- -
- 100%
- +
Глава 1
Когда лучи заката окрасили чистое голубое небо летнего дня, в витрине магазина модной женской дорогой одежды с большими стеклами, появилась девушка. Выше среднего роста, худенькая для своего возраста девятнадцати лет, с длинными светлыми волосами, она, приобретя опору под ногами на узком пространстве, начала разглядывать манекены, примеряясь, как лучше их оформить. На ее плечи были накинуты ткани двух расцветок, на шее платок, ленты, на голове красивая легкая шляпка с крупной лентой на тулье и покатыми полями.
В это время за ее спиной раздался шум шин, резко остановившейся машины. Она оглянулась. Но вид огромной черной машины заставил развернуться полностью и уставиться на развернувшуюся эпичную картину.
Передняя дверь пассажирского сиденья открылась и оттуда вылетела стройная молодая девушка, примерно ее возраста, впечатляющей красоты, и с размаху швырнула под витрину магазина черную шляпку. Подбежала и стала прыгать на ней, уминая белыми стильными кроссовками, выкрикивая, разделяя слова:
- Больше…никогда…никогда… никогда…
Она кричала столь громко, что даже стекло витрины не приглушало голоса.
Есения заворожённая красотой, пусть даже бесновавшейся девушки, ее дорогой одеждой, забыла о работе. Театр одного актера для масштаба их маленького городка впечатлял. Но тут открылась водительская дверь, и взору предстал молодой мужчина лет тридцати, брюнет, одетый во все черное. Рубашка с длинными рукавами, расстёгнутая сверху на две пуговицы обтягивала его торс, а брюки классического покроя сидели на нем, будто на модели.
Есения тут, вообще, перестала дышать, наблюдая за парочкой. Мужчина медленно подошел к девушке, отодвинул ее, поднял шляпку, которая имела уже удручающий вид. Оглянувшись вокруг, двинулся к урне, стоящей возле входа в магазин.
Девушка, тем временем, замолчала и подняла глаза на витрину. Зацепилась взглядом на Есении, и резко подпрыгнув, побежала следом за брюнетом. Есения вздохнула, своего рода антреприза завершилась, и повернулась лицом к манекенам.
Буквально, через мгновение перед ней, предстала незнакомка в черном.
- Вы живая? – В удивлении приподняв брови, спросила приятным голосом. Но в ответе она не особо нуждалась, потому что тут же задала следующий вопрос, - шляпка продается?
В примерке очередного головного убора она была столь же стремительна, как уничтожала предыдущий. Ее спутник, вошедший следом, увидев девушку возле зеркала, подошел к стойке оплаты и лениво облокотился.
Есения прошла за кассу, и ощутила тонкий запах мужского парфюма. В голове всплыли вычурные слова из сериала - «запах богатства». Мужчина неспешно повернул голову в ее сторону, и замер.
Максим устал. Можно было добавить, безумно. За сегодняшний день пришлось немало пережить стрессовых ситуаций, а тут еще и Анна, сбежавшая с похорон отца, чтобы жить со своим парнем в хрущевках. Мезальянс. Такого, в ни коем случае, невозможно позволить в его семье. Но в момент, когда он увидел яркие зеленые большие глаза продавщицы, забыл обо всех злоключениях прошедшего дня.
Где-то на заднем фоне он услышал голос сестры, которая шлепнула шляпкой по поверхности стойки, с восклицанием:
- О, здесь и платья есть! Мне нужно срочно сменить свой несуразный гардероб.
Возражать он не стал. Пока Анна занята, он отдыхает.
Похороны Сергея Владимировича Волошина были очень пышные. Все как положено по статусу владельца фармацевтической компании и сети аптек.
Огромный мраморный зал крематория, вмещающий до 300 человек. Долгая очередь из прощающихся.
Максим и Анна одетые во все черное, единственные наследники фармсостояния, принимали и принимали соболезнования с двенадцати утра уже второй час неподалеку от гроба, сидя на стульях, схожих на трон.
Анну пришлось держать за руку. Тонкая творческая натура выносила с трудом данное лицедейство. Воспитанная одиноким отцом, 70 лет, и няньками, без ограничений ее прихотей, она не могла усидеть на одном месте более пятнадцати минут. Так, что пришлось взять ее за руку и постоянно одёргивать, при попытке встать и уйти. В 5 лет ей поставили диагноз синдром дефицита внимания и гиперактивности - СДВГ. Психологи сменялись один за другим, но толку никакого не было. Впоследствии неспособность управлять своими чувствами довели ее до депрессии и постановки на учет к невропатологу. Но назначенные антидепрессанты лишали больше здоровья, чем прибавляли адекватности.
Так и прошли похороны, под ручку с Анной. И вот, когда все закончилось, и общество уже не лицезрело их на кладбище, он отпустил руку сестры. А спустя минуту осознал, что она просто исчезла.
Спустя час один из охранников сказал, что на телефоне покойного отца было установлено приложение слежения за Анной. Максим теперь отнесся к этому без осуждения и с пониманием. Пока нашли айтишника, устанавливавшего приложение, потому как телефон отца был запаролен, прошел еще час. По GPS-трекеру обнаружили сигнал более в пятидесяти километрах от Питера.
За сестрой поехал один, не желая раздражать ее тонкую натуру.
Настиг в Отрадном Ленинградской области. В хрущевке.
Позвонив в квартиру, в которой слышался звонкий голос Анны, и, увидев на пороге невысокую миловидную женщину, лет сорока пяти, с потерянным выражением лица, он выдохнул. Сестре здесь ничто не угрожало.
Любезно поздоровался с изумленной хозяйкой квартиры.
- Анна - моя сестра, - негромко произнес он.
Женщина, молча, отступила вовнутрь, приглашая войти.
- Антон как мой муж, ни в чем не будет нуждаться, - произнесла в этот момент младшая Волошина.
Максим был старше сестры на семь лет. В свои двадцать девять лет возглавлял юридический департамент в компании отца. Его умение оценивать ситуацию с первых секунд, не теряя хладнокровия, выручало не раз.
Он не спеша, вошел в гостиную, где увидел на диване хлипкого парня и полного мужчину с проседью в волосах, лет пятидесяти, не выражающего радости от услышанного.
- Максим?! - протянула сестра, расхаживающая по свободному периметру комнаты, и объявила, - чему я удивляюсь? – пожав плечами.
Мужчина привстал. Его растерянность была не меньше, чем у женщины.
Максим осознавал, что сестру надо вывозить отсюда без проявления ею раздражения и агрессии, иначе, действие затянется или, вообще, не завершится.
- Добрый день! Если все решили, можем ехать обратно, Аня.
Ему послышалось или это был облегченный вздох у родителей парня?
Видимо, своим прибытием спас их.
Он, и сам бы был, наверно, в шоке от явления девушки во всем черном, насильно женить на себе. Шляпка на голове, пришпиленная к волосам, придавала ей больше зловещий вид, чем элегантность. Косы только не хватало изобразить смерть, прекрасную бунтарскую. Освобожденная от влияния отца, девица начала распоряжаться наследством. Что-что, сказочницей она была отменной, и фантазии у нее бурлила всегда. Сейчас действовала с удвоенной силой, иначе, не оказалась бы здесь.
- Я только с Антоном! – заявила Анна.
- Нас ждут на поминках, - проговорил Максим с отсутствием какой-либо эмоции, - а он пока, не спеша, соберет вещи. Правда, Антон?
- Да, да, - активно закивал головой парень.
- Конечно, - засуетилась мать, - если вам надо, поезжайте. Никита, проводи гостей, - попросила мужа. И тот, несмотря на свою полноту, мгновенно вскочил с дивана, и чуть ли не подталкивая своим животом Анну, выдворил их за дверь.
Тут у девушки пропал дар речи. Предлагала богатство, а ее выгнали?
В Анне заговорила гордость, и она безмолвно прошествовала на переднее пассажирское сиденье автомобиля. Ее так сильно удивило поведение родителей Антона, что не проронила ни слова, пока, не пожелав, попить воды, не расплескала ее из бутылки по салону.
- Максим, я хочу пить! - капризно воскликнула, - заедь в Колпино, купи.
- Хорошо, - не стал противоречить брат. Легче согласиться, сделать, чем препираться.
Но, видимо, лимит на молчание сегодня исчерпался. Из Анны, как извергающаяся лава из вулкана, полились слова обиды и разочарования. Так, что Максиму и не надо было выпытывать, кто такой Антон, и с чего вдруг она с ним связалась.
- Да, я спасла его от буллинга в институте. Он такой щуплый, но очень умный. Со мной смог бы стать известным писателем. Я все условия ему создала бы. Я что такая некрасивая, что не захотел на мне жениться?
Вопрос сестры был риторический, потому что дальше, стала причитать, как так можно, ей Волошиной отказать.
«М-да, - усмехнулся мысленно Максим, слово «нет» эта девушка никогда не слышала».
В итоге речь ее стала гневной, она сорвала с себя шляпу.
- Вот! Вот из-за чего я некрасивая, эта черная одежда! Я больше никогда не одену черное, - стала хлестать шляпкой по приборной панели автомобиля.
В здравом уме ей нельзя было отказать, несмотря на вспышку гнева.
Но нервы Максима сдали, и он притормозил при первой же возможности, чтобы не попасть в дорожное происшествие.
Анна в мгновение выпорхнула из авто и, выкинув шляпу на тротуар возле здания, запрыгала на ней.
- Вам, наверно, здесь очень интересно работать, - перебирая платья на вешалке, спросила Анна Есению. – Вы такая молодая и красивая, Есения, - сделала комплимент, прочитав имя на бейджике, - уже работаете. У Вас есть молодой человек? Простите, что спрашиваю, просто мне сегодня отказали, жениться. Ой, что я говорю, не захотели на мне жениться!
Есения застыла в удивлении и воскликнула:
- Не может быть такого! – имея в виду, что представляла ее женой этого красивого мужчины. В мыслях пронеслось, как он мог отказать ей.
- Еще как! Из-за этого дурацкого черного наряда меня посчитали некрасивой. Поэтому срочно нужно другое платье. Это было, было…., - Анна, разволновавшись, начала размахивать руками, и задела вешалки с одеждой, которые посыпались на пол, - это было так ужасно, - договорила, остановив взгляд на скинутых вещах.
Есения кинулась поднимать платья. Внимание Анны привлекло внимание одно из них, и, сказав, что оно должно ее украсить, ушла с ним в примерочную.
«Покой нам только снится», - процитировал поэта прошлого века Максим, и направился к продавщице.
- Вам помочь? Моя сестра такая неловкая, извините, пожалуйста, – заговорил, пытаясь, загладить вину за совершенный бардак.
Но больше интриговала девушка, от которой веяло спокойствием, давно отсутствующим в его жизни.
- Сестра? – Сердце Есении запрыгало от радости. Это его сестра! О, Боже. Какое счастье. - Нет, нет. Я сама управлюсь, спасибо! – радостно воскликнула.
- Спасибо Вам, Есения, что помогли ей. А Вы Колпино хорошо знаете? Можете подсказать хороший ресторан?
- Да, конечно, - стала заикаться Есения, она не привыкла вниманию и общению с такими красивыми галантными мужчинами, - здесь, буквально за перекрестком….
Но тут из примерочной вылетела Анна, прерывая их разговор.
- Посмотрите! – закружилась в платье с объемным миди подолом. – Правда, классное, я беру. Максим, заплати. Я не буду переодеваться.
- На Вас это платье очень красиво смотрится, - оценила правдиво Есения. Сама она такое платье ни за что не надела бы. Это только на гламурных девицах даже тряпки выглядят великолепно.
- Наконец-то мне стало легко дышать, - проговорила Анна, стоя спиной к кассе, чтобы Есения могла считать штрих-код с платья. – Есения, вы прекрасный продавец, - речь лилась сладкой патокой, что даже Максим удивился.
- Благодарю. Вы очень добры.
- Но вот только никто не ценит мою доброту, - сверкнули глаза Анны.
Максим перебил, поняв, что ненадолго хватило сестры, и у него назрел план.
- Есения, Вы уже заканчиваете работу? - взглянув на наручные часы, которые показывали почти семь часов вечера.
- Да, пять минут до закрытия, - откликнулась девушка.
- А как Вы смотрите на то, чтобы с нами поужинать?
Есения замялась. Предлагают незнакомые люди. Судя, по их поведению, мажоры. С такими еще не приходилось сталкиваться.
- Есения, соглашайтесь, - поддержала брата Анна. – У нас сегодня был очень трудный день. Мы похоронили папу. Не очень-то охота возвращаться домой.
- Мои соболезнования, - с чувством произнесла продавщица.
- Теперь мы с братом остались одни, - с грустью проговорила Анна.
Максим слушал диалог девушек, замечая, что в общении с Есенией у сестры исчезла гиперреактивность, даже странно. Будто таблеток успокоительных подсыпали.
Глава 2
Есения шла следом за братом и сестрой к их машине, и ощущала, как ее обуревали чувства, которые она не помнила, когда испытывала в своей жизни. Возможно, в раннем детстве и были всплески радости, но этого она не помнила, потому что росла с родителями химиками, вечно погруженными в свою работу.
В двенадцать лет она лишилась матери и отца, после того, как они направились в леса Сибири, за изучением растений для создания лекарства от рака. Так как у нее не было близких родственников, ее отдали в детский дом, где она замкнулась в себе. Спустя год навестил дядя Боря, друг отца, и сказал, что детский дом это не навсегда. Только до восемнадцати лет, и всего пять лет осталось, чтобы быть самостоятельной. Но жить одной потом, тоже надо уметь, потому что родители оставили ее ни с чем.
Жестокие слова подстегнули действовать Есению. Детский дом сделал ее сильной во всех отношениях. Физически и эмоционально. Больше всего там не любили нытиков и слабохарактерных. Да, их нигде не любили. Подтянувшись по учебе, она пошла в театральный кружок. Вот здесь-то ее и научили, быть не только самой собой, но и представляться в разных ролях.
На собеседовании в бутик директор Лариса Дмитриевна сразу предупредила.
- Если не умеешь быть сдержанной, здесь делать нечего. В нашем магазине, клиент всегда прав. А свои эмоции можешь засунуть в одно место. Контроль над собой имеешь?
Есения сдержанно кивнула.
- Тогда наш человек. Добро пожаловать в мою команду.
Максим открыл перед Есенией дверь автомобиля на переднее пассажирское сиденье.
- Присаживайтесь сюда. Покажете дорогу к ресторану?
Девушка вдруг замешкалась, что-то ее останавливало.
Она села и ощутила нервозность. Нет, это не было связано с присутствием красавца-мужчины. Совсем другое. Такое чувство у нее было, когда родители уезжали в Сибирь. Тогда возникло ощущение, что она прощается с ними навсегда. Она тогда заплакала, вцепилась в мать. Но та, на фоне сборов сухо сказала:
- Не мешай, пожалуйста.
Впереди загорелся зелёный свет светофора, но почему-то он вызвал страх у Есении.
- Можно чуть потише, - попросила она Максима и, взглянув в боковое окно автомобиля, увидела несущуюся прямо на нее машину.
Подъезжая к светофору, Максим увидел, что желтый перешел на зеленый свет. На заднем сиденье весело щебетала Анна, о том, как они здорово шопингонулись, а теперь еще и в ресторан заедут. Как удачно складывается путь, мысленно поддержал ее брат. Взглянул на Есению, попросившую снизить скорость, и повернувшую вправо голову. Невольно обратил внимание на стройную шею девушки, но ее вскрик, и попытка откинуться в его сторону, вместе с внешним ударом в автомобиль, похоронили радужные мысли.
Резкий поворот руля влево не смог увести Лэнд Крузер от столкновения. Раздался скрежет металла об металл, резкий звук шин, тормозов, вскрики девушек, заглушаемые вздувшимися подушками безопасности. Спустя мгновение возникла резкая тишина. Нарушилась она громкими голосами людей с улицы, щелчками открывающихся дверей автомобиля.
- Мужик, ты живой? Цел? – раздался вопрос, как будто издалека для Максима, прижатого подушкой безопасности к креслу.
Он стукнул по ее ткани правой рукой, получилось освободить лицо, и вздохнуть полной грудью.
- Сестра, - пробормотал и оглянулся на заднее сиденье.
Анна сидела, мотая головой, как лошадь, со сбитой на бок шляпкой. Глаза были огромными на пол-лица, но все это происходило в полном молчании.
Посмотрел на Есению, она не подавала признаков жизнедеятельности. Голова девушки завалилась в его сторону, потерявшись в подушке безопасности.
- Есения! Есения! – окликнул.
- Можешь выйти? - попросил мужчина возле открытой двери. - Я осмотрю девушку. С той стороны не подойти, там авто дверь заблокировало.
- Что с ней, Максим? Макс!? - Анна закричала в голос, и подалась вперед, схватившись руками за оба сиденья. - Она живая?!
- Вам обоим лучше выйти, - сказал резким тоном мужчина.
Спустя пару минут, освободив Есению от подушки безопасности и ремня безопасности, он заявил:
- Она без сознания. Возможно, сотрясение мозга. В одном повезло, что скорости до столкновения была невысокие, и нет телесных повреждений. Сумочку ее заберите, - протянул Анне.
- Максим! – вскрикнула она, стискивая в руках сумочку Есении, - я же должна была там сидеть! Ты понимаешь? – и затрясла брата за рубашку. - Ты понимаешь, что она меня спасла? Ты же не бросишь ее? Мы же не бросим ее? Мы должны ей помочь?
- Аня, тише, - прошептал Максим, и притянул к себе, - мы обязательно поможем ей. Пожалуйста, не переживай так, - и крепко обнял. Он сам нуждался сейчас в этом объятии. Три дня назад остались без отца, поддержку только сами себе оказать могут.
«Скорая помощь» подъехала первой из служб спасения. Медики решили, не дожидаясь МЧС, вытащить Есению из машины через водительское сиденье.
- Я с ней! - вырвалась из объятий брата Анна, когда носилки с продавщицей стали закатывать через задние двери в «Скорую».
- А вы кто будете? - спросил ее врач.
- Вы обалдели?! - воскликнула она. - Я тоже пострадавшая, вместе с ней ехала! Максим, скажи им, пусть везут к лучшим врачам! – и стала отталкивать медработника, чтобы влезть в «Скорую».
- Да, мы тоже из этого автомобиля, - пояснил брат и схватил за руку сестру, чтобы та перестала драться, - мы тоже нуждаемся в медицинской помощи.
- Они вместе с той девушкой были, - выкрикнул кто-то из толпы.
- Хорошо, хорошо, - смирился медбрат, - залезайте. Документы не забудьте забрать с собой.
- Ты поезжай, - Максим помог взобраться Анне, и сесть на сиденье возле каталки, - а я подъеду чуть позже, как разберусь с ДТП. Попроси, чтобы определили в отдельную палату, я оплачу. Только не горячись, если что не так. Сразу звони мне.
Такое распоряжение Анне очень понравилось. Наконец-то ей предоставили самостоятельно действовать. У нее появилась великая миссия по спасению человека в реальном смысле этого слова.
- Доктор, - как только «Скорая», включив сирену, тронулась с места, Анна обратилась к женщине-медику, склонившейся над Есенией, и слушавшей дыхание и сердце, - можете сказать, что с ней?
- Судя по ритму сердца спит.
- Но почему она без сознания, она же не умирает?
- Девушка, не паникуйте и не мешайте мне, - ответили ей, натягивая на лицо пациентки кислородную маску.
- Паспорт потерпевшей есть у Вас? – обратился к Анне медик-мужчина, сидящий рядом с ней.
Паспорт Есении обнаружился в боковом кармане сумочки. Прежде, чем передать его, раскрыла страницу с фотографией.
- Да, ладно! – не удержалась от восклицания вслух.
- Что? – спросил, держащий наизготовку ручку с листом бумаги на планшете, медик.
- Записывайте, Волошина Есения Сергеевна. Это моя сестра! – посмотрела на него «славянским взглядом».
То, что фамилия Есении отличается от ее буквой «А» в первом слоге, не имело большого значения. Теперь она будет биться за жизнь сестры, а с таким подходом и своя жизнь приобретает смысл.
В приемном покое пока дежурный врач-мужчина, лет тридцати, осматривал и прослушивал Есению на каталке, Анна стояла рядом, следя за каждым движением его рук. Когда он выпрямился, спросила, как и ранее.
- Что с ней?
- Признаков сотрясения мозга по глазному яблоку и ритму сердца не вижу, - задумчиво проговорил врач. - Скорее всего, травматический шок из-за ДТП. Удар же не сильный был? На лице и теле нет повреждений.
- Ну, как сказать, - протянула Анна. – Я впервые попала в аварию, не могу оценить тяжесть. Шляпа вот моя слетела, - поправила ее на голове.
- Давайте и Вас осмотрим,- повеселел врач, - раз шляпа падала.
- Не стоит, - хмыкнула Анна, ей врачи и психологи оскомину набили своими диагнозами за ее полных двадцать два года. – Лучше, скажите своим, чтобы поместили Есению, мою сестру, - смакуя эти два слова, непривычные, но так нравящиеся, попросила в приказном тоне, в отдельную палату. – Мой брат оплатит все.
- Она Ваша сестра? - перевел взгляд врач с платья Анны на платье пострадавшей.
- Вам мой паспорт показать?!
По истечении сорока минут Волошина меряла палату нервными шагами, поглядывая на Есению. Но, нет. Девушка не открывала глаза. Медсестра, сделавшая забор крови для анализа, тоже ушла. Анне стало одиноко, и она позвонила брату.
- Максим, мы в городской больнице, в травматологии. Палату отдельную предоставили. Когда приедешь, скажи, что к Волошиной Есении.
- Чего?! – воскликнул Максим, невозмутимый даже при аварии.
- Вот не поверишь, но это так! - радостно заявила Анна. Наконец-то ее триумф состоялся сегодня. – У Есении фамилия Валошина, почти наша, - правильно проговорила, протягивая букву «а», но по факту брат воспринимал, как Волошина.
- Так, я буду не раньше, чем через час, - устало проговорил Максим. – Есения очнулась?
- Нет еще. У нее шок от травмы.
- Какой травмы?!
- Сейчас вспомню, травматический шок…
- Понял. Пожалуйста, формулируй предложения и изъясняйся точнее. А то меня чуть инфаркт не стукнул. Не хватало еще нам тут расхлебывать, причинение вреда пассажирке. Я прошу тебя, просто сиди рядом с ней, и наблюдай. Как очнется, звони мне.
- Я рядом. Она, то ли лежит без сознания, то ли спит, - пожала плечами. - А я хочу, есть и пить, - заныла. Спасательная миссия оказалось тяжелой ношей.
- Хорошо. Привезу. Только не занимайся там самодеятельностью, и ничего не рассказывай про ДТП.
Анализы крови и брат пришли одновременно.
Максим сел на стул. Ни кресла, ни дивана в платной палате не оказалось, а он так мечтал, упасть и закрыть глаза хоть на пять минут. День, начавшийся с похорон отца, чуть не закончился и их похоронами. Слова врача до него дошли в заключение состояния больной.
- Надо наблюдать. Время для опасения еще не наступило. Такое состояние может длиться и до трех часов. Ничего плохого для жизнедеятельности пока не вижу. Приятного аппетита, - сказал он Анне, жующей круассаны, потягивая кофе, и покинул палату.
- Спасибо, - пробормотала она с набитым ртом, и услышав робкий голос Есении: « Где я?» - Чуть не подавилась. Закашлялась, глядя на нее.
- Как Вы себя чувствуете? – спросил Максим, склоняясь над ней. Хоть одна хорошая новость за день. Все живы. Усталость, как рукой сняло.
- Не знаю, - растерянно разглядывая Волошиных, ответила девушка. – А вы кто?
- Как кто?! Я - Анна. Это мой брат Максим.
- Я Есения, - улыбнулась пострадавшая, и стала приподниматься, чтобы присесть. – Это детдом? – Оглядывая стены, взволнованно спросила.
- Детдом? – удивленно одновременно переспросили Волошины.
- Ты что, ничего не помнишь?! – Анна уставилась на продавщицу.
- Помню, - наморщила лоб Есения. - Мне сказали, что умерли мои мама и папа. Поэтому я в детдом должна поехать.
- Так, стоп, - вступил в диалог Максим. – Есения, ты помнишь какое сегодня число, год, сколько тебе лет, где ты живешь? – перейдя незаметно на «ты», начал перечислять, чтобы получить хоть на что-то ответ.
- Мне, лет? Двенадцать, - сказала и подняла руку. – А почему я такая большая? – почти с истерикой в голосе спросила она. Скинула ноги с кровати. – Это как понять? Это как понять? – занервничала, глядя на стопы.
- Максим, позови врача. Что ты тут стоишь? – толкнула брата Анна. А сама зашептала, обращаясь к Есении, - тихо, тихо. Я сейчас все расскажу, - присела рядом с ней.
- Врача? Где я?
- Мы твои брат и сестра. Волошины, - улыбнулась девушке и обняла ее. – Ты же Волошина?
Есения покорно кивнула, перестав дергаться.
- А это больница, - продолжила Анна. - Мы ехали вместе, и попали в аварию. Просто ты получила травматический шок, и была без сознания.
- А детский дом?
- Какой детский дом? – нежно переспросила Анна. - Ты же наша сестра. Ты жила с нами, после того… - запнулась Анна немного, и ее понесло, - мы тебя забрали к нам. Потому что, наш папа - это и твой папа.
Последнее предложение услышала не только Есения, остолбеневшая от такой информации, но и Максим, вошедший вместе с дежурным врачом. Его глаза полезли на лоб. При постороннем он не стал противоречить сестре, разве что, задушить был не прочь. «Вот в ком писательский талант пропадает, а не в студенте-философе», - мысленно подытожил спич Анны.