Подставная лягушка для бизнесмена

Я отвечала резкостью на резкость,

На слово – словом; но теперь я вижу,

Что не копьём – соломинкой мы бьёмся,

Мы только слабостью своей сильны.

Чужую роль играть мы не должны.

Уильям Шекспир

«Укрощение строптивой»

Много ли приходится ждать от жизни, когда тебе 36, у тебя нет мужа, есть пятилетний сын и 10 лишних кило? Точно, нет. Если ещё добавить, что ко всему этому, я с утра до вечера стою за кассой в магазине, выслушиваю претензии от покупателей, а порой и кричу на них, уничтожая свои нервные клетки, то вы поймёте, почему я ввязалась в ту историю, о которой хочу рассказать.

Зарплата кассира плюс чисто формальные алименты от бывшего мужа – и как итог я жила почти за чертой бедности. Хотя я тешила своё самолюбие тем, что живу всё же не за чертой, а на черте. Когда в день зарплаты я слышу, как банкомат издаёт звук "ты-ы-ы-р", отсчитывая деньги, я чувствую себя ничего так, вроде денежка у меня водится. Но после оплаты садика, ЖКХ, интернета и покупки мяса я резко оказываюсь за той самой чертой. Любопытно, почему существует черта предела бедности и государство с ней борется, а черта предела богатства не установлена?

Итак, денег, впрочем, как и транспорта, у меня не было. Зато у меня была маленькая кучка неудачных отношений с мужчинами. Эти отношения настолько прогрессировали с отрицательным знаком, что я зареклась больше ни с кем не пытаться охотиться на амуров. Пусть прекрасные ангелочки порхают возле красивых девушек и состоятельных мужчин, а среди тех, кто уже отчаялся получить от жизни что-нибудь вразумительное, им делать нечего.

В общем, когда я на протяжении нескольких дней стала замечать, что за мной следит некий молодой человек, я насторожилась. Сначала он заходил в магазин и покупал что-то из продуктов и всегда шёл к кассе, за которой работала я. Потом мне показалось, что однажды он провожал меня после работы домой, следуя за мной почти по пятам. Да, я бы приняла этого мужчину за стеснительного поклонника, если бы, во-первых, мужчина не был младше меня лет на пять. Во-вторых, если бы он не выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала. А такие люди уж точно не бывают стеснительными. По крайней мере, никто из них не станет стесняться какой-то продавщицы, которую такие люди зачастую воспринимают как банкомат с руками, предназначенный для их обслуживания.

Я поинтересовалась у девчонок, приходил ли этот парень в те дни, когда я не работала. Девчонки ответили, что нет. Когда же я рассказала им о своих подозрениях, они только посмеялись надо мной. Мол, нужна ты такому красавчику, как Боингу перья для полёта. Ишь, размечталась, только ради тебя и ходят покупатели в магазин, чтобы посмотреть на такую красотку как ты. Я, конечно, на девчонок обиделась. Потому что хоть и не считала себя красавицей, но полагала, что внешность у меня была вполне заурядная, а никак не страшная и отталкивающая, так что при особом старании на меня вполне можно было обратить внимание.

Ситуация прояснилась в тот день, когда я решила пройтись по магазинам дабы прикупить сынуле очередные сандалии. Этот сорванец катаясь на самокате привёл в негодность пару отличных сандалий за каких-то 1,5 месяца!

Купив сандалии, я в отличном расположении духа вышла из магазина (продавец скинул цену почти на стольник) и направилась к остановке. В это время случилось то, чего я никак не ожидала. У меня был выходной, я не стояла за кассой, соответственно своего поклонника встретить не могла.

– Виктория? – услышала я позади себя.

Да, забыла представиться, меня зовут Викторией. Папа так назвал, желая, чтобы я по жизни была победительницей. Хотя мне кажется, что меня так назвали в честь ягоды, мол, такая же округлая и красная (в детстве я была очень аллергичным ребёнком).

Я обернулась.

Сзади меня стоял тот самый тайный поклонник. Ну, наконец-то! – обрадовалась я. Теперь уж я получу своё долгожданное признание в любви. Не для того же он остановил меня на улице, чтобы спросить, нет ли у меня с собой фирменного пакетика магазина.

– Виктория, ты, наверно, заметила, что я несколько дней наблюдаю за тобой? – спросил мой тайный поклонник.

– Да, заметила, – игриво улыбнулась я.

До чего же этот парень был хорош собой! Стильная причёска, одет с иголочки, да и смотрит на меня с нескрываемым интересом! Боже, вот оказывается, какой он, самый настоящий принц!

– Не будешь против, если продолжим общение за столиком в кафе? Здесь рядом неплохо готовят кофе, – сказал принц, одной рукой указав куда-то в сторону, другой рукой поправляя свои идеально уложенные волосы, по цвету напоминающие переспелые баклажаны.

– Да, конечно! – продолжала я восторженно улыбаться. И да, я знала, что здесь есть кафе – иногда я с завистью смотрела на тех, кто сидит там. Но тратить 250 рублей за чашку кофе – мне кажется, это глупость. Конечно, не в том случае, когда рядом с тобой Принц, для которого 250 рублей – копейки, а не авоська с хлебом, молоком, кефиром и печеньем.

Мы прошли в кафе и сели за столик в углу зала. Нам принесли две чашки ароматного кофе. И…

Вот, мандарины зелёные!.. Мой взгляд упал на руки – на ногтях был облупленный остаток маникюра. Что за невезение! Я быстренько спрятала руки под стол.

– Что-то не так? – заметил Принц моё беспокойство. – Не нравится кофе?

– Нет, нет, всё отлично, – ответила я, до боли сжимая руки в кулаки.

– А чего тогда не пьёшь?

– Пью, – я вытащила руки из-под стола и, стараясь не светить пальчики, взялась за чашку с кофе.

– Короче, Виктория, не будем тянуть кота за яйца. Ты, думаю, понимаешь, что я не просто так наблюдал за тобой.

Я кивнула. Конечно, не просто так. Влюбился ты в меня, что ещё тут скажешь! Сумел разглядеть за моими килограммами нежную девичью душу, тоскующую по настоящей любви!.. Эх!.. Я прям чувствовала, как заныло моё сердце в предвкушении комплиментов.

– Дело в том, что ты круто работаешь за кассой. Ну, в смысле, всё так быстро делаешь, вежливая и всякое такое. Короче, я предлагаю тебе работу. Твой.. эээ… как его, профессионализм произвёл на меня впечатление.

Тут я совершенно не к месту подавилась кофе.

– Мой что?.. – прохрипела я, откашлявшись.

– Профессионализм, – с готовностью повторил Принц. Или уже не Принц? Я с досадой посмотрела на своего «поклонника». Какого плешивого бабая он решил говорить о работе?

– Я предлагаю тебе работу. И заметь, не просто какую-то работу, а очень и очень высокооплачиваемую работу.

– И кем же? – неужели я настолько хороша, что конкурирующая фирма решила переманить меня за свою кассу? Надеюсь, по крайней мере, не та компания, где нужно с улыбкой на лице кричать «Свободная касса»!

– Этого я пока не могу сказать, секрет фирмы, – улыбнулся «поклонник», показывая неестественно белые зубы. – Но если ты согласишься, то мы прям сейчас поедем в офис, где тебе всё объяснят. Кстати, забыл сказать, меня зовут Влад.

Поздно спохватился, Влад. Какая мне теперь разница, как тебя зовут, если ты уже не принц?

– Так что, Виктория, согласна?

– На что? – начал ко мне возвращаться здравый рассудок. – Вы мне пока ничего конкретного не предлагали.

– Я тебе только что предложил работу, – чуть раздражённо сказал Влад. – Не хотел тебе говорить это здесь, но придётся. За свою работу ты получишь миллион рублей! – торжественно произнёс Влад, победно глядя на меня.

Ага, как же!.. Нашёл дуру с перепугу.

– Слушайте, Влад, это не смешно. Вы кто, видеоблогер? Решили снять сюжет про дурочку-кассиршу и заработать на мне деньги? Кто нас снимает? – оглянулась я по сторонам. – Имейте в виду, ничего у вас не выйдет! – отчеканила я, и с гордо поднятой головой встала из-за стола. Моя гордость тут же потребовала, чтобы я сама заплатила за чашечку кофе, но, мой здравый рассудок возразил, что на такую большую гордость финансов пока не хватает. В нерешительности остановилась – платить или и так сойдёт?

– Сядь, Вика, – сказал Влад. – Сядь, говорю.

Я села – в таком положении, хотя бы, вопрос про оплату кофе откладывался.

– Это не шутка. Работа сложная, не на один день, а на несколько месяцев. С тобой будет заключён договор, поэтому нам нужно сейчас проехать в офис.

– Ну, да. Знаю я вас. Потом очнусь где-нибудь в рабстве, за тридевять земель, и поминай, как звали, – недоверчиво покосилась я на Влада.

– Какое рабство? – Влад искренне удивился. – Говорю же, мы сейчас поедем в офис, тебе там всё объяснят. Миллион рублей. За пару месяцев. Ну, сколько ты зарабатываешь, стоя за своей шарманкой? А тут миллион! Миллион!!! – кажется, Влад сам был потрясён этой суммой.

Хм. Я задумалась. Нет, ни в какие миллионы я не верила, как, впрочем, уже и в принцев. Но… Авось, и на мою улицу КамАЗ с пряниками заехал?

– Только в офис. И если что-то пойдёт не так, я буду кричать и звать на помощь – предупредила я. – И у меня с собой в сумочке газовый баллончик, – на всякий случай добавила я. Хотя про баллончик я соврала для устрашения.

Влад заплатил за кофе, и мы вышли на улицу. Мой бывший принц усадил меня в красивую машину. Её дверки закрывались так плавно, что я оторопела. И вообще всю дорогу чувствовала себя в не своей тарелке, т.е. машине. Наверняка эта машина по стоимости ненамного уступала нашей с мамой двушке. Мы там, в квартирке, втроём теснимся, а кто-то один разъезжает в двухкомнатной квартире.

– Мы едем к человеку, который решит, подходишь ли ты для этой работы или нет. Получишь ли ты свой миллион, решает только он. Так что старайся вести себя по-умному. Поняла? – сказал Влад, выезжая на центральный проспект.

– Поняла. Я вообще-то и так не дура, – заметила я.

– Ну, ну, – Влад припарковал машину возле здания с вывеской «Адвокаты». – Выходи, приехали.

Я вылезла из машины и застыла. Как дверь-то закрывать? Хлопнуть? Или плавно? Если плавно, вдруг не до конца закроется? Как же раздражают меня эти машины – то говорят, хлопай сильнее, то говорят, осторожнее надо.

– Что застряла? – спросил Влад. – Дверь закрыть не можешь? Конечно, ты же слишком умна для этого.

И как мне могло прийти в голову, что Влад – это принц? Я со всей силы хлопнула дверью.

– Эй, ты, поаккуратнее! – закричал Влад.

– Извини, – улыбнулась я. – Силёнки не рассчитала.

Пройдя мимо секретаря, Влад подошёл к большой (наверное, дубовой) двери и осторожно постучал.

– Войдите!

И мы вошли.

За столом сидел седовласый Господин. Именно Господин, а не человек или мужчина, потому что одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он привык господствовать, властвовать и всеми повелевать.

– Вот, привёл, – сказал Влад, пропуская меня вперёд.

– Какая же она толстая! – воскликнул Господин, глянув на меня.

– Я не толстая, а всего лишь немножко упитанная, – возразила я. Да, я знала, что у меня есть пара лишних кэгэ, но зачем так сразу об этом в лоб говорить?

– За год она могла и поправиться, эти бабы вечно, то худеют, то жирнеют, – сказал Влад. – В любом случае, это самый подходящий вариант из тех, кого мы нашли.

Господин подошёл ко мне и начал пристально меня изучать.

– Что ж, в целом, похожа. Если у нас нет других вариантов …

– Нет, эта последняя. Те две, которых я до неё находил, были хуже.

Мне надоело происходящее. Обо мне говорили в третьем лице в моём присутствии, словно я какая-то вещь.

– Может, объясните что происходит? Берёте вы меня на работу или нет? И если берёте, то кем?

– И голос… – поморщился Господин. – Нет хрипотцы.

– Будет. Савелий Ильич, выкурит пару пачек сигарет вот и хрипотца появится.

– Я не курю, – быстро сказала я, но на мои слова никто не обратил внимания.

– Английский знаешь? – спросил Савелий Ильич.

Я? Английский? Что ответить? Я знаю, что существует такой язык, в школьной программе был такой предмет.

– Знаю. Могу пользоваться гугл-переводчиком, – сказала я и для убедительности решила произнести пару фраз на английском и сказала первое, что пришло на ум: – Ландан из ве кэпитал оф Греат Британ, – судя по лицам Влада и Господина, мой английский не произвёл впечатления. И тогда я зачем-то добавила: – Шпрейхен зи дойч.

– К чёрту внешность! – воскликнул Господин. – Но с мозгами-то что будем делать?

И тут я окончательно поняла, что не убивать, не насиловать меня здесь не будут. Ни в том, ни в другом случае наличие мозгов не имеет значение.

– Можно сказать, что ей память отшибло, – нашёлся Влад.

Савелий Ильич покачал головой:

– С такой кандидаткой лучше будет сразу сказать, что Юля так головой приложилась, что стала полной дурой.

Хотя речь и шла про какую-то Юлю, я поняла, что «дура» адресована мне.

– Эй, полегче! То, что я институтов не кончала, не значит, что я дура. Может, я ещё посообразительнее вас буду, – насупилась я.

– А где, кстати, ты училась? – Савелий Ильич посмотрел на меня с проблеском надежды.

– В техникуме. По образованию я швея, – гордо ответила я, ведь швея – это же без пяти минут модельер.

– Швея! – схватился за голову Савелий Ильич. – Швея вместо Юли?!

М-да, кажется, мой потенциальный работодатель был недоволен мной. Плакал мой миллион, не возьмут меня на работу.

– Савелий Ильич, у нас нет других вариантов, – напомнил Влад.

– Ну-ка, улыбнись, – повелительно сказал Савелий Ильич.

Я улыбнулась, слегка, еле заметно.

Но и моя улыбка тоже пришлась не ко двору.

– Да не так! Шире, чтобы зубы было видно.

Я послушно улыбнулась шире. Вернее, изобразила на лице оскал. Меня что, уже фоткать собираются, как лучшего работника месяца? Обычные продавцы только на таких фотках и улыбаются.

– И с зубами надо будет поработать, – придирчиво смотрел на меня Савелий Ильич.

– У меня хорошие зубы! – стала я защищать свои резцы, клыки и прочих из разряда жующих. – Всего три пломбы и только одного зуба не хватает!

– Влад, ты только послушай, у неё ещё и зубов не хватает! – воскликнул Савелий Ильич, переключив внимание на мои обнажённые руки и плечи. – Пигментных пятен и особо заметных родинок нет. Это хорошо.

Я прям выдохнула. Во мне хоть какое-то достоинство нашли.

– Нужно будет пару маленьких татуировок сделать в виде родинок для полного сходства, – добавил Савелий Ильич.

– Я не хочу татуировки! – запротестовала я.

– А миллион хочешь? – спросил Савелий Ильич, усаживаясь за стол. – Или ты ей не сказал? – глянул он на Влада.

– Ну, намекнул малость, – ответил Влад, переминаясь с ноги на ногу.

А я молчала. Конечно, я хотела миллион. Тем более теперь, когда я видела, насколько серьёзно они относятся к выбору претендентов. Я уже не сомневалась, что в случае, если меня примут, то я действительно получу обещанную сумму.

– Неужели кроме неё никого нет? – снова спросил Савелий Ильич, глядя на Влада. – Поищи ещё, получше поищи!

– Нет, – покачал головой Влад. – У нас больше нет времени кого-то искать. Можем не успеть подготовить к приезду Игоря.

Савелий Ильич нахмурился и задумался. Я чувствовала, что в данный момент решалась судьба моего миллиона. Моего? Как же быстро привыкаешь к деньгам, даже если их у тебя пока нет!

– Что ж, э… Как тебя зовут? – наконец спросил Савелий Ильич.

– Виктория, – с готовностью подсказала я

– Что ж, Виктория, за отсутствием других, я вынужден согласиться на твою кандидатуру, – грозно глянул на меня Савелий Ильич, будто это я сама пришла к нему с улицы и требую сатисфакции. – Повторяю, ты кандидатура вынужденная.

Да какая, в конце концов, разница – вынужденная – не вынужденная! Главное, меня приняли! Я ликовала – я смогла выдержать самое ненормальное собеседование в своей жизни. Мне дадут миллион! Йе-ху!

– С этого момента, ты беспрекословно будешь подчиняться мне и Владу в моё отсутствие. Сейчас мы с тобой оформим договор. Сегодня же ты либо увольняешься с предыдущего места работы, либо берёшь отпуск за свой счёт, – начал инструктировать меня Савелий Ильич. – Завтра с утра приезжаешь сюда в офис, и начнётся твоя работа. Жить будешь в другом месте, покидать то место тебе будет нельзя. То есть два месяца или около того ты не сможешь видеться со своими родными.

– Подождите-ка, а как же двухнедельная отработка? Меня так сразу не уволят, – забеспокоилась я.

– Значит, с завтрашнего дня не выходишь на работу и всё. Посчитай, сколько дней тебе нужно простоять за кассой, чтобы заработать миллион. А тут пара месяцев. И миллион твой. И заметь, эта сумма не будет облагаться налогом. Родственникам скажешь, что едешь в командировку, чтобы не искали, – сказал Савелий Ильич и достал из шкафа какие-то бумаги. – А теперь подпишем договор. Самое главное условие – это неразглашение. О том, какую работу придётся выполнять, ты никому не должна говорить. Ты меня слышишь, никому!

– Да слышу я, слышу, – сказала я, усаживаясь за стол. После того, как мне сказали, что меня берут, я стала чувствовать себя увереннее. Всё же я им нужна.

Я подписала договор. Меня смутил только один пункт – в случае, если я кому-нибудь расскажу о том, чем занимаюсь, мне не заплатят ни копейки и, кроме того, это я должна буду заплатить пятьсот тысяч.

– У меня нет таких денег, – сказала я, указывая на сумму.

– Надеюсь, до этого не дойдёт. Ты же умеешь держать язык за зубами? – сверкнул глазами Савелий Ильич.

От этого взгляда меня передёрнуло. А права ли я, соглашаясь на эту неизвестную работу?

Савелий Ильич, видимо, почувствовал мои сомнения.

– Не бойся, будешь выполнять всё, как тебе скажем, и не будешь болтать – миллион твой, – сказал он, убирая договор в сейф.

Я вышла из офиса с туманом в голове и поехала к себе на работу. Нужно было срочно увольняться.

Меня сначала не хотели увольнять. Тогда я сказала, что с завтрашнего дня не выйду на работу, и им придётся уволить меня за прогулы. Начальница отдела кадров махнула рукой и отдала мне трудовую.

Когда я подходила к дому, время было почти шесть. Мама и Антошка уже должны быть дома. Что же им сказать про своё двухмесячное отсутствие? Размышляя над этим вопросом, я нажала на кнопку домофона.

– Ну, что, купила? – встретила меня мама.

– Что? – не сразу сообразила я, о чём идёт речь.

– Как что? Обувь! Ты же с утра за сандалиями ушла, и целый день невесть где промоталась.

– Я была на работе, – ответила я, проходя в комнату и доставая из пакета обувку для сына. – Ну-ка, Антошка, примерь!

– Потом, – отмахнулся Антошка. – «Черепашки-ниндзя», новая серия, – сказал он, глядя в телевизор и не обращая на меня и на сандалии никакого внимания.

– Ну, потом так потом, – отложила я обновку.

– На работу зачем ездила? – подошла ко мне мама.

– Вызвали. Отправляют в командировку на два месяца, – соврала я. Не рассказывать же ей о моём сегодняшнем приключении. Тем более мне ничего никому разглашать нельзя.

– Тебя? В командировку? – всплеснула мама руками. – А они знают, что у тебя маленький ребёнок?

– Мам, у нас на работе у всех маленькие дети. К тому же, там обещают зарплату в два, нет даже в три раза больше той, что я получаю сейчас, – сочиняла я на ходу.

– Если только так, – вздохнула мама и присела на диван. – А я что, два месяца с Антошкой одна буду?

– Антошка целыми днями в садике, а в выходные вы на даче. Неужели не справитесь? – присела я рядом с мамой. – Там действительно очень хорошие деньги плюс командировочные. Я не могла отказаться.

Мама вздохнула ещё раз.

– Вот вышла бы замуж, не нужно было бы ни по каким командировкам ездить. Все нормальные люди выходят замуж один раз и навсегда.

– Чтобы выходить замуж раз и навсегда, нужно делать это лет в восемьдесят. И желательно, чтоб жених был старше лет на двадцать. Тогда уж точно будет «вместе, пока смерть не разлучит нас».

– Глупости! И в тридцать шесть можно хорошо замуж выйти! Мужчину только нужно правильного выбрать, – не согласилась со мной мама.

– Да где ж сейчас возьмёшь настоящих мужчин? Они же, как китайская подделка, голография – проекция мужской внешности есть, а внутри пусто. Их ареал обитания диван, смысл существования банка пива. Хотя нет, не банка пива. А много банок пива.

На это мама не нашлась, что ответить и вместо ответа спросила:

– Тебе ехать-то когда?

– Завтра с утра.

– Завтра с утра?.. – только и смогла растерянно повторить мама.

– Да, завтра с утра, – подтвердила я.

– Антошка, слышь, твоя мамка завтра утром от нас на два месяца уезжает! – попыталась мама привлечь внимание Антошки.

– Здорово! – откликнулся Антошка, всё ещё следя за жизнью рисованных пресмыкающихся. – А подарки мне привезёшь?

– Да если у меня всё получится, я тебе такие подарки привезу! Я смогу купить тебе всё, что угодно! – выпалила я. «У меня же будет миллион!» – чуть ли не вырвалось у меня.

– Ух, ты!.. И даже папу? – спросил Антошка.

О-ба-на!.. К таким покупкам я была не готова. Альфонсы, конечно, существуют, но тратить на них миллион… Нет, такие расходы наш семейный бюджет не потянет, даже с миллионом.

– Нет, сынок, я имела в виду что-нибудь попроще – хорошую машинку, робота, а может даже компьютер, – попыталась я предложить альтернативу.

– Куда уж проще. Неужели ты думаешь, папы умнее роботов и компьютеров? Если так, то ты ошибаешься, – сказал Антошка и демонстративно вышел из комнаты.

– Эй, а ты-то откуда это знаешь? – крикнула я ему вслед.

– Я что, по-твоему, ничего не замечаю? – в дверном проёме появилась вихрастая голова Антошки. – Всеми папами мамы управляют, – и голова снова исчезла.

– Антошка, сандалии померь! – крикнула я. – Носи сандалии аккуратно, бабушка тебе новые покупать не будет!

– Ладно, постараюсь! – донеслось из соседней комнаты.

Вздохнув, я постаралась настроиться на позитив – у меня будет миллион, и я буду богата! Смешно, да разве я могу быть богатой? Рождённый ползать, на Мерседесах разъезжать не может. Я всё равно останусь простой продавщицей, которая привыкла, что её никто не замечает, что она всего лишь обслуживающий персонал. Только мои килограммы и давали мне почувствовать, что я не пустое место.

Наспех поужинав, я принялась собирать вещи. Интересно, что мне с собой брать? Меня ни о чём не предупредили.

Я решила взять всё самое лучшее. Пару красивых футболок, которые были растянуты меньше других. Штаны, из которых не так сильно вываливались мои бока. И платье. Своё любимое кремовое платье. У него был такой расклешённый подол, что я была в нём чудо как хороша! Ну и, конечно, кофту. Без кофты-то куда?

– С тобой кто-то едет с работы? – спросила мама, наблюдая за моими сборами.

– Да, Верка Сорокина, – ответила я, не моргнув глазом. Так маме будет спокойнее, если она будет думать, что я там, далеко, не одна.

– Звонить-то будешь?

– Не знаю, наверно, буду, – пожала я плечами. – Хотя кто его знает, вдруг там роуминг или ещё что. Мам, ты не волнуйся, всё будет хорошо. Я же еду в командировку от своего магазина, вместе с Верой. Не переживай!

– Хорошо, не буду, – наконец-то улыбнулась мама. Мамам всегда спокойнее, когда они знают, что их ребёнок будет не один-одинёшенек. Хотя, если бы мама знала, про какую Сорокину я говорю, она бы за сердце схватилась.

Сложив вещи и уложив Антошку, я полночи ворочалась на кровати, никак не могла уснуть. Что за новая работа меня ждёт? Смогу ли я её выполнять? Мне так ничего толком и не объяснили. «Надеюсь, работа не окажется слишком сложной», – думала я засыпая.

А ночью мне снился сон, будто я танцую с набедренной повязкой из длинных зелёных листьев на каком-то острове, с неба на меня, как снежинки, летят миллионы, рядом пританцовывает Антошка, обвешенный сандалиями, а мама сидит на песочке и хлопает в ладоши, приговаривая «Ай да Верка! Ай да, молодец, Сорокина!»

Ровно в девять утра я уже стояла в кабинете Савелия Ильича и была готова приступить к своим обязанностям на новом месте работы.

– А, пришла, – как-то без особого энтузиазма встретил меня мой непосредственный начальник. – Сейчас и Влад подъедет. Ты пока посиди за дверью, у меня и без тебя дел хватает.

И я засела под дверью как бедная родственница, мечтающая разбогатеть. К Савелию Ильичу то и дело заходили и выходили какие-то люди, которые не обращали на меня никакого внимания.

Наконец, ближе к десяти, когда казалось, что я просидела под дверью вечность, приехал Влад.

– Что, сидишь? – снисходительно обратился он ко мне с ухмылочкой на лице. – Ну, сиди, сиди, – сказал он, открывая дверь в кабинет.

Через пять минут он вышел. Только вид у него был уже хмурый – видать, досталось от начальства за опоздание.

– Поехали, – процедил он сквозь зубы.

– Куда?