Попаданцы. Мир Таларея. Книга 1

© Усов Серг

© ИДДК

Глава 1

Пятьдесят шесть дней плавания через Алернийский океан остались позади, и караван из восьми больших торговых судов бросил якорь в главном порту Чёрного Церна, меньшего из двух островов у юго-восточного берега Тарпеции, самого заселённого материка.

На острова уже вернулась власть Хадона – встретившие корабли таможенники вновь красовались в форме зелёно-красных цветов Божественной Агнии, – и Лешик похвалил себя, что предпочёл просто оплатить путешествие, а не воспользовался золотой пайцзой. Сейчас бы кто-нибудь из растинских морских офицеров обязательно проболтался портовой страже, что с ними из Алернии возвращается доверенное лицо императора Олега.

Пайцза лишь давала огромные полномочия по отношению ко всем подданным Псковской империи, но она никого не могла заставить держать язык за зубами, тем более моряков, отдыхающих в таверне после долгого плавания.

Незачем хадонцам знать об интересе Пскова к другому материку. Да и гражданам Растина, торговой республики, недавно сокрушённой императором Олегом и включённой в состав его государства, тоже не стоило знать, что под личиной Леша, представителя одной из винорских торговых компаний, скрывается граф Лешик ри Неров, начальник личной службы безопасности псковского императора, его близкий соратник, исполнитель самых деликатных и тайных поручений государя, генерал, кавалер орденов «Сфорца» и «За заслуги перед империей».

Растинцы мало того, что могли разболтать про графа ри Нерова, но сама их лояльность новому государству внушала сомнения. Лешик это понял по обрывкам разговоров между членами судовой команды.

Зря император оставил этим хитрозадым торгашам их прежнюю форму правления и все республиканские гражданские права, подчинив себе лишь политическую, военную и частично таможенную сферу.

Никакой благодарности к Олегу за столь щадящее отношение к побеждённым хитрые и заносчивые торгаши не испытывали.

Впрочем, Лешик давно привык к тому, что даже самые, казалось бы, абсурдные решения шефа давали неожиданно прекрасный результат.

Государь новой империи континента вообще был удивительным человеком. Кто Олег такой и откуда он появился, в точности не знали даже его самые близкие друзья. Догадки, конечно, каждый из них имел, вот только подтвердить или опровергнуть их было некому, император вопросы на этот счёт просто игнорировал.

У графа ри Нерова тоже имелось мнение по поводу своего шефа, но он его держал при себе. Лешику вполне достаточно было того, что благодаря Олегу он обрёл смысл жизни и интерес к ней, почти вечные здоровье и молодость, титул, уже не первый в его карьере, и даже самую прекрасную девушку в жёны.

Младший сын в семье обедневших дворян, промышлявший бретёрством и выполнением всяких скользких поручений винорских аристократов, даже и мечтать не мог о тех подарках судьбы, которые преподнесли ему Семеро, восемь лет назад сведя с по-настоящему великим человеком.

Будучи по характеру не очень добрым, эгоистически расчётливым, скептическим и самолюбивым, однажды Лешик с удивлением понял про себя, что при необходимости готов ради своего императора отдать жизнь.

– Леш, – позвала Прила мужа, стоявшего на палубе возле борта. Графиня ри Неров даже в чрезмерно аляповатом платье купчихи выглядела очаровательно. – Капитан не сказал, сколько мы простоим в порту?

Из их комфортной каюты, обошедшейся в полновесных четыреста лигров, она вышла в сопровождении Солании, молодой служанки, купленной во Вьеже перед самым отплытием.

Прежняя личная рабыня надоела Приле своей бестолковостью, и могла по возвращении на родину наболтать чего-нибудь лишнего кому не следует.

– Не меньше трёх дней, малыш. – Лешик обнял любимую супругу и прижал к себе. – Надо привести в порядок корабли после долгого пути по океану, пополнить припасы и продать небольшую часть алернийских товаров. Те же вьежские кружева здесь стоят не меньше, чем в Хадоне или Растине. Я договорился с суперкарго, что нас с тобой захватят уже со следующим шлюпом. Иди переоденься в брючной костюм. В портовом городе, сама знаешь, в таком платье не походишь. Подол весь в грязи будет.

Солнце ещё не достигло зенита, когда на второй рейс портового шлюпа погрузились граф и графиня ри Неров со служанкой. Солания была с покрасневшими от слёз глазами. Видимо, она опять хозяйке чем-то не угодила, или сказывалось раздражение, которое иногда накатывало на Прилу из-за усталости от долгого плавания.

Супруга Лешика, бывшая компаньонка, а проще говоря, бедная приживалка при Клемении, глаторской принцессе, ставшей винорской королевой, часто мечтала о путешествиях. Когда же её мечта осуществилась, оказалось, что это дело не только интересное, но и утомительное.

И в этом прав был шеф, когда однажды со своей обычной загадочной улыбкой говорил своей сестре королеве Саарона: «Бойся своих желаний, Уля, они имеют свойство сбываться».

Присутствовавшие тогда друзья и соратники императора посмеялись над его шуткой, только вот Лешик теперь понимал, что государь-то говорил серьёзно.

– Фу, как от них несёт, – Прила поморщилась, когда, спустившись по трапу, оказалась в объятиях принявшего её супруга и учуяла своим носиком запах, идущий от прикованных к вёслам кандальников. – Всё же госпожа Тень мудрая.

На Алернии посланцы императора Олега оказались под плотной опекой людей той, к кому они были отправлены. В чём-то такое внимание оказалось неудобным – при сопровождающих много не поспрашиваешь. Зато, помимо безопасности, Лешик и Прила во время своих путешествий по континенту получили высокий уровень комфорта.

Госпожа Вика, подлинная хозяйка своего Ордена Тени, обладавшая магией такой же невиданной мощи, как и у императора Олега, распорядилась создать наилучшие условия для своих гостей.

Что уж там было написано в послании, которое граф ри Неров доставил от своего шефа великой магине Тень, никому не известно. Лешик не был бы самим собой, если бы не попытался узнать его содержимое, вот только оно оказалось написано на совсем незнакомом языке, да ещё странными буквами и символами.

Адресат же легко прочла письмо, после чего Лешик и Прила весь год своего пребывания на континенте неограниченно пользовались всем, что им мог предоставить могущественный Орден, распространивший своё огромное влияние на Алернию.

Император был прав и в том, что ко всему хорошему быстро привыкаешь. На кораблях флота магини Тень сидевшие за вёслами кандальники всегда были полностью обриты и одеты в поношенные, но выстиранные одежды, и при них обязательно имелась пара рабов с погаными вёдрами, так что и нужду гребцы справляли не под себя.

Графскую чету ри Неров это удивило, однако вскоре они заметили отсутствие давно привычной вони, присущей гребным судам государств Тарпеции. И высоко оценили. Особенно Прила.

– Госпожа Вика не мудрее нашего шефа, – заступился за своего благодетеля Лешик, когда шлюп отчалил от борта «Любимой Геты», их каравеллы. – Просто он более прагматичными делами занят. Орден и десятой доли подобного тому, что создано нашим императором, не имеет.

– Зато у Тени многое другое есть. Тебе ведь так и не удалось ничего выяснить, чем занимается магистр магии Эрна? Тебе с ней даже поговорить те двое дворян – Фелис и Никар, кажется? – не позволили. Только представили, и всё.

– Ну, кое-что мне всё-таки выяснить и про то комтурство удалось, но…

Посланник псковского императора резко прекратил беседу с супругой, заметив, что надсмотрщик за гребцами попытался прислушаться к тихому разговору пассажиров.

Знать о том, зачем прославленный, могущественный маг-император Олег посылал на другой континент одного из своих ближайших доверенных людей, не должны были даже многие высшие сановники Пскова и уж тем более погонщик рабов на окраине Тарпеции.

– С вас пятнадцать солигров, – подошёл к Лешику капитан их десятивёсельного судёнышка. – Лучше хадонскими. Если другими, то на треть больше.

– Разве за служанку мы должны платить столько же, сколько и за себя? – возмутилась Прила. Потомственная дворянка хорошо вошла в роль прижимистой торговки. – Капитан сказал, что по пять солигров с человека. А рабыня разве тоже считается?

Цернец с насмешкой посмотрел на пассажирку.

– Ваш капитан не совсем был точен, – пояснил он. – Не с человека, а с тела. А уж королю оно принадлежит или слуге, живое или мёртвое, мне всё равно. Я вес перевожу, а не сословие.

– Вот, возьми, капитан, – псковский генерал протянул две медные монеты сааронской чеканки номиналом по десять солигров. – Хадонских, увы, нет.

До причала шлюп довёз пассажиров менее чем за четверть гонга. Или склянок, поправил себя Лешик. И на Алернии, и на Тарпеции время отбивалось бронзовыми цилиндрами со зданий городских ратуш или поселковых управ, где специальные служки круглосуточно отслеживали его по положению светил и песочным часам. Однако при однотипном звуке ударов о металл, на разных континентах время обозначали по-разному. На Тарпеции – склянками.

Кроме псковских аристократов, на берег вышли трое растинских торговцев, жена и сын одного из них, а также четверо путешественников с «Огонька», однотипного с «Любимой Гетой» корабля каравана.

– Ты уже знаешь, где остановишься? – спросил знакомый торговец из соседней дорогой каюты. – Рекомендую «Звезду Церна».

– Спасибо, Жотнир, – поблагодарил Лешик. – Пожалуй, я воспользуюсь твоим советом.

– Тебе в банк не нужно? А то пошли с нами на Ростовщическую. Мы потом в «Звезду» оттуда. Покажу дорогу.

Сосед Лешика по каютам был хорошим мужиком, но невыносимым. Его неуёмная болтливость и постоянное стремление навязать беседу достали генерала имперской безопасности намного хуже океанской качки.

– Нужно, но я туда лишь завтра собираюсь, – подавив раздражение, ответил Лешик. – Сегодня мы хотим помыться наконец-то в нормальных термах и отдохнуть. Не терпится уже. – Он посмотрел на жену, которая явно нравилась Жотниру и была ещё одной причиной, почему растинец пристал к соседям, выражаясь словами государя, как банный лист к заднице. – А проводники вон стоят, – граф кивнул на ряды носилок, портшезов и паланкинов различной вместимости.

В портовых городах бедняки часто брались за работу, больше подобающую рабам. Лешик быстро сговорился с четвёркой носильщиков – отцом семейства и его тремя сыновьями, хозяевами пошарпанного, но крепкого портшеза, и Прила быстро забралась внутрь этого транспорта. Сам граф вместе с Соланией пошёл следом.

Черный Церн, столица одноимённого острова, был одним из четырёх основных мест, где бросали якоря корабли как осуществлявшие трансконтинентальные походы, так и плавающие вокруг Тарпеции. Три других таких востребованных гавани находились на Белом Церне, острове чуть севернее.

Граф ри Неров насчитал на рейде и в порту цернской гавани свыше пяти десятков вымпелов.

Размерами город во много раз уступал Растину, но за счёт гостей выглядел не менее многолюдным. По петлявшим улочкам приходилось протискиваться сквозь толпы народа, стараясь не зацепить какой-нибудь торговый лоток или прилавок с товаром, не вляпаться в лужу, грязь, навоз или что-то более неприятное и, главное, сильно не задеть попадавшихся на пути дворян.

Граф ри Неров отлично владел мечом с самой ранней юности – спасибо отцу, но ещё более сильные боевые навыки Лешик получил от своего шефа, перенимая у него умения ассасинов (так Олег эти приёмы называл), часто тренируя их с самим императором или его ниндзя, элитными воинами, служившими в разведке генерала Агрия или контрразведке генерала Нечая, а также составлявшими костяк офицерского корпуса егерей.

Немало выпускников школы ниндзя имелось и в службе имперской безопасности, так что её главе сами Семеро велели постоянно поддерживать полученные навыки ассасинов на высоком уровне.

При возникновении конфликта Лешик легко мог разделаться сразу с несколькими дворянами не запыхавшись, вот только он сейчас числился простым торговцем, и даже на поясе у графа висел не меч, а длинный кинжал. Поэтому приходилось бывшему бретёру быть учтивым и по отношению к самым наглым, заносчивым представителям благородного сословия.

– Эй, – окликнул он носильщиков, когда перед его ногами появилась вонючая жижа, разлившаяся во всю ширину проулка. – А посуше дорогу выбрать никак не можно было?

– Далеко пришлось бы обходить, – со смешком ответил старший из братьев-носильщиков.

Четвёрка владельцев портшеза в своих деревянных башмаках на голых до колен ногах не задерживаясь понесла Прилу через грязную лужу. Граф ри Неров посмотрел на свои полусапоги из телячьей кожи, затем на ботики Солании, вздохнул и двинулся следом, издавая под ногами при каждом шаге чавкающие звуки, как и рабыня его супруги.

В этот момент Лешик остро ощутил тоску по ставшему ему родным Пскову, столице, построенной Олегом с помощью своей сестры королевы Саарона Ули.

Их немыслимая магическая мощь, удивительные архитектурные идеи императора позволили создать настоящее чудо – великий город с высокими стенами и башнями из магического мрамора, красивые дворцы, присутственные здания, особняки императорских соратников и друзей, широкие проспекты и прямые улицы, утопающие в зелени аллеи и парки, театр, стадион «Лужники» и маршруты рельсовой конки, одетые в мрамор набережные Псты и мосты через неё.

Псков был прекрасен и комфортен. Канализация, водопровод и чистота вокруг, которую круглосуточно поддерживали команды городских коммунальных рабов, делали жизнь в нём необычайно привлекательной.

Нет ни на Тарпеции, ни на Алернии, ни на других материках такого города, что мог бы хоть чуть-чуть сравниться с творением Олега.

Путешествие для графа и графини ри Неров не было скучным, но тоска по Пскову нарастала с каждым днём, и сейчас Лешик порадовался, что его возвращение домой уже совсем не за горами.

– Это здесь, – угрюмо сообщил очевидное заметно уставший глава семейства носильщиков, когда портшез был опущен на землю перед ступенями входа в трактир. – Можешь ещё нам пару солигров накинуть.

– Накинул бы и больше, – ухмыльнулся Лешик, помогая супруге выйти из носилок, – но ты на сапоги мои посмотри и скажи, за что я должен заплатить свыше оговоренного?

«Звезда Церна» оказалась вполне приличным заведением, хотя генералу имперской безопасности часто доводилось видать и намного лучшие.

Графская чета хоть и выдавала себя за торговцев, но за состоятельных, а потому смогла себе позволить просторный номер с окнами на улицу. Желания наблюдать хозяйственную суматоху на внутреннем дворе и часто слышать крики наказываемой прислуги ни у самого Лешика, ни у его супруги не было.

В комнате имелась такая широкая, мягкая двуспальная кровать, по какой оба за пятьдесят с лишним дней плавания в тесноватой каюте успели соскучиться. Это служанке было всё равно – что на корабле, что на суше ей предстояло спать на полу. Зато в трактире не качает.

– Ты тоже с нами в мыльню идёшь, Солания, – сказал Лешик, вернувшись в номер от хозяина заведения, рассчитавшись сразу за три дня вперёд. – Собираемся. Хоть нормально помоемся. Надоела уже эта корабельная бочка.

Местная баня оказалась хоть и требующей ремонта, однако вполне приятной, и её точно не сравнить с тем ужасом, который император построил для личных нужд в самом дальнем углу дворцового парка возле маленького искусственного пруда.

Шеф мылся там один, и лишь изредка ему компанию составлял во время своих приездов в Псков маршал Чек, нынешний король Тарка, который вместе со своей супругой королевой Гортензией являлись, пожалуй, самыми близкими Олегу друзьями. Если, конечно, не считать императорскую сестру Улю.

На свою беду Лешик однажды, проявив любопытство, отправился с шефом и королём Тарка в ту баню и едва ушёл оттуда живым.

После густого пара, невыносимого жара и хлестаний пучком берёзовых прутьев с листьями он даже хотел попросить своего государя об «Абсолютном исцелении», магическом заклинании, способном мгновенно воскресить почти уже труп, не говоря про подвергнутого жестоким истязаниям начальника имперской безопасности.

Олег и его сестра были единственными на Таларее, кто имели такую мощную целительскую магию, как когда-то считал граф ри Неров. Пока не познакомился с Викой, магиней Тень.

– Бельё пусть дура наша выстирает или отдадим трактирным прачкам? – спросила раскрасневшаяся Прила, отвесив лёгкий подзатыльник служанке. Утомившиеся от долгого пути граф и графиня позволили себе провести в мыльне больше часа времени. – У нас сколько денег при себе осталось?

– У меня в кошеле одиннадцать лигров. – Лешик не спеша надевал на себя свежие сменные нательные кальсоны и рубаху. – Так что выдай Солании из своих. Не обеднеем от десятка солигров. К тому же я завтра с самого утра в отделение винорского банка схожу, оно уже более полугода здесь работает. Вексель абонирую.

Отправив служанку с ворохом грязной одежды в прачечную и выделив ей дополнительные монеты на посещение чёрного зала, Лешик с Прилой, не заходя в свой номер, прошли сразу в едальню.

– Леш! Прила! Мы здесь! – помахал рукой от стола возле дальнего окна болтун Жотнир. – Идите к нам!

Он и их попутчики с «Любимой Геты» уже разместились на лавках и успели сделать заказ.

– Сейчас все мозги вынесет, – буркнул генерал безопасности слова, однажды услышанные от шефа, сказанные тем в адрес графа Армина, имперского министра финансов.

– Да ладно тебе, – толкнула Прила мужа в бок. – Толстячок очень милый и вежливый. Я даже передумала по прибытии в Растин организовать ему неприятности. Пошли?

Глава 2

Прила первой села на скамью рядом с женой одного из торговцев, а Лешик пристроился возле неё.

В их компании собрались люди не бедные, поэтому стол, рассчитанный на десять – двенадцать человек, был почти полностью заставлен едой, закусками, вином, сидром, элем, и даже имелся небольшой штоф знаменитого сфорцевского кальвадоса.

Ударять лицом в грязь Лешик не стал и заказал себе и супруге целого гуся, запечённого с черносливом, и дорогого синезийского вина. Граф покушать любил, да и его драгоценная половина, несмотря на свою стройную фигурку, в еде от мужа сильно не отставала. Этой её способности много есть и не полнеть давно удивлялась королева Клемения Винорская. И немного завидовала.

Хотя, чему там завидовать? – мысленно хмыкнул генерал. – Вкусы ведь разные. Тот же император, в отличие от своего начальника службы безопасности, чаще предпочитал девушек полнее. Прощелыга и интриганка Веда, ставшая аж герцогиней ре Вил во многом через постель государя, имела весьма аппетитные формы.

Лешик к этой хитрой и меркантильной фаворитке испытывал симпатию. Он относился к той немногочисленной части окружения императора, которая считала, что от бывшей рабыни, жены главного помощника Олега в вопросах торговли, много пользы, и не только в приведении государя в хорошее настроение, но и в практических делах.

Герцогиня ре Вил была очень активной, жёсткой и хваткой, с желанием бралась за любой участок работы и, часто совсем не разбираясь в сути, умела мотивировать подчинённых на качественное выполнение поставленных задач.

Лешик отвлёкся от своих мыслей и за поеданием жаркого из птицы стал слушать соседей по столу, кивая в нужных местах. Говорить что-то самому графу ри Нерову не приходилось, тут и так образовалась ёрзающая на скамьях от нетерпения очередь из желающих поведать своё мнение раньше других.

Растинцы посетили не только отделения банков и меняльных контор, но и попутно успели посмотреть ассортимент и цены в местных магазинах и лавках. Купцы всегда остаются купцами, даже когда они всего лишь останавливаются на отдых во время путешествий.

О здешней торговле в основном и шла речь, пока едоки отдавали должное трактирной кухне, оказавшейся очень достойной, как оценил её Лешик.

– Отец, а почему в конторе сказали, что рубль теперь до двух лигров поднялся? – влез в разговор сын одного из торговцев, тринадцатилетний пацан, смешно пытающийся говорить баском, но часто срывающийся на детский взвизг. – Золота же в монетах одинаковый вес и там и там?

Грузный папаша любопытного паренька отвлёкся от споров по оптовой цене на хадонский шёлк и положил руку сыну на плечо.

– Золота-то действительно такое же количество, – терпеливо пояснил он, – вот только сфорцевские товары при расчёте рублями идут с большими скидками. Да и капиталы теперь стараются в монетах императора Олега держать.

– Много людей в королевствах и других империях теряют доходы и разоряются, – хмуро сказал самый возрастной – далеко за пятьдесят – растинец с большой плешью посреди седых волос, за время плавания загоревшей под солнцем до черноты. – Наш новый император однажды может плохо кончить. Против него все объединяются.

– Ерунда, – отмахнулся отец пацана. – Пока всё же он объединяет, а не против него. Слышал, что сказал фларгийский меняла? Их король Дейрим собирается сам проситься в состав Пскова.

– Его там только и не хватало, – ещё больше посмурнел плешивый.

Растин и Фларгия, расположенные рядом республика и королевство, были давними врагами. А теперь, получается, могут стать провинциями одного государства.

Если это так, то в дополнение к Винору, Тарку, Глатору, Саарону и Бирману Фларгия станет шестым королевством, чей монарх даст вассальную клятву лешиковскому шефу. А ведь раздавивший республику в Синезии и вернувший себе корону старый козёл Джеб тоже вроде бы присылал гонцов к Олегу. Так что теперь с учётом имперского манора Сфорц и республики Растин под скипетром Олега вскоре будет девять стран.

Во время последней перед отправкой на Алернию беседы с шефом Лешик пошутил, что, вернувшись, может увидеть Псковскую империю занявшей весь континент.

Государь юмор тогда не оценил, погрустнел и поморщился с досадой. Ответил, что, дескать, суметь бы до конца жизни переварить уже проглоченное. Сказал, нужно проложить не рельсовые, а железные дороги, попробовать создать телеграф на других принципах, перевооружить армию на огненный бой и много ещё непонятного уху своего начальника службы безопасности.

Но Лешик больше доверял мнению королевы Гортензии, утверждавшей о невозможности длительного мира. Оросская и Кринская империи не станут терпеть усиления конкурента и начнут натравливать на Псков всех своих шавок, и лучше бы поставить соседей под жёсткий контроль, вплоть до полной оккупации.

Получается, что и Лешик ошибся в своих предположениях о расширении империи Олега до границ Тарпеции, но и государь оказался не прав. Последнее вслух говорить граф ри Неров, естественно, не собирался.

– Может, пойдём уже в номер? – незаметно шепнула Прила на ухо супругу. – Надоело этот глупый спор про бирманскую шерсть слушать.

– Тоже хотел это предложить. – Лешик прикоснулся ладонью к спине жены и громко сообщил: – Хорошего вам всем вечера, уважаемые. А мы решили вас покинуть.

– И зря, – жена торговца шерстью посмотрела на соседку. – Прила, хозяин обещал, что через склянку будут выступать барды со сфорцевскими песнями.

– Мы скоро певцов и музыкантов в самом Сфорце послушаем, – улыбнулась графиня. – Наш путь в Винор через имперскую столицу лежит. Задержимся там ненадолго.

– Могут и не разрешить там остановиться, – вновь мрачно сказал плешивый торговец.

Отвечать ему графская чета не стала. Они поднялись к себе в номер и легли спать пораньше.

Ночью прошёл небольшой дождь, и, полагая, что улицы Чёрного Церна стали ещё грязнее, Лешик за ранним завтраком вдвоём с супругой решил вновь заказать портшез, послав за ним трактирного служку, но Прила наотрез отказалась.

Их попутчики ещё видели сны, да и из других клиентов гостиницы в зале сидели только четверо похмельных наёмников – трое угрюмых мужчин и сонная, на что-то злая девица с нашивкой лейтенанта-мага.

– Побудем в номере или походим по городу, пока банки не откроются? – спросил граф мнение супруги.

– Второе, – улыбнулась она.

Расспросив стоявшего за барной стойкой пожилого раба о том, как пройти к центру и желательно при этом не перепачкавшись до пояса, супруги отправились на прогулку.

Казни сепаратистов, пытавшихся отделить оба Церна – и Белый, и Чёрный – завершились ещё в позапрошлом году, когда посланцы Олега останавливались здесь на пути в Алернию. Затем Божественная Агния явила свою милость, и в этот раз Лешик с Прилой увидели главную городскую площадь почти свободной от трупов казнённых.

Там, где раньше всё было занято виселицами и кольями, теперь располагались ряды прилавков, лотков и палаток, и уже с самого утра бойко разворачивалась торговля. Лишь на помосте возле замкового рва (в Чёрном Церне основное лобное место находилось не перед ратушей, а у резиденции маркиза) обвис на позорном столбе какой-то жёстко наказанный батогами старик, и двое стражников подтаскивали к палачу зарёванного мальца, пойманного на воровстве.