Два мира. Секрет тумана

Чудовище приближалось. С каждым шагом его силуэт становился всё отчётливее. Когти глубоко врезались в землю, камни с треском уходили из-под лап, а иглы на спине покачивались в такт движению. Временами зверь приподнимал переднюю часть тела, словно собирался броситься на людей всем своим весом, но затем снова опускался на шесть конечностей и ускорялся. Дымка скверны сгущалась. Кан Тхэ почувствовал, как пересохло во рту. Ему хотелось дышать глубже, но запах, исходивший от твари, был настолько отвратительным, что каждый вдох обжигал горло. В нём смешались гниль, мокрая шерсть, старая кровь и едкий привкус, напоминавший дым от сырого топлива.

Пак Чжун кашлянул и тут же зажал рот рукавом.

— Не вдыхай глубоко. — коротко сказал Кан Тхэ.

— Думаешь, поможет?

— Нет.

Пак Чжун криво усмехнулся.

— Тогда зачем сказал?

— Чтобы ты не тратил дыхание на разговоры.

Это были последние слова, которыми они обменялись. Тварь внезапно ускорилась. Не постепенно, не после заметного разбега. Она словно сорвалась с места, оттолкнувшись всеми шестью лапами, и в один миг превратилась в огромную тёмную массу, несущуюся прямо на людей. Земля задрожала под её весом. Из-под когтей полетели комья грязи и мелкие камни. Рёв чудовища слился с грохотом его шагов, а раскрытая пасть показалась чёрной расщелиной, из которой торчали два длинных саблевидных клыка. Кан Тхэ закричал и выставил копьё. Пак Чжун упёрся ногой в камень, поднял щит и приготовился принять удар. Они понимали, что не остановят эту тварь. Но могли заставить её замедлиться. Могли попытаться направить удар в сторону. Могли выиграть несколько мгновений. Чудовище было уже близко.

Теперь Кан Тхэ видел, как скверна клубится вокруг его морды, как тёмная жидкость тянется из пасти, как на пластинах вдоль плеч блестят влажные разводы. Он видел даже отдельные волоски, сохранившиеся возле ушей, и глубокую трещину на одной из передних лап, из которой сочилась чёрная жижа.

Ещё несколько шагов…

Копьё Кан Тхэ дрогнуло. Он заставил себя удержать наконечник на уровне груди зверя, хотя прекрасно понимал, что тот может не пробить защиту.

Ещё один шаг…

Пак Чжун опустил щит чуть ниже, прикрывая корпус и шею. Тварь раскрыла пасть шире, насколько позволяла деформированная челюсть, и издала такой рёв, что у Кан Тхэ заложило уши. Ещё мгновение — и они столкнутся. И тут за спиной чудовища раздался сухой, резкий щелчок. Звук оказался настолько неожиданным, что на долю секунды даже рёв зверя словно потерялся на его фоне. Он был коротким, почти бытовым, совершенно неуместным среди грохота тяжёлых лап и скрежета когтей.

Щёлк!

Кан Тхэ даже не успел понять того, что именно услышал. Он лишь заметил, как голова чудовища резко дёрнулась, будто огромная невидимая рука изо всех сил ударила его по затылку. Тварь сделала ещё один шаг… Затем второй… Её передние лапы продолжали двигаться, но средние вдруг подломились, а задние словно запутались в собственных движениях... Массивное тело резко накренилось в сторону… Иглы на спине с неприятным скрежетом задели камень, а одна из лап с силой ударила по земле, выбросив в воздух комья сырой почвы…

Чудовище попыталось удержать равновесие тела. Его когти впились в тропу. Камни посыпались со склона. Голова метнулась вверх, пасть раскрылась, и из горла вырвался хриплый звук, больше похожий на сдавленный кашель, чем на рёв. Но это изуродованное скверной тело уже не слушалось. Оно сделало ещё несколько беспорядочных шагов, едва не задев пограничников, и рухнуло мордой в землю прямо перед ними.

Удар оказался таким сильным, что по тропе прошла короткая дрожь. Пыль, мелкие камни и влажные листья взметнулись вокруг головы чудовища. Пак Чжун отшатнулся, прикрываясь щитом, а Кан Тхэ едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не оказаться под тяжёлой передней лапой. На мгновение оба решили, что зверь всё ещё атакует. Они отступили ещё на несколько шагов, не опуская оружия. Пак Чжун тяжело дышал. Его руки дрожали так сильно, что край щита постукивал о копьё. Кан Тхэ стоял, широко расставив ноги, и смотрел на неподвижную тушу, пытаясь понять, что произошло.

Чудовище лежало перед ними. Огромное, покрытое иглами и пластинами, с когтями, вдавленными в землю, и раскрытой пастью, из которой на камни стекала тёмная жидкость. Одна из средних лап всё ещё подёргивалась, царапая почву, но остальное тело почти не двигалось. И вокруг него продолжала клубиться скверна. Более того, теперь она словно пришла в ярость. Дымка поднималась над спиной плотными волнами, закручивалась вокруг головы, растекалась по земле и вновь собиралась возле груди. Тёмные полосы двигались быстрее, чем прежде, а в некоторых местах дым становился настолько густым, что скрывал отдельные части тела.

Кан Тхэ видел подобное раньше, хотя никогда — в таком количестве. Когда заражённое животное погибало или оказывалось при смерти, скверна иногда продолжала некоторое время двигаться вокруг его тела. Но обычно она постепенно рассеивалась, оставляя после себя лишь слабую дымку, которую ветер уносил между камней.

Здесь же происходило что-то иное. Дымка бурлила, будто само существо пыталось вырваться из неё или, наоборот, удержать внутри себя нечто, что больше не могло оставаться в прежних пределах.

— Не подходи! — прошипел Кан Тхэ, заметив, что Пак Чжун сделал шаг вперёд.

— Я и не собирался.

— Ты уже шагнул.

Пак Чжун тут же отступил назад на пару шагов. Они оба смотрели на чудовище с тем настороженным ужасом, который возникал у людей, привыкших иметь дело с опасностью, когда опасность внезапно переставала вести себя предсказуемо. Они не понимали, почему тварь упала. Не понимали, почему она не поднялась снова. И совершенно не знали, чего ждать от скверны, которая теперь словно ожила отдельно от тела.

Затем Кан Тхэ заметил нечто странное. В затылке чудовища торчал посторонний предмет. Сначала он решил, что это обломок ветки, вонзившийся в голову во время падения. Но предмет располагался слишком ровно, а его форма была совершенно не похожа на древесный обломок. Он напоминал короткую, довольно толстую стрелу, хотя и отличался от обычных стрел, которые использовали охотники и лучники пограничных отрядов. Древко было коротким, тёмным, а на его задней части виднелось небольшое оперение. Сам предмет сидел глубоко, почти у самого основания черепа. Из-за того, что тварь упала мордой вниз, его можно было разглядеть только сзади, под углом.

Пак Чжун тоже заметил его.

— Это что ещё такое?..

Кан Тхэ не ответил. Он всматривался в древко, пытаясь понять, откуда оно взялось, и кто мог пустить подобный снаряд. Наконечника не было видно, но глубина, на которую предмет вошёл в голову чудовища, сама по себе казалась невероятной. И тут по древку пробежал свет. Сначала едва заметный, словно на поверхности металла отразился солнечный луч. Затем тонкие линии вспыхнули одна за другой, образуя узор, который Кан Тхэ не смог бы спутать ни с резьбой, ни с обычными украшениями. Они напоминали знаки, выжженные на поверхности. Линии пересекались, изгибались, расходились и снова соединялись, словно кто-то нанёс на древко сложную сеть символов. Свет не был похож на огонь. Он не мерцал и не плясал, а медленно разгорался внутри узора, проникая в каждую черту, в каждый изгиб. На миг древко стало похоже на тонкую трещину, за которой скрывалось белое пламя. Пак Чжун невольно отступил ещё на шаг.

— Кан Тхэ…

— Молчи.

Но в голосе старшего уже не было прежней уверенности. Он смотрел на светящиеся знаки и чувствовал, как по коже пробегает холод. За всю службу ему доводилось видеть разные защитные талисманы. Некоторые носили на поясе, другие крепили к оружию или воротам. Были амулеты, которые тускло светились в присутствии скверны, и такие, что начинали вибрировать, если заражённое существо приближалось слишком близко.

Но этот предмет не был похож ни на один из них. Он не предупреждал. Не отгонял. Он делал что-то с самой скверной. Дымка вокруг чудовища внезапно вздрогнула. Затем начала отступать. Сначала это движение было едва заметным. Тёмные полосы, окружавшие голову и плечи, словно втянулись к поверхности тела. Потом дымка стала собираться в плотные жгуты, которые извивались между пластинами и скользили по земле, пытаясь скрыться в щелях между когтями и камнями. Однако светящиеся узоры на древке становились всё ярче. И скверна начала выгорать. Не рассеиваться на ветру, не растворяться в воздухе, а именно выгорать — словно к ней прикоснулось невидимое пламя.

По краям тёмной дымки появились бледные полосы. Они быстро расширялись, разрывая плотные клубы на отдельные клочья. Внутри них вспыхивали короткие чёрные искры, похожие на угольки, которые кто-то высыпал на мокрый камень. Дымка судорожно металась вокруг туши, собираясь в одном месте и тут же распадаясь в другом.

В этот момент кажущееся мёртвым тело чудовища резко дёрнулось. Его передняя лапа резко ударила по земле, выбив из-под когтей несколько камней. Голова приподнялась на несколько пальцев, и из раскрытой пасти вырвался хрип, от которого у Пак Чжуна похолодели руки. Тварь была ещё жива. Или, по крайней мере, что-то в ней продолжало сопротивляться.

Кан Тхэ отступил на пару шагов, не сводя глаз с дымки. Скверна теперь окружала голову плотным чёрным кольцом. Оно вращалось, медленно и тяжело, словно пыталось заслонить светящийся предмет от невидимого воздействия. Но узоры на древке вспыхнули сильнее, и кольцо пошло трещинами. Из него вырвались тонкие полосы тёмного дыма. Они поднялись в воздух, извиваясь, как змеи, и на мгновение приняли очертания длинных пальцев. Пальцы растопырились, потянулись к пограничникам, затем резко дёрнулись назад, будто наткнулись на невидимую преграду. Пак Чжун выругался. Он уже видел достаточно, чтобы больше не считать это обычным туманом. В дымке было что-то, что пыталось двигаться против собственной природы, цеплялось за тело чудовища и отчаянно не желало покидать его. Но свет продолжал разгораться. И тогда тёмное кольцо вспыхнуло целиком.

На мгновение вокруг головы зверя возникло чёрное пламя. Оно не давало привычного света и не отбрасывало нормальных теней. Напротив, казалось, что оно пожирает окружающее освещение, оставляя после себя провал, в котором терялись очертания камней и кустов. Пламя облизнуло затылок чудовища, пробежало по спине и охватило дымку, клубившуюся вокруг его тела. Раздался сухой треск. Потом ещё один. Чёрные языки огня скользнули между пластинами, и оттуда поднялся едкий дым. Он пах не горящей шерстью и не палёным деревом, а чем-то гораздо хуже — словно в раскалённую печь бросили мокрую гниль, старую кровь и куски испорченного мяса. Пак Чжун зажал нос рукавом. Кан Тхэ почувствовал, как желудок сводит от отвращения.

Тварь снова дёрнулась, но на этот раз движение оказалось слабее. Её лапы скребли землю, когти оставляли длинные борозды, однако поднять массивное тело она уже не могла. Голова тяжело опустилась обратно, а из пасти вытекла густая тёмная жидкость, которая тут же начала испаряться под воздействием чёрного пламени. Дымка вырывалась из щелей между пластинами, собиралась над спиной, пыталась подняться к нависающей скале, но всякий раз натыкалась на невидимую силу и рассыпалась клочьями. Светящиеся знаки на древке пульсировали. Каждая вспышка сопровождалась новым разрывом тёмного облака. Казалось, кто-то методично вытягивал скверну из тела зверя, не позволяя ей спрятаться, рассеяться или ускользнуть. Чёрное пламя охватывало всё новые участки, выжигало дымку, и с каждым мгновением она становилась всё тоньше. Наконец последний плотный клуб оторвался от головы чудовища. Он поднялся над тушей, извиваясь и растягиваясь, словно пытался обрести форму. На мгновение в нём проступило что-то похожее на вытянутую морду с длинными рогами или отростками, но очертания тут же распались. Дымок метнулся в сторону скалы. И исчез. Не растворился постепенно, не ушёл за камни — просто исчез, словно его никогда не существовало. Чёрное пламя погасло следом. Свет на древке ещё несколько мгновений оставался ярким, затем начал медленно тускнеть. Последними исчезли самые тонкие линии узора, и предмет снова стал выглядеть как короткая толстая стрела, торчащая из затылка огромного зверя. После чего на тропе воцарилась тишина. Настолько полная, что Кан Тхэ услышал собственное дыхание. Он всё также стоял с поднятым копьём, не решаясь ни приблизиться к чудовищу, ни опустить оружие. Руки у него затекли, плечи болели от напряжения, но он не замечал этого. Всё его внимание было приковано к неподвижной туше. Тварь больше не двигалась. Скверна исчезла. Воздух вокруг постепенно очищался, хотя отвратительный запах ещё сохранялся. На спине зверя оставались тёмные следы, а между пластинами поднимались тонкие струйки пара. В некоторых местах кожа почернела, словно её коснулось пламя, но никакого обычного огня не было.

Пак Чжун первым нарушил молчание.

— Кто… — Он сглотнул и попытался начать заново. — Кто это сделал?

Кан Тхэ не ответил. Он смотрел на короткий оперённый снаряд, застрявший в затылке чудовища. Он видел, что тот не похож на обычную стрелу. Видел странные узоры, которые вспыхнули на древке. И видел, как после этого скверна, прежде окружавшая зверя, начала выгорать, словно её можно было уничтожить не только мечом, огнём или каким-то неизвестным ритуалом, но и одним точным ударом. Кто-то выстрелил в чудовище из-за спины. Кто-то сумел подобраться к нему достаточно близко или заметить его раньше, чем оно вышло на тропу. Кто-то обладал оружием, которое не просто пробило голову зверя, но и заставило скверну не только покинуть его тело, но выжгло её ко всем демонам. И сейчас этот кто-то находился где-то поблизости.

При этой мысли Кан Тхэ медленно повернул голову к кустам, за которыми начинался лес. Ветер снова зашевелил листья. Вдалеке послышался крик птицы, затем треск ветки, сорвавшейся под собственной тяжестью. Лес постепенно возвращался к привычным звукам, но теперь каждый из них казался подозрительным.

— Не двигайся. — тихо сказал Кан Тхэ.

Пак Чжун замер. Старший пограничник всматривался в заросли. Он не видел ни человека, ни движения, которое можно было бы уверенно принять за чьё-то присутствие. Кусты стояли неподвижно, стволы деревьев темнели в тени, а камни возле склона были такими же, как всегда. Однако он не мог отделаться от мысли, что кто-то наблюдает за ними. Возможно, стрелок уже ушёл. Возможно, он всё ещё находился там, в лесу, и ждал, пока пограничники решат, что опасность миновала. А возможно, он вообще не собирался показываться.

Кан Тхэ снова опустил взгляд на чудовище. Теперь, когда скверна исчезла, тело выглядело ещё страшнее. Огромная туша, покрытая чешуйчатыми пластинами и иглами, казалась нелепой пародией на живое животное. Изогнутые клыки торчали из раскрытой пасти, а шесть лап, переплетённых в неестественном положении, оставляли впечатление, будто зверя сломали и бросили на землю. Но самое пугающее заключалось не в его внешнем виде. А в том, что он был остановлен одним выстрелом. Кан Тхэ медленно выдохнул.