Ковчег. Обречённые на выживание

Исход

Вначале была тишина. Не та, что рождалась в пустоте между звёздами, а та, что предшествует неизбежному крушению. В этой тишине древние слышали шёпот конца. Галактика медленно умирала. Не быстро, не в одночасье, но неотвратимо. Так как этому способствовало вторжение экзотической материи. Из тех разумных, что обитали на её территории, и могли называть её своим родным домом, мало ко задумывался о том, что целая Галактика может быть уничтожена внешним воздействием. Например, как происходило в данном случае. Из глубокого космоса появился поток неизвестной формы материи или энергии. Кто как мог назвать то, что именно начало своё губительное воздействие на целую Галактику. Кто-то называл это потоком тёмной энергии… Кто-то – поле "странной материи"… Или даже заражением неизвестными наноструктурами. Это всё не имело значения. Так как Тёмная энергия "растягивала" Галактику… Звёзды уходили за пределы гравитационного влияния друг друга. Более того… Эта "Странная материя" словно каким-то неведомым образом “заражала” даже звёзды, превращая их в неустойчивые массы, которые, в один прекрасный момент, мгновенно разлетаются. Эти странные, и никем не контролируемые наноструктуры поглощали даже саму материю, превращая планеты в облака пыли. И целая Галактика, на территории которой раньше существовала самая разнообразная жизни, была обречена либо исчезнуть… Либо трансформироваться в хаотичное облако нестабильных частиц.

Гибель галактики началась незаметно. Вначале были мелкие аномалии – вспышки сверхновых в местах, где не должно было быть старых звёзд. Учёные тысяч миров регистрировали возмущения в гравитации, но не придавали им значения. Потом появились всплески радиации, слишком мощные, чтобы быть естественными. Первыми исчезли дальние звёздные скопления. Их свет погас, как будто неведомая тень накрыла их. А потом пришли волны разрушения. Апофеозом всей этого какофонии смертей стала мощнейшая, даже по меркам Галактики, вспышка в самом её центре. Это был чистейший выброс энергии… Ярче сотен тысяч Сверхновых. Это был момент, когда сверхмассивная чёрная дыра, что располагалась в ядре Галактики, перестала сдерживаться и разверзлась, как зияющая пасть, искажающая пространство. Её гравитационные волны раскалывали пространство-время, разрывая орбиты, сбрасывая планеты в пекло умирающих звёзд.

На окраинах Галактики звёзды теряли устойчивость, а их планеты сотрясались в глобальных катаклизмах. Там, где миры ещё жили, небо превращалось в череду вспышек, пока волна аннигиляции не достигала их. Через миллионы лет от когда-то растущей и даже в чём-то процветающей Галактики осталось лишь разрежённое облако межзвёздного газа, растянутое на миллионы световых лет. Но ни один разум не увидит этого конца. Всё, что жило на её территории, было обречено исчезнуть в этом неотвратимом водовороте разрушения. Галактика умирала… Она была просто обречена… И вскоре, по меркам самой Галактики, и через мгновения по меркам Вселенной, никто уже даже не запомнит про её существование.

……….

Но пока процесс гибели Галактики развивался, учёные, пророки и сумасшедшие всех рас, всё ещё живущих в обречённых мирах, яростно спорили о причинах. Кто-то винил естественный процесс – циклы, которые для существования их разума, которое было короче песчинки в Вечности, оставались неведомыми. Другие говорили о далёкой цивилизации, что пробудила силу, которую не стоило тревожить. А были и те, кто видел в этом чью-то волю – последнюю надменную руку Могущественных Богов, смахивающую шахматные фигуры от надоевшей им игры со своего стола.

Но Древние знали правду. Они жили так долго, что само их существование стало мифом. Они шли по бесконечному пути развития, покидая звёзды, умирая и возрождаясь, пока не обрели совершенное понимание материи. Их называли по-разному – Ткачами Тканей, Вестниками Плоти и Стали, Теми, кто соединил невозможное. Это была высшая раса, которая отказалась от разграничения между технологией и биологией. Они сделали своё тело гибким, изменчивым, подчиняющимся мысли. Их корабли росли, словно организмы, их оружие дышало, их миры двигались, как живые существа. Они не были плотью, как мы её знаем. Они могли менять свой облик, сливаться с окружающей средой, врастать в механизмы и отращивать из себя новые конечности. Они были костяными структурами, покрытыми нервоподобными волокнами, усиленными металлами, которые они сами создавали на молекулярном уровне. Их головы были гладкими, лишёнными глаз в привычном смысле, но вся поверхность тела служила органом чувств. Они не разговаривали – их разум был настолько развит, что они могли передавать мысли через поля квантовой энергии. Вместо крови внутри их тел циркулировала субстанция, похожая на жидкий металл, способная мгновенно восстанавливать повреждения и преобразовывать внутренние структуры под нужды момента. Но это было не просто совершенство – это было проклятие. Миллионы лет назад, пойдя по пути подобной Эволюции и самосовершенствования, они утратили потребность в эмоциях. Они были выше боли, выше страха. Они перестали понимать слабых.

Но даже их время подошло к концу. Они увидели гибель своей Галактики задолго до её конца. Они знали, что нужно спасаться, но не для себя. Они уже были вне смерти. Для них было важно спасти жизнь, как концепцию существования. И когда настало время спасать жизнь из погибающей Галактики, они не тратили время на переговоры.

Но для начала было необходимо определиться с тем, что именно необходимо сделать. Ведь Ткачи видели будущее не так, как другие. Они не гадали, не предполагали – они знали. Задолго до того, как первые вспышки катастрофы разорвали небо над бесчисленными мирами, Ткачи уже видели исход. Их разум, сплетённый в единую сеть, проникал в ткань пространства и времени, читая судьбы, как старую, потрёпанную книгу. И они знали о том, что, если решат отдать свои технологии для спасения другим расам, то… Ничего не изменится. Вся их родная Галактика была обречена не только из-за космической катастрофы. Она была обречена, потому что те, кто жил в ней, не умели мыслить холодно и рационально, чтобы иметь возможность спастись. Нет… Ткачи не презирали другие расы, но и не видели в них равных. Им не нужно было спорить, делить ресурсы, бояться смерти. Они уже преодолели всё это. Ещё миллионы жизненных циклов назад. Но они видели то, как другие боятся. И каждый раз, когда они пытались объяснить угрозу, и её последствия – их никто не слушал. Когда они говорили о неизбежности конца, целые народы спорили, называли их лжецами… А некоторые просто ждали чуда. Кто-то ждал… А кто-то даже требовал…

А те, кто верил… Они не хотели спасаться. Они хотели власти. Ткачи пытались показать, как можно принять спасительные меры, в виде мобильного укрытия, которое может унести их в другую Галактику, где… Не они сами, а их далёкие потомки, всё же найдут для себя новый дом. Но что делали эти смертные? Они требовали права контролировать технологии Ткачей. Они боялись, что другие народы получат их первыми. Они начинали враждовать за право выжить. Так что всё это было просто бессмысленно. Ткачи внимательно наблюдали за цивилизациями, которые продолжали сражаться друг с другом даже перед лицом гибели. Они смотрели, как те тратили последние десятилетия не на строительство спасительных кораблей, а на кровавые войны, на политику, на попытки добиться власти в умирающем мире.

Видя всё это, Ткачи перестали говорить. Они приняли решение. Если смертные не могли спасти себя сами, их следовало спасти насильно. Они уже ни у кого не спрашивали разрешения. Они никому и ничего не объясняли. Они сами начали строительство Ковчега. Они самостоятельно заберут разумных со всех миров, где ещё теплилась жизнь, пока те спорили, сопротивлялись, кричали. Они будут вытягивать корабли из космоса, игнорируя их протесты. Они погрузят население целых городов на Ковчег, не спрашивая, хотят ли их жители выжить. Их больше не заботили крики и мольбы. Кто выживет – тот был достоин.

Но даже среди Ткачей были те, кто сомневался. Не потому, что они сочувствовали смертным. Но потому, что они знали: отобранные не будут благодарны. Те, кого они спасут таким образом, впоследствии всё равно проклянут их. Они возненавидят тех, кто забрал их жизни, семьи, народы, их собственные судьбы. Те, кто не знал о катастрофе, будут считать Ткачей палачами, убийцами, врагами. Но было ли у них право поступать иначе? Один из древнейших Ткачей, Хранитель Плетений, собрал Верховный Совет, когда было решено начать строительство гигантского Ковчега. И практически все споры по нему подошли к концу.

– Мы заберём их и отправим в Пустоту. Но кто сказал, что они не уничтожат друг друга? – Глухо и коротко прозвучала его мысль, которая буквально потрясла всех собравшихся на этом совещании разумных, которые прибыли на него не смотря на разделяющие их расстояния. И Совет некоторое время молчал, старательно обдумывая ответ.

– Если они настолько глупы, что погибнут внутри Ковчега, значит, им не следовало выживать… – Также глухо, но веско сказал второй член Совета, фактически решающего сейчас судьбу жизни во всей Галактике.

– Мы не дали им выбора… – Тут же возразил ему третий.

– Выбор? Выбор был всегда. Они могли спастись сами. Они могли слушать. Они могли действовать. – Тут же донёсся ответ второго.

– Мы не Боги… Мы не судьи… – В мыслях Хранителя Плетений прозвучала усталость. – Нет… Но мы последние, кто может дать им шанс.

И решение было принято. Так началось строительство Ковчега. Они начали этот процесс без споров… Без сомнений… Без переговоров. Древние не верили в демократию, компромиссы и разрешения. Они просто делали своё дело. На орбите умирающей звезды, чьи вспышки ещё освещали обречённые миры, они начали формировать основу Ковчега. Оболочка этого энергетического сердца была выкована из чёрного металла, столь древнего, что его формула не была записана ни в одном из известных архивов. Основа его управляющего ядра – переплетение нейронной ткани, живой и дышащей, что впитывала мысли строителей. Он был больше, чем планета – он был целым миром. Закованным в металлическую оболочку, способную защитить практически от любых угроз. Атмосфера… Водные объёмы… Заросли биоферм… Укрытые в металл города…

Этот спасительный остров для жизни не был построен в привычном смысле. Фактически он был выращен. Но его каркас, словно скелет живого существа, был изготовлен из самых прочнейших сплавов, что был известен Ткачам. Для создания энергетической основы, что будет поддерживать само существование жизни на борту этого гигантского корабля, а также и работоспособность всех его систем, Древние Ткачи взяли сердце умирающей звезды, заключили его в оболочку из особого металла, что мог регенерировать при повреждениях, и заполнили его биотканью, способной приспосабливаться и самовосстанавливаться. И теперь этот корабль-планетоид дышал. Его туннели пульсировали, его стены могли закрываться и открываться, как живой организм. Центральное управляющее ядро Ковчега – Великая Мозговая Оболочка – было создано из колоссального разума, заключённого в тысячи километров нейросетей, которые разветвлялись и управляли всеми системами. Это был не просто корабль – это был живой мир, который следил за каждым шагом тех, кто на нём жил. Города на Ковчеге – это не просто металлоконструкции. Они растут, изменяются, дышат. В стенах могут прорастать органы жизнеобеспечения, а улицы могут затягиваться, если необходимо. Перемещение внутри Ковчега похоже на движение по гигантскому организму. Коридоры могут сжиматься, выталкивая пассажиров, а живые лифты сами чувствуют, куда нужно двигаться.

Крохи оружия, оставленное Древними, и предназначенное только для защиты, действовало не на энергии, а на принципах биоэлектрики и молекулярного расщепления. Оно могло сливаться с пользователем, становясь фактически частью его собственного тела. Внешний слой брони Ковчега был предусмотрительно покрыт живым металлом, который регенерировал при повреждениях, словно кожа существа. Все процессы на борту Ковчега контролировались тем самым разумом, заключённым в управляющем ядре. Это искусственное существо не имело своего голоса, но оно вело этот огромный корабль вперёд, следуя древнему приказу.

Когда Ковчег был готов, Древние Ткачи не тратили времени на уговоры. Переговоры? Диалоги? Согласие? Они считали это всё пустой тратой времени. Пока другие рассылают послов, они строят. Пока цивилизации решают, они действуют. Разумные существа, что ещё не вышли в космос, просто исчезали. Люди, шагающие по древним тропам своих миров, видели вспышку света – и их больше не было. Целые города проваливались сквозь пространство и оказывались внутри этого нового мира, полномасштабного, огромного, необъятного.

Но даже представители тех рас, что уже покорил звёзды, не были в безопасности. Их корабли гасли в пространстве, словно мотыльки, попавшие в водоворот. Их системы отключались, их экипажи пробуждались уже внутри запертых да долгие тысячелетия ангаров Ковчега. Ковчег не спрашивал. Он просто поглощал жизнь, где только мог найти, и складывал её образцы в свои бездонные ангары и хранилища. Давая ей шанс на выживание. Пусть даже не совсем понятный и желаемый.

Были в Галактике и те, кто пытался напасть на Ковчег. Первыми пришли Огнепевцы. Так они сами себя называли. Но от рождения эти разумные назывались Лиддерг. Это странный народ… Живший войной уже не одну тысячу лет. Их флот, состоящий из тысяч штурмовых фрегатов, привык разрывать планеты в клочья, а затем грабить и продавать остатки цивилизаций тем, кто предложит больше. Они думали, что смогут взять Ковчег так же, как брали другие трофеи. Но они не знали, с чем столкнулись. Так как, когда их корабли приблизились к исполину, он заговорил на своём собственном языке. И гулкая волна необъяснимой частоты прошлась по корпусам атакующих судов. Их сенсоры взвыли, техника отказала, а на борту послышались крики – не от боли, а от ужаса. Ведь Ковчег не оборонялся так, как это делали обычные корабли. Он не пускал ракет, не разряжал орудийные батареи. Он вплетался в их системы, замораживал реакторы, отключал навигацию. Он словно пел, разрушая каждую молекулу их технологий своим звуком. Именно так первый флот Огнепевцев пропал в безмолвии. Другие последовали за ними. Но на место павших всегда приходят другие.

Их рождение начиналось с огня. Каждая новая жизнь выходила в мир сквозь раскалённые коконы, сплетённые из металлических волокон, напоённых расплавленным карбоном. Они не знали ласковых рук или тихого шёпота матерей – только рев пламени, жгущий кожу, и резкий запах горелого мяса. Если дитя выживало, оно становилось сильнее. Если умирало – значит, не стоило и пытаться. Их тела были выкованы в печах войны. Кожа, грубая и смуглая, словно обожжённая солнцем пустынь, испещрена наростами костных пластин, чёрных, как опалённое железо. Лица резкие, угловатые, вечно скрученные в гримасе ярости или смеха. Глаза – золотые угли, светящиеся из глубин черепа, способные прожигать взглядом и заставлять чувствовать себя добычей. Руки сильные, покрытые цепкими когтями, похожими на крючья, что впиваются в плоть врагов. Они не знали страха – их вера в бесконечную войну была тем, что двигало их дальше. Умереть – значит сгореть во славе.

Их корабли – не идеальные машины технологий, а гигантские монументы разрушению. Крылья кривые, изорванные тысячами битв, покрытые нагаром и ранами от лазерных залпов. Огнепевцы не строили их, а выдирали из космоса, ковали в кузницах орбитальных кузнецов, напитывая металлы жаром своих звёзд. Они были живыми памятниками их жестокой философии. Огнепевцы не умели договариваться. Они пели. Их голоса звучали в бою, врываясь в тишину как раскаты грома, и чем больше они пели, тем ближе был их триумф. Но Ковчег не пел в ответ. Он только смотрел. И забирал.

Сотни лет спустя Ковчег пересёк границы владений Золотых Колонистов. Самоназвание расы Уйюри. Это были разумные, что когда-то обрела контроль над многими мирами, торгуя не металлом и ресурсами, а технологиями. Они не уничтожали, как Огнепевцы. Они покупали и подчиняли. Но Ковчег не шёл на переговоры. А Золотые Колонисты не любили, когда им отказывали. Они не знали, что такое рождение в страданиях. Их дети выходили из капсул роста, уже облачённые в гладкую бронзу своих первых доспехов. С первых мгновений жизни они слышали музыку информации, чистые звуки данных, что впитывались в их сознание. Они были высоки, грациозны, вытянутые вверх, словно тонкие свечи, горящие мягким светом. Их кожа сияла металлическим отблеском, серебряным или золотым, в зависимости от касты. Их глаза – зеркальные, глубокие, способные видеть ложь в каждом слове.

Они никогда не тратили силы зря. Их оружие было изящным, точным, их движения – безупречными. Даже война у них была не жестокостью, а искусством – выверенным до последней детали спектаклем разрушения, где противник не успевал понять, что уже проиграл. Их корабли были дворцами в пустоте. Там, где Огнепевцы строили грубые машины, что пожирали всё вокруг, Золотые Колонисты создавали переливающиеся артефакты, сплетающиеся в небе, будто гигантские узоры. Их флот не походил на флот, он походил на движущуюся галерею – искрящуюся, величественную.

Но, несмотря на утончённость, они были смертельно опасны. Они не нападали с криками. Они покупали твоё доверие. Они входили в союз, брали под крыло, говорили мягкие слова… А потом, незаметно, вживляли тебе в мозг крошечный имплант, заставляя тебя служить им навеки.

И теперь они также хотели заполучить Ковчег. Не грубой силой, а хитростью. Но он не заключал сделок. Поэтому Уйюри отправили многочисленные эскадры элитных захватчиков – корабли, способные проникать в самые защищённые крепости, разрывать их изнутри. Они внедрили вирусы, и пытались подчинить разумные системы Ковчега. Но Ткачи не оставили слабых мест. Ковчег не сопротивлялся, как это сделали бы другие корабли. Якобы, поддавшись на их влияние, он открыл люки. И в темноту его огромных ангаров ворвались десятки судов Колонистов. Их экипажи оказались внутри, захваченные гигантскими волокнами живых тканей, мгновенно растущими из стен. Они кричали, пытались сражаться, но биотехнологии Ткачей подстраивались под них, обездвиживали, забирали их. Их тела исчезли в глубинах исполина. Больше никто не слышал голосов Золотых Колонистов.

И таких разумных было достаточно много. Десятки разумных видов… Сотни кораблей… Хотя все их попытки были просто пустой тратой сил и ресурсов. Но Холодный разум, что управлял Ковчегом, никогда не делал различий. Те, кто нападали, исчезали в его безразмерных ангарах точно так же, как те, кто просто оказался на его пути. Некоторые корабли были поглощены, а их экипажи захвачены. Их судьба оставалась неизвестной, но шёпот разносился среди невольных обитателей этого исполина…

– Они стали частью Ковчега…

Другие суда не уничтожались сразу. Казалось, что Ковчег любил играть. Он оставлял их в дрейфе, забирая воздух из отсеков, внимательно наблюдая за тем, как экипажи борются за последние глотки жизни. Некоторые орали в бешенстве… Другие молили о пощаде… Но Ковчег не слушал. Ковчег не заботился. Ему не нужны были переговоры, потому что он уже принял решение исходя из имеющихся у него приказов. Теперь он летел через Тьму, оставленный своими Создателями.

И никто не знал того, почему Древние Ткачи сами не пошли с ним. Может быть, они знали что-то, что остальные ещё не поняли? Кто мог точно знать то, о чём вообще могли думать разумные, чей жизненный цикл уже никак не зависел от времени. Они ощущали эту смерть задолго до первых предупреждений. Они чувствовали, как умирают пути, по которым текли звёзды, как извращаются сами законы реальности. Время больше не шло прямой дорогой – оно заворачивалось кольцами, путалось, замедлялось и ускорялось без причины. Свет начинал угасать быстрее, чем позволяли уравнения. Даже сама материя рассыпалась в прах, практически не оставляя следов своего существования. Это было не просто разрушение. Это была аннигиляция всего сущего.

Но они не собирались исчезнуть. Они запустили Ковчег в самостоятельное путешествие. Они ушли. Они оставили позади Галактику, которая рухнула в огонь, и многочисленных разумных, которые проклинали их за спасение. Древние не оглядывались. Но Древние не оставили себя в Ковчеге. Они не считали себя достойными быть частью будущего. И когда этого гигантский корабль был полностью готов и запущен, они просто исчезли. Остался только Ковчег, несущий миллиарды существ сквозь Пустоту. И никто не знает, что станет с ним, когда он достигнет новой Галактики.

Когда последняя звезда умерла, и пространство обречённой Галактики изогнулось в собственном безумии и предсмертных конвульсиях, Ковчег развернулся. Его двигатели не пылали огнём, не оставляли после себя яркий след. Он не нёсся со скоростью света – он двигался иначе. Древние знали секреты, что никто не мог понять. И он тоже ушёл. Одинокий, полный украденных жизней и судеб, он скользнул сквозь пустоту, оставляя позади гибнущую галактику, где не осталось ни одного разумного существа. Своим ходом. В неизвестность.

……….

Когда Старая Галактика ещё умирала, Ковчег уже шёл в межгалактической пустоте, направляясь к более молодой Галактике. Его Создатели, таинственная древняя раса, давно покинули миры, в которых зародилась. Они были практичны. Не тратили время на переговоры. Они вырывали разумные расы из родных звёздных систем, отрывали от привычного мира и запирали в огромной черепахе из металла и искусственных солнц. Ковчег не просто летел. Он раздвигал тьму межгалактического пространства, пробивая тоннель сквозь пустоту. В его недрах кипела жизнь.

В первые столетия путешествия эти своеобразные и в чём-то обособленные миры разумных существ, обитавших внутри Ковчега, были яркими и упорядоченными. Так как Древняя раса Ткачей, построившая его, оставила после себя целые и весьма развитые экосистемы, города, системы жизнеобеспечения, которые могли работать миллионы лет. Искусственные звёзды в его центре горели ровно, освещая металлические горизонты. И все представители самых различных рас, собранные со всей Галактики, обживались как могли. Те, кто знал технологии, подстроили окружающую среду под себя. Водные цивилизации построили себе океаны в глубинах гигантских резервуаров. Летающие существа нашли пристанище под сводами гигантских куполов. Те, кто привык к джунглям, выращивали биокупола с искусственными лесами. Некоторые разумные даже контактировали друг с другом. Что привело даже к появлению общего языка, который впоследствии стал известен как стандарт. Но всё изменилось, когда началась Война Трёх Империй.

Сначала организовавшиеся в Ковчеге города расцветали, государства рождались и умирали, а технологии, оставленные Древними, становились всё более загадочными и трудноуправляемыми. Некоторые регионы Ковчега превратились в запретные зоны, населённые машинами, что продолжали выполнять неизвестные приказы. Разные расы, живущие в тесноте, неизбежно начали конфликтовать. Первые войны велись с использованием оружия, найденного в арсеналах древних, и в одном из столкновений была повреждена центральная энергетическая линия, что едва не привело к гибели части Ковчега. Тогда пришло решение – запретить энергетическое оружие и войны, способные разрушить их дом. И отныне войны велись только холодным оружием. Лучшие кузнецы множества миров соревновались в искусстве создания мечей, копий, боевых когтей и бронекостюмов, адаптированных под разные биологические виды. Дуэли стали главным способом решения споров. Но самое страшное ждало впереди.

Однажды, в одном из секторов, некий народ решил использовать биологическое оружие против своих врагов. Они выпустили агрессивные споры, способные разрастаться, заполняя собой всё живое пространство. План был прост: подавить противника, сделав его территорию необитаемой. Но растения вышли из-под контроля. Выросшие с огромной скоростью зелёные стены поглотили города, проросли сквозь металл, задушили артерии вентиляции. Вскоре в этом секторе Ковчега возникли настоящие джунгли, где жили неведомые мутировавшие создания, рожденные хаосом. Теперь это место называли Зелёной Бездной. Никто не знал, что творилось в её глубинах.

Некоторые народы приспособились друг к другу, заключая полноценные союзы, образуя симбиотические культуры. Существа с телами насекомых селились вместе с существами, обладающими биолюминесцентными органами, создавая гигантские ульи-светилища. Водные виды обучили некоторые воздушные народы управлять течениями воды, создавая системы подводного орошения в засушливых зонах. Цивилизации сменялись. Целые государства рождались… И погибали. Тысячи поколений приходили и уходили, рождаясь и умирая под светом искусственных солнц. Древние Ткачи стали легендой. Те, кто знал, кем был построен Ковчег, давно исчезли, и теперь расы внутри него считали себя его первыми хозяевами. Но Ковчег летел.