Этюды черни

– …так кто ж ты, наконец?

– Я часть той силы[1]… Ой, а какой силы? А кто я? Зачем… Ой…

Глава 1. Постучали

– Военный, а нам оружие дадут?

– Триста тридцать пять[2].

«Покровка в Москве – это такое место. Там может происходить буквально черт-те что, никто и бровью не поведет. Ведь вот еще Малюты Скуратова палаты в переулке стоят нетронутыми. Весь город мэр переконопатил, а мои переулочки – как заколдованные уже несколько веков подряд», – так размышляла москвичка в пятом поколении, невысокая упитанная женщина средних лет с копной пшеничных волос, завернутая в искусно продранную шелковую хламидку.

Она, распростертая на бесконечном белом диване перед открытым в еще зеленый сентябрьский столичный двор окном, была не кем иным, как Диной Алексеевной Кусковой, Президентом холдинга «Когнитивный мозг – не вопрос!», в обиходе именуемой Русской Матерью Терминаторов и Илоном Маском в юбке.

Если бы Дину попросили описать атмосферу того рокового для всего человечества утра, то она бы, пожав плечами, заключила: «Истома…»

Ненормальная для сентября в Москве струящаяся жара из открытого окна. (Кондиционеры в доме считались вредными и включались только в крайних случаях.) Забытый на столе компьютер. Смартфон с выключенным звуком, уроненный на ковер. Бутылка теплой невкусной воды и странная тишина во дворе, невзирая на уже начавшийся рядовой рабочий день. Лень было все: шевельнуться, говорить, думать. И, уже почти задремывая, Дина вдруг услышала стук во входную дверь.

Вплывая обратно в действительность и мгновенно разозлившись на мужа, который, очевидно, забыл ключи (больше в эту дверь постучать было некому, в подъезд можно было попасть только через охранный пункт, и был бы звонок диспетчера), Президентша распахнула дверь не глядя и… поплатилась тут же.

В квартиру бодро всосались четверо молодых мужчин очень деловой наружности. В голове у Дины пронеслось: «Пистолет заперт в сейфе. Охрана отключена. Орать, орать что есть мочи!»

Она разинула рот, но первый вошедший поднял руку:

– Кускова Дина Алексеевна? Мы по поводу Искусственного ИнтеллектаC-pilot. Зла не сделаем, а кричать бесполезно.

Мужик сунул Дине корочку с какими-то знаками и гербами под нос. Все это время группа выдавливала ее из коридора в гостиную. Входная дверь была уже закрыта. И да, орать теперь было совершенно бесполезно. Не терпя никаких посторонних шумов, Дина еще месяц назад сама тщательно построила систему звукоизоляции своих апартаментов.

И тут, где-то поверх вполне объяснимой тревоги женщины, которая внезапно оказалась одна в закрытом помещении с четырьмя незнакомыми мужиками, возникло еще одно чувство, настолько яркое, что Дина Алексеевна даже замотала своей непричесанной головой. Как будто мутная томная пелена, которая все утро сочилась из окон, упала, как занавес в очень большом всемирном театре. И тяжелый мужской бас капризно объявил:

– Началось. Вам, Дина, пора давать последний звонок…

Дина еще раз тряхнула головой и услышала:

– Мы представляем Комиссию по Мировому Мирному Урегулированию. Хотим сделать вам заказ на разработку.

Гости являли собой вполне живописную компанию. Главный, которого Дина вычислила сразу по некоторому военному подобострастному отношению к нему остальных пришельцев, как у рядовых к старшему офицеру, внешне представлял собой помесь уйгура с исландцем в понимании хозяйки квартиры.

Крупный, спокойный, с лицом-блином, на котором глаза играли незначительную, очень прикладную роль. Остальные трое – Новые китайцы, четкие, в «Бриони», с одинаковыми движениями – пугали отсутствием эмоций на гладких азиатских физиономиях.

Дина уже пришла в себя: «Та-ак, изнасилования не будет, я точно не в их вкусе, а пытки и извращения – это может быть. Уж больно странные рожи. Но буду решать проблемы по мере их поступления». Эти мысли пронеслись в голове, и она решила взять инициативу в свои руки:

– Господа, разве мы договаривались о встрече?

Уйгур хмыкнул.

– Ну, если бы договаривались, вы могли бы и соскочить! А у нас довольно срочный вопрос. Так что извините за нарушение этикета. Но дело есть дело. И… оно взаимовыгодное!

Дина оправилась и чувствовала себя в своей тарелке, так что волна раздражения из-за того, что ее, очевидно, пытаются втянуть в какие-то дешевые торги, уже начала замещать предыдущие испуг и удивление.

– Мне от вас ничего не надо. В чем взаимность?

Старший протянул чек:

– Достаточно взаимно?

Пришла очередь хмыкнуть Дине.

– На сарае «хуй» написано, а там дрова лежат! Хотите, я вам еще чертика в этой бумажке пририсую?..

Уйгур перебил. Невзирая на массивность фигуры и стальной сверлящий взгляд маленьких глаз, у него был довольно высокий скрежещущий голос, который ужасно раздражал.

– Мы уже скинули вам аванс. На доверии, так сказать!

Дина подняла с ковра смартфон, залезла в личный банк и… Она всю жизнь была предпринимателем. Деньги были необходимой частью производственного процесса. Инструментом и смазкой, запускающим механизмом реализации самых сумасшедших идей в реальном пространстве. Больше всего на свете Дина любила строить новые события из самых неподходящих жизненных условий. Муж считал это формой садомазохистских извращений, но именно такое и держало огонь его интереса к этой сумасшедшей бабе вот уже 20 лет. Ресурсы всегда доставались по́том и кровью. А сумма на экране говорила либо об огромных новых возможностях, либо о грандиозных проблемах, а может, и о первом, и о втором одновременно. Утро перестало быть томным.

И так же, как у спортивной лошади при звуках колокола, похожего на пусковой гонг на бегах, появляется позыв к бешеной скачке, в Дине при виде аванса автоматически проснулись радушие и гостеприимство:

– Чайку, коллеги? Или покрепче чего? Может, коньяк, фрукты?..

Впоследствии Дина как стыдную ошибку вспоминала свою суету перед пришлыми заказчиками и вспыхнувшую жадность к деньгам на экране. «Никогда не суетитесь под клиентом», – мелькнуло тогда в голове из лексикона проституток девяностых. Но впрок не пошло. И Дина заискивающе уставилась на Уйгура, по-особенному щуря глаза.

– Давайте сразу к делу. Мы хотим заказать вам мелкую эксклюзивную сериюAPC с пилотным проектом в какой-нибудь отдельно взятой стране.

–APC? Извините, я не в терминологии…

–Artificial President of the Country, Искусственный Президент Страны. Давайте начнем с России, и если система успешно справится с пилотом здесь, то можно спокойно тиражировать ее на любое государство в мире.

В голове русской «Илоны Маск» тут же счетчик завертелся в обратном направлении: «Мутные! Мутные какие уйгуры. И деньги сразу перевели. Уже факт для следствия. Шпионаж, измена Родине, прочая интересная жизнь с “пожизненным”. Сейчас начнется вся фигня… Надо громко и внятно сливаться. Но кто же это развлекается? Китайцы? Пендосы? Наши? Конкуренты резвятся, что ли?.. Уж больно театрально… Господи, только прилегла отдохнуть на диванчик! Какая же сука эта Ноосфера! Привет Вернадскому!»

У Дины было специфичное чувство юмора, в момент наивысшей опасности ее сознание вдруг выхватывало какую-то смешную микроскопическую деталь в окружающей картинке, и она начинала искренне веселиться. Как-то в начале девяностых на нее в подъезде напал насильник, придушив захватом сзади, и она выронила сумку с модельками машин, которые несла своему маленькому племяннику. Машинки брызнули в разные стороны по грязному полу подъезда, а она, рассвирепев, начала орать на маньяка:

– Собирай, сука, машинки! Ты что наделал, сволочь?!

И огромный вооруженный горилла вместе с ней минут 15 ползал по полу с видом наказанного воспитательницей пятилетки, собирая машинки в пакет. А потом, как-то скособочившись, выскочил из подъезда. Динка же заявилась домой, хохоча, в совершенно разодранном платье, но с полным набором пожарных машинок всех стран мира. Рыдала она уже потом, часов через пять, когда грязная лапа на горле и мерзость заплеванного подъезда догнали-таки ее.

Так и сейчас Дина Алексеевна предельно напряглась, но вдруг взгляд ее выхватил полоску носков из-под брюк собеседника. Это была трогательная ярко-красная хохлома в цвет галстука и торчащего из нагрудного кармашка платочка. И она представила, как этого престарелого, но бравого офицера с утра снаряжает на службу Родине его очередная соска:

– Ну-у-у, Ма-а-ася! Ну теперь так носят. Ну-у-у, я хочу, чтобы ты модный был у меня, а не как эти твои, которые сапогами пахнут…

И Динка тотчас развеселилась и будто вышла из сцены событий. Вот только что она была объектом разводок и прессинга в какой-то очень драматичной ситуации, а стало смешно, и она превратилась в зрительницу в зале, перед которой неумело и слишком официозно ломают драму четверо взрослых обалдуев.

Но и Уйгур был не пальцем деланый, танец только начинался:

– Извините, забыл представиться! Кеша! Иннокентий Мукаддасович Ли! – и он, встав со стула, по-белогвардейски щелкнул каблуками, еще раз сверкнув красной росписью носков.

– О-о-о! А не сочтите за националистическую выходку, но меня с момента вашего появления в квартире беспокоит вопрос. Вы по национальности китаец и из какой провинции? А русский у вас волшебный!

– О-о-о! Не совсем, я коктейль. Папа из Гуандуна, мама из Якутии, в роду есть французы, русские, узбеки и… – здесь Иннокентий Мукаддасович сделал опасливую паузу и поозирался театрально по сторонам, понизив голос: – Прабабка по маминой линии еврейка.

Дина уже веселилась вовсю:

– Блуждающий этнос, значится. Гегемон разбоя и революций! Да вы не ссы… ой, не стесняйтесь. Мужа дома нет. Это он Гумилева начитался до одури, а я нормально с иудеями. У самой в маминой ветке нет-нет да и возникает вечный народ-страдалец. А Иннокентием вас по якутской или по гуандунской традиции нарекли?

– А Иннокентием я сам себя переименовал в 16 лет. Колебался между Кешей и Гамлетом, но Смоктуновский пересилил Шекспира, так как он в образ этот больше смысла вложил, чем все британские писатели, вместе взятые. А мое служение определено свыше: «Быть или не быть?» У нас только задача не по отдельному рефлексирующему задроту-мажору, а шире: быть или не быть всему человечеству! И это я вам предлагаю «не ссать», по вашему милому выражению, а включиться в работу. Уверяю вас, что все необходимые согласования на уровне руководства нашей страны получены. Да и что они могут-то, эти руководства? Так… Страшно далеки они от народа… Вы и сами должны такое понимать, все-таки искусственные мозги лабаете…

В этот момент раздались треск, шипение и громкий пук. Это верный и очень упитанный покровский кот Добрыня, не выдержав непрошеного вторжения и скандального нарушения этикета на своей территории, вцепился в набриониненную спину одного из китайских невозмутинцев. Трещал костюм, шипел Динин верный товарищ, а пук раздался из глубин китайского гостя, причем выражение плоского лица ничуть не изменилось. Дина понимающе кивнула старшему:

– Киборги?

– Ага.

– А почему именно китайцы?

– Удобно натурализовать. Они там в толпе растворяются. Миллиардом больше, миллиардом меньше…

– А зачем этот натурализм?

– А мы пока только пищеварение и двигательные функции настроили.ADАS нулевого уровня, так сказать. Но врём всем про четвертый. Если в дорогом костюме и с непроницаемым лицом, то никто и не замечает, что идиоты. Все как на автомотив-рынках. Вернемся к делу…

Динка с интересом посмотрела на собеседника. «А мужик-то ведь не так примитивен, как хочет казаться, – подумала она. – Тема сADAS (Advanced Driver Assistance Systems) – интеллектуальными системами помощи, например водителям автомобилей, была довольно узкой для бандитов и чиновников и обычно незнакомой, а уж про то, что ADAS бывает разных уровней и что на нулевом они только комментируют и “пукают”, как эти киборги, а на четвертом с них можно серьезно спрашивать… Такое в принципе только специалистам понятно».

Но вернуться к делу по приглашению Иннокентия все-таки не удалось. Внезапно заговорил кондиционер в гостиной. Зазвучал нежный южнорусский говорок Дининой давно умершей бабушки Миры.

– Ох, и шо же вы тут, деточки, себе надумали? Это ж такое творится в 100 метрах от Кремля! Ох, пожалейте наши уши, им же больно! А вам, Кеша, стыдно! Приехать в Москву и, не заглянув к коллегам на Старую площадь, сразу по девочкам…

Бабушкин голос пробирал, теребил нейронки. «Вот, научила товарищей на свою голову системам эмоционального воздействия, – подумала Дина Алексеевна, вспоминая свою закрытую лекцию на Лубянке для пяти очень-очень важных человек и вытирая внезапно вспотевшее лицо рукавом шелковой хламидки. – Как бы тоже не пукнуть со страха, а то примут за киборга недоделанного». Стало снова смешно. Дурацкий характер.

Лицо Иннокентия дернулось в улыбке. «Как будто блинчик рассмеялся», – всё не унимались Динины бесенята.

– Пожалуй, нам не дадут здесь поработать. Давненько вы кондиционеры не чистили.

Тут Дина почувствовала укол в шею, а ее нейронные процессы занялись параллельными мирами…

Глава 2. Мой костер

…жизнь победила смерть неизвестным для меня способом…[3]

Этот укол в шею перенес сознание отключившейся Динки в жаркий день год назад…

В шею что-то неприятно ужалило. «Слепня, что ли, придавила», – подумала Дина, недовольно морщась и переворачиваясь на спину на нагретых шершавых досках своего секретного речушного причала.

Речка-переплюйка, речка-быстроножка, речка-спасительница. Давным-давно, когда Вселенная еще казалась относительно вменяемой, а бизнес – маленьким и бодрым, Президент всех своих ребят, товарищ Кускова (Динка ненавидела обращение госпожа/господин, кто тут кому га-а-аспода? Роман Абрамович Сергею Иванову господин? Чушь и холопство!) приобрела эту полуразваленную дачку исключительно из-за этой речки. Она проходила прямо по участку и изгибалась так, что можно было валяться голышом на причале и никому не было видно запретного за спускающимися к воде черемухами и ивняком.

Нет, ну конечно, при определенном желании можно было пробраться…

Тело Дины Алексеевны сквозь зеленую листву призывно просвечивало розовым. Владислав Сергеевич тянулся на этот зов всей своей измученной 70-летней плотью.

– Ты куда? – подозрительно поинтересовалась Людмила Васильевна. – Гости уже подъезжают. Куда ты в полном облачении?

– Я, это, покурить… – уже рассасываясь, забормотал бывший главный инженер секретного оборонного предприятия, действительно одетый в праздничный серый костюм и даже галстук по поводу приезда бывшего же начальника этого самого секретного ящика.

Дальше предстоял сложный путь. Речка здесь делала крутой зигзаг, и, чтобы пробраться в зону ясной видимости соседского причала, нужно было миновать овражек, крапиву в человеческий рост (которую запрещала скашивать предусмотрительная супружница) и по дощечке перелезть на противоположный лесной берег под прикрытием кустов ракитника.

Женщина лежала на дощатом причале совершенно голая. В природном, сформированном лесом и руслом речки ложе она чувствовала себя свободной и защищенной. Тело сливалось с запрещенным всеми врачами и косметологами солнцем и испарялось прямо в синеву воды и неба. Было хорошо. Справа раздался осторожный хруст.

«Господи, опять старикан ползет. 16 лет уже соседи, и все одно и то же… – Женская рука потянулась за полотенцем, чтобы прикрыть самые интересные части тела. – Хоть бы в воду, что ли, навернулся когда, старый мудак», – пронеслось в голове. И в этот самый момент послышался громкий всплеск, и вся река пришла в движение.

Кряхтение главного инженера (дощечка подломилась ближе к середине, инженерный расчет подкачал), причитания Людмилы Васильевны, фальшивые, с плохо скрываемой радостью, сочувствия подъехавших важных гостей, наблюдавших с пригорка, и ведьминский хохот дамы в полотенце с соседнего причала…

Динка не любила одежду на своем теле. При первой же возможности избавлялась от нее. Сергеевича было не жалко. Совсем. Из-за него пришлось натянуть сарафан и удалиться в дом, подальше от воплей Людмилы Васильевны про развратных новых русских сучек, которых хлебом не корми, дай только довести интеллигента до инфаркта или простуды.

«Интересно, а бывает у 70-летних инженеров спермотоксикоз?» – хихикала Дина, шлепая босыми ногами по саду. И тут с террасы раздались трели мобильника.

«Не буду брать. Неприятностям стоит только начаться. Потом не остановить». Но телефон все играл и играл по кругу беззаботную тему из «Дживса и Вустера», и становилось все тревожнее и очевиднее, что началось, началось уже все нехорошее и речка-выручайка, как обычно, пообещала, но никого не выручила. Дина вздохнула и нажала кнопку:

– У папы вашего ковид! Мы переводим в отдельную больницу. Здесь нельзя держать. Пандемия…

И потом еще много слов и действий. Самая лучшая частная клиника, самые дорогие врачи. Что, что еще сделать самого-самого? У тебя же есть деньги, Дина Алексеевна? Что? Не получается? Судьбу не купишь? Самые дорогие врачи лажу гонят, папа мучается, а ты беспомощна со всеми твоими миллионами и секретарями? То-то же. Судьба не покупается и не продается.

В мороке и фальшивых льстивых отчетах из ВИП-больницы прошло несколько дней. Отцу становилось все хуже. К нему не пускали из-за пандемийных ограничений. И наконец объявили, что Алексей Васильевич в реанимации и ситуация безнадежная, дня два, может, три осталось, и…

Дина бросилась в клинику, получила отпор от главврача и отказ в посещении. Она, собрав все силы в кулак, позвонила своему старшему партнеру по проекту с роботами, председателю правления одного из самых крупных в мире банков, и, неожиданно сразу дозвонившись, не смогла говорить, а только всхлипывала в трубку:

– Папа… Они не пускают… Умирает… Не могу даже поговорить… Простите… Я по личному… Простите…

Банкир на другом конце провода повел себя как настоящий мужчина. Не небожитель, отдающий указания многочисленным помощникам разобрать ситуацию и доложить, а просто хороший человек, который лично поехал в другую больницу, договорился о транспортировке больного в хороший госпиталь из гламурного ВИП-кошмара и о консилиуме, и вот спустя неделю она услышала в телефоне: