Два мира. Секрет тумана

Первый арбалет

Старую сторожевую башню Алексей в последнее время начинал воспринимать почти как собственный дом. Не потому, что она стала уютнее или безопаснее. Напротив, с каждым прожитым здесь днём он всё лучше понимал, насколько ненадёжным было это убежище. Каменные стены, пережившие не одно десятилетие, местами покрылись глубокими трещинами, деревянные балки перекрытий потемнели от сырости, а крыша над верхним этажом пропускала воду в нескольких местах. Ветер находил щели между камнями и свистел по ночам в пустых бойницах. Если же со стороны проклятого леса наползал туман скверны, даже толстые стены переставали казаться достаточной защитой.

И всё-таки у башни имелось одно преимущество, которое Алексей ценил выше любого удобства: здесь он мог работать в одиночестве. Ему не приходилось объяснять любопытным пограничникам, почему он возится с непонятными железками, зачем собирает определённые камни, почему с такой тщательностью сортирует древесный уголь и отчего порой часами сидит над куском кожи, покрывая его странными рисунками. Никто не заглядывал ему через плечо, не задавал вопросов и не пытался угадать, что именно он задумал. По крайней мере, пока. Когда за спиной наконец закрылась тяжёлая дверь, Алексей на несколько секунд замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Снаружи шумел ветер, где-то внизу с глухим стуком сорвалась с карниза небольшая ветка. Из леса доносился привычный шелест, который в последние недели научился различать гораздо лучше, чем ему хотелось бы. Никакого шороха шагов. Никаких голосов. Ни странного скрежета, ни подозрительного шевеления в зарослях возле башни. Он опустил на пол два увесистых тюка, поправил ремень, натёрший плечо, и с облегчением выдохнул.

— Ну, что же… господин инженер… — пробормотал Алексей, глядя на свою ношу. — Поздравляю. Очередная доставка произведена. Осталось всего ничего — построить завод… наладить металлургию… изобрести промышленную революцию и каким-то чудом… не сдохнуть по дороге…

Эти мрачные слова прозвучали гораздо веселее, чем было у него на душе. Впрочем, привычка разговаривать с самим собой оказалась полезной. В одиночестве человеческий разум иногда начинал преподносить неприятные сюрпризы, а возможность отпустить глупую шутку хотя бы ненадолго возвращала ощущение, что он всё ещё остаётся самим собой, а не превращается в очередного испуганного дикаря, пытающегося продержаться до следующего утра.

Алексей снял верхнюю одежду, закатал рукава и приступил к делу. Сначала следовало убрать принесённые вещи с пола. Он уже давно выделил для работы небольшой участок на первом этаже башни, подальше от очага и от щели в стене, через которую иногда задувал сырой ветер. Прежде это место было завалено обломками мебели, сгнившими корзинами и каким-то совершенно непонятным деревянным ящиком. Теперь же здесь лежал ровный, насколько это было возможно, стол, собранный из нескольких досок, а под ним находились аккуратно рассортированные запасы угля, куски кожи, деревянные заготовки, верёвки и инструменты. Импровизированную столешницу Алексей предварительно очистил и вытер сухой тряпкой. Затем принёс из угла небольшой деревянный поднос, на который обычно складывал мелкие детали, и положил рядом несколько листов кожи с собственными чертежами. Только после этого он развязал первый тюк. Внутри, завёрнутые в грубую ткань, лежали металлические заготовки.

Он разворачивал их одну за другой, стараясь не торопиться. Каждый предмет он проверял, ощупывал, поворачивал под светом небольшого светильника и сравнивал с рисунками, сделанными ещё несколько недель назад. Иногда он брал свой своеобразный угольный карандаш и ставил рядом с соответствующей схемой маленькую отметку.

Первой на стол легла длинная металлическая пластина с утолщёнными краями. За ней — несколько коротких полос железа, пара крепёжных скоб, детали для будущего спускового механизма, небольшие металлические накладки и несколько заготовок, назначение которых для любого случайного наблюдателя осталось бы загадкой. На самом деле в этом наборе заключалась значительная часть его будущего арбалета. Не игрушки, не грубого подобия охотничьего оружия, которое можно изготовить из пары досок и верёвки, а вполне функционального механизма, рассчитанного на многократное использование. Именно такого, который можно будет обслуживать, ремонтировать и постепенно совершенствовать, не переделывая каждый раз целиком. По крайней мере, так выглядел план. На практике же Алексей прекрасно понимал, что между красивым чертежом и работающим механизмом лежит пропасть, заполненная испорченными заготовками, сломанными инструментами, ожогами и десятками маленьких ошибок. И всё же отступать он не собирался. Он потратил почти три месяца на восстановление конструкции. Те самые три месяца, в течение которых приходилось возвращаться к одним и тем же рисункам, вспоминать устройство старых арбалетов, сопоставлять то, что он когда-то видел в исторических фильмах, с тем, что помнил из книг, и пытаться отделить реальные технические решения от художественных условностей.

Поначалу всё казалось удивительно простым. Арбалет ведь не был каким-то чудом древней магии. Люди создавали подобные устройства задолго до появления современных станков, электричества и высокоточной обработки металла. Не говоря уже про те самые китайские многозарядные арбалеты. Значит, в принципе, его можно было изготовить и здесь.

Однако, чем глубже Алексей погружался в работу, тем отчётливее понимал, что сама конструкция — лишь половина задачи. Другая половина заключалась в том, чтобы заставить все детали взаимодействовать друг с другом. Спусковой механизм должен был срабатывать без заеданий. Подвижные элементы требовали достаточно точной подгонки. Крепления не могли разбалтываться после нескольких десятков выстрелов. Металлические части должны были выдерживать нагрузки, для которых неподходящее железо попросту не годилось. А ещё требовались инструменты. Не те, которые можно было купить на рынке в пограничной крепости. И даже не те, что имелись у местного кузнеца. Ему требовалось оборудование, способное производить другие инструменты и детали с приемлемой повторяемостью. И вот здесь начиналась настоящая головная боль.

— Так… — Задумчиво сказал Алексей, положив рядом с пластиной небольшую скобу. — Это вроде подходит. Тут придётся немного снять металл. Здесь, возможно, вообще придётся переделывать. А вот это…

Он взял в руки одну из заготовок, внимательно осмотрел её и нахмурился.

— Это ты, дорогой мой, сделал исключительно по собственному вдохновению.

Кузнец, разумеется, не мог услышать эту претензию. И даже если бы услышал, вряд ли счёл бы её справедливой. Ведь в этом сам парень был виноват. Он приходил к мастеру с чертежами, на которых рядом с понятными металлическими полосами располагались совершенно непонятные изображения. Затем заказывал одну деталь, через день – два возвращался за другой, а спустя ещё несколько дней просил изготовить третью, которая внешне никак не сочеталась с первыми двумя.

Кузнец поначалу пытался задавать вопросы. Потом перестал. Возможно, решил, что чужеземец собирает какие-то странные инструменты. Возможно, счёл его немного сумасшедшим. А может, просто понял, что заказчик вовремя приносит всё оговоренное, не вмешивается в работу кузницы и не требует невозможного от мастера, который и без того занят обслуживанием гарнизона. В любом случае, Алексей добился своего. Ему изготовили практически всё, что он заказывал. Пусть и не всегда в точности так, как ему хотелось. Но всё-таки…

Он отложил металлические детали в сторону и развязал второй тюк. Внутри находилось то, ради чего он, собственно, и затеял последнюю поездку в крепость. Сначала появилась тяжёлая прямоугольная плита, завёрнутая в несколько слоёв ткани. Алексей осторожно вытащил её, перехватил обеими руками и с усилием уложил на край стола. Металл глухо стукнул по доскам.

— Вот ты и приехала, красавица.

Плита была толстой, с неровными боковыми поверхностями и следами кузнечной обработки. На её верхней стороне располагался ряд отверстий разного диаметра. Одни были совсем небольшими, другие заметно шире. Каждое постепенно сужалось внутрь, образуя подобие конуса, хотя гладкости и правильности настоящей промышленной волоки от этого изделия ожидать не приходилось. Некоторые отверстия были обработаны лучше остальных. В других виднелись мелкие царапины и следы инструмента. На нескольких кромках остались заусенцы, которые предстояло убрать. Алексей провёл по поверхности пальцем, затем достал тонкую деревянную щепку и осторожно проверил края отверстий.

— Ну, хоть это получилось. — заключил он.

Эта дырявая плита предназначалась для одной из самых важных частей его будущего маленького производства. Проволоки. Второй тюк содержал и сами заготовки для неё: несколько длинных металлических прутков, уложенных рядом друг с другом. Кузнец сделал их из относительно мягкого, отожжённого железа, как и просил заказчик. Алексей отдельно настаивал на этом требовании. Мастеру оно показалось странным. Обычно заказчики интересовались прочностью металла, качеством закалки, способностью детали выдерживать удары или сопротивляться изгибу. Здесь же пришёл человек, которому почему-то требовалось железо, не слишком твёрдое и при этом достаточно пластичное.

Кузнец даже переспросил, уверен ли тот в своём выборе. На что Алексей уверенно кивнул, хотя сам в тот момент испытывал куда больше сомнений, чем хотел показывать. Теперь, глядя на прутки, он мысленно поблагодарил мастера за то, что тот всё-таки выполнил просьбу. Он взял одну заготовку, попытался слегка согнуть её руками и удовлетворённо кивнул. Железо сопротивлялось, но не казалось чрезмерно жёстким. Именно такой материал он и рассчитывал получить для первых опытов. Конечно, называть его идеальным было бы смешно. Парень не знал точного состава сплава, не имел возможности измерить его твёрдость и даже не мог уверенно сказать, насколько равномерно металл был обработан по всей длине. Но для начала годилось.

Он положил пруток рядом с плитой и достал из-за пояса сложенный лист кожи. На нём был изображён ещё один механизм — нечто вроде небольших вальцов. Схема выглядела примитивно. Два цилиндрических ролика, расположенных параллельно друг другу, опоры, оси и приспособление, позволявшее постепенно изменять расстояние между рабочими поверхностями. Отдельно были нарисованы рукоять и деревянная рама, в которой предполагалось закрепить металлические детали. Рисунок несколько раз перечёркивали и исправляли. В одном месте Алексей заменил первоначально предусмотренные деревянные валики металлическими, в другом изменил расположение опор. На полях имелись короткие замечания, сделанные разными чернилами и углём в разные дни. Он долго смотрел на эту схему.

— Вот с тобой, дружок, будет больше всего проблем.

Вальцы должны были стать ещё одним вспомогательным устройством, позволяющим обрабатывать металл более равномерно. В его распоряжении не было ни готового прокатного стана, ни возможности заказать у кузнеца сложный механизм, который тот не понял бы без подробных объяснений. Поэтому Алексей решил разделить задачу на несколько частей. Сначала следовало изготовить простую раму. Затем установить в ней оси и ролики. После этого проверить, выдержат ли опоры нагрузку, и только потом экспериментировать с обработкой металлических полос. Его особенно беспокоило то, насколько сложно будет обеспечить параллельность валиков. Даже небольшое отклонение могло привести к тому, что металл начнёт смещаться в сторону, застревать или деформироваться неравномерно. В современном цехе такую проблему решили бы подходящим оборудованием, измерительными приборами и точной обработкой деталей. В этой же заброшенной башне Алексей располагал собственными руками, деревянными шаблонами, простейшими измерительными приспособлениями и огромным количеством терпения.

— Да уж. Инженерная школа жизни… — Пробормотал он. — Практический курс. Без преподавателя, без учебников и с высокой вероятностью получить молотком по пальцам.

Он осторожно свернул чертёж и положил его рядом с остальными. Но на этом сюрпризы второго тюка не закончились. Под металлической плитой, завёрнутые в отдельную ткань, находились несколько необычных деталей. Длинные плоские полосы, небольшие цилиндрические заготовки, массивные металлические выступы и две детали, напоминавшие заготовки для рычажного механизма. Именно они больше всего озадачили бы любого кузнеца, если бы тот увидел весь набор сразу.

Однако Алексей намеренно не давал мастеру полного представления о своих планах. Он прекрасно понимал, что даже если кузнец не станет задавать лишних вопросов из простого любопытства, тот наверняка попытается разобраться, что именно собирается сделать чужеземец. А если ему удастся сложить все кусочки головоломки, то рано или поздно он начнёт интересоваться, откуда у странного парня подобные знания. И это было нежелательно. Поэтому Алексей заказывал детали вразнобой, иногда возвращаясь к одному и тому же чертежу и прося изменить размеры отдельных элементов. Некоторые изображения он намеренно располагал на листах так, чтобы они не образовывали очевидной конструкции. Другие рисовал с непривычных ракурсов, без общих видов, оставляя только те размеры, которые требовались для изготовления конкретной заготовки. Кузнец видел отдельные металлические изделия. Но не видел системы. А система как раз и представляла собой самое интересное.

Продолжая размышлять, Алексей потянулся к одной из деталей и несколько секунд держал её в руках, мысленно сопоставляя с остальными. Шестерни. Вот чего ему не хватало. Не просто круглых металлических колёс с зубцами, а деталей, которые могли бы передавать вращение, изменять скорость движения и позволять одному механизму приводить в действие другой. В его прежнем мире шестерни были настолько привычной частью окружающей жизни, что он никогда не задумывался об их значении. Они прятались внутри часов, механизмов автомобилей, редукторов, бытовых приборов и бесчисленного количества устройств, которыми человек пользовался каждый день. Здесь же даже самая простая зубчатая передача могла стать серьёзной проблемой.

Парень не собирался с ходу строить сложный механизм. Он прекрасно понимал, что без точной обработки металла, качественных подшипников и нормальных смазочных материалов затея быстро превратится в бессмысленную борьбу с трением и износом. Но простейшие шестерни изготовить всё-таки можно было попробовать. Для начала ему требовались несколько заготовок, способных служить основой зубчатых колёс, и приспособление, которое помогло бы придавать зубцам повторяемую форму. Именно поэтому он заказал у кузнеца детали, которые при беглом осмотре казались совершенно несвязанными между собой. Одни предназначались для будущей рамы. Другие должны были стать опорными элементами. Третьи требовалось соединить в подвижную конструкцию, позволяющую прикладывать усилие к металлической заготовке. Самодельный пресс. Не огромный промышленный пресс, способный пробивать толстые металлические листы, а простое приспособление, которое можно было бы использовать для последовательной обработки сравнительно небольших деталей. Алексей не питал иллюзий относительно его возможностей. Он не собирался превращать железную заготовку в готовую шестерню одним нажатием рычага. Для этого потребовались бы другие инструменты, значительно большие усилия и гораздо более точный контроль над процессом. Но пресс мог пригодиться при изготовлении шаблонов, выравнивании деталей, формировании отдельных элементов и создании приспособлений для последующей обработки.

Главным же было другое. Даже несовершенный механизм, если он позволял повторять одно и то же действие с приблизительно одинаковым результатом, давал ему преимущество перед полностью ручной работой. Алексей слишком хорошо понимал, что каждый раз вырезать зубцы на глаз — путь в никуда. Одна шестерня получится чуть крупнее, другая — немного меньше. У одной зубцы окажутся наклонены в сторону, у другой будут слишком широкими. В итоге они начнут цепляться друг за друга, пропускать движение или вовсе заклинят при первой серьёзной нагрузке. Он хотел избежать хотя бы части этих проблем. Не устранить их все — это было бы самонадеянно. Но уменьшить количество ошибок до приемлемого уровня. Для этого и требовались самодельные приспособления.

Потом он придвинул к себе ещё один лист кожи, на котором была изображена конструкция пресса. Рядом с основным рисунком находились несколько небольших схем, показывавших отдельные детали в разных положениях. Он провёл пальцем по одной из линий, затем посмотрел на металлические заготовки.

— Ладно. Сначала соберём раму. Потом проверим, насколько хорошо работает прижим. А уже после будем думать о зубьях.

Он отложил чертёж. Теперь, когда все полученные из крепости детали лежали перед ним, Алексей наконец смог увидеть собственный замысел не в виде отдельных рисунков, а как нечто целое. Пусть пока только в воображении. На одном конце стола находились детали будущего арбалета. Рядом лежали металлические прутки, плита с конусообразными отверстиями и чертёж вальцов. Чуть дальше — заготовки для пресса и несколько плоских металлических полос, которые должны были превратиться в элементы вспомогательных механизмов. Всё это было связано между собой. Арбалет нуждался в качественном спусковом механизме. Для него требовались точно подогнанные детали. Некоторые элементы можно было изготовить вручную, но повторять их изготовление в дальнейшем оказалось бы непросто. Проволока открывала дополнительные возможности. Из неё можно было делать небольшие петли, крепёжные элементы и, что особенно интересовало Алексея, пружины. А пружины были настоящей головной болью.

Он не раз прокручивал в памяти устройство механизмов, которые видел в прежней жизни. Вспоминал разобранные игрушки, старые часы, пружинные защёлки, механические приспособления и даже те фрагменты фильмов, в которых кто-нибудь изобретал нечто невероятное в сарае, располагая парой инструментов и большим энтузиазмом. Конечно, фильмы были плохим источником технических знаний. И сейчас он прекрасно всё это понимал. На экране сложный механизм нередко собирался за несколько минут, а все трудности исчезали после эффектного удара молотком. В реальности же даже простая металлическая пружина могла оказаться неожиданно капризной вещью. Но кое-что он всё-таки помнил. Он знал, что пружина должна не просто изгибаться, а возвращаться к исходной форме. Что материал обязан выдерживать повторяющиеся нагрузки. Что слишком мягкий металл быстро потеряет упругость, а слишком жёсткий может лопнуть. Что форма, толщина и длина проволоки имеют значение, как и свойства самого металла. Вот только он не знал, насколько хорошо удастся добиться нужных характеристик в здешних условиях. И это было неприятно. Очень неприятно. Потому что в его прежнем мире между желанием изготовить деталь и её изготовлением находился целый мир готовых технологий. Можно было найти подходящий материал, купить инструмент, посмотреть инструкцию, заказать необходимые компоненты и хотя бы примерно понимать, какого результата ожидать. Здесь же приходилось начинать практически с нуля. Даже если он помнил принцип работы механизма, это ещё не означало, что сможет воспроизвести его в условиях, когда у него не было нормального металлорежущего инструмента, измерительных приборов, промышленного оборудования и даже уверенности в свойствах железа, с которым он работал.

Затем он взял со стола один из прутков и внимательно осмотрел его поверхность. Тёмный металл был неровным, местами покрытым тонкими следами ковки. На одном конце виднелись небольшие утолщения, на другом — следы обрубки. Никакой аккуратной заводской геометрии, никаких идеально ровных поверхностей. Обычная кузнечная работа. И всё же этот кусок железа был для него чем-то большим, чем просто материалом. Он мог стать началом целой цепочки преобразований. Сначала — заготовка. Затем — обработанный пруток. После — попытка получить проволоку. Потом — эксперимент с упругостью металла. И, если всё сложится удачно, однажды эта проволока превратится в небольшую пружину, которая будет работать не хуже некоторых механизмов, известных ему по прежней жизни. Не обязательно сразу. Не обязательно с первой попытки. Но когда-нибудь. Алексей положил пруток обратно.

— Только давай без чудес… — сказал он негромко. — Мне бы для начала добиться того, чтобы оно просто работало.

Он знал, что с вытягиванием проволоки возникнет немало трудностей. Нагрев, пластичность металла, состояние поверхности, размеры отверстий, усилие, которое придётся прикладывать, и риск повредить саму заготовку — всё это требовало осторожности. Особенно учитывая, что его плита была далека от идеала. Края отверстий следовало обработать. Поверхность нуждалась в очистке. Саму плиту требовалось надёжно закрепить, иначе при попытке протянуть металл она могла сместиться, перекоситься или повредить заготовку. Да и обычное железо не обязательно хорошо подходило для изготовления тонкой проволоки. При неудачном сочетании состава металла и обработки оно могло трескаться, рваться или становиться слишком хрупким после многократных деформаций. Но у Алексея не было выбора. Он не мог отправиться в специализированную мастерскую и заказать подходящую волоку. Не мог приобрести моток готовой проволоки, изготовленной на заводе. Не мог даже рассчитывать на то, что в пограничной крепости найдётся мастер, знакомый с нужной ему технологией. Поэтому он собирался попробовать сам. Сначала — на небольшом отрезке. Если получится, можно будет переходить к следующему этапу. Если нет — придётся выяснять, что именно пошло не так, и менять подход. Алексей привык к подобной логике ещё в прежней жизни. Работая с компьютерной техникой, он не раз сталкивался с ситуациями, когда проблема не поддавалась решению с первого раза. Иногда приходилось проверять каждый компонент отдельно, менять настройки, возвращаться к первоначальной конфигурации и начинать заново. Разница заключалась в том, что сломанный компьютер обычно не пытался откусить тебе руку. А ещё его неисправность редко означала, что следующей ночью к стенам твоего убежища подползёт нечто, от одного вида которого хотелось немедленно запереться в подвале.

Продолжая размышлять, он покосился на дверь. Воспоминание о недавних событиях заставило его невольно прикоснуться к щеке, где ещё сохранялся след от ранения. Кожа почти зажила, но иногда при резком движении он чувствовал лёгкое натяжение. Тогда, во время ночного нападения, ему пришлось слишком близко познакомиться с тем, что обитало по ту сторону границы скверны. Обычное железо не гарантировало защиты от таких существ. Даже стены башни не могли полностью избавить его от необходимости быть настороже. Именно поэтому арбалет имел для него особое значение. Он не собирался воображать себя героем, способным в одиночку сражаться с любым чудовищем. Подобная самоуверенность была бы не просто глупой, а смертельно опасной. Ему требовалось оружие, которым можно пользоваться с некоторого расстояния, не приближаясь к противнику на длину вытянутой руки. Оружие, которое можно обслуживать в одиночестве. И, по возможности, оружие, для которого он сможет самостоятельно изготавливать хотя бы часть необходимых деталей. Последнее было особенно важно.

В пограничной крепости можно было приобрести стрелы, наконечники, ножи и другие полезные вещи. Но зависеть от чужих поставок в мире, где дорога могла оказаться перекрыта из-за тумана скверны или появления очередного чудовища, Алексей не хотел. Если он сумеет создать собственную небольшую мастерскую, то получит не только средство защиты, но и возможность постепенно совершенствовать своё оборудование. Пусть эта мастерская будет выглядеть как жалкое подобие настоящей кузницы. Пусть первые изделия окажутся кривыми, грубыми и далёкими от совершенства. Всё равно это будет лучше, чем ничего. Он вернулся к столу и принялся раскладывать детали по отдельным группам. Для арбалета — одна сторона. Для вытягивания проволоки — другая. Всё, что относилось к вальцам, он собрал в отдельную кучку, а заготовки для пресса положил рядом с чертежом. Затем достал небольшую деревянную дощечку и написал на ней углём несколько коротких обозначений, чтобы не путать детали при дальнейшей работе. Это было не столько необходимо, сколько удобно. За последние месяцы он убедился, что память, даже если она кажется надёжной, начинает подводить, когда приходится одновременно решать несколько технических задач. Особенно если половину из них нельзя проверить иначе, чем потратив время, силы и драгоценный материал.

Закончив сортировку, Алексей отошёл на шаг. Теперь стол напоминал не склад случайного металлолома, а рабочее место человека, который хотя бы приблизительно представлял, что собирается делать. Конечно, если бы кто-нибудь из местных мастеров увидел эту картину, он, вероятно, только покачал бы головой. Для него здесь находились бы обрезки железа, странные пластины, какие-то полоски металла, непонятная плита с отверстиями и несколько сомнительных чертежей, больше похожих на записи сумасшедшего.