Воины Игры 5. Генерал короля

– Это как?

– Один глаз золотистый, а другой – голубой.

Яхиль засмеялась.

– Такого не бывает! Папа, ты шутишь?

– Нет. В Библиотеке есть хроники о сыне Кати – Михаиле. У него были разные глаза, как и у его матери.

– У богини Кати были разные глаза?! – Яхиль завороженно смотрела в лицо короля, всё ещё не веря.

– Смотри мне в глаза, Яхиль. Какого они цвета?

– Стальные.

Король улыбнулся и начал сбрасывать яд ллояров в волосы.

– А теперь?

Девочка потрясённо уставилась на необычные и очень красивые глаза нихмира. Правый – золотистый, левый – голубой. Оба пронизаны лучами зрачков-звёзд.

Имрен кивнул и указал Яхиль на ожидающую её Маллах.

– Иди, Яхиль. У меня ещё есть дела. И не волнуйся, я не отдам тебя князю. Никогда.

Уже на лестнице Яхиль обернулась.

– Папа, а у Джахарвалла тоже разные глаза?

– Не знаю. Я всегда видел в его глазах только яд ллояров. С первого дня его появления.

Король ушёл, раздвигая толпу на площади широкими плечами.

Джахарвалл исподлобья смотрел в глаза ведущего специалиста генной инженерии Вайдака. Мохван перебирал функции его капсулы, не глядя на него.

– Когда вы поставите меня на ноги? – процедил сквозь зубы принц и цепко схватил учёного за запястье. – Я два года прикован к капсуле!

– Ты получил серьёзные повреждения позвоночника и головы, генерал.

Джахарвалл в ярости отбросил руку мохвана.

– Какие альтернативы ты можешь предложить?

– Никакие, генерал. Только время и ожидание…

– Мохванские бионические системы, – зло прервал его Джахарвалл. – Протезирование и полную замену ног, одного отдела позвоночника, правой руки, суставов крыльев, затылочных костей и симулятор затылочной части мозга. Всё это можно сделать в машинах мохванов!

– Лечение в машинах биоников или киборгов не имеет чётко прогнозируемых результатов, принц. Операция может вызвать мутацию. Бионические протезы запрещены к использованию на организмах войори и угзи. Княжна приступила к созданию новых капсул. Стоит набраться терпения…

– Я должен ходить и летать! – Джахарвалл в бешенстве ударил по куполу. Осколки капсулы полетели во все стороны. – Подчиняйся приказу, мохван! Делай мне протезы в вашей машине! Если княжна справится, то вернёт мне мои ноги и крылья! А пока, сделай всё возможное, чтобы поднять меня!

Во взбешённом крике юноши мохван услышал только боль и отчаяние, едва покачал головой и отступил на безопасное расстояние.

– Нет, генерал. Эти капсулы запрещены к использованию. Они опасны для войори…

– Делай!!! Это приказ!!! Моё слово!!!

Мохван вздрогнул и вышел, отдавая распоряжения по сети. Спустя несколько минут капсулу с принцем вывезли в центральную лабораторию.

Джахарвалл едва сдерживал судорожное дыхание, когда над ним завис древний автомат киборгов мохванов. Автомат, создающий бионических волков для армии – золотых мохванов. Белым мохванам этот автомат больше не нужен, так как они эволюционировали и стали биологическими формами жизни, способными рожать и растить детей. От прежней жизни у белых мохванов осталась только сенситивная связь, давно ставшая крошечным органом в их запястьях.

Принцу стало страшно. Но он молча стиснул зубы. Никакой анестезии. Её нельзя использовать. Вайдак только сделал инъекцию, чтобы предотвратить болевой шок и последующую кому.

– Генерал Джахарвалл, ты уверен? Я могу ещё остановить…

– Нет. Включай системы, мохван. Я готов.

– Тогда, генерал, запомни. Как ни было бы больно, не прерывай контакт с автоматом.

Учёный отвёл взгляд, сменил позиции слайдов в своей голограммной колбе и быстро вышел, чтобы не получить облучение. Он слышал сдавленные крики принца, превращающиеся в отчаянный рёв. И рёв этот перетекал в отчаянное, сдавленное, уже охрипшее рыдание на пределе лёгких.

Вайдак знал, что это будет длиться долго. Несколько часов. Соединить организм войори с мохванским киборгом автомат сумеет не скоро. Главное, чтобы генерал выдержал и не вырвался. При попытке прервать контакт с автоматом, принц снова впадёт в кому с незавершённым процессом протезирования.

Мохван нервно мерял шагами кабинет, прижимая чуткие уши к голове. Ставшие сиплыми крики принца становились всё тише. Он сорвал голосовые связки и больше не издавал ни звука, кроме хрипа. Спустя час, из лаборатории уже не доносилось ни звука. Вайдак знал, что Джахарвалл обессилен и, скорее всего, потерял сознание. Волк взглянул на показатели на своём портативном компьютере. Давление упало опасно: принц теряет кровь. Болевой шок уже наступил. А автомат только извлёк из его тела изуродованные кости. Вайдак тревожно следил за мониторами, время от времени корректируя ввод препаратов, чтобы поддержать сердце генерала и не допустить глубокой комы. Начинается процесс наращивания костей и костного мозга. Сращивание и восстановление мышц и нервных волокон. Построение квазиживого симулятора части мозга и замена повреждённого, живого с застрявшими крошками разбитого черепа. Генерал не сдастся. Он потомок Сатталаха.

Джахарвалл вздрогнул – автомат беспощадно ворвался в его тело, окатив волной разрывающей боли. Принц видел свою кровь, струящуюся с края капсулы на пол, но, стиснув зубы, сжал побелевшие пальцы левой руки на бортах. В следующую минуту он оглох от собственного крика. Темнота бросилась диким зверем в его сознание, терзая острыми зубами-иглами, уничтожая, растаптывая его волю. Стальной зверь хозяйничал в его органах, метался, прыгал, рвал всё, что попадалось на его пути. Принц пытался закрыться от него, спасти свой разум, уцелеть в бездушной атаке монстра боли. Ненависть и ярость хлынули в его голову чёрными потоками, погружая в ледяной холод. Он не знал, сколько это продолжалось. Казалось, он целую вечность борется с зубами зверя, рвущего его тело живьём. В очередной момент боль отступила. В темноте стали проступать лица. Нет, не лица. Один за другим вокруг капсулы поднимались могучие крылатые создания со светящимися красными глазами. Джахарвалл смотрел в их жестокие глаза и его губы дрогнули в улыбке. Демоны Сатталаха. Они не дадут ему упасть на колени перед стальным зверем. Они следили за тем, как вырастают крылья, как восстанавливаются ноги и рука. Они прикасались к открытым ранам, роняя туда ажурную пыль смердов, заглушая боль и насыщая его тело мощью. Ярость и ненависть к своим слабостям росли вместе с телом и новыми его частями. Он не сдастся. Сквозь черноту, Джахарвалл услышал чей-то судорожный вздох. Это его вздох. Он жив. Демоны склонились над его лицом. Их алый огонь глаз стал течь густыми потоками в его глаза, смешиваясь с ядом ллояров. Тени демонов таяли, освобождая путь к свету. Они позже возьмут плату.

– Я изменю твою следующую жизнь, – внезапно сказал некто.

Этот некто крепко обнял его.

– Ты однажды говорил, что хотел постичь любовь. Я дам тебе это. Ты родишься в теле войори и испытаешь всё. Но любви твоей будет так много, что ты будешь сгорать живьём от её огня. Ты готов? Ты готов гореть, сгорать, полыхать, взрывать своим войорским неоном любви всю суть бытия?

– Готов. Я шёл к этому через миллионы тел своих змей, через века, через рёбра Мироздания. Я умирал и возрождался снова и снова, чтобы хоть раз ощутить то, что ты, брат, называешь любовью. Эдгар, ты здесь?

Тишина.

Джахарвалл открыл глаза и долго не узнавал аппарат, застывший над ним. Его зрачки сузились, превратившись в чёрные острые звёзды. Ему нужен яд. Юноша поднялся, спустил на пол ноги и осмотрел их, подвигал пальцами. Ноги как ноги, только густо покрыты золотистыми волосами. Тугие мышцы послушно подчинялись. Принц встал, сделал несколько шагов в скользкой луже собственной крови и осмотрел своё тело. Золотистые волосы и на груди, на спине, на руках. Болезненные шрамы сиреневыми зигзагами исполосовали его тело и лицо. Нежным пухом золотого цвета обросли места вокруг когтей его новых гигантских крыльев. Он раскрыл их и залюбовался. Кожа крыльев гораздо прочнее, чем прежде. Такие крылья не порвутся, если взлететь с экзоскелетом. Джахарвалл замер, вслушиваясь в странные голоса в голове. Он слышит мохванов. Он слышит их всех. Он может видеть их глазами.

Вайдак тревожно взглянул на веси лаборатории. Из-под них клубилась густыми потоками пыль смердов.

– Это ещё, что такое? – Ученый растерянно склонился над полом, рассматривая явление, описанное в хрониках, как проявление демонов бога Сатталаха.

Аппарат смолк и мохван распахнул веси. Джахарвалл стоял посреди лаборатории, оглядывая свои крылья. Мохван в ужасе сглотнул. Король убьёт его – тело его сына изменилось. Оно локально покрылось золотистым мехом кибернетических мохванов. Уши вытянулись кверху заостренными концами. Вайдак почувствовал Джахарвалла в сети мохванов-киборгов.

– Мать Фердмах! – едва слышно прошептал учёный.

– Я могу ходить! – Джахарвалл с восторгом обернулся, нисколько не стесняясь наготы.

– Да, можешь. Я предупреждал тебя, что последствия могут быть серьёзными. Я снимаю с себя ответственность за твой приказ, генерал Джахарвалл, – в голосе учёного не было радости. Мохван бросил принцу в руки схенти и ушёл, ударяя по весям кулаками. Он остановился в коридоре, но не обернулся, слушая, как зазвенели цепи, которые генерал ловко вплетал в свои косы.

За его спиной раздались тяжёлые шаги и грохот боевых пайкчхиков – Джахарвалл покинул лабораторию, чтобы броситься головой вниз с края острова и испытать давно забытое ощущение свободного полета, который ему снился два долгих года.

Принц летел сквозь облака, вращаясь вокруг собственной оси и раскинув руки. Ветер пронзительно свистел в его ушах. Трепет могучих крыльев в стремительных потоках воздуха вызывал дикий, неконтролируемый восторг. Перед глазами мелькали тени птиц и стаи кримов. Внизу раскинулись горы, поля, луга и реки неряшливым смятым разноцветным покрывалом. Джахарвалл сложил крылья и завертелся, падая вниз. Оглушительный взрыв раскрытых крыльев отбросил его резко вверх. Спина ещё болела при таких перегрузках. Он вошёл в ускорение и повторил падение. От удара о воздух его крыльев по земле поползли трещины. Несколько птиц замертво рухнули вниз. От тела принца в момент раскрытия крыльев в состоянии ускорения в стороны полыхнули сферические волны чёрной пыли, тут же сгорая и превращаясь в пепел.

Яхиль замерла, прислушиваясь к далекому проявлению кривы. Оно смолкло также неожиданно, как и возникло. Это было похоже на взрыв. Девочка сместила спектр камер и снова склонилась над квантовым мозгом новой реанимационной капсулы. Ей пришлось сначала создавать экзоскелет для своих работ в лабораториях – квантовые мозги не терпели ошибок и пыли. Её постоянно отвлекал шершавый шар, спрятанный в кармане под ускхом, с которым она никогда не расставалась. Он нагревался и остывал. Пульсировал и дрожал, отдавая колющей болью в сердце. Не выдержав контакта с путями демонов, княжна выложила его на соседний стол и снова погрузилась в миры квантов и фотонов. Её личная бригада учёных уже поднимала сияющий, невесомый контур купола. Принципиально новая система реанимации и оздоровления. В ней больше не будет металлических деталей, создающих “эхо” волн или искажающих их. Только квазиживые структуры, собранные по генетическим технологиям соприан и намеренно мутированные для войори, мохванов и угзи. Основная идея – продольные волны или как их ещё называют – стоячие, выдавливающие атомы из структур. Эта технология будет использоваться при лечении от вирусных заболеваний и кратковременного воздействия на края ран и другие повреждения, чтобы ускорить срастание тканей. В организме капсулы достаточно своей питательной среды, чтобы из этого материализовать точную копию клеток и генетической структуры пострадавшего. Капсула будет получать питание из окружающей среды Войора. Новый комплекс придётся устанавливать в лесах сотусов, чтобы обеспечить ему полноценное питание. У новой капсулы есть зачатки корневой системы, с помощью которой она будет врастать в землю и получать необходимые элементы из почвы.

Княжна устало отодвинулась и сняла шлем. Её ждут в ангаре. Нужно пока оставить капсулу на бригаду. Девочка поднялась на стальных ногах робота, схватила шар демонов со стола и, болтая из стороны в сторону шлемом, поплелась в ангар увойдов. Есть возможность пройти в ангар через телепорт, установленный в лаборатории, но ей хотелось увидеть светило и насладиться весенним ветром. Она задумчиво шагала через площадь, сопровождаемая уважительными взглядами жителей, ничего не замечая вокруг. Её не оставляла в покое мысль о кривых и тревога за здоровье жениха. Джахарвалл с каждым днём становился мрачнее и раздражительнее. Однако никогда не проявлял своей агрессии против отца и неё, скрывая свои чувства. Он страдал ещё больше, видя, как с каждым днём тает его невеста, изнуряя себя работами и исследованиями в лабораториях. Семья видела только его холодные стальные решительные глаза и улыбку. Ничего не выражающую полуулыбку на красивых губах, прячущую боль и унижение. Княжна знала, что от его гнева страдают только угзи, медики и учёные. Но никто не жаловался и не осуждал принца, крушащего в припадках отчаяния всё, что попадалось под его уцелевшую левую руку. Два года не иметь возможности подняться. Джахарвалл стойко сносил все процедуры, даже очень болезненные. И не разрешал ни Яхиль, ни отцу находится рядом, когда его капсулу окружали мохванские учёные. Девочка часто слышала его крики боли и ярости. От них сердце кололо, в душе поднималась чернота. Из его комнаты нередко вылетали избитые угзи и мохваны. Яхиль вспомнила последние исследования. Красная чума, перенесённая им, изуродовала его внутренние органы. Он постоянно жил с болью, мучаясь даже во сне. Капсула бессильно лишь поддерживала в нём жизнь, напитывая тело бесконечными обезболивающими средствами, которые уже не помогали. Имрен тоже держался, тайком поглядывая на княжну с надеждой. Он верил, что она сумеет создать новую капсулу, способную вылечить его сына.

По щекам Яхиль потекли слёзы, и она остановилась перед весями ангара. Она знала, что не успевает закончить капсулу – в организме Джахарвалла начался необратимый процесс. Через год, а может месяц он уже не сможет и сидеть. Он уже с трудом подносил к исхудавшему лицу, покрытому глубокими шрамами, чашу дрожащей рукой и бросал на Раккана, пытавшемуся ему помочь, гневный взгляд ввалившихся и потускневших глаз. Имрен в эти моменты быстро отворачивался.

Яхиль вытерла слёзы и шагнула в ангар. Один из увойдов сломался. Девочка подошла к роботу и откинула купол его кабины, вывела наружу управление и “мозг”. Продиагностировав его с помощью своего экзоскелета, Яхиль заменила только один оптоволоконный кабель и включила систему. Увойд поднялся, болтая из стороны в сторону куполом.

– Стой, стой, – девочка протянула руку к склонившейся в её сторону голове робота и собрала купол, закрыв его. – Всё, готово. На место, увойд.

Робот развернулся и встал в ряды своих собратьев. Самостоятельно отключился и опустился на пол.

Девочка побрела обратно в лабораторию, едва передвигая ногами. Она год спит по паре часов в сутки, борясь за жизнь и здоровье Джахарвалла и создавая всё новые и новые системы реанимации. Ни одна из них не прошла испытаний. Эта – последняя. Ждёт её в лаборатории. Яхиль назвала её “Права 278”. Номер означает количество уже созданных и опробованных капсул. Все предыдущие отправлены в переработку – бесполезный хлам. Живая капсула через четыре дня приступит к работе. Проходя мимо фонтана, княжна остановилась и присела на его краю, любуясь мерцанием воды. Отражение ей не понравилось: влажные большие глаза с тёмными кругами, бледная кожа, бледные, искусанные губы. Боль Джахарвалла отнимала её силы. Рука невольно погрузилась в прохладные воды. Память воскресила день, когда её жених привёл её к такому же фонтану, чтобы она отдохнула и освежилась. Не холод был в его стальных глазах. Сочувствие и забота. Она тогда не понимала его и боялась гордого и статного жениха, скрывающего под пологом одежды крылья, придающие ему горбатый вид. Он всегда заботился о ней, даже, когда не был рядом. Вода потянула уставшую княжну вниз. Над головой качались тонкие ветви сотуса, и Яхиль удивлённо и завороженно смотрела, как крона затягивается радужными сполохами с бегущими вперёд пузырьками. Солнце разорвалось ослепительными бликами. Точки пролетающих птиц в небе размазались по светилу неверными тёмными полосами.

Джахарвалл опустился на площади и широким шагом двинулся к замку. Проходя мимо фонтана, он заметил руку с манипуляторами экзоскелета, торчащую из воды. Такой модели робота ему никогда не приходилось видеть. Наверное, учёные проводят испытания. Но почему на площади, а не на полигоне? Бардак, какой-то! Джахарвалл свернул к фонтану и, ухватив ногу, потянул на себя. Всплыл странный шлем, со включённым забралом, по которому бежали строки анализаторов, исследований и лабораторных программ. Индикатор оператора в шлеме указывал на критическое состояние и требовал сменить зону нахождения. Это шлем учёного. Изобретение Яхиль для ускорения и помощи учёным в работе. Она как-то приносила ему подобный шлем и давала померить. Предчувствуя неладное, Джахарвалл прыгнул в фонтан и поднял полупрозрачное тело робота. Яхиль!

Хрупкое тело девочки-подростка неподвижно застыло в мягком ложе робота. Принц быстро вытянул робота на землю, остервенело разорвал нагрудные щиты и приступил к искусственному дыханию. Ключа жизневосстановления у него с собой не было. Тащить захлебнувшуюся княжну в замок нет времени. Джахарвалл откинул голову невесты и, плотно прижавшись к её холодным губам, сделал выдох. Ещё один. Яхиль вскинулась и зашлась кашлем. Вода потекла по её щеке на руку принца. Успел.

Он быстро повернул её на бок, внимательно следя за состоянием. Всё, дышит. Джахарвалл приподнял содрогающуюся от холода невесту и прижал к себе, закрыв крыльями от ветра. Робота пришлось бросить на площади. Принц поднялся, и бережно сжимая Яхиль, быстро двинулся в замок. Её нужно срочно согреть.

– Гарвалл? – Яхиль, стуча зубами, растерянно смотрела в его лицо. – Это ты?

– Да, – он улыбнулся и прижался щекой к её мокрому лбу.

– Как?

– Это не имеет значения, Яхиль. Главное, что я успел.

Войдя в зал, принц резко сомкнул крылья вокруг невесты. Гость. Нежданный и нежеланный гость. Надеясь, что он не успел разглядеть княжну, Джахарвалл, оставляя мокрые следы, бросился прочь из главного зала к лестнице, ведущей на второй этаж. Отец беседовал за столом с князем Гайяна. Имрен запнулся, заметил сына и приподнялся с расширенными от удивления глазами. Джахарвалл взглядом указал отцу на спрятанную в его крыльях княжну. Тот медленно кивнул и сел на место, продолжив разговор с отцом невесты.

– Что-то не так? – Князь обернулся, но зал был пуст. – Кто тот молодой нихмир?

– Всё в порядке. Один из моих офицеров. Так, на чём мы остановились?

– На соблюдении законов Рулы. До меня дошли слухи, что Яхиль проживает в твоём замке под одной крышей с генералом Джахарваллом. Ей ещё не исполнилось девятнадцать лет. Я вынужден разорвать помолвку и забрать дочь домой.

Джахарвалл застыл за углом и бросил на побледневшее лицо Яхиль тревожный взгляд.

– Слухи? Ты веришь сплетням? Тебя ввели в заблуждение, Иррахон. Мой сын несколько лет работает на островах Тёмного лабиринта и не появлялся здесь со дня помолвки. Угощайся. Это яблоки. С Земли. Вкусные.

В зале наступила тишина. Отцы тихо разговаривали и принц, не услышав больше ничего важного, подтянул аккуратно цепи пайкчхиков и вложил их в окоченевшие пальцы Яхиль. Девочка, не отрывая от его лица расширенных глаз, прижала тяжёлые пайкчхики к груди.

– Не бойся. Отец не отдаст тебя, – Джахарвалл снова прижался щекой к её лбу и понёс в комнату.

Тихо войдя, принц закрыл веси на меззух, посадил княжну в кресло и вывалил из ящика все одеяла. Он заботливо закутал невесту и сел рядом, растирая её посиневшие пальцы. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались.

– Ты ходишь, – восторженно прошептала она.

– Да.

– Ты не сказал, как это сделал, – Яхиль протянула руку и нежно погладила его по щеке.

Джахарвалл закрыл глаза, тая от её прикосновения.

– Мохванские протезы, – рука княжны замерла на его щеке.

– Нет, Гарвалл… Зачем? Зачем ты сделал это? Такая операция не прогнозируема! Протезы мохванов могут отказать в любой момент!

Яхиль знала, что протезирование мохванскими бионическими системами столь болезненная и опасная процедура, что из-за последующей гибели пациентов от шока и мутаций, операции запретили.

Джахарвалл открыл свои стальные глаза.

– Если бы я не сделал этого, ты погибла. Кто бы вытащил тебя из фонтана?

Яхиль заплакала и обняла его, оглаживая бугристые шрамы на его ключицах и плечах. Крива снова являет праву. Джахарвалл погрузил пальцы в её мокрые волосы, вслушиваясь в биение сердца девочки.

– А теперь отдохни, Яхиль, – принц поднял её и уложил в своё гнездо. – Я не оставлю тебя.

– Я хочу увидеть твои глаза, Гарвалл, – засыпая, прошептала княжна.

– Хорошо. Смотри, – Джахарвалл сбросил яд в волосы.

Яхиль потрясённо смотрела в большие и ясные голубые глаза, полные нежности.

– Они голубые… Как небо. Как глаза богини Огли…

Яхиль заснула, спрятанная под могучими крыльями, прижавшись щекой к широкой груди, закрытой ускхом, сквозь который спокойно и ровно билось благородное сердце. Запах смолы, горячего металла и чего-то ещё, терпкого и пряного скользил в её снах нежными лентами, обволакивая чувством надёжности и безопасности. Кожа жениха пахла не так, как у всех войори.

Джахарвалл гладил её по лицу и волосам, положив подбородок на светлую макушку, и чутко прислушивался к замку. Ему не понравилось появление отца Яхиль. Как он узнал, что Милдеросс на острове дарханцириуса? Кто доносит ему обо всём, что творится в их замке?

Ноздри юного генерала гневно затрепетали. Он это выяснит. Головы будут лететь направо и налево. Он никого не пощадит, равно, как и его отец. Они перевернут Милдеросс, но найдут доносчика и отправят его голову в дар князю. Ставшие снова стальными глаза юноши опасно сверкали, невидяще блуждая по стенам комнаты. Он знает, где искать доносчика. Он знает, кто он. Но не сейчас. Нужно дождаться, пока князь не отправится восвояси. И нельзя ему показываться на глаза. Пока нельзя. Ради безопасности и спокойствия Яхиль и отца.

Джахарвалл закрыл глаза и обнял расслабленное тело Яхиль, согревая и оберегая.

Имрен создал все условия, чтобы князю было неуютно в Милдероссе: по ночам под окнами князя горцы и кланы угзи устраивали вечеринки и разборки с шумными драками. В душе возникали перебои с водой. Одежда отсыревала в ящиках, якобы от ночных туманов. Еда была отвратительная, слуги непослушны и грубы. Король осознавал, что портит свою репутацию, как правителя. Но его это не особо беспокоило. Наступит день, когда его венец перейдёт молодому и могучему генералу Джахарваллу. Основная задача состояла в том, чтобы держать измотанного бессонными ночами и плохим питанием князя подальше от дочери. Его расчёт оказался верным – планируемое пребывание на острове в течение недели внезапно сократилось сразу на пять дней. Иррахон откланялся уже на вторые сутки и, так и не повидавшись с дочерью, покинул Милдеросс.

Имрен проводил зевающего князя к его кораблю и сочувственно смотрел в воспалённые глаза гайанца.

– Прилетай ещё в гости, Иррахон.

– Ну, уж нет, Имрен. Прощай.

– Прощай, – Имрен отвернулся и, едва сдерживая смех, вернулся в замок, грызя на ходу красно-жёлтое яблоко из своих садов. Разбираться с князем в Милдероссе он не желал – не хотел травмировать Яхиль. Не хотел, чтобы она даже случайным образом столкнулась с ним.

Он сразу направился в комнату девочки, чтобы рассказать ей об отъезде князя. Войдя в её покои, король растерянно остановился на пороге. Похоже, она здесь не появлялась. Давно не появлялась. Имрен с любопытством задержал взгляд на боевом экзоскелете штурмовиков в углу и развешенное по стенам оружие. Всё в пыли. Стол завален информносителями, забыт включённый компьютер. Тоже покрытый слоем пыли. Имрен выключил аппаратуру и вышел, гадая о местоположении княжны. Возможно, Джахарвалл знает, где она. Он подошёл к закрытым весям комнаты сына. Меззух? Сын никогда не закрывался. Подняв ладонь, Имрен открыл замок и вошёл. Некоторое время удивлённо смотрел на спящую пару. Его глаза сузились от бешенства.

– Гарвалл! Встать!

Принц резко сел и, ещё толком не проснувшись, оскалил жидкометаллические зубы и встряхнул мечами. Его крылья угрожающе поднялись над головой. Увидев разъярённого отца, Джахарвалл свернул мечи и бросил испуганный взгляд на Яхиль, протирающую глаза.

– Что ты делаешь?! Она ребёнок! Ты… Ты…

Имрен в ярости схватил сына за ускх и поднял его над собой. Глаза юноши смотрели на него сверху с нарастающей злостью.

– Опусти меня, отец. Я к ней не прикасался, – раздельно, по слогам процедил он, вцепившись сильными пальцами в запястья отца.