Пуля и Печать 3: Южнобережный тупик

— А про кого?

— Про потолок.

Кузмич посмотрел вверх.

— Исправлюсь.

Через минуту оба лежали на полу.

У одного нашли бумаги.

У другого — билеты до Севастополя.

Коткевич просмотрел их.

— Гатчинские.

— Значит, следили за нами.

— Да.

— Плохо.

— Почему?

— Значит, мы идём правильно.

Коткевич кивнул.

— Именно.

Он посмотрел на Власова.

Инженер сидел неподвижно.

— Теперь вы понимаете?

— Что?

— Почему вас пытались забрать.

Власов кивнул.

— Да.

— И?

— Я хочу домой.

Кузмич сказал:

— Мы тоже.

— Куда?

— Пока в Севастополь.

Коткевич сложил бумаги.

— Там нас ждёт человек по имени Потапов.

— Кто он?

— Клерк строительного ведомства.

— И что с ним?

Коткевич посмотрел в окно.

В темноте мелькали редкие огни.

— Пока ничего.

Он не знал, что ошибается.

Потому что в этот самый момент в Севастополе человек по имени Потапов уже лежал в номере четырнадцать гостиницы «Киста».

Мёртвый.

С профилями тоннелей, которых больше не было при нём.

И с матросским узлом на шее.

Но до этого оставалось несколько часов.

А пока поезд шёл на юг.

Кузмич сидел у окна.

Коткевич читал бумаги.

Власов молчал.

И только один из задержанных гатчинских филёров, которого сочли без сознания, вдруг открыл глаза.

Он посмотрел на дверь.

И тихо сказал:

— Севастополь.

Второй, лежавший рядом, ответил:

— Там их встретят.

Кузмич услышал.

Он медленно повернул голову.

— Что ты сказал?

Филёр замолчал.

Кузмич поднялся.

Коткевич не отрывался от бумаг.

— Не трогайте его.

— Почему?

— Он только что сделал ошибку.

— Какую?

— Сказал нам то, что хотел скрыть.

Кузмич посмотрел на пленника.

— Повтори.

Молчание.

— Повтори, — сказал Кузмич.

Филёр закрыл глаза.

Кузмич усмехнулся.

— Ну и ладно.

Он сел обратно.

Коткевич перевернул страницу.

— Вы его не спросите?

— Нет.

— Почему?

— Потому что теперь мы знаем достаточно.

— Что именно?

Кузмич посмотрел на него.

— В Севастополе нас ждут.

— Это мы знали.

— Нет.

— Что же изменилось?

Кузмич посмотрел на спящего пленника.

— Теперь мы знаем, что они знают, что мы едем.

Коткевич кивнул.

— Это действительно меняет дело.

Он закрыл папку.

За окном показалась первая полоска моря.

Тёмная.

Холодная.

Почти чёрная.

Севастополь приближался.

А вместе с ним — следующий узел.

Потапов.

Номер четырнадцать.

Тройной рифовый узел.

Матросы.

Прокламации.

И очень удобная ложь, которую кто-то уже пригот