Не хлебом единым…

Самая главная неудача в жизни  Лидии произошла ещё до того, как она смогла что-то для себя решать: время, в которое она родилась, ей категорически не подходило.

Родись Лидия в великой империи, жители которой были с рождения припечатаны привычным сословным клеймом, – быть бы ей трудолюбивой наёмной работницей на барском подворье, в свободные часы ведущей крепкой рукой собственное хозяйство, да сговоренной с юности женой какого-нибудь рукастого парня и матерью двух-трёх бойких ребятишек.

Родись  Лидия  в великой стране, отчаянно стремившейся воплотить идеалы, придуманные для чуть более лучшей версии человечества, чем та, которая была под рукой у создателей, – видеть бы ей, как почётен честный труд, быть дояркой-ударницей или швеёй, лучше других умеющей выполнять предписания художника-конструктора, да счастливой женой такого же толкового парня и матерью любознательных ребятишек.

Лидия росла в то изломанное время, когда груз идеалов стало окончательно неподъёмным и чуть было не похоронил под собой страну вместе со всеми её жителями. Хуже того, она родилась даже не в городе – в дальнем селе, от которого до ближайшего города ехать было не меньше трёх часов, и это на машине, найти которую ещё было возможно, заправленной бензином – его найти уже было сложнее, по дороге, растворившейся в небытии ещё в первые годы крушения Союза. Лидия, совершенно непригодная ни к ведению бизнеса, ни к изобретению эффективных способов отъёма чужого имущества, ни даже к торговле, всё же не спилась и не попалась, словно муха, в клеевую ловушку – в отличии от многих своих соседей.  Пахала подёнщицей у более шустрого односельчанина, вовремя принявшегося разливать в красивые баночки обычные домашние закрутки, да продавать их каким-то дурачкам; смотрела за престарелыми родителями и в срок схоронила их. Даже забеременеть смогла от чужого, непьющего и умного мужика, назвавшегося менеджером, присланным из самой столицы потолковать с местными о покупке земли.

В большом мире жизнь мчалась своим чередом: воздвигались и падали технологические колоссы, лишь далёкими раскатами грома заметные в затерянной среди полей и холмов деревне. Собирались воедино обломки единого государства, с трудом латая неизбежные в таком деле шрамы.

Лида, так и не понявшая до конца правила этой новой жизни, по-прежнему работала за небольшие деньги на смекалистого соседа, жила в оставшейся от родителей саманной хибарке, ухаживала за небольшим огородиком и десятком шустрых яйценоских куриц. Но, как бы ни любила она наблюдать за пробивающейся из-под земли зеленью и за топающими по двору жёлтенькими цыплятами, самым главное и самое важное дело в её жизни было одно – воспитание сыночка Володеньки.

Мальчишка получился на загляденье: и хорошенький, и ласковый, и умненький. В небольшой деревенской школе, в которой только чудом учительского подвига сохранились учебники двадцатилетней давности, он считался чуть ли не вундеркиндом.  Иногда Лидия позволяла себе помечтать, что скопит достаточно денег, чтобы Володенька смог учиться хотя бы в ближайшем городе, а то и в самом райцентре.

Володенька заболел через несколько месяцев после восьмого дня рождения. Пару дней температурил, а потом как-то одним разом ослабел: не встал с кровати, затемпературил сильнее и даже отказался от чтения и от любимых вишнёвых вареников. Деревенский фельдшерский пункт мог помочь немногим, да и то было бесполезно: жаропонижающие не смогли справиться со странной хворью, а до сердечных капель он и вовсе не дорос. Старенькая фельдшерица честно призналась, что подобного не видывала даже в прочитанном в училище громадном медицинском справочнике.

Почерневшая от горя Лидия уже готовилась потратить скопленные на учёбу деньги на гроб и хороший костюм, но учительница – красивая, молоденькая, непонятно зачем вернувшаяся из города в их захолустье – вычитала где-то, что таких, как Володенька, можно лечить в самом райцентре. Она же помогла фельдшерице правильно оформить документы и отправить их по нужному адресу. Подтверждение пришло на удивление быстро, и тогда та же учительница уговорила главу сельской администрации отвезти мальчонку и его маму в райцентр на новенькой блестящей машине, название которой Лида не могла не то, что выговорить, а даже запомнить.

Больница оказалась почти как в кино. Не то, чтобы Лидия очень часто могла посидеть перед экраном с кружкой чая и каким-нибудь печеньем – безостановочное зарабатывание денег да домашние хлопоты не оставляли времени на такое пустое времяпрепровождение; но изредка в качестве поощрения хозяин пускал Лиду и ещё трёх женщин, закатывающих вместе с ней варенье, пообедать его семьёй. Там на шикарной зелёной стене висел большущий экран, совсем не похожий на тот, который стоял в родительском доме и был выменян этому же соседу за ведро картошки. Экран этот чаще всего показывал какие-то совсем непонятные Лиде вещи, но иногда среди них попадались и врачи, вечно бегущие возле каталки с больным посреди длинного стеклянного коридора. В этой больнице коридора не было, каталку им не выдали тоже, но большое белое здание, дух суеты в нём и врачи в белых халатах и со страшно серьёзными лицами оказались точно такими же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.