1418

Разве может гореть тот, кто сам является пламенем?

Жёлтые опадающие листья кружились в воздухе, падая в пруд. На чистой зеркальной глади они, словно крошечные кораблики без команды, руля и ориентиров, то приставали к берегам, то вновь, подхваченные ветряными волнами, пускались в неведомые странствия, гонимые для них злой, а на самом деле слепой безликой «судьбой». Их было так много, и самые разные: совсем пожелтевшие, красно-зелёные, высохшие, будто мумии, деформированные и относительно ровные – но всех их неминуемо ждала одна участь – быть унесёнными в океан незнания своей дальнейшей участи, в бездну хаотичных перерождений атомов, ведь без смерти невозможна и жизнь.

Высокий плотный человек в чёрных очках резко распахнул створки узкого балкона и в мгновение ока перелез через перила. Солнце тепло скользнуло по звёздам на его погонах. Со второго этажа до пруда было рукой подать. Тёмно-зелёная нежная гладь манила окунуться в неё, чтобы сбросить жар недавнего спора, разразившегося в кабинете. Но не для того мужчина собирался спрыгнуть в пруд, а напротив, чтобы разрешить этот серьёзный спор с врачами. Кто-то из них уже поднялся и вышел из-за стола, окликая его. Медлить нельзя было ни минуты. Мгновение – и ноги офицера легко соскользнули с бордюра. Ощущение полёта, за год с лишним позабытое им, пьянило голову, а время будто замедлилось. И словно сотни мыслей успели пронестись за эти секунды в мятежной голове. Покорная вода милостиво приняла в свои объятия смельчака. Под изумлёнными взглядами врачей он торопливо начал грести к берегу. Словно с неохотой выбрался на сушу, распугав каплями птиц, тяжеловесно, но без посторонней помощи поднялся на ноги, и направился к входу в госпиталь.

Члены военно-врачебной комиссии знали, что в считанные минуты Он появится в этом зале. Дерзко распахнёт створки бело-голубых дверей, оставляя на полу мокрые следы, и зайдёт внутрь, не сводя с приговорителей укоряющего взгляда. И они, покраснев, будут прятать глаза, не в силах вынести его.

«Да вы – инвалид, Белоусов! К самолётам и близко не подходите!» – сказанное в порыве раздражения на упрямого пациента, больше не будет иметь ни для кого значения, лишь ляжет еле ощутимым холодком стыда на приговорителей и не смоется даже после того, как все шестеро поставят в его медкнижке «годен к полётам».

Часы, отстукивающие медленные секунды, вторили тяжёлым каплям, ударяющимся об пол. Они стекали с кителя, и Леониду показалось, будто слух его, словно у незрячего, обострился до крайнего предела, хотя он не терял зрение. Звук капель был похож на звон стекла. Он вонзался в его мозг серебряными стрелами и оставался там навсегда, как и мощный гул моторов истребителей, как полуночный грохот артиллерии где-то на горизонте, как стук собственного сердца за миг до неизбежного…

Гробовую тишину кабинета, где заседала комиссия, прервал скрип открывающихся дверей. Врачи затаили дыхание, и, казалось, даже сердца их перестали биться от волнения.

Офицер вошёл внутрь и чётко произнёс:

– Надеюсь, я привёл вам неопровержимые доказательства.

При этих словах глава комиссии, выдающийся хирург Балтийского флота Иустин Джанелидзе до того момента стоявший у распахнутых дверей балкона, сорвался с места, подбежал к Леониду и крепко обнял его.

В волнении и спешке – ещё бы! – майор заставил его изрядно понервничать, врач случайно наступил ему на ногу, но бывший пациент, ожидаемо, ничего не почувствовал, ведь у него больше не было ног. Почувствовал он другое: участие, заботу, веру в свои силы и бесконечную надежду на него, на таких, как он, ведь война продолжалась, и срок её уже перевалил за тысячу дней, Леонид не мог позволить себе роскоши отлёживаться в госпиталях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.