Море никому не расскажет

– Да, конечно, проходите. Я сделаю нам кофе.

Мы расположились на кухне, когда я поняла, что не имею ни малейшего понятия, есть ли у меня чайник. Кофе я запаслась, но обследовать все помещения и убедиться в наличии необходимой посуды еще не успела. Я стала лазить по шкафчикам. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо.

– Все в порядке? – спросил Тео, располагаясь за столом у окна.

– Простите, я еще не освоилась тут. Этот дом неожиданно достался мне по завещанию, поэтому еще долго придется знакомиться с ним. Не могу привыкнуть, где что находится.

Я выдавала растерянность нелепостью движений и дрожью голоса. Тео снова заговорил:

– Я знаю о вашем новом положении и ситуации с вашим возлюбленным, Эриком Голдом. А если вы ищете чайник, то он благополучно стоит на газовой плите позади вас.

Полная дура. Или, скорее, идиотка. Я нервно улыбнулась, налила воду в чайник, включила газ и начала насыпать растворимый кофе в чашки, которые тоже были на самом видном месте – на столе, за которым сидел Тео.

– В вашей ситуации неудивительно быть растерянной. Примите мои соболезнования… – искренне сказал следователь.

Я поблагодарила его молчаливым взглядом. Раны еще слишком свежие.

– Давайте вернемся к вашему визиту, – я сменила тему.

Тео пристально посмотрел на меня. Он что-то пытался во мне прочитать. Проверял. Ему пришлось выложить все прямо, так как в моем взгляде не нашлось ничего конкретного. А там действительно ничего и не было.

– Этот дом принадлежал родителям вашего парня.

– Верно, – не новость для меня.

– Несколько месяцев назад они исчезли.

Звучало бредово. Я знала, что они умерли, хотя и не пыталась узнать причины.

– Вы остаетесь законной хозяйкой дома, не переживайте, но…

Я перебила следователя:

– Вы с ума сошли? Думаете, сейчас все мои мысли посвящены тому, как распорядиться неожиданным наследством?

Тео осознал свою глупость:

– Не хотел вас обвинять в подобном, речь не об этом. Просто при жизни законных владельцев завещание не имеет силы, так как в нем прописан алгоритм передачи собственности после их смерти.

Мой пристальный взгляд говорил прямо – продолжайте!

– Родители Эрика, господин и госпожа Голд, действительно умерли. После их пропажи два трупа были найдены в море. Разрубленные на части и замотанные в слои пищевой пленки.

Шок-контент свалился на мою голову. Кто-то убил их. Значит, мы с Эриком оба скрывали друг от друга тяжелые события прошлого. Тогда он сообщил, что родители умерли и нужны скромные похороны. Билет был куплен на него одного. Масштаб трагедии был скрыт.

– Как я и думал, вы не знали об этом.

– Думали? – непонимающе переспросила я.

– Да. Дело сразу было поручено мне, поэтому наблюдать за вами пришлось уже давно. Я поехал за Эриком в Даутфолс и собирал информацию о нем и всех, с кем он общался.

Шипение выливающегося на плиту кипятка не сразу заставило меня пойти выключать газ. В медленном осознании позиции следователя я попятилась спиной, спрашивая:

– Вы его подозреваете?

Сохраняя зрительный контакт, я сняла горячую воду с плиты и направилась обратно к столу.

– Надеюсь вы не обварите меня кипятком за подозрения. Это всего лишь моя работа, – спокойно ответил Тео.

Я стала заливать кофе горячей водой, пока горели мои мозги. Все ненастоящее. Это кома, и вокруг все ненастоящее. Обман внутренней реальности. Даже нереальности.

– Не может Эрик оказаться убийцей. Я его знаю. Он был врачевателем чужой психики. Помогал людям. Даже пострадал от одного из пациентов… Мой парень не был психопатом, способным убить своих родителей.

Голос звучал на слезах.

– Аманда, вы мыслите с эмоциональной привязанностью. Кроме того, я ничего не утверждаю. Лишь вариант следствия.

– А другие варианты есть? – спросила я в надежде зацепиться за иную логику событий.

Тео вздохнул и официальным тоном произнес:

– Всегда существует возможность неизвестного преступника. Супружеская пара могла стать случайной жертвой. Не исключается ничего. – Его голос постепенно смягчался. – Я узнал, что вы приехали, и пришел спросить: может, вы помните что-то из рассказов Эрика о родителях. Что было необычного в день похорон или после? Нам он отвечал коротко. Казалось, шок держал его под контролем, беседы не клеились. Да и в расследовании он не помогал.

– Вам не показалось, – я строго вступилась за Эрика и вытерла слезы, – он был разбит их смертью. Мы не говорили о подробностях, но он тяжело переживал. Поднимать эту тему означало делать больно его душе. Я старалась избегать подобных разговоров, он был негласно благодарен за это.

Тео взял кружку с кофе и молча отпил еще не остывшего напитка. Приятный аромат наполнял комнату и не давал возникшему напряжению перейти в драку. Злость пришлось сдерживать. Следователь решил отправить меня в нокаут без предупреждения:

– А о детстве Эрика вы что-нибудь знаете?

– При чем здесь это?

Выразительная пауза Тео длилась миллион лет, но все-таки закончилась:

– Я долго восстанавливал события его жизни. Удалось выяснить, что в возрасте четырнадцати лет социальные службы поставили под вопрос благополучие семьи Голд. Временным опекуном Эрика назначили его учителя анатомии. Одинокая женщина по имени Фелиция Лер. Она заботилась об ученике в течение года. Не хотите ее навестить?

У каждого есть свои секреты. Многие не желают даже мимолетно касаться прошлого. Эрик был именно таким. Имею ли я право вскрывать архивы его детства? Теперь имею. На мне его дом и прозрачные воспоминания жилых стен.

Я уточнила:

– Зачем мне ехать к ней, ведь вы наверняка уже все выяснили и можете рассказать.

– Не все, – ответил Тео, – адрес Фелиции Лер было сложно раздобыть, так как она уехала из Даутфолса и живет теперь под именем Амбер Моро. Завтра я еду к ней. На машине четыре с половиной часа езды. Могу взять вас собой.

Этот странный разговор о подробностях жизни Эрика не дал мне даже дотронуться до кофе. Он спокойно себе остывал и манил. Так же как и раскаленная возможность окунуться в историю этого дома, семьи Голдов и бог знает чего еще! Я решила согласиться.

Следователь ушел, поблагодарив меня за кофе и пообещав заехать за мной завтра в восемь утра. Я проводила гостя и снова застыла в гипнотическом наблюдении за тушкой лисы на дереве. Вчера она могла меня убить, но кто-то спас.

Транс нарушило шуршание в стене. Кто-то внутри царапал обои снизу вверх рядом с лестницей на второй этаж. Я подошла и прислушалась. Неужели здесь все-таки есть крысы?

Шуршание не останавливалось. Я обратила внимание, что пара ступеней на лестнице будто подпилена, разделена посередине щелью. Объяснением мог быть ремонт. Я положила руки на ступени, и из щелей выползла краска бирюзового цвета. Ладони приклеились, но конвульсивными движениями я пыталась подняться. Краска быстро доползла до плеч и стала закрывать шею. Потом лицо. Потекла в рот и поглотила меня в пустоту. Дыхание я успела задержать.

Густота нового пространства не позволяла быстро шевелиться, но руки уже были свободны. Я тяжелыми усилиями протерла глаза и от волнения выдохнула через рот. Веки открылись сами и увидели поднимающиеся водяные пузыри. Кожа ощущала прикосновение ледяной воды. Мое тело оказалось в море в бирюзовой сорочке.

Осознав, что где-то должна быть поверхность, скрывающая меня от воздуха, я поплыла вверх. С каждым движением рук и ног не ощущалось продвижения. Предсмертный ужас уже набирал обороты. Вдруг меня схватили под грудь.

Чьи-то руки вытащили меня на поверхность и вынесли на берег. Я все время кашляла и не могла открыть глаза – их дико щипало. На берегу я повалилась на грудь и начала задыхаться, потому что в горле встал огромный ком. Воздуха становилось все меньше, глотка пыталась вытолкнуть инородное тело наружу. Я с хрипом вдохнула через нос и выплюнула на песок маленький ключ. Он был ржавый с двумя бородками, как бабочка. Я схватила его и обернулась, чтобы увидеть своего спасителя.