию об этих сучарах? Ведь я не про всех знаю. Только тех, кто был на слуху, о ком писали в архивах, и о ком данные были в свободном доступе. У вас же сведений — вагон и маленькая тележка.
- Нет, Василий Иванович. Ваша основная миссия заключается не в уничтожении некоторых личностей. Поэтому мы закрываем глаза на ликвидацию Вами того или иного исторического персонажа, но мы не открываем Вам зеленый свет на сплошное уничтожение нечистоплотных граждан страны. Вам предстоит найти верный путь движения страны на сложных перекрёстках судеб.
--------------------------
[1] Апоклинтр — специальная кушетка с подставкой под левый локоть и мягкой подушкой в районе желудка. Название происходит от слова «апоклино» — «разгибаю».
---------------------------
Глава 1. Год 1918.
"Кто-то должен остаться в гражданской войне
Вне закона, вне закона".
Дождь плакал с утра и до полудня. Нудно, лениво.
На восходе, робкими лучами, зарождаясь, смеялось и танцевало по капелькам на траве нежное росистое утро. Солнышко ещё не встало, и по стебелькам цветоносов безмятежно, умиротворяюще расползалась предрассветная дымка. Ничто не предвещало изменения в настроениях погоды.
Нежно-розовый рассвет обещал тёплый, ясный, как обычно, день. Но уже часам к семи со стороны реки неожиданно потянуло прохладой. Потом, словно нарождаясь в тёмных пятнах рощ, выползли первые тяжёлые свинцовые облака. Они тихо, без грома, подкрадывались к станице, устрашая молчаливой мрачностью.
Дремавший в глубинах леса на ветках деревьев ветер внезапно встрепенулся и круговертью, как вестник чего-то разгульного, впереди хмурых туч, кувырком пронёсся по улицам, закручивая пыльный смерч. Тревожно залопотала на ветвях листва, потом резко, над самыми крышами куреней, раскатисто разорвался заряд грома, и на землю неуверенно осыпались первые капли дождя. Вскоре подтянулось всё чёрное кудлатое воинство ливневых облаков, и дождевые слёзы с яростью брызнули по затихшему вдруг юрту.
Постепенно в углублениях дорожной колеи, низинках, начали скапливаться лужи. По их поверхности мурашками заплясали пузыри.
Капля была прохладной. Именно прохладной, не холодной, не тёплой, а приятно холодящей. Она на секунду задержалась, а затем, нерешительно, не дожидаясь подружек, скатилась с века на щеку. Вдогонку за ней, не успев удариться о глаз, покатились вторая, третья.
Василий инстинктивно попытался ладонью смахнуть влагу с лица, но обнаружил, что руки заведены за спину и крепко связаны. Мотнув головой, он стряхнул капли и открыл глаза. Над ним, завораживая поблёскивающими цепочками падающих капель дождя, нависала камышовая крыша сарая.
В помещении мерно колыхался, словно дышал, полумрак. Он распространялся повсюду, сгущаясь к дальней от входа стене. В той стороне царила таинственность. В воздухе выписывали кренделя мириады пылинок, сорвавшихся с камыша от ударов дождевых капель, и тянулись в сторону ворот, в надежде вырваться сквозь щели на простор, даже не задумываясь о том, что за створками дверей ливень их просто-напросто прибьёт к земле, и их разудалая жизнь на этом обретёт свой конец. Если только солнце не высушит их, и разгульный ветер, резвясь, не зазовёт их вновь на танцы.
Шилов повернулся на бок и осмотрелся. Судя по всему, сарай был подъездным, со сквозным проездом. В одном углу неясными очертаниями просматривались сани и полевые орудия: лобогрейка [1], косилка, конные грабли. Вторая половина была завалена оставшимся с зимы сеном. Пол усыпан небольшим слоем соломы, на которой, в затемнённом углу, спиной к Василию, лежал, так же со связанными за спиной руками как и он сам, крупного телосложения мужчина. Он не стонал, не ворочался. Дыхание его было ровным, едва различимым. По всей видимости, он находился в бессознательном состоянии и довольно длительное время. Разглядеть его основательно не удалось. Во-первых, мешал полумрак, а во-вторых...
Снаружи заскрипел дверной засов, створки распахнулись и на фоне дождевых струй материализовались две фигуры, примерно одного размера. Два молодца из одного ларца.
— Ба-а! Гля-кась, очухался, краснопузый. Живушшой, зараза. Матри, Хфилипп, буркалы как оно тарашшит. Каков хупавый [2]. Стяс [3]я яму присмачу [4], штоб не зыркал! Зараз журным [5] станет, —засунув руки в карманы шаровар, произнёс один из вошедших.
— Оставь, Сипеток! И так сердешного эвон как об земельку приложило, — урезонивая приятеля, ответил другой.
Первый раздосадованно крякнул и подошёл к лежавшему без движения человеку. Ткнул носком сапога в каблук арестанта. Мужчина никак не отреагировал. Даже лёгким стоном не ответил.
— Этот ещё не оклемался, — сделал вывод второй.
— Айда отседа, — и, не дожидаясь первого, повернулся и пошагал к выходу.
Воинственный казачок, сдвинув фуражку на лоб, почесал в задумчивости затылок, махнул рукой и последовал за товарищем.
Василий дождался, когда парочка запрёт снаружи на засов сарай, и прислушался к своему организму. Самочувствие, можно сказать, было неплохим. Правда, монотонно, сплошным неприятным, обволакивающим шумом гудела голова, но этот растянутый шум постепенно перешёл в пульсирующий, затухающий. Стоило Шилову пошевелиться, как вновь возобновилось сплошное гудение, однако моментально шум как-то захлопнулся и навалилась тишина. Саднило ненавязчиво левое плечо, да ощущалась тупая боль в левом боку. Безудержно чесалась левая щека. Шилов попытался сесть, и ему это удалось. Послушал голову. Нормально. Следующим движением стала попытка встать. Он сначала встал на колени, а затем, к своему удивлению, легко поднялся на ноги. По икрам и ступням побежали колючие мурашки. Отлежал. Присев раз пять, согнув и распрямив на весу то одну, то другую ногу, убедился, что онемение прошло и подошёл к прицепной косилке. Хозяин, судя по всему, был из зажиточных. Не всякий мог позволить себе иметь подобный агрегат на конной тяге. Основным орудием сенозаготовителей была литовка и серп для жатвы зерновых культур. На табличке прочитал: «Товарищество механического завода В.Г Столль и К».
«Отечественная, стало быть», — отметил про себя Василий.
«Ну что, согражданка, поможешь земляку избавиться от пут вражеских?»
Пристроившись поудобнее спиной к режущему аппарату и, нащупав сегмент-нож, стал аккуратно разрезать перевязь.
— Непуганое племя. Так безответственно оставлять без присмотра связанного пленника в соседстве с острыми предметами. Но я не в обиде! Благодарствую за то, — с иронией прошептал Шилов и кинул мимолётный взгляд на находящегося до сих пор без сознания мужчину.
— Сейчас, братишка, скину оковы и поглядим, что там с тобой.
Освободив затёкшие руки и, разминая следы от верёвок, Василий прислушался к звукам во дворе.
Хлопнула входная дверь в хате, по крыльцу пробухали кованные сапоги, и, хлюпающие в грязи, шаги стали приближаться к сараю. Шилов опрометью метнулся на то место, где лежал до этого момента. Завёл руки за спину и лёг в прежнем положении. Створка отворилась.
— Эй, служивые! — не заходя в сарай, бросил в сумрак, без какой-то явной злобы, человек. — Как вы тута? Потерпите маненько. Его благородие скоро пригласят для беседы. Ну и нужду тогда справить, поди уж дозволят. А может и чего поснедать отломится. Я бы и сам вам принёс, дак накажут же.
Дверь неспешно закрыли, и шаги удалились.
Шилов прикрыл глаза. Подумал, что надо бы проверить, как обстоят дела с самочувствием у лежавшего рядом мужчины, но решил, что помочь ему всё равно сейчас ничем не сможет и тревожить его, приводя в чувства, вероятно, лучше не стоит. Пусть в отключке сил набирается. Согласившись со своими мыслями Василий попытался вспомнить, каким образом его, лучшего диверсанта страны Советов, мастера японских единоборств и прошедшего нехилую подготовку в училище воздушно-десантных войск, угораздило попасть в плен к белогвардейцам. В том, что он находится в плену и именно у казаков сомнений не было. Привести бы ещё голову в порядок. А то, что-то с памятью моей стало. Тут помню, тут не очень.
-------------------------------------------------
[1] Лобогрейка — простейшая жатвенная машина для уборки основных зерновых культур (ржи, пшеницы, овса, ячменя).
[2] Хупавый — гордый.
[3] «Стяс» — так в разговорной речи яицких казаков произносят слово «сейчас». Это связано с особенностью разговорной речи казаков — сокращениями слов за счёт пропуска гласных или согласных
[4] Присмачи́ть — ударить по лицу.
[5] Журно́й — печальный.
-------------------------------------------------
Глава 2. 1916.
Заключительный аккорд завершившегося Съезда прозвучал поздно вечером, и для Василия он ознаменовался важным, в личном плане, событием.
Как неистово ни противились предложению Шилова Сталин и Ленин, тем не менее Василию удалось переубедить вождей и настоять на небольшом торжественном ужине, дабы отметить кончину многовековой монархии и рождение нового государства. Первый этап в череде намеченных планов по становлению Советской власти, строительству счастливой жизни всего народа страны, был завершён. И завершён он был, как и следовало ожидать, триумфально. Конечно, надо признаться, что изначально Василия терзали опасения, что самодержец всея Руси и прочая и прочая, Николай Второй, не насмелится принять решение о своём отречении, но всё равно, вне зависимости от результатов общения Шилова с царём, общий настрой соратников на неминуемую, закономерную победу был оптимистичным, и это его одновременно радовало и беспокоило. Шапкозакидательские настроения до добра никогда и никого не доводили... Но... случилось, как случилось. Теперь Василий с товарищами на коне. Осталось этого коня объездить, усмирить, чтобы не встал на дыбы и не скинул седоков одним резким движением под копыта, да не растоптал.
Особо мудрствовать не стали. Чтобы не обременять милейшую Евдокию Николаевну приготовлениями праздничного стола, Василий и Шляпников заглянули в привычный им ресторан Соколова на Гороховой, восемь. Здесь они закупили готовые блюда и, оставив небольшой залог за пищевые туеса, клятвенно заверив метрдотеля вернуть их не позднее чем к завтрашнему вечеру, отправились на извозчике в Кушелёвку.
Шилов сидел чем-то озабоченный и беспрестанно теребил меховую полсть [1], покрывавшую ноги пассажиров выше колен.
— Дружище, — неожиданно окликнул он кучера. — Притормози.
Пролётка остановилась. Шляпников в недоумении повернулся к Василию.
— Что случилось?
— Не случилось, успокойся. Нам надо с тобой заскочить в одно место. Просто необходимо это сделать, — пояснил Шилов и наклонился к извозчику.
— Илья, давай-ка правь в Виленский переулок, пятнадцать. К казармам «волынцев».
Илья был из активных сочувствующих и уже несколько дней находился на извозе у большевиков. Конечно, труд его оплачивали, но самое главное, что устраивало товарищей, он всегда был под рукой.
Запасной батальон лейб-гвардии Волынского полка размещался в казармах восемнадцатого сапёрного батальона. Шилова в данный момент интересовала учебная команда запасного батальона.
Доехали быстро. В казарменном дворе, гулко рубя плац подошвами сапог, «гусиным шагом» отбывали наказание с десяток солдат. Пятеро бегали по кругу и вопили, стараясь переорать других:
- Я дурак! Я дурак! Я балда!
Василий вспомнил, что Волынский полк считался самым дисциплинированным в русской армии и выделялся на фоне других полков поистине «каторжной» дисциплиной и образцовым внешним видом солдат. Вбивая соблюдение аккуратности в мелочах, словно дрессируемое зверьё, заставляя делать лишь то, что положено, и только тогда, когда положено, доводя всё буквально до автоматизма, офицерский состав добивался от служащих подчинения их воли чужой. Правила были установлены жесточайшие. Почувствовал надобность посещения уборной — беги к отделенному с рапортом. Не надраил перед поверкой пуговицы, и они, по мнению офицера, тусклые — получай наряд вне очереди. Не почистил не недоступную взгляду под бляхой скобу поясного ремня — вперёд, тренируйся «гусиным шагом».