Останься со мной живым

Глава 9. Искрит

Почти при каждом разговоре с родителями или Ульяной мы упоминали, что они могли приехать погостить и посмотреть, как я живу. Одного я боялась – внезапного появления Егора, поэтому старалась оттянуть этот момент подальше.

Шёл пятый день без появлений бывшего хозяина, когда ко мне приехала Ульяна. Привезла часть моих вещей. С Улей в доме сразу стало шумно, но это была домашняя суета: то она что-то уронит, то вскрикнет, увидев паука, то примется без умолку рассказывать про работу.

Мы жарили стейки, пили вино, болтали, но каждый раз Уля норовила выпытать у меня хоть что-то про Егора. Тот, как вирус, заразил её мыслью, что он мой тайный любовник, которого я всячески прячу. Теорию об ожившем мертвеце Уля совершенно не воспринимала, цокала языком и обиженно тянула:

– Ка-а-а-тя-я-я!

Это означало только одно: она не верит ни единому моему слову, хотя на её месте я бы тоже не поверила. Но подруга упорно просила рассказать ей правду и не прятать Егора. Я смеялась над ее подозрительностью, предложила порыться в шкафах, подвале и сарае и поискать самой.

Уля собиралась остаться у меня на все выходные. До поздней ночи мы сидели в гостиной, пока не потухли последние угли в камине. Подруге я постелила на диване, сама ушла в спальню и полночи слушала, как резвится во дворе Дружок: «Не дай бог Егор завтра опять придёт!»

Он объявился и совершенно не изменился. Всегда появлялся в одном и том же: чёрный костюм, белая рубашка, галстук и начищенные туфли. Для чего он так официально наряжается? Хотя при втором своём появлении Егор взял из коробок в сарае свитер и штаны и переоделся.

На кухне он сидел один и бесцеремонно поедал наш вчерашний пирог. Махнул мне рукой, но я не стала заходить в кухню и отправилась искать Ульяну.

Судя по всему, проснулась я вовремя, потому что застала подругу, выходящей из ванной. И очень надеялась, что Егор не успел ей ничего наплести про меня.

– Мы уже виделись, – победно заявила она и накинулась с разоблачением. – Теперь же не будешь отрицать, что у вас отношения. Абы кому ты не дала бы ключи от дома. А он приветливый и явно жаворонок. Пришёл в шесть утра, слышу, кто-то ходит по комнате. Думала, собака, а тут он. Палец к губам приложил, говорит: «Спи, а то Катю разбудишь». Как я после такого могла спать?!

– Отношения, – я покачала головой и засмеялась. – О да! Такие отношения, что аж искры летят.

Сегодня я настроилась не реагировать ни на одну провокацию Егора, но он зашёл с козырей:

– Доброе утро, девочки. Катя, а ты всегда поёшь в душе детские песни, или сегодня особенный день? – ухмыльнулся он, явно что-то задумав.

Как Егор мог узнать о моей привычке петь детские песенки в душе? Шум воды, душевая кабинка. Он не мог этого слышать.

– Что?! – я так и уставилась. «Сохраняй спокойствие, Катя!» – проговорила себе и отмахнулась от Егора: – Ты бредишь.

– Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной, – затянул писклявым голосом он и захохотал.

Мой внутренний чайник с терпением вновь закипал, и свисток готовился разразиться воплем. Я глянула на подругу, Ульяна улыбалась, переводя взгляд с меня на Егора. А тот по-хозяйски достал из шкафчика с посудой кружку:

– Ульяна, чай, кофе?

– Кофе, – ответила она.

А мне не предложил, подлец. Я сердилась, но сдерживалась.

– Ка-а-ать, – потянула Уля. – Ты чего такая хмурая?

– Месячные, – Егор наклонился к уху Ульяны и шепнул так, чтобы я слышала.

Уля фыркнула и улыбнулась, а я почувствовала, как лицо окрасила краска. Нет, это уже переходит все границы.

– Вон! Пошёл вон из дома! – заорала я на него. – И лучше тебе никогда больше не попадаться мне на глаза!

– Я же говорил, – сторонясь меня, заговорчески прошептал Егор Ульяне, а потом заискивающе мне: – Ухожу, Катенька, только не кричи. Демон, ко мне!

И он ретировался с псом из дома.

– Да-а-а, – потянула Ульяна, когда дверь захлопнулась. – Вам электричество и не нужно, тут стоит такое напряжение, что весь посёлок можно освещать. Не знала я, Катя, что в тебе есть перчинка. Даже я испугалась, когда ты на него орать начала. А ты правда поёшь детские песенки в душе? Почему я никогда не слышала? Жили бок о бок столько лет.

– Как же я его ненавижу! Бесит! – выпустила я пар, выдохнула и ответила Уле: – Потому что я не умею петь, а когда вода журчит, никто не слышит.

– А у Егора, значит, слух хороший, – усмехнулась она. – Или есть ключи от душа?

– Почему, Уль? Почему он всё время хочет меня чем-то зацепить? Что я ему сделала? – может, хоть она мне объяснит.

– Страсть в тебе разжигает, – смеялась она. – Ты ж вон какой дикий зверь становишься, когда злишься. Между вами и правда искрит.

– Ага, – вздохнула я. – Я позлюсь, а потом у меня целый день насмарку, всё из рук валится.

– Слушай, а может он этот, – Ульяна заговорила чуть тише. – Энергетический вампир.

– Очень похоже на то, – задумалась я о том, что эта версия выглядит правдоподобно.

– Но внешне и не скажешь. С виду приветливый, симпатичный. Но какой-то замученный, тебе не кажется? Чем он занимается? – заинтересовалась Уля.

– Он привидение! Но ты же мне не веришь? – вздохнула я.

Вчера я уже показывала Уле фотографии пледа и кружки, где должен был сидеть Егор, но она лишь посмеялась. Чтобы убедить её, что это правда, нужно сфотографировать гостя при ней. Что ж, думаю, он скоро объявится, и можно будет доказать Ульяне, что это правда.

Глава 10. Возвращение

– Он что, не вернётся? – уже вечером спросила Ульяна.

Егор ушёл утром, уже стемнело, а он до сих пор не вернулся. Я думала, что, может, это и к лучшему, и он не будет лишний раз нарушать моё душевное равновесие.

Мы допили вино. Я глянула на задний двор – стояла беспроглядная тьма, даже чуть беспокоиться начала из-за того, что Егор с Дружком пропали. И не знаю, что во мне вдруг заговорило: вино или я сама.

– Уль, ты знаешь, вот нет Егора рядом, и мне жаль его до смерти, прям душа болит, – начала откровенничать я. – Но стоит ему появиться, начинает бесить так, что хочется прибить. Это нормально?

– Что-то между вами определённо есть. Это видно, – усмехнулась она. – Только из тебя разве выпытаешь.

Ульяна была убеждена, что у нас с Егором отношения, а я просто не хочу рассказывать подробности, даже чуть обиделась на меня из-за этого.

– Почему его словам ты веришь больше, чем мне?

– Потому что в твой дом приходит мужик, ест еду из твоего холодильника, знает, где что лежит, что ты поёшь песенки в душе, и когда у тебя месячные. И после этого ты утверждаешь, что видишь его в третий раз, и он всего-навсего умерший владелец дома, – Ульяна приподняла брови и покачала головой.

– Я не знаю, как его выгнать, он приходит как к себе домой. Уля, поверь мне, – в сотый раз попросила я. – Нужно сделать фото, и ты увидишь. Сейчас он придёт, и я докажу – на фотографиях никого не будет.

– У меня не получается во всё это поверить, не могу, – качала головой подругой. – Сегодня же ты выгнала его, до сих пор гуляет. А время-то уже за полночь, – глянула она на часы.

Егор так и не появился. Среди ночи я проснулась от лая за воротами. Из тёплой постели выбираться не хотелось, но я знала, что это Дружок. Он громко гавкал, привлекая к себе внимание. Пришлось выходить среди ночи на морозную улицу.

Увидев меня, пёс радостно завилял хвостом. Егора не было. Собака стояла у ворот одна.

– Дружок, а где Егор? – поинтересовалась у него.

Пёс прижал уши и заскулил. Неужели с Егором что-то случилось? Я забеспокоилась. Но Дружок не выражал волнения, быстро проскочил во двор, в свою будку, и захрустел собачьим кормом.

Ещё раз оглядела улицу, лес в ночи казался зловещим. Поёжилась, быстро заперла ворота и вернулась в постель.

Сон не шёл, а внутри поселилось волнение. Я ворочалась в кровати, вновь казалось, что Дружок лает, но во дворе стояла тишина.

«Где же ты сейчас, Егор?» – гадала я. Но следом аж подпрыгнула, потому что в комнате включились и свет в люстре, и ночник одновременно.

Я села на кровати, прищурилась, привыкая к свету. Потом огляделась, по телу пробежала дрожь. Хоть свет и горел, мне было жутко. Неужели, он услышал мой мысленный вопрос и решил ответить? Я старалась унять страх, уговаривала себя, что в гостиной спит Ульяна, во дворе Дружок, бояться нечего. Свет в люстре погас, но ночник остался гореть. «Опять проделки Егора», – нахмурились я. Ночник мигнул. Я вскрикнула и выругалась вслух:

– Ты издеваешься! Смерти моей хочешь?!

Ночник мигнул дважды.

– Ты что, мысли мои читаешь?

«Да» и тут же «нет».

– Это как? – хмурилась я. Ночник не ответил, я рассердилась. Егор опять напугал меня и снова начал этот разговор светом. Может, я правда схожу с ума?

Вообще, люблю разгадывать загадки, и чем сложнее задача, тем приятнее её решить, а Егор был сплошной головоломкой и головной болью в придачу. Он поставил передо мной уже кучу ребусов, на которые не находилось ответов, но зато всё больше разжигал интерес. Только я была не готова ломать голову среди ночи.

– Егор, если ты мне завтра же всё не объяснишь, я тебя убью!

Но в ответ свет в ночнике начал подрагивать.

– Это ты сейчас смеёшься надо мной?

«Да», – мигнул свет.

Надоел. Как же он мне надоел! Я отвернулась от ночника и накрыла голову подушкой. Тогда свет в комнате начал мигать с раздражительной частотой: включался, выключался, включался, выключался…

– Бесишь! Отстань от меня! – выдала я и накрыла голову ещё и одеялом.

Но потом пришлось всё-таки высунуть нос наружу, чтобы подышать. Свет в комнате уже не горел, остался блёклый огонёк ночника, и я смогла спокойно уснуть.

Ульяна уехала на следующий день. Она решила, что Егор ушёл и не вернулся из-за того, что я на него накричала, а ещё у подруги появилось ко мне недоверие, жаль, что вчера так и не удалось доказать, что это призрак.

– Кать, будь помягче с Егором, – посоветовала она.

– Я его вообще не трогаю, будь он неладен, – проворчала я, вспоминая его вчерашние проделки.

Ульяна усмехнулась:

– Всё ещё искрит, – она обняла меня на прощание. – Теперь твой черёд приезжать в гости. Буду ждать. Но если ты мне ничего новенького про Егора не расскажешь, можешь не показываться на глаза.

– Тогда я что-нибудь придумаю, – махнула я рукой.

Глава 11. Жалости нет

В этот раз я ждала Егора. Он настолько озадачил меня своими головоломками, что я думала о нём постоянно, хотела, чтобы он всё объяснил, даже спать стала хуже, размышляя над ответами.

После разговора с Аней я проверила все картины в доме, те действительно оказались его авторства. Причём Егор будто рисовал под интерьер, слишком хорошо рисунки гармонировали с цветами. Но больше всего мне нравилось полотно в спальне, это была зелёная рыба с огненным хвостом, длинными золотыми плавниками. Она выглядела довольной, будто флиртовала и что-то скрывала. Готовилась вот-вот уплыть, но её хотелось остановить, схватить за хвост и узнать тайну.

На других картинах изображались пейзажи: водопады, дороги, лес. Красиво. Можно было долго разглядывать мелкие детали, но не таилось там ничего необычного.

Егор появился внезапно, на третий день. Я уже успела провести закономерность: семь и пять дней, – раньше не ждала, поэтому удивилась, когда обнаружила его на кухне. Егор стоял, распахнув холодильник.

– Привет, – заметил меня. – Что есть вкусненького?

– Ничего, – буркнула я спросонья. – Сегодня в магазин собиралась.

– Опять на велосипеде? – ухмыльнулся он.

– На снегосипеде, – огрызнулась я. Как будто Егор не видит, что за окном выпал снег.

– Кажется, на чердаке были лыжи, но давно, – дёрнул он плечом и захлопнул холодильник.

– Пряники есть, – достала открытый пакет из шкафа. – Будешь?

– Да, – обрадовался Егор, налил себе чай и уселся за стол.

Я расположилась рядом с кружкой кофе. Он молчал, дул на чай, периодически поглядывая в мою сторону.

– Объясни мне все, – наконец, нарушила я молчание.

– Что именно? – а взгляд хитрый, лицо самодовольное. Он определённо что-то задумал.

– Что это была за азбука Морзе светом? Ты хотел что-то сказать?

– Напряжение барахлит, – пожал плечами он и отхлебнул из кружки.

– Сейчас у тебя что-нибудь будет барахлить, если не расскажешь, – я три дня голову ломаю над его загадками, а он дурака включает, будто не знает, о чём речь. – Ты со мной разговаривал, мигая лампочкой. Значит, что-то хотел сказать!

– Ты уже и с лампочками разговариваешь? – сдерживая смех, проговорил он.

Мне было не смешно, я сверлила Егора взглядом убийцы, как мне казалось. Молчала и не моргала, подозрительно прищурившись.

– Кать, не будь такой серьёзной, нужно быть проще, – улыбнулся он в ответ на мой грозный вид.

И правда, лучше бы с лампочкой разговаривала, толку было бы больше, и не так раздражала бы эта наглая ухмылка. Егор доел все пряники, откинулся на спинку стула и смотрел на меня.

– Не расскажешь? – ещё раз поинтересовалась я.

– Свет – это был я, – подтвердил он. – Этого тебе достаточно?

Пожалуй, придётся опять играть в «да-нет», вытягивая информацию.

– Недостаточно. Как и почему ты стал привидением?

– Если бы я знал, – фыркнул он. – Сам ищу ответы.

– Но кто ты? Сейчас же ты живой: ешь, пьёшь. Я тебя вижу, слышу. Как такое возможно? Как ты становишься живым? Почему появляешься то через неделю, то через три дня? Как управляешь светом…

– Катя, – Егор перебил поток вопросов и тихо заговорил: – Я не знаю, как это происходит, не могу проконтролировать и предугадать. Просто исчезаю и появляюсь. Но сейчас я живой, у меня бьётся сердце, циркулирует кровь, я дышу, чувствую и боль, и холод. Ты даже можешь увидеть меня онлайн, наведи камеру. Но записать голос, видео или сфотографировать не получится. То, что делаю я, видно только мне. Живу я так не больше суток, а потом среди ночи растворяюсь, как туман, становлюсь всё бледнее и бледнее и исчезаю.

– А что ты чувствуешь, когда исчезаешь?

– Лёгкость и… – он задумался. – …холод.

Похоже, Егор был не рад тому, что рассказал мне, он вдруг едва заметно нахмурился и поморщился. А я сдерживала лавину вопросов, обдумывая сказанное, хотелось ему помочь, опять стало ужасно жаль.

– Катя, ты дура! – внезапно грубо сказал он, нахмурился и вышел из кухни.

Я опешила. Не терплю оскорблений, они всегда больно ранят, особенно такие беспричинные, внезапные. И если раньше выходки Егора были какими-то детскими, он злил, дразнил, раззадоривал, но это больше походило на игру. То сейчас это было грубо, стало щемяще обидно. Я его пряниками накормила, а он меня дурой обозвал.

– Что я тебе сделала? За что ты так со мной? – догнала Егора в гостиной. Он присел у камина и укладывал в топку дрова, молча разжигая огонь. Игнорировал меня. Я вспомнила предположение Ульяны о том, что Егор – вампир, питающийся моими эмоциями, поэтому он специально злит меня. Разозлить не получилось, вот он и перешёл к оскорблениям. Тяжело это держать эмоции под замком, но я успокаивала себя, хотела во всём разобраться, а обида только мешала.

– Ты хочешь сделать мне больно, потому что питаешься моими эмоциями? – сыпала предположениям я. – Чем хуже мне, тем лучше тебе, так ведь? Я больше не поведусь на провокацию!

Я была тверда и решительна, полностью уверенная в своей теории. Странно, но, когда сказала ему это, стало легче, будто разоблачила убийцу, и обида и злость ушли в сторону, ведь ответ на его странное поведение нашёлся.

Огонь разгорелся, Егор закрыл камин экраном и сел на диван:

– Тепло, действительно стало тепло, – он смотрел на меня проницательно и долго, чего-то ждал. Я злилась. – Ох, сколько же у тебя негодования и обиды. В какой-то степени ты права. Только я не питаюсь эмоциями, я ими согреваюсь. Но, Катя! – Он вдруг встал, подошёл, крепко сжал мои плечи, слегка встряхнул и пристально посмотрел в глаза, в самую душу. Мне стало страшно от его взгляда – тёмные глаза засасывали в глубину. По телу побежали мурашки. – Я не переношу жалости к себе! Меня выворачивает наизнанку от твоих слёз и мыслей!

– От жалости? – я поморщилась. – Ты меня изводил, потому что я тебя жалела?!

– Да! – он отпустил мои руки и ушёл обратно на диван.

– Сразу бы так и сказал, – меня постигло разочарование, почему-то я думала, что всё гораздо сложнее.

Значит, Егор мучается, когда его кто-то жалеет. А как наверняка было тяжело, когда его похоронили, ведь после смерти близкие долго оплакивают умерших. Бедный Егор.

– Катя! – громко сказал он. – Ты невыносима! Я слышу каждую твою мысль. Прекрати меня жалеть! Вычеркни это чувство из своего сердца. Навсегда! Ненавидь меня, злись! Думай о том, что я мучаю твою бабушку, пугаю тебя по ночам! Только не жалей, прошу!

Глава 12. Тайны невидимого мира

Как я могла не жалеть его после сказанного, да у меня сердце кровью обливалось при мысли о том, что, мало того что Егор погиб, застрял между мирами живых и мёртвых, так ещё и страдает, если его кто-то жалеет.

– Зачем я тебе рассказал?! – он зажимал уши ладонями, тёр виски, пока я сидела напротив и просто смотрела на него. – Ты ужасна, Катя! Наверняка в детстве подбирала всех раненых и обездоленных котят. Откуда в тебе столько жалости?

Я не думала о нём, старалась не думать, но чувствовала боль на душе, тоску и горечь. Лучше бы и правда злилась, но теперь не могла.

– Я не собирала котят, – покачала головой. – Мама даже хомяка не разрешила завести. Егор, я хочу помочь.

– Не надо, – нервно затрясся он. – Одну ошибку я уже совершил, когда рассказал.

– Я не знала, что тебе так плохо, – поджала я губы.

– Теперь узнала и решила добить жалостью, – усмехнулся он. – Катя, пожалуй, самое время тебе в кое в чём признаться. У этого дома есть глаза и уши. Мои. Помнишь про песенки в душе, я слышал их все до одной.

Кровь хлынула мне в лицо. Стало ужасно стыдно.

– Ты?! Ты подглядывал и подслушивал всё это время?

С довольной ухмылкой он кивнул.

– Я тебя убью! Нет, правда убью! – вспылила я.

Он усмехнулся и сразу как-то приободрился:

– Отличный план! Попробуй!

– Я не могу тут жить! – вскочила и заходила туда-сюда. Осознать, что за тобой следят каждую минуту, казалось, хуже быть не могло. Но нет, могло, это узнать, что и мысли твои тоже на виду. Куда от него спрятаться в доме и как скрыть то, что творится в голове?

Егор спокойно наблюдал, как я в задумчивости расхаживала туда-сюда по комнате.

– Ты привыкнешь, – подал он голос и заставил остановиться.

– Как к этому можно привыкнуть?! Ты живёшь в моём доме, подсматриваешь, подслушиваешь, читаешь мысли. Тут, вообще, можно не сойти с ума?

– Из тебя выйдет неплохой параноик, – улыбался он. – Отменный.

Я выдохнула. «Катя, думай о еде. Что ты приготовишь на ужин», – повторяла, как мантру. Но Егор сидел рядом, и негодование внутри росло и просило выхода.

– Ты меня с ума сводишь! – не сдержалась я. – Меня в жизни никто так не доводил.

– Если будешь жалеть – буду доводить, – спокойно ответил он.

И правда, в кипящем возмущении не оставалось места для жалости.

– Так! – перевела я дух. – Я постараюсь тебя не жалеть, а ты уж будь добр не подглядывай в ванной.

– Что, и пение не слушать?!

– Нет! – насупилась я.

– Как же легко закипаешь – забавно тебя злить, – Егор чуть наклонил голову, разглядывая меня. Похоже, стоило рассердиться – и его настроение сразу же улучшалось.

– Ты правда энергетический вампир, – заключила я.

– Видимо, тебе не встречались настоящие вампиры.

– Разве они существуют? – удивилась я.

– О, в моём мире кого только не встретишь, – потянул Егор. – Но лучше тебе не знать.

– Почему?

– Найдут брешь, высосут все жизненные силы, доведут до самоубийства, – стал серьёзным он.

– Даже так? – поразилась я. – Потусторонний мир оказывается куда опаснее.

– Да и в живых людях порой кроются те ещё демоны, – равнодушно заключил Егор.

– Расскажи мне про них, – стало любопытно.

– Я знаю только, что когда человек умирает, его душу забирают «вестники» или ангелы смерти. Они знают, кто и когда умрёт. Просто приходят, касаются, и душа может спокойно уйти в другой мир. Их мир для меня под запретом. Когда я умер, они меня не забрали, может, в тот момент я ещё признаки жизни подавал, может, меня не было в их списке. Не знаю. За мной вестник почему-то не пришёл. У меня много предположений, но это лишь теории, ответов никто не давал, – пожал плечами Егор. – Но за самоубийцами не приходят, их будто вычёркивают на том свете, и они навсегда остаются в этом мире. Им нужно искупить вину, выполнить какую-то миссию, чтобы их забрали. Они всячески стараются призвать вестника, а сил нет. Проклятая душа усыхает за долгое время, они превращаются в подобие большой пиявки, это даже не человеческий дух, какое-то существо. Главной целью становится забрать энергию живых. Они находят жертву, обычно человека, слабого духом или здоровьем, и присасываются к нему, потому что его легко сломить и добить. Человеку не хватит сил сбросить с себя пиявку. Вот они настоящие вампиры.