Проклятое колье

Глава 1

Шестидесятилетняя гражданка Синицына проживала в квартире квартала «красных домов» на улице Строителей одна. Супруг скончался четыре года назад, дети выросли, разъехались кто куда, и только периодически звонили матери. Жизнь пожилой женщины текла неторопливо и однообразно. Одинокому человеку как-то легче, когда всё происходит по расписанию. Так оно и было у Екатерины Ивановны: просыпалась пенсионерка рано утром, часов в шесть-семь, завтракала. Затем немного похлопотав по дому, выходила на улицу до близлежащего магазина, оттуда легкая прогулка по скверам и тихим московским дворам. Далее обед, книга, просмотр телевизора, разговоры по телефону. Ближе к вечеру нужно было посидеть на лавочке во дворе дома. С сумерками ужин и вечерние киносеансы.

В тот прохладный августовский вечер, дышавший осенью, Екатерина Ивановна смотрела по телевизору прибалтийский детектив. Синицына вообще любила этот жанр. К половине одиннадцатого вечера пенсионерку начало клонить в сон. Кино закончилось, она выключила телевизор и улеглась спать. Время было уже позднее, но из квартиры напротив доносились мелодии магнитофона, какая-то бубнёжка.

«Опять Ритка с мужиками кутит» - подумала про свою соседку пенсионерка, которая никак не могла уснуть. Это не было стариковским брюзжанием: соседка из квартиры напротив Маргарита Медейруш да Силва – гражданка Португалии, работавшая в московском издательстве «Прогресс», нередко устраивала у себя шумные вечеринки, любила музыку, танцы и мужчин. Последние на нее летели, словно пчёлы на мёд: жгуче-черная брюнетка, хорошо сложенная – для многих эта женщина была желанной любовницей. Хотя Маргарита и доставляла другим жильцам дома некоторые неудобства своим разгульным образом жизни, к ней уже успели привыкнуть. Вот и на этот раз гулянка в квартире иностранки тянулась аж до полуночи.

Екатерина Ивановна уже задремала, когда ее разбудил марш гимна СССР: это означало одно – наступила полночь, и начинался перерыв в телевещании. Раздраженная женщина поднялась с постели, и шаркая тапочками, подошла к входной двери. Заглянула в глазок: никого. Она накинула на плечи шаль, сняла цепочку и отперла замок. На лестничной площадке все также царила тишина. Входная дверь квартиры Маргариты Медейруш была закрыта. Гимн отгремел, и никаких звуков. «Опять надралась вина и забыла выключить телевизор» - подумала гражданка Синицына, махнула рукой, заперла дверь и вернулась в постель.

Екатерина Ивановна имела привычку просыпаться без будильника. На часах было семь тридцать. Через занавешенные шторы пробивался лучезарный свет московского утра. Птицы, ощущавшие приближение холодов, уже улетели на юг, поэтому за окном тишина – только шарканье метлы дворника. Зато из квартиры иностранной гостьи опять доносилась бубнежка телеэфира.

«Ну на этот раз я ей всё выскажу!» - разозлилась пенсионерка, и лишив себя завтрака, двинула прямиком в квартиру Маргариты Медейруш. Женщина с усердием барабанила дверь, надеясь, что это наверняка разбудит соседку. Та не открывала. Екатерина Ивановна прижала палец к кнопке звонка. Едкий сигнал оглашал квартиру, но даже и шагов Медейруш не было слышно. Наконец, Синицына толкнула ручку входной двери – та с легкостью распахнулась. Первое, что бросилось в глаза пенсионерки – это разгром: на полу прихожей валялись книги, бумаги, обувные коробки, платья владелицы. Екатерина Ивановна позвала Маргариту по имени, и в то же время шагнула внутрь. На полу прихожей у входа в гостиную на полу лежала хозяйка квартиры.

«Напилась!» - подытожила Екатерина Ивановна, поняв отчего всю ночь в квартире был включен телевизор. Пенсионерка, неловко обошла Маргариту, наклонилась к ней, принявшись будить. В прихожей было сумрачно, а сама Екатерина Ивановна слаба глазами. Она тормошила соседку, лежавшую на полу, но ее руки были подозрительно холодными и крепкими, будто задубелыми. Гражданка Синицына похлопала Маргариту по щеке, но и кожа лица соседки была холодная и как будто кукольная. Екатерина Ивановна заподозрила что-то неладное, включила свет. Еще сильнее она начала тормошить Маргариту, полагая, что ту хватил или инфаркт, или инсульт. Пенсионерка попыталась поднять голову соседки, но тут же почувствовала на своих пальцах что-то влажное и скользкое. Каков был ужас женщины, когда своими подслеповатыми глазами она увидела следы крови.

Екатерина Ивановна вскрикнула, выбежала из квартиры соседки, и бросилась мыть руки в ванной. Проточная вода окрасилась следами крови, как будто женщина мыла не руки, а промывала мясо. Постепенно вода стала розовой, а потом совсем светлой, и утекла в слив. Екатерина Ивановна, не теряя времени, дрожащими руками стала крутить диск телефона. В первую очередь она позвонила по номеру «03», заявив, что у ее соседки по улице Строителей дом 4 случился инсульт и она ударилась головой. Потом, немного погодя, предчувствуя неладное, Екатерина Ивановна набрала «02».

Серая «Волга» ГАЗ 24 подполковника Новикова – начальника отдела Московского Уголовного Розыска по особо важным делам, неслась по прямому, как стрела, Ленинскому проспекту. Станислав зевал, прикрывая рот ладонью: рабочий день только начался, а тут сразу звонок от министра – в Октябрьском районе столицы обнаружено тело иностранки. Нетрудно догадаться, что подобное – дело из ряда вон выходящее, и если это убийство, то обстоятельства примут политический оборот.

Повернув на улицу Строителей, автомобиль подполковника въехал во внутренний двор дома, где произошло происшествие. Тут уже с восьми часов царило оживление: несколько милицейских патрулей, сине-желтый «РАФик» дежурной части, автомобиль скорой помощи. Суетился участковый на пару с управдомом. Любопытные жители высунулись в окна, некоторые зеваки топтались у подъезда второго корпуса дома номер №4.

- Вот это да! Живут же люди! – с восторгом произнес подполковник Новиков, захлопнув дверь своей «Волги», оглядывая квартал «красных жомов». Было чем восхититься: красивые восьмиэтажные дома с тихими тенистыми дворами-колодцами, декоративными фонтанами, беленые ажурные карнизы, арки. Кирпичный гаражный кооператив, выведенный к проезжей части, не выбивался из общего стиля. Одним словом, - прекрасное место для жизни, но что могло случиться в этом райском уголке Москвы?

Следственные группы РОВД Октябрьского района и МУРа осматривали место происшествия – не только пятый этаж, но и весь подъезд. Коллеги, первыми прибывшими на адрес, поняли сразу – это убийство. Опытный взгляд и профессиональное чутье Новикова твердили то же самое. Следы разгрома в квартире, выброшенные из шкафов вещи, свидетельствовали о том, что убийца иностранной гражданки Медейруш что-то искал. Новиков осматривал кухню: на столе были остатки трапезы, но не было ни тарелок, ни бокалов: преступник унес с собой посуду, на которой остались его отпечатки? Затем подполковник вернулся в прихожую, где корпели криминалисты. Замок входной квартиры убитой не был взломан, сама жертва была одета не по-домашнему: блузка, велюровый жакет, кримпленовая юбка, пластиковые бусы. При этом не было серег, колец и прочей бижутерии.

Следователь МУРа капитан Габов в холщовых бахилах и белых шелковых перчатках сидя на корточках, осматривал место происшествия. Уловив на себе взгляд подполковника, он поднял глаза, и принялся выкладывать начальнику свои соображения:

- Смерть наступила примерно десять часов назад. Следов борьбы на теле нет. По тому как она одета, можно предположить, что она кого-то ждала. Гость пришел… жертва сама открыла ему дверь.

- Ничего другого в голову не приходит. – согласился Новиков.

- Подозрительно мало украшений. Такая роскошная женщина, но на ней только пластиковые бусы. Шкатулки в комнатах тоже пусты – убийца выгреб драгоценности и украшения. – продолжал Габов, закинув на бок запястьем руки упавшую на лицо залихватскую чёлку.

Подполковник прошел в гостиную, принялся осматривать шкафы стенки, тумбочки, письменный стол. Опыт подсказывал ему, что ключ к разгадке убийства должен лежать в телефонной и записной книжке, однако ни того, ни другого Новиков не обнаружил. Зато ему бросилась в глаза стопка бумаг, испещренных как текстом на русском языке, так и на латинице.

«Страна, у которой получилось. Том 1» - прочел вслух заголовок подполковник Новиков. Но где тогда второй том? Убийца украл его?

- Савелий! А что по телефонной книжке, записной, дневникам?

- Не нашли, Станислав Александрович. – отозвался из коридора следователь Габов.

- Что значит «том 1»? Где тогда второй?

Капитан прошел в гостиную, посмотрел на письменный стол. Действительно, не хватало второго тома книги, которую писала покойная Маргарита Медейруш.

- Это на португальском? – спросил Габова Новиков.

- Ого! Вы, товарищ подполковник, с полета определили язык?

- Да какой там! Первый раз в жизни вижу текст на португальском языке. Мне утром министр позвонил, и сказал, что на юго-западе Москвы убита родная сестра посла Португалии в СССР. Член тамошней компартии, работала у нас в издательстве «Прогресс». Дело скользкое – может иметь политические последствия, поэтому министр взял процесс на контроль.

- Как чувствовал! – вздохнул капитан Габов. – Не хватало, чтобы сюда нагрянули еще из КГБ.

- Хочется верить, что гражданочку кокнул кто-нибудь из диссидентов-антисоветчиков. Тогда это очередная шпионская история, и мы материалы спокойно передадим на Лубянку. Но вот если это чистой воды криминал, тогда на МВД все шишки будут сыпаться.

- А Медейруш точно ограбили. Что-то не похоже на диссидентов – воняет уголовщиной. – ответил Габов.

- Но где тогда второй том этой писанины, и где печатная машинка?

Оба милиционера начали рыскать по квартире. Второго тома «Страны, у которой получилось» не нашли, но зато увидели печатную машинку в коридоре.

- Печатный машинки все учетные. Попробуй получи еще разрешение, чтобы такая находилась дома. На черном рынке подобная штука стоит немалых денег. – прокомментировал находку подполковник Новиков.

- Очевидно, что машинку убийца тоже пытался вынести из квартиры, но она оказалось слишком тяжела. Образца-то старого: громоздкая и довольно тяжелая. – размышлял следователь Габов.

- Не в руках же ее нести! – согласился подполковник. – Постой, Савелик! Это еще кое-что: убийца ушел с адреса налегке: у него не было автомобиля, чтобы перевозить такие громоздкие вещи, как печатная машинка.

- Верно, Станислав Александрович. – кивнул Габов. – Мы допросили соседку убитой – пенсионерку из квартиры напротив, которая обнаружила утром тело. Она утверждает, что громкая музыка и работающий телевизор были включены еще вчерашним вечером в районе десяти-одиннадцати часов. И убийство произошло примерно в это самое время.

- Она приметила кого-нибудь, кто бы выходил из квартиры?

- Нет. Смотрела в глазок, но никого.

- Пусть местные РОВДэшники начнут поквартирный обход: если не соседка, то кто-то другой мог что-то заметить. Не теряйте времени: чувствую, что скоро сюда приедет большое начальство.

Интуиция не подвела подполковника: вскоре к дому №4 по улице Строителей прибыло два автомобиля – чёрная «Волга» ГАЗ 24 и «БМВ» с бело-синей милицейской расцветкой, что было признаком транспорта центрального аппарата министерства. Все присутствующие сотрудники милиции вытянулись струной при виде подтянутого человека в генеральской форме, с жгуче-чёрными волосами, уложенными лаком, бугристым лицом с мешками под глазами.

- Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! – запыхаясь, отчеканил Новиков, одернув руку, которую он хотел приложить к виску: но на подполковнике не было уставного головного убора.

Генерал серьезным взглядом посмотрел сверху вниз на Новикова. Тот только запахнул вельветовую куртку.

- Сейчас сюда приедет брат погибшей – посол Португалии товарищ Феликс Филиппе Медейруш да Силва. Последовательный идейный коммунист – требую проявить с ним максимальную дипломатичность и тактичность. – дал распоряжение генерал.

- Так точно, генерал-полковник! – чеканил Новиков. Высокопоставленной особой в генеральском мундире был первый заместитель министра внутренних дел, начальник всесоюзного уголовного розыска Юрий Михайлович Чурбанов. Его положение в ведомстве было довольно высоким: муж дочери генерального секретаря Брежнева – «принц московского двора», как его называли в «цековских» кругах, правая рука главы МВД – «всемогущего министра» и просто старинного друга Брежнева – Николая Щёлокова. Тот тоже высоко ценил своего заместителя и, по сути, приучил всех воспринимать Чурбанова как без двух недель нового министра, тогда как у самого Щелокова амбиции простирались намного дальше, чем пост «милиционера №1».

Пока следователь капитан Габов отчитывался перед заместителем министра, подполковник Новиков во всеоружии ожидал прибытие важного иностранного гостя. Тот не заставил себя долго ждать: к красному дому, где произошло происшествие, подкатил черный лакированный «Мерседес». Посол Португалии, не дожидаясь, пока помощник откроет ему дверь автомобиля, сам выбрался из салона, и, приказав телохранителю остаться внизу, поднялся на пятый этаж подъезда, где жила его сестра. В квартиру вошел высокого роста, слегка костлявый пожилой человек в приталенном черном костюме, насыщенно-лазурной рубашке с белым узором, без галстука. Он был слегка лысоват, с впалыми щеками и аккуратной бородкой в стиле Дзержинского. Склонив головы, милиционеры молча приветствовали визитера. Генерал-полковник Чурбанов снял с себя фуражку, в полголоса что-то сказал португальскому послу, затем перенаправил его к подполковнику Новикову.

Тот приготовился к приезду дипломата. Тело погибшей заблаговременно накрыли простыней. Сам подполковник сидел в кресле у письменного стола хозяйки квартиры. Посол поздоровался с Новиковым, и занял место в рабочем кресле своей сестры.

- Ваше начальство представило вас как человека, который будет заниматься этим делом. Хочу с вами познакомиться: Феликс Филиппе Медейруш да Силва – посол Португалии с СССР, родной брат погибшей Маргариты. – завязал разговор первым старик, разговаривая на вполне сносном русском языке.

- Очень приятно, господин Медейруш. Подполковник уголовного розыска Станислав Александрович Новиков. – протянул в ответ руку собеседник. Дипломата что-то смутило, он буквально переменился в лице – стал еще более хмурым.

- Товарищ! Прошу обращаться ко мне товарищ Медейруш. Я хоть и посол капиталистической страны, но являюсь членом коммунистической партии Португалии, во времена фашистской диктатуры был членом подпольного движения сопротивления, как и моя сестра… вы, подполковник, коммунист? – претензионным тоном на грамматически правильном русском языке, но с сильным иностранным акцентом, спросил дипломат.

- Разумеется. Как я, офицер милиции, могу не быть коммунистом? Я член КПСС уже более десяти лет. – ответил Новиков.

- Замечательно! – довольным тоном ответил португальский посол. – Раз мы все тут коммунисты, тогда можем быть более откровенными.

Далее пошел формальный разговор, который закончился вопросами, более всего интересовавших Новикова.

- Товарищ Медейруш, мы не обнаружили у вашей сестры никаких украшений. Это весьма подозрительно. Как она вообще относилась к драгоценностям? – спросил подполковник Новиков, разглядывая печатки на пальцах поста, и запонки на рукавах пиджака посла.

- О! Маргарита очень любила дорогие вещи! Украшения были ее страстью.

- Из таковых мы в квартире ничего не обнаружили. Вы лично помните какие-нибудь особые украшения вашей сестры, которые были ее любимыми?

- Я не погружался в такие тонкости. Но определенно могу сказать, что Маргарита всегда носила золотое кольцо с изумрудом – это подарок нашего покойного отца. А еще серебряные серьги с янтарём – это от матери. Про остальные побрякушки сказать не могу.

Мужчины подошли к телу покойной. Подполковник откинул верхнюю часть простыни. Увидевший свою мёртвую сестру брат, закрыл глаза рукой.

- Серег и колец на ней нет. – выдержав паузу, произнес Новиков.

Феликс Медейруш склонился над телом, потрогал холодные руки сестры, откинул ее черные волосы и не обнаружил никаких украшений.

- Их нет! Их украли! – утвердительно сказал посол.

Подполковник обратно накрыл тело простынёй.

- А что это за бумаги на двух языках с названием «Страна, у которой получилось»? Книга? Где тогда второй том?

- Это действительно книга. Маргарита приехала в СССР только в конце 1977-го года, поэтому к шестидесятилетию Октябрьской революции ничего не успела написать. Поэтому она старалась успеть к шестидесятипятилетию закончить первый том. К второму она не приступала: он планировался к семидесятилетию Октября: в нем должны быть материалы, фотографии о достижениях в сотрудничестве Португалии и СССР. Да: Маргарита твёрдо верила, что наша страна выйдет из НАТО, перережет навсегда пуповину, связывающую Португалию с ее фашистским прошлым и положением пажа у ног США и Великобритании. О Советском Союзе она мечтала всегда: тайно учила русский язык по материалам, предоставляемым подпольщиками-коммунистами. Ее мечта сбылась: Маргарита, наконец, переехала в Москву… и здесь же ей суждено было умереть…

Слушая ответы посла, Новиков всё больше понимал, что дело об убийстве португальской гражданки всё больше окрашивается в криминальные тона, и всё меньше в нём политического подтекста.

- Знакомых, вы говорите, у нее было много… и любовников тоже…

- Верно, товарищ Станислав: моя сестра, сколько её знаю, всегда испытывала страсть к мужскому полу. А тут, в Москве, она постоянно водила к себе домой молодых мужчин. – ответил португалец.

- Вы были с ними знакомы? Можете назвать чьи-то имена или, хотя бы, внешность не припомните?

- Пожалуй, нет… - несколько замявшись, ответил португалец.

- Раз вы неоднократно бывали в квартире Маргариты, то наверняка сможете сказать, что из ценностей похищено?

Посол кивнул, но заметил, что не обо всех ценностях в жилище сестры ему известно. Совместный обыск при участии следователя Габова показал, что помимо украшений и денег, из квартиры Маргариты Медейруш пропал альбом с марками, магнитофон, и туристический складной утюг на батарейках, который буквально этим летом сестре подарил Феликс.

- Магнитофон и утюг, я так понимаю, не советского производства? – спросил посла следователь.

- Совершенно верно. Двухкассетный магнитофон «JVC» - японский, утюг «Тефаль» - французский.

Габов даже не сдержался и многозначительно свистнул:

- Двухкассетник? Японский? Его разве что за валюту в «Берёзке» можно купить, или за два куска у спекулянтов.

- Держите себя в руках, капитан! – цыкнул на Габова подполковник.

- А вот и коробки от них! – показал милиционерам находку Фелис Медейруш.

Капитан Габов принялся искать хотя бы кассеты для магнитофона, но ничего не нашел. Феликс Медейруш утверждал, что у сестры еще были «болванки» для аудиозаписей, то и таковых в квартире не нашлось.

- Ну уж утюг! Женщина могла положить в другое место: не держать же его в гардеробе! – заметил Новиков. Но его теория не подтвердилась: прибор советского производства, которым покойная Медейруш пользовалась повседневно, лежал на месте. Теперь ситуация вырисовывалась совершенно чётко: убийца намеренно похищал импортные вещи, в том числе даже какой-то простенький туристический утюг и альбом с марками – это непременно дело рук не шпионов-антикоммунистов, а обычных советских жуликов. Это было неприятным умозаключением: дело будет расследовать МВД, а так, как оно касается иностранных граждан, то конкурирующая контора КГБ будет всячески вставлять милиционерам палки в колёса.

- Не многовато ли прихватил в одни руки? Или преступник действовал с подельником? – риторически спросил Габова Новиков. Но в их беседу вмешался посол:

- Товарищи… я надеюсь, что хоть это они не украли…

Оба милиционера обернулись.

- Как вы уже знаете: мы с сестрой – коммунисты. Но род наш старинный аристократический. Есть даже семейная реликвия, которую мы привезли с собой в Москву – это колье шестнадцатого века. В те далекие времена в Португалии правил Себастьян I. Юный монарх-романтик грезил победами в крестовых походах, в таковом, в Марокко он бесследно пропал. Король к своим двадцати четырем годам не был женат, и не имел детей. Но наша семейная легенда гласит, что любовницей монарха была графиня из аристократического рода Готеш-Медейруш: довольно древний – восходит еще к аристократии королевства Вестготов, существовавшего до нашествия арабов на Пиренейский полуостров.

Графиню, в которую был влюблен юный король Себастьян, звали Анна Мария Готеш-Медейруш – наша родственница. Монарх, в сокровищнице которого были драгоценности вестготов, зная о происхождении возлюбленной, приказал придворным ювелирам переплавить их и изготовить из них самое лучшее колье. Так они и сделали: колье из золота готов и украшенное драгоценными камнями тех же далеких доарабских времен. Перед своим фатальным походом в Африку Себастьян подарил колье Анне Марии в знак их любви… но браку не суждено было сбыться…

- Это колье хранилось тут? В квартире Маргариты на улице Строителей? – сразу же спросил подполковник Новиков.

- Да, здесь. Могу показать тайник. – ответил португальский посол.

- И можете точно описать, как выглядит колье? – добавил следователь Габов.

- Разумеется. Даже зарисовать могу, вплоть до расположения каждого камня – их там всего двенадцать.

Сразу после этих слов португальский посол направился в кухню. Новиков, Габов и криминалисты последовали за ним. Феликс Медейруш указал на решетку вытяжной вентиляции. Сотрудники милиции с легкостью сняли заслонку, так как та была не фиксирована на болты. Пошарили руками вентиляционном проеме, но там, кроме пыли и паутины ничего не было. Встревоженный посол сам встал на стул и принялся обследовать тайник, но безуспешно. Подполковник Новиков предложил Феликсу фонарик, на что посол согласился.

- Его там нет. – с мрачным видом произнес посол, спустившись со стула.

- Оно было завернуто в свёрток? – спросил подполковник.

- Да. Металлическая коробка из-под печенья, завернутая в зеленый полиэтиленовый пакет.

Капитан Габов взял фонарик из рук посла, и сам влез на стул, чтобы искать заветный сверток.

- Может, ваша сестра положила колье в другое место? – предполагал подполковник.

- Тогда бы она мне об этом сообщила. У нас с ней уговор о том, что мы оба должны знать точное место расположение тайника. – возразил посол.

- А не могла ли она протолкнуть пакет с банкой подальше?

- Это же не иголка, Станислав Саныч! – отозвался Габов. – Уж пакет с банкой внутри мы точно бы нашли, будь он здесь. Его украли.

- Я так и думал… - покачал головой португалец.

- Тогда обыщите квартиру еще раз. – приказал Новиков.

- Заново? – с неудовольствием переспросил главный криминалист.

- Получается, что да. – разочаровал его подполковник.

Уже в дверях Станислава остановил Феликс Медейруш. Взял его за рукав, и проронив скупую слезу, мельком взглянув на тело убитой сестры, сказал:

- Товарищ! Мне ваш начальник – тот, который был в мундире и фуражке, сказал, что именно тот самый человек, способный разобраться в этом. Как коммунист коммунисту: мне даже не нужен этот проклятый магнитофон и утюг, мне даже наплевать на судьбу этого чёртового колье, но прошу – найдите убийц моей сестры. Они должны ответить за всё. Понимаю, что работа полицейского не может иметь гарантии, и глупо требовать от вас результата, но я верю, что у вас всё получится.

- Разумеется товарищ посол! – приобнял за плечо Феликса Новиков. – Все усилия будут приложены к розыску злоумышленников. Дело на контроле не только у генерала Чурбанова, но и на карандаше у министра Щёлокова: я с ним уже говорил по телефону.

- Николай Щёлоков? – переспросил португалец. - Поскольку я имею контакты с первыми лицами вашей страны, мне известно, что ваш Щёлоков – хороший друг Брежнева. Уверен, что он поможет.

Распрощавшись с послом, который направился вниз к своей машине, Новиков подозвал капитана Габова. Но его тут же перебили криминалисты:

- Станислав Саныч! Покойницу уже можем выносить?

Подполковник одобрительно махнул рукой. Криминалисты подняли тело на носилки, и направились к выходу. В дверях Новиков остановил их, немного приподнял простынь и сказал:

- Красивая была! Вот это женщина! Шик! – тяжко вздохнул он, и опять накрыл покойницу.

- Французский боб.

- Что? – не поняв посыл Габова, спросил Новиков.

- Фасон ее прически. – пояснил капитан.

- Ну, правда ведь красивая женщина?!

- Возражений нет. – кивнул следователь Габов, снимая белые шелковые перчатки.

- Как закончишь с поиском колье в квартире, поезжай с оперативной группой и криминалистами в издательство «Прогресс», что на Парке культуры: посмотрим, что будет там. И еще: я распоряжусь, чтобы нам предоставили список абонентских номеров, по которым Медейруш за последнее время звонила, или звонили ей.