Месть Кириэля

***

Наши родственники не заставили себя долго ждать. Спустя месяц они снова нанесли нам визит. Я говорил, что в первое время они держали себя в руках. Относительно держали. Нам даже удалось немного пообщаться, как нормальным людям, выбраться в ресторан, посидеть, выпить, поговорить обо всём, но в паузах, да и во всех фразах всё-таки чувствовалась некая напряжённость, недосказанность, холодность. А ведь мы, фактически, были одной семьёй. Не хватало лишь Василисы, которая осталась в Имморталис-Сити. Мои сыновья успели обменяться «любезностями», прежде чем я на них прикрикнул. Начал, естественно, Валерий. Уже не помню, чего такого он сказал Кириэлю, но тот вспылил, наверное, впервые в своей жизни. Я услышал лишь обрывки фраз, когда вернулся с Эллакисом обратно в зал после перекура. Моего младшего сына накрыл гнев:

– …конечно, учитывая то, что ты родился таким странным способом, я и не жду понимания!

– На себя посмотри, умник! У меня хотя бы мать есть, а ты, вообще, непонятно от кого родился.

– Придурок!

– От придурка слышу!

– Хватит! Замолчали оба! – Прикрикнул я на них.

– Папа! Он первый начал меня оскорблять! – Пролепетал Кир.

– Я не собираюсь разбираться, кто первый начал. В моём присутствии чтоб эти разборки между вами были в первый и последний раз. Ясно?

Они притихли. И Кириэль, наверное, впервые в жизни обиделся на меня за то, что я не принял его сторону. Точнее, не принял ничью. Он бы не смог меня понять. Ведь как я мог любить кого-то из сыновей больше? Я любил их одинаково, несмотря на то, что Валерий от меня отказался, а Кириэль любил в ответ больше жизни.

Мне вспомнилось, как однажды, во время моего проживания в Имморталис-Сити, мы с Валерием в очередной раз поссорились. Он заорал на весь Храм:

– Я лишу тебя родительских прав!

Как же меня тогда рассмешила эта угроза.

– У меня и так нет на тебя никаких прав. Напугал… Ты делаешь, что хочешь, но… ты и так мой сын без всяких бумажек.

Его лицо аж позеленело от возмущения, но что-то всё-таки шевелилось в его сердце, раз ему было не всё равно. Пусть это и была лишь ненависть. Хотя бы не безразличие…

Валерий смотрел на брата с интересом. Они изучали друг друга, но не пытались сблизиться. Наверное, мне следовало утаить от Кириэля некоторые вещи, касающиеся его брата, чтобы у него не складывался такой негативный образ, но в ту ночь меня как прорвало, и я не мог врать, глядя в чистые глаза своего дорогого мальчика. Мёртвый Король рассматривал моего младшего сына лишь как дополнительный рычаг давления на меня, но оставался с ним вежлив, даже пытался окутать его своим обаянием, чтобы принцев в Имморталис-Сити стало двое. Хотя, технически, сделать это было, конечно, невозможно, ведь Эллакис не был кровным родственником моему младшему, и Совет Мёртвых не одобрил бы его кандидатуру, а Король прислушивался к нему. Мой Друг правил Некромиром, но во многом его правление дополняли члены Совета, и он не мог пойти против них. Да просто не хотел. Если б они, как говорят, не были на одной волне, он бы и не принял их предложение стать Мёртвым Королём.

Это первое время, пока Валерий и Эллакис держали себя в руках, длилось, наверное, с полгода. Я даже позволял себе шутить с ними. Как однажды, например, когда у меня сломалась машина, я вспомнил, что мой Друг при жизни неплохо в них разбирался и чинил их в свободное от военной службы время.

– У меня сломалась машина. – Просто сообщил я.

– И?

– Ты не понимаешь?

Тогда мне показалось, что Эллакис по-прежнему рядом, а личина Мёртвого Короля – лишь маска, которую он вынужден надевать каждый день. Он курил, весело глядя на меня.

– Корону снял и иди делай мне машину. – Приказал я серьёзным тоном, и спустя секунд пять мы, не сговариваясь, рассмеялись.

Порою Эллакис вспоминал прошлое и по-дружески посмеивался надо мной, в который раз рассказывая Валерию, а Кириллу впервые, забавные случаи с моим участием.

– …когда мы с моим братом Георгием его нашли, он был таким забавным. Не, ну чудик-чудиком, честное слово! – Рассказывал Друг. – Я тогда так и подумал, что за фрик?

Я хватался за голову, прятал глаза от неловкости и смеялся.

– А как он ел, это надо было видеть! – Болтал Эллакис, затягиваясь крепкой сигаретой. – Ковырялся вилкой, долго рассматривал еду, и в итоге ничего не съедал! Первую неделю, вообще, ничего не ел, кроме хлеба с маслом. Я каждый день отдавал ему свою порцию.

– Конечно! Что бы я, после суши ел слипшийся рис в советской столовке? – Посмеялся я в своё оправдание.

– А вот и ел бы! Это, вообще-то, была военная столовая!

Эллакис имел в виду то время, когда я провалился в прошлое через неудачный портал Эрика, и после современной и привычной для меня пищи был вынужден питаться совковой общепитовской стряпнёй, о которой ходили легенды в двадцать первом столетии. Теперь на дворе стояла середина двадцать второго, и то беззаботное для российского общества время давно кануло в небытие, и как говорится, быльём поросло.

Я забыл упомянуть, что во Второй реальности я начал новый отсчёт времени не спустя восемь тысяч лет, которые находился в развоплощённом состоянии в Первой, а сразу после битвы в Имморталис-Сити и его перемещения на границу пересечения всех некровселенных. После этого я пробыл в Городе Мёртвых три года, а в Первой реальности шагнул так далеко во времени, что успел увидеть, как вырос сын Беленуса и Моранны, и даже отправиться с ним в путешествие, которое нас и сблизило. Теперь, во Второй реальности, он был моим сыном… И я не представлял себе иной действительности. Не представлял, как могу отдать кому-то, потерять его. Это всё равно, что отрезать кусок сердца. Нет! Это равносильно тому, чтобы забрать его полностью, оставив в груди пустоту. Да, возможно, я нечестно поступил с Беленусом. Хотя, чего тут нечестного? Во Второй реальности его сын не родился, и осколок, который должен был воплотиться в теле его нерождённого наследника, выбрал меня. Тогда в чём же здесь подлость? Наоборот, я дал этой душе возможность воплощения, которую у неё во Второй реальности отняла тупоголовая Моранна с её ненормальной жаждой власти, что привела её к насильному развоплощению.

– А в «сушах» твоих чего хорошего? Хрень собачья. Правда, Валерк? – Беспечно и так по-домашнему сказал Эллакис, возвращая меня в реальность.

Племянник тут же одобрительно кивнул с набитым ртом и попытался что-то сказать.

– Конечно, тебе лишь бы поддакнуть своему ненаглядному дяде. Что я, тебя не знаю, что ли? – С шутливым разочарованием сказал я.

В каждой шутке, как говорится, есть доля правды. И иногда это большая доля.

Был ли я на стороне Мёртвого Короля, либо нет, но до конца Валерий меня принимать не желал. И я ещё раз в этом убедился, когда однажды, когда мы путешествовали по Грузии вчетвером, он выкинул новый неприятный фокус.

Мы решили посетить родину Эллакиса. Отказались от самолёта. Поехали на машине. Несколько дней пробыли в Тбилиси, потом заехали в Гори, Цалку и наконец, добрались до Олянка – родного села моего друга. Несмотря на маску жестокого правителя, Мёртвый Король оставался в душе сентиментален. В Олянке уже давно никто не жил. Наступающая стихия природы разрушила последние останки домов, раскрошила в пыль изгороди и почти уничтожила дороги. Нетронутым остался лишь храм и святой источник возле него. Изумрудные ковры ароматных лугов и ясное синее небо над ними ещё долго вспоминались мне. Я смотрел на проносящийся мимо пейзаж, представляя, что тут прошло детство Эллакиса, что когда-то давно он бродил по этим лугам, вдыхал дурманящие запахи трав, играл с соседскими мальчишками. Мы проехали полуразрушенную школу, в которой он учился, и я усмехнулся, представляя, как больше ста лет назад Эллакис стоял у доски, иногда получая двойки и тройки. Но лишь иногда. В общем, он учился хорошо. Дом его семьи, конечно, не сохранился. Не сохранилось даже фундамента. Мы обнаружили на месте его предполагаемого расположения лишь заросли душистых трав. Эллакис еле узнал это место по деревьям.

Валерия, кажется, совсем не волновало путешествие по родине своих предков. Он практически всю дорогу просидел, уткнувшись в телефон. Да и Кириэль тоже. Эта поездка оказалась важна лишь для меня и Эллакиса. Мои сыновья, сидевшие сзади, иногда переговаривались между собой ничего не значащими фразами, а я всё надеялся, что совместное путешествие их сблизит. Я подозревал, что Кириэль был не в восторге от компании Мёртвого Короля и своего брата, но родственников, как говорится, не выбирают. Я же наслаждался каждым мгновением, проведённым с ними. Жаль, это было не взаимно. Почти не взаимно. Либо они просто хотели, чтоб так выглядело со стороны.

Я тоже был очень сентиментален, и воспринимал теперь этот Богом благословенный клочок земли как свою родину. Я любовался природой, смотря в окно, и в моём сердце разливался покой, но вскоре он был грубо нарушен. Я почувствовал толчок в плечо. Валерий, победно улыбаясь, что-то протягивал мне с заднего сидения. Я отвлёкся от пейзажа и взял в руки вещь, которую он мне давал. Собственно, это оказался паспорт. Его паспорт.

– Прочитай. – Ухмыльнувшись, сказал он.

Эллакис, сидевший за рулём моей машины, видно, знал, в чём дело, и лишь тяжело вздохнул, украдкой взглянув на меня, а затем на своего взбалмошного племянника.

В общем, я не удивился, прочитав информацию на первой странице.

– И? Ты думаешь, меня это должно как-то задеть? – Невозмутимо ответил я, возвращая ему назад документ.

Сын, вероятно, ожидал от меня совсем другой реакции. Что я расстроюсь, стану грустным, начну причитать и так далее. Но я оставался спокоен, как скала, хотя бы внешне, хотя не сказать, что меня вовсе не зацепила его выходка. А заключалась она в том, что он поменял отчество, взяв в его качестве имя своего любимого дяди. И это должно было меня расстроить? Если меня не расстраивала фамилия Мёртвого Короля, которую он до сих пор носил, то его новое отчество и подавно.

– Я его отговаривал. – Как-то виновато произнёс Эллакис.

– Мне всё равно. – Ответил я и вернулся к созерцанию проносящегося мимо пейзажа.

Но кому я врал? На самом деле мне ведь было не всё равно. Это меня зацепило. Боль ещё царапалась взнутри сердца, сверху покрытого бронёй и шрамами. Поступок Валерия всколыхнул её. Я попытался всеми силами подавить эту душевную боль. Но отныне я был не один на один с ней. И вечером, когда мы остановились у какой-то придорожной гостиницы, произошла неожиданная кульминация неоконченного накануне разговора. После ужина в кафе я вышел прогуляться на улицу и обнаружил Валерия, который облокотился на угол крыльца и с досадой сплёвывал кровь. Он был зол, как сто чертей. В моей машине сидел Кириэль и рылся в аптечке, ища бинт или лейкопластырь, чтобы заклеить разбитые костяшки пальцев. Я моментально понял, что произошло. Для этого даже не обязательно было иметь магические способности.

За эту гнусную выходку Кириэль съездил моему старшему сыну по лицу, и вполне удачно, учитывая, в каком состоянии тот находился. Только почему их стычка не переросла в серьёзную драку, я понять так и не смог. После этого случая они стали относиться друг к другу гораздо терпимее, но всё ещё подкалывали друг друга, но не со зла, а скорее, из интереса.

Наше близкое общение между мной и Мёртвым Королём сближало и моих сыновей между собой. По крайней мере, я не видел какого-то существенного противостояния между ними. Только настороженность, недоверие и обоюдный интерес. Валера, естественно, считал дядю ближе меня, а я не скрывал, что не одобряю методов Мёртвого Короля, поэтому он воспринимал Кириэля как представителя противостоящей ему стороны и всячески пытался зацепить.

– Когда же мы увидим твоё авторское шоу? – Как-то раз с издёвкой спросил он младшего.

– Я только первый курс закончил. – Скромно ответил Кириэль. – Надеюсь, что в скором времени увидите.

– Да? А я думал, ты уже вундеркиндом родился, учитывая, каким способом…

Кирилл ничего не ответил, лишь окатил Принца Некромира таким уничижительным взглядом, на который, как я думал, он даже не был способен.

– Тебе, видно, сильно корона жмёт, раз ты уже и мыслить адекватно не можешь. – Спустя некоторое время послышалось в ответ.

– Но она есть – это главное. Плохо, когда её нет. Тогда чувствуешь себя… как бы так выразиться… никем, что ли, полным нул…

– Заткнись! – Гневно воскликнул Кир, и в его голосе послышалось нескрываемое могущество. За полгода, что Мёртвый Король и его Принц стали наведываться к нам, он сильно вырос, возмужал и будто вошёл в силу.

Теперь на меня смотрел не смешливый балованный мальчишка, а настоящий воин, готовый в любой момент мобилизоваться и дать отпор. Но, конечно, до Принца Некромира ему было ещё далеко. Сказывалась юность и неопытность.

Я не представлял, к чему приведёт вся сложившаяся ситуация. Не знал, что на самом деле на уме у Мёртвого Короля, и чего от него ждать, но сердце у меня было не на месте, как всегда. И поэтому, каждый раз, когда они уходили обратно в Имморталис-Сити, у меня будто гора падала с плеч. Если ещё учесть странные выходки Эллакиса, от которых даже меня бросало в дрожь.

Как, например, однажды он изъявил желание посетить собственную могилу. Однако простым разглядыванием памятника он не ограничился. Он раскопал могилу и начал рыться в своих костях. Говорил, что у него какой-то научный интерес к своему земному телу, от которого уже практически ничего не осталось.

Эллакис жадно рассматривал кости, вертел их в руках, посмеивался. Одну из них он швырнул в меня, когда я осмелился высказать своё мнение на счёт его занятия. А потом, войдя во вкус, видя, как мне становится жутко, он бросил ещё две, целясь в лицо, пока не довёл меня до истерики.

Кости почти истлели за сто с лишним лет, и Эллакис очень жалел, что ему не удалось посетить собственную могилу раньше. От его жутких речей волосы у меня становились дыбом. И я, наверное, уже сам стал таким ненормальным, как мой Друг. «Эксцентричным», как любят говорить интеллигенты, заворачивая в привлекательную обёртку этого слова настоящее психическое помешательство.

Приехав домой после той поездки на кладбище, я был ни жив, ни мёртв. Точнее, похоронен-то Эллакис был в Ростовской области, где прожил всю жизнь, а Москва весьма далеко от неё. В самолёте, закинувшись горстью успокоительных таблеток, я всё равно сидел весь на нервах, и уже дома меня немного отпустило, когда Кириэль встретил меня в аэропорту, хотя я говорил ему, что не надо.

Сын с подозрением взглянул на моего Друга, хитро улыбающегося нам, но ничего не спросил.

– Будь проще. – С наигранно-издевательской весёлостью Эллакис хлопнул его по плечу, чем вызвал лишь большее раздражение в душе моего ребёнка. А вечером он, чтобы пощекотать нервы мне и Кириэлю, рассказал ему о том, чем мы были заняты на кладбище. Мой сын, конечно, пришёл в ужас. Его охватила волна возмущения.

– Вы нормальные? Вы, вообще, в своём уме? А… Я забыл… Вы же особенные, вам закон не писан. Папа – Бог, а ты – сам Король Мёртвых. Естественно, для вас не существует никаких законов: ни государственных, ни моральных!

Он разозлился на меня вот так впервые. За то, что я позволил Эллакису попирать все эти законы и втягивать себя во грех. Сын тогда сильно огорчился. И ему стало за меня обидно.

Быть может, если б я был более бдительным и не позволил собою манипулировать, многих неприятных последствий удалось бы избежать. А вот моего старшего сына рассказ Эллакиса совсем не тронул. Будто не произошло ничего из ряда вон выходящего, и мы с Мёртвым Королём просто посидели выпили где-нибудь пива. Валерий остался абсолютно безучастен и никак не прокомментировал происшествие. Единственное, что его интересовало в этой жизни, – это корона, дающая ему власть в Некромире и компьютер, с помощью которого он мог взламывать что угодно, тем самым по-маленькому пакостя людям.

Я изо всех сил старался сглаживать острые углы между ними троими, но делать это становилось всё труднее с каждым днём. Хоть учёба отвлекала Кириэля от той странной атмосферы, которая воцарилась в нашей семье после прихода Эллакиса, но ему всё равно было психологически тяжело. Я-то что? Я привык к постоянному нервному напряжению, стрессам, длящимся десятилетия напролёт, а мой сын рос в гармоничной обстановке, окружённый заботой и любовью. И самой большой его проблемой был разбитый телефон или опоздание на последний поезд в метро. Так что, он оказался морально и психологически не готов к таким переменам в нашей семье, но старался этого не показывать. Я поддерживал его, пытался оградить от дурного влияния Эллакиса. Кириэль просил меня заставить его уйти, но никто не был в силах приказывать Мёртвому Королю. С его присутствием в нашей жизни пришлось смириться, как с данностью.

Кирюша пошёл на второй курс училища и продолжал вести образ жизни обычного семнадцатилетнего парня-студента. Я снова стал посещать рабочий офис, но качество моих кодов снизилось: сказывалось постоянное психологическое напряжение. Сколько ни старался, я не мог успокоиться, и нигде не чувствовал себя в безопасности, зная, что отныне Мёртвому Королю открыт путь в Мир Живых. С этим я поделать ничего не мог. Обращаться к элохимам было бессмысленно – они и сами оказались против него бессильны. А что у него на уме гадать было бесполезно. Я много раз пытался вызвать его на откровенный разговор, чтобы узнать, чего он хочет, ведь неспроста он наведывался на Землю, и что ему нужно конкретно от меня, но хитрый Эллакис изворачивался, выставляя всё так, будто он просто скучает по земной жизни, скучает по мне, как по своему родственнику и другу, и конечно же, хочет поближе познакомиться с моим сыном, который не горел желанием даже его видеть, не то, что бы общаться с ним. Отчаявшись понять мотивы его посещений, я просто решил ничего не делать, ожидая, что будет дальше. И этим совершил одну из самых серьёзных ошибок в своей жизни.

4

А дальше, незадолго до своего восемнадцатилетия, Кирилл вспомнил… Он, как и в Первой реальности, долго молчал. Я заметил, что он стал тихим и задумчивым. Замкнулся в себе. Практически перестал общаться с друзьями. Поначалу я списывал всё на переходный возраст, но потом догадался, в чём дело. Он приходил после занятий и сразу закрывался в своей комнате, говоря, что очень устал. На все мои попытки узнать, что у него случилось, отвечал, что всё в порядке. Первое время я думал, может, он поссорился с очередной девушкой или со своим другом, пока, собственно, сам не догадался, что его тревожит. Но я решил дать ему время. Я не стал лезть с расспросами, тем более, и так всё знал. Я предоставил ему возможность самому решиться всё мне рассказать. Мой сын не верил в реинкарнацию, но считал, как и я когда-то, что никакого состояния до рождения просто не существует, и душа творится вместе с телом, и вот теперь его постигло глубочайшее озарение, которое выбило его из колеи. Весь мир для него снова оказался перевёрнут с ног на голову.

– Папа… – Однажды робко позвал он меня, стоя на пороге кухни, пока я возился с приготовлением ужина.

– Да? – Приветливо отозвался я. – Солнце, ты что-то хотел?

– Пап… Нам надо поговорить.

– А до утра это не подождёт?

Было уже действительно поздно.

– Нет. Надо сейчас. – Настаивал ребёнок.

Лишь посмотрев в его глаза однажды, ему можно было простить и отдать всё. Или они так действовали лишь на меня?

Я бросил приготовление пищи на середине и переключил всё внимание на сына.

– Я не знаю, поверишь ты или нет, но… – Робко начал он. – Нет, это слишком невероятно…

– Ты считаешь, что для Великого Сына может что-то показаться невероятным?

– Нет, ну… В общем, я не знаю, как объяснить, но мне кажется, я вспомнил, где был до своего рождения…

– Кир…

– Понимаю, это звучит, как бред и этого, наверное, не должно быть, но, пап… Ты должен мне поверить…

– Я тебе верю. – Мягко сказал я.

– Ты? Почему? – На лице сына отобразилось замешательство.

– Ну, как, почему? Потому что мир до рождения, действительно, существует.

– Правда?

Кириэль облегчённо выдохнул.

– Боже, я думал, что начал сходить с ума… Эти видения, они были настолько яркими и чёткими, я будто присутствовал там… То место, оно… Оно находится далеко, и я был совсем другим, не таким, какой я сейчас…

А потом вдруг ему на глаза навернулись слёзы.

– Пап… Прости… Прости меня…

Я не ожидал его внезапной истерики и оказался совсем к ней не готов.

Я обнял Кириэля и начал его успокаивать, поглаживая по спине.

– Ты чего? За что ты просишь прощения?

Слёзы уже градом катились по его щекам, намочив мою футболку.

– Я… Я… Ну… Не выбрал тебя… – Захлёбываясь, еле произнёс он. Я с трудом разбирал слова.

– Кирюш, всё в порядке.

– Я не выбрал тебя в первый раз, когда ты решил стать родителем, точнее, я хотел выбрать, но передумал, а потом, пожалел, понимаешь? Но было уже поздно… И я с нетерпением ждал, когда ты снова захочешь, чтоб у тебя был ребёнок. Я не воплощался, скитался там, по тому белому миру десятки лет, коря себя за то, что упустил свой шанс… Какой я идиот, Господи!

– Тш… Тише… – Успокаивал я сына, который окончательно потерял контроль над собой. – Всё хорошо. Мы ведь вместе. И ты меня выбрал в конце-то концов.

– Я… Я… Всё из-за меня! – С досадой воскликнул он.

Я отстранил его от себя и посмотрел ему в глаза.

– Даже не смей так думать, понятно? Всё сложилось так, как сложилось, и тебе абсолютно не в чем себя винить.

– Если б я сразу выбрал тебя, ничего бы этого не произошло! – Продолжал причитать Кириэль. – А твой сын… Сколько зла он принёс…

– Кирилл, ты не знаешь, как бы всё сложилось, выбери ты меня в первый раз. Но главное, что мы вместе. Мы есть друг у друга и всегда будем. Не переживай ни о чём и выброси все печали из головы.

Тогда мне еле-еле удалось успокоить сына. Каждая его слеза болью отдавалась в моём сердце. Было бы из-за чего так переживать, однако он ещё долго не мог простить себя. А в словах мальчишки, действительно, был смысл. Ведь выбери он меня тогда, в первый раз, и судьба обеих реальностей, действительно, могла сложиться по-другому. Возможно, Второй реальности вообще бы не возникло, и значит, у меня, возможно, был бы лишь один сын. Это была сильная мысль. Её я и озвучил Кириэлю, сказав, что рад, что всё сложилось именно так, а не иначе.

– Ты любишь его, да? Любишь Валерия? – С некоторой ревностью спросил Кир.

– Разумеется, да, ведь он – тоже мой сын, и я не хотел бы, чтоб его не было.

– Понятно. – Понуро ответил он.

Что ему было понятно? Что не могло быть иного исхода? Вряд ли. Кириэль, в силу своего юного возраста, оставался слишком наивен и критичен к самому себе и к окружающим.

– Жаль, что я для тебя – не единственный. – Напоследок сказал сын.

После этого мы не разговаривали три дня, хотя и не были в ссоре.

Наверное, Кириэль воспринял мои слова как удар по своему самолюбию, но я ничего такого не имел в виду. Я ответил так, как должен был ответить любой нормальный отец, а мой сын обиделся.

Хотя, его тоже можно было понять. Я растил его единственным ребёнком, окружив лаской и заботой. И тут вдруг объявляется мой старший сын, которого я не мог вычеркнуть из своей жизни, чего бы он ни натворил. Кириэлю это показалось несправедливым.

Но все острые углы сглаживаются со временем. Тем более, наши родственники не появлялись у нас почти год. Я уже подумал, что Мёртвый Король решил отстать от меня и начал успокаиваться. Больше не вздрагивал от каждого скрипа открывающейся двери или телефонного звонка. И наша с Кириэлем жизнь, казалось, вошла в привычное русло. Он был сильно занят в училище. А после занятий ходил подрабатывать в цирк. Но не из-за денег, а чтобы набраться опыта. Однажды меня посетила страшная мысль, а что, если… Если ему даже не пригодятся эти знания, если мир снова начнёт трещать по швам, если произойдёт непредвиденное, что перечеркнёт нашу тихую спокойную жизнь? То был первый тревожный звонок от моей интуиции, но я его проигнорировал, попросту отогнав эту мысль от себя. В моём случае ничто никогда не заканчивалось хорошо. А я ещё надеялся. Надеялся, как всегда, чтобы потом глубоко разочароваться.