Два мира. Маховик последствий

Те, кого называли демонами

Алексей не ошибся в своих предположениях. Разговор с командиром пограничной крепости оказался не просто трудным — временами ему казалось, что старый Кан Чжин готов собственными руками разобрать ворота, лишь бы поскорее добраться до принесённых им доказательств и выяснить, что именно произошло за горным проходом.

Впрочем, если подумать, ничего удивительного в этом не было. До недавнего времени пограничники имели дело с тем, что считали обычными проявлениями демонической скверны. Заражённые звери… искажённые растения… странные туманы… от которых темнела кора деревьев и даже начинали гнить камни… Всё это давно стало частью их жизни. Опасной, отвратительной, но привычной. Существовали правила, выработанные годами наблюдений. Где нельзя разбивать лагерь… К каким деревьям запрещено приближаться… Когда следует отступать, а когда можно попытаться уничтожить заражённое существо… Были у них поисковые амулеты, были сторожевые посты, были люди, знавшие, как вести себя при появлении скверны.

Но никто не ожидал, что за всеми этими явлениями может стоять разумный противник. И теперь перед Кан Чжином стоял чужак, который не только вернулся подобного столкновения живым, но и принёс с собой тело существа, способного разговаривать, носить искусно изготовленные доспехи и, судя по всему, сознательно устраивать диверсии на человеческой территории.

Старик явно не собирался отпускать его, пока не получит ответы.

— Сначала ещё раз… — потребовал он, наклоняясь над столом так, что деревянная поверхность жалобно скрипнула под его ладонью. — С самого начала. Не с того места, где ты увидел этих мертвецов. Не с того, где начал сражаться. Я хочу знать, когда именно ты понял, что там находится именно источник скверны.

В этот момент Алексей сидел напротив него на низкой деревянной скамье. Рядом стояла чашка с уже остывшим травяным отваром, к которому он так и не притронулся. Перевязанное предплечье неприятно ныло, а после удара о дерево при столкновении с вихрем скверны бок отзывался тупой болью при каждом глубоком вдохе. Дорога до крепости далась ему тяжелее, чем он рассчитывал, но теперь, оказавшись под крышей и среди людей, он наконец мог позволить себе немного расслабиться. По крайней мере, так ему казалось до начала допроса.

Кан Чжин успел осмотреть принесённые вещи, приказал своим людям отнести их в отдельное помещение, распорядился выставить у входа двух стражников, а затем вернулся и принялся задавать вопросы. Сначала спокойно, потом всё настойчивее. Каждый ответ рождал ещё несколько вопросов, причём старик обладал неприятной способностью замечать малейшие несоответствия между словами собеседника и тем, что видел собственными глазами.

— Я не понял сразу всего того, что происходит. — Спокойно ответил Алексей, стараясь говорить ровно. — Сначала мне показалось, что я наткнулся на обычное логово заражённых существ. Потом увидел, что этот, как вы его называете, демон, пытался добраться до сумки на поясе… Я имею в виду того, кто был в плаще. А когда заметил чёрную выпуклость под деревом и почувствовал, насколько сильно там сконцентрировалась скверна, решил, что эти вещи как-то связаны.

— Ты почувствовал скверну?

От этого вопроса Алексей едва заметно поморщился. Вот оно. То самое слово, которое старик тут же ухватил, словно рыба рыбацкий крючок.

— Я заметил её… — Тут же поправился он. — Не знаю, как лучше объяснить. Там всё выглядело неправильно. Земля была чёрной, корни двигались, а воздух казался густым. Впрочем, вы сами знаете, как выглядит место, где скверна собралась в больших количествах.

— Знаю… — Тут же сухо ответил ему Кан Чжин. — Поэтому и спрашиваю, что именно ты заметил такого, чего не замечали другие.

На этот вопрос Алексей не ответил ему сразу. Он мог бы рассказать о том, как ощущал приближение опасности, как замечал изменения в поведении тёмного тумана и как видел, что скверна словно старается обходить некоторые предметы. Но тогда пришлось бы объяснять слишком многое. Особенно неприятным было то, что старик, вероятно, не остановился бы на первом же объяснении. Он захотел бы узнать, почему чужак способен замечать подобные вещи, чем это отличается от действия нефритовых амулетов и почему его собственные защитные знаки ведут себя совсем не так, как привычные местным.

Алексей не собирался добровольно открывать эту дверь.

— Возможно, мне просто повезло… — произнёс он наконец. — Я увидел то, что не заметил бы, если бы спешил или оказался немного дальше от дерева. А когда понял, что скверна собирается вокруг предмета, решил уничтожить его, пока она не распространилась ещё сильнее.

Кан Чжин выпрямился.

— И каким образом ты уничтожил источник?

Вот теперь начиналась самая неприятная часть. Алексей заранее подготовил объяснение, но, как выяснилось, придумать правдоподобную историю оказалось гораздо легче, чем изложить её человеку, который десятилетиями привык допрашивать солдат, торговцев и случайных путников. Старик не просто слушал. Он явно тщательно сопоставлял каждое слово с тем, что уже знал, и, похоже, прекрасно понимал, что молодой человек далеко не всё рассказывает.

— С помощью нескольких амулетов. — Устало выдохнув, ответил Алексей.

Кан Чжин замер.

— Каких амулетов?

— Защитных. Я использовал те, что у меня были.

— У тебя было несколько защитных амулетов?

— Да.

— И ты использовал их против источника скверны?

— Именно.

Старик медленно обошёл стол и остановился напротив Алексея. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал настолько пристальным, что парень невольно почувствовал себя человеком, которого собираются обыскать прямо посреди комнаты.

— Покажи.

— Что именно?

— Амулеты.

Алексей помедлил.

— Они уничтожены.

— Все?

— Все, которые я использовал.

— И сколько их было?

— Несколько. Я не считал. Мне было как-то не до этого всего. Я боялся, что эта гадость расползётся по территории леса.

Кан Чжин долго смотрел на него, после чего негромко произнёс:

— Молодой человек, я не знаю, откуда ты пришёл и чему тебя учили до того, как ты оказался в этих горах. Но если ты надеешься, что я удовлетворюсь ответом “несколько”, то ты плохо меня знаешь.

— Мы знакомы не так давно, чтобы вы могли утверждать обратное… — Тут же осторожно заметил Алексей.

На мгновение в комнате повисла тишина. Один из стражников, стоявший у двери, едва заметно повернул голову. Второй поспешно сделал вид, что внимательно изучает стену. Сам же Кан Чжин посмотрел на Алексея ещё несколько секунд, а затем неожиданно хмыкнул.

— Я начинаю понимать, почему ты до сих пор жив. Ты либо невероятно удачлив, либо упрям настолько, что даже… сама скверна предпочитает обходить тебя стороной.

— Я бы предпочёл первый вариант… — ответил Алексей.

— А я бы предпочёл получить ответ.

Парень вздохнул и потянулся к небольшой сумке, которую оставил возле скамьи. Из бокового отделения он достал свёрток из грубой ткани, развязал узел и осторожно выложил на стол три обгоревших арбалетных болта.

Они выглядели жалко. Ещё недавно это были вполне пригодные для стрельбы боеприпасы с квадратными наконечниками и аккуратно нанесёнными символами на древках. Теперь наконечники представляли собой бесформенные куски потемневшего металла. На одном металл словно стекал по древку застывшими каплями, на другом наконечник расплавился почти полностью, оставив лишь неровный обрубок, а у третьего от прежней формы сохранилось только основание, покрытое сетью глубоких трещин. Древки тоже пострадали. Дерево потемнело до угольного оттенка, местами растрескалось и расслоилось. На одном болте обгоревшая поверхность осыпалась, когда Алексей положил его на стол, оставив на дереве тонкую чёрную пыль. Однако символы ещё можно было различить. Они сохранились на тех участках древка, которые не разрушились полностью. Тонкие линии пересекались под странными углами, образуя геометрический рисунок, непривычный местным мастерам, но достаточно чёткий, чтобы даже после повреждения его можно было рассмотреть.

При виде этих предметов, Кан Чжин сразу забыл о прежних вопросах. Он наклонился над столом, и на его лице впервые за весь разговор появилось выражение неподдельного изумления. Старик не стал сразу хватать болты руками. Сначала осмотрел их с одной стороны, затем осторожно перевернул один из них, пользуясь деревянной палочкой, лежавшей возле чернильницы.

— Это твои? — спросил он.

— Да.

— Ты сам их изготовил?

— Я подготовил их для себя.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Старик недовольно поджал губы, но спорить не стал. Вместо этого он подозвал одного из стражников.

— Принеси лампу. И позови Кан Тхэ. Пусть он посмотрит на это.

Стражник поклонился и поспешил выйти. Кан Чжин тем временем продолжал рассматривать болты. Он изучал повреждения наконечников, проводил взглядом по обугленным древкам и задерживался на сохранившихся символах. Несколько раз он наклонялся так близко, что почти касался их носом, словно надеялся обнаружить на поверхности следы, которые прежде ускользали от его внимания.

— Ты сказал, что уничтожил источник скверны амулетами… — проговорил он наконец. — Но это не обычные амулеты…

— Почему?

Старик поднял на него глаза.

— Потому что я знаю, как выглядят вещи, которые способны противостоять скверне. Я видел сотни таких предметов. Нефритовые пластинки, костяные жетоны, металлические подвески, камни с выгравированными знаками. Одни служат предупреждением. Другие могут на короткое время защитить человека от слабого заражения. Есть и более редкие, которые используют для очищения небольших участков земли. Но ни один из них не оставляет после себя таких следов.

Он осторожно указал на расплавленный наконечник.

— Металл не просто обгорел. Он словно оказался внутри печи, хотя здесь нет ни следов обычного огня, ни копоти, которая возникла бы при длительном нагревании. А дерево…

Старик провёл палочкой над трещиной, не касаясь её.

— Дерево растрескалось изнутри. Посмотри на края. Они не обуглены равномерно. В некоторых местах древесина словно расширилась, а затем раскололась. Что произошло с этими вещами?

— Я уже говорил. Я использовал их, чтобы уничтожить источник.

— Как?

Алексей посмотрел на него с усталой невозмутимостью.

— Окружил источник амулетами со всех сторон. Затем один из них буквально вдавил в сам источник.

Кан Чжин медленно выпрямился.

— Вдавил?

— Да.

— Ты подошёл к источнику скверны настолько близко, чтобы сделать это?

— Пришлось.

— И после этого остался жив?

— Как видите.

Старик несколько мгновений молчал, словно пытался решить, следует ли ему восхититься такой дерзостью или немедленно приказать запереть безрассудного юношу в помещении до тех пор, пока тот не объяснит, почему считает подобное поведение приемлемым.

— Ты понимаешь, что мог легко погибнуть? Особенно в том случае, если бы твоя защита не справилась с подобным давлением скверны.

— К этому моменту я уже успел заметить, что в тех местах довольно опасно.

— Не шути со мной.

— Я и не шучу. Да и как можно с подобными вещами шутить.

В голосе Алексея прозвучала такая усталость, что Кан Чжин наконец обратил внимание на его состояние. Старик посмотрел на перевязанную руку, затем на то, как парень чуть бережнее обычного поворачивает корпус, стараясь не задевать больной бок.

Однако долго сочувствовать он не собирался.

— Ты утверждаешь, что окружил источник амулетами. Значит, ты заранее знал, что они подействуют?

— Нет.

— Тогда почему рискнул?

Алексей на секунду задумался, подбирая ответ, который не выглядел бы ни слишком уклончивым, ни подозрительно подробным.

— Потому что ничего другого у меня не оставалось. Если бы я просто ушёл, скверна могла распространиться дальше. Я не знал, что произойдёт, если она доберётся до человеческих земель, но решил, что ждать и проверять это на практике не стоит.

На этот раз Кан Чжин не нашёлся с немедленным возражением. Он снова посмотрел на болты. Особенно долго изучал символы, которые местные уже видели на оружии Алексея. Для них эти линии были не просто странным украшением. Они представляли собой единственную видимую часть силы, которая позволяла молодому чужаку сопротивляться существам, перед которыми обычные солдаты нередко оказывались бессильны.

— А сам источник? — спросил старик. — Что с ним произошло?

Алексей не ответил сразу. В памяти возник обугленный череп, зависший над землёй, его быстрое вращение и чёрное пламя, которое пожирало тёмные узоры. Вспомнился и тот момент, когда скверна собралась в огромный вихрь, ударивший его о дерево. Если бы он оказался чуть ближе к стволу, то мог бы разбить голову прежде, чем успел бы понять, что произошло.

— Он сгорел… — сказал парень. — По крайней мере, то, что осталось от него в конце.

— Сгорел от действия твоих амулетов?

— Насколько я могу судить.

Это была не совсем ложь. Алексей действительно не понимал, что именно произошло, когда его кровь коснулась черепа. Но он предпочитал не уточнять, что до этого пробовал воздействовать на источник тканью, смоченной кровью, а затем решился использовать куда большее количество собственной крови. Не стоило также рассказывать, что чёрное пламя возникло не из самих болтов, а охватило череп после того, как кровь попала на его поверхность.

Старик, разумеется, заметил недосказанность.

— Ты что-то не договариваешь.

— Я много чего не знаю, командир. Это не одно и то же.

Кан Чжин открыл было рот, но в этот момент в дверь постучали. Вошёл Кан Тхэ. За ним появился ещё один пограничник, державший масляную лампу. Кан Тхэ выглядел так, словно его подняли посреди работы. Волосы были небрежно собраны в пучок, на поясе висел меч, а на рукаве сохранилось несколько пятен земли. Однако, увидев изувеченные болты на столе, он тут же остановился.

— Это те самые? — спросил он.

— Те самые… — подтвердил Кан Чжин. — Посмотри на наконечники. И на символы на древке.

Кан Тхэ подошёл ближе. Его лицо быстро изменилось. Сначала он смотрел на повреждённые боеприпасы с обычным любопытством, затем нахмурился, а после взял лампу и поднёс её к столу, стараясь осветить древки сбоку.

— Я видел подобные символы на его болтах… — Глухо проговорил он. — Когда мы столкнулись с заражённым зверем. Тогда один из них…

Он осёкся, словно не желая произносить лишнее при посторонних, но Кан Чжин только махнул рукой.

— Говори.

— Один из них попал в заражённое тело. Скверна начала исчезать прямо на глазах. Не расползлась, не отступила в землю, как бывает, когда существо умирает само по себе. Она словно выгорела изнутри.

Кан Тхэ снова посмотрел на обугленный болт.

— Но тогда древко было целым. И наконечник тоже. А здесь всё разрушено.

— Потому что эти болты я использовал против источника… — пояснил Алексей. — В этот раз нагрузка оказалась гораздо сильнее.

— Какая нагрузка? — немедленно спросил Кан Чжин.

Алексей прикрыл глаза на мгновение.

— Командир, если вы продолжите задавать по три вопроса на каждое моё предложение, мы закончим к следующей зиме.

В ответ на это, Кан Тхэ коротко кашлянул, явно скрывая рвущуюся наружу улыбку. Но старик бросил на него такой взгляд, что улыбка исчезла прежде, чем успела оформиться.

— Хорошо… — Устало произнёс Кан Чжин. — Пока оставим это. Но ты не уйдёшь, не рассказав мне всего, что знаешь об этом источнике.

— Я и не собирался уходить.

— И ещё ты покажешь мне место, где нашёл его.

Алексей не стал отвечать. Он прекрасно понимал, что к этому всё и шло. Если Кан Чжин поверит его рассказу, то захочет проверить поляну собственными глазами. Если не поверит — тем более.

Но прежде, чем старик успел вернуться к расспросам о болтах, из коридора донёсся шум шагов. Несколько человек что-то негромко обсуждали, затем тяжёлые створки двери распахнулись, и в помещение вошёл стражник.

— Командир. Мы принесли тело.

Кан Чжин мгновенно переключился на новую задачу.

— Сюда.

— Вы уверены? — уточнил стражник. — Может быть, лучше осмотреть его во дворе?

— Я сказал сюда. Только не тащите его по полу. Положите на доски и проследите, чтобы никто не касался лица голыми руками.

Последняя фраза заставила Алексея насторожиться. Старик говорил так, будто подобные тела уже встречались ему прежде.

Через минуту в помещение внесли длинные деревянные носилки. На них лежал змеелицый, завёрнутый в снятый с него плащ. Тело выглядело ещё более чужеродным при свете ламп, чем в лесу. Там его окружали тени, мокрые стволы, почерневшие корни и остатки скверны. Здесь же, среди прямых стен, аккуратно расставленных ящиков и привычных человеческих вещей, его нечеловеческая природа становилась особенно очевидной.

Длинные конечности, гибкий торс, узкие плечи, покрытая мелкой чешуёй кожа, вытянутое лицо, напоминавшее змеиную морду, — всё это не походило на случайную мутацию. Даже после смерти тело сохраняло странную гармоничность пропорций. Оно не было искривлено, раздуто или покрыто случайными наростами, как многие существа, заражённые скверной.

Алексей заметил, как Кан Чжин изменился в тот миг, когда плащ откинули. Старик, до этого смотревший на всё с привычной суровостью, внезапно застыл. Его брови сошлись, губы сжались в тонкую линию, а правая рука сама собой легла на рукоять меча.

Он не отступил, но по напряжению плеч стало ясно, что увиденное ему не понравилось.

— Вот значит, как… — тихо произнёс Кан Чжин.

Кан Тхэ тоже побледнел.

— Командир…

— Молчи.

Старик обошёл носилки. Он не торопился приближаться к голове существа, внимательно изучая его тело с разных сторон. Затем наклонился, посмотрел на длинные пальцы, на узкие ногти, на остатки тёмной чешуи возле шеи. Его взгляд задержался на лице, и в глазах появилось выражение человека, который неожиданно обнаружил на пороге дома старого врага.

— Демон… — сказал он наконец.

Слово прозвучало негромко, но в комнате стало заметно тише. Алексей внимательно посмотрел на старика.

— Вы точно знаете, что это за существо? Раньше, при входе в крепость, вы сказали, что это демоны… Но можно поточнее?

Кан Чжин не ответил сразу. Он продолжал разглядывать мертвеца, словно надеялся найти в его облике какое-то отличие, которое позволило бы отнести его к другой категории. Затем медленно покачал головой.

— Я не знаю точно того, как они называют себя. Но таких мы уже встречали.

— Где?

— За границей. В заражённых землях. Иногда они появлялись у самых дальних застав, иногда их видели в тумане, среди разрушенных строений. Обычно издали. Иногда ближе.

— И вы считали их порождениями скверны?

Старик повернул голову.

— А чем ещё они могли быть?

Вопрос был задан без раздражения. Скорее, в нём слышалась усталость человека, который долгое время был уверен в правильности своих представлений, а теперь вынужден был пересматривать их прямо на глазах у чужака.

— Они появлялись там, где скверна была сильнее всего. — Задумчиво вздохнув, продолжил Кан Чжин. — Их видели рядом с заражёнными зверями, среди мёртвых деревьев, возле мест, где земля уже не годилась даже для захоронений. Некоторые нападали на дозоры. Другие наблюдали издалека. Были рассказы о тех, кто носил оружие, но ни один из солдат, встречавших их, не возвращался с достаточно подробным описанием.

Он сделал паузу и посмотрел на тело.

— Мы считали, что скверна постепенно меняет людей или создаёт из них нечто подобное. В тех землях достаточно существ, которые когда-то могли выглядеть иначе. Иногда от прежнего тела остаётся так мало, что даже родственники не узнают погибшего. А иногда скверна словно собирает новое существо из того, что находит вокруг.

— Но этот не похож на заражённого. — Всё же заметил Алексей. — По крайней мере, не так, как те твари, которых я видел раньше.

— Теперь я это вижу.

Старик произнёс эти слова с явным неудовольствием. Он присел возле носилок, осторожно приподнял руку мертвеца за запястье и осмотрел её. Затем велел принести светильник поближе. При хорошем освещении стало видно, что чешуя на предплечье лежала ровными рядами, а кожа между пластинами не имела следов воспаления или почернения. На груди и шее тоже не обнаружилось привычных тёмных прожилок, которыми часто покрывались тела заражённых существ.

Даже раны, оставленные болтами, выглядели иначе. Вокруг них не было густой чёрной массы, не выступала вязкая жидкость, не тянулись к краям повреждений тонкие волокна скверны.

— Ты уверен, что он был связан с источником? — спросил Кан Чжин.

— Он пытался защитить эту гадость. — Ответил Алексей. — Или добраться до него, когда понял, что тот уничтожается. Не знаю, какова была его роль. Но он находился в центре происходящего, а четыре мертвеца действовали так, будто выполняли его приказы.

— Он разговаривал?

— Да.

— Ты слышал, что он говорил?

Алексей кивнул.

— Он утверждал, что использовал заражённого медведя как приманку для вас. И пока пограничники занимались бы зверем, он собирался установить источник на человеческой стороне. По его словам, скверна должна была постепенно распространиться по местности.

Кан Тхэ резко выпрямился.

— Значит, нападение медведя…

— Было не случайным… — закончил за него мысль Алексей. — По крайней мере, так я понял его слова.

Старик долго молчал. Затем он медленно поднялся на ноги, и Алексей впервые заметил, насколько сильно напряжено его лицо. Кан Чжин выглядел не столько испуганным, сколько разгневанным. В нём поднималась та особая ярость, которая возникает у опытного командира, когда он обнаруживает, что противник не просто сильнее, а ещё и воспользовался привычками защитников, чтобы провести их за нос.

— Он точно знал, как мы действуем… — произнёс старик. — Знал, что мы отправим людей к медведю. Знал, что после нападения начнётся проверка окрестностей и что часть дозоров будет отвлечена. Он рассчитывал на наши действия.

— Похоже на то.

— И ты говоришь, что он собирался оставить источник здесь, на нашей стороне?

— Да.

— Чтобы скверна распространялась сама?

— Судя по тому, что я видел, источник не просто выделял её. Он словно помогал ей удерживаться в одном месте, а потом разрастаться вокруг. Я не знаю, как это должно было работать в дальнейшем, но поляна уже была заражена гораздо сильнее, чем окружающий лес.

Кан Чжин опустил взгляд на мёртвого змеелицего.

— Значит, это не скверна породила его.

— Я так не думаю.

— А он породил скверну?

Алексей помедлил.

— Возможно, не сам. Но, похоже, он знал, как использовать её. Или как заставить её распространяться.

Это различие оказалось важным. Старик несколько раз медленно провёл ладонью по седой бороде. Потом обошёл носилки ещё раз, уже не как человек, рассматривающий опасного монстра, а как командир, пытающийся понять устройство вражеской армии.

— Посмотри на его одежду… — сказал он Кан Тхэ. — На оружие. На ремни.

Чешуйчатую защиту и оружие принесли следом, разложив на отдельном столе. Алексей заранее отделил плащ от защитного одеяния, а длинный меч и кинжалы оставил в ножнах, чтобы не порезаться самому и не дать кому-нибудь неосторожно схватить лезвие.

Кан Чжин подошёл к вещам и осторожно приподнял край чешуйчатой защиты. Несколько пластин сдвинулись, скользнув одна по другой почти бесшумно. Старик попробовал согнуть участок, но тот лишь подался, не ломаясь и не теряя формы.

— Это точно не работа скверны… — произнёс он. — По крайней мере, не так, как мы привыкли её видеть.

— Я тоже так подумал… — сказал Алексей. — Материал выглядит обработанным. Пластины подогнаны друг к другу, швы сделаны аккуратно. Он носил эту одежду долго, и она не развалилась.

Кан Чжин провёл пальцем по краю одной из пластин, затем резко убрал руку, будто вспомнил, что не знает, безопасно ли касаться чужого снаряжения.

— Кто-то изготовил это для него.

— Да.

— Значит, у них есть мастера. Оружейники. Те, кто умеет обрабатывать кожу, металл и другие материалы. Есть порядок, позволяющий снабжать воинов подобными вещами.

— Я не могу утверждать, что это целая армия. — Тут же предупредил старика Алексей. — Но он явно не бродил по лесу в случайно найденных обрывках одежды. Его снаряжение слишком хорошо сделано. И оружие тоже.

Старик посмотрел на длинный меч.

— Ты умеешь определять качество оружия?

— Не настолько, чтобы назвать его мастера или сказать, где оно изготовлено. Но я вижу, что клинок не похож на грубую железку, которую выковали наспех. Рукоять удобная, ножны подогнаны, крепления сделаны тщательно. Даже если он сам не умел работать с металлом, кто-то другой проделал немало труда, чтобы снабдить его этим.