А был ли ангел?

Ирина гнала машину с бешеной скоростью, вжав педаль газа до упора. Перед глазами всплывали персонажи на фото. Супруг, единственный мужчина, которого любила. Девушка, красивая, с белокурыми волосами локонами.

«Вот сволочь. Как он мог? Скотина, тварь, мерзавец» – кричало всё нутро.

– Мамочка, мне страшно, – возглас дочери вывел из оцепенения.

– Прости, дорогая, любимая. Я немного не в себе сегодня.

– Что случилось? Куда мы едем?

– В старый бабушкин дом. Мамочке надо подумать и немного отдохнуть.

– Вы что, поссорились с папой?

– Есть такое дело. Ты не переживай. Всё наладится.

– Вы помиритесь?

– Не буду врать тебе, утверждая, что ничего не изменится. Я не знаю, как дальше сложатся наши отношения. Но у нас с тобой, как и прежде, всё будет прекрасно.

Машина остановилась возле деревянного, слегка покосившегося, домика, выкрашенного голубой краской.

Нащупав ключ под ковриком, Ирина достала его. Легко открыв дверь, вошла на террасу. Увидев мужчину средних лет, сидящего за столом, она остолбенела.

– Вы кто? Как сюда попали?

– Афанасий я. Всю дорогу над твоей машиной летел. От пропасти спас. За себя сейчас переживаешь, а о дочери не подумала. Не жалко тебе кровиночки своей?

– Почему я должна вам отвечать? Я вас не знаю.

– Меня никто не знает. Ангел я, невидимый должен быть.

– Что за бред вы несёте? Какой ангел? Их не существует. Алкоголик вы или бомж. Залезли на нашу терраску и пригнездились тут. Управы на вас нет.

В животе у мужчины заурчало, и он громко срыгнул воздух.

– Хватит трепаться, хотя бы ужин я заслужил. В магазин иди. Купи закусь, да воды горячительной. Понравилась мне тут дюже одна. Никак не могу название вспомнить. Коричневого цвета, с привкусом дубовым.

– Коньяк, что ли?

– Да, точно. Ступай. А мы тут с доченькой твоей порисуем.

Собеседник встал. Из-под белого полотняного балахона на спине что-то топорщилось. У мужчины были прямые белые волосы и неестественные голубые глаза, как у дохлой рыбы.

– Я не буду вас слушать. Кто дал вам право командовать? – взбрыкнула Ирина.

– Упрямая, как ослица. Иди, говорю, – Афанасий дунул прямо в лицо.

Женщина шла в магазин, не понимая, как она оставила дочку с незнакомым мужчиной. Купив продукты и коньяк, она вернулась в дом.

– Талант у дочери твоей, а ты чуть не загубила, и себя, и её. Благо, подняться высоко не успел. Узрел, как в пропасть летите. Бросился на помощь.

– Что за чушь вы несёте?

– Не вникай, всё равно не поймёшь.

– А если всё-таки хочу вникнуть? Имею полное право.

– Так никто не спорит. Слушай тогда. На дороге фура с красной кабиной в кювете не зря оказалась. Водила, паскудник, клею в замочные скважины дверей напарников своих залил. Так хотел этот заказ получить. Вот и получил. Я двух зайцев одним ударом: тебя с дочкой спас и лжесобрату мозги на место поставил. Я молодец?

Ирина с недоумением смотрела на Афанасия.

– Я не знаю.

– Знаешь. Всё ты знаешь. Просто в ярости немного. Сейчас отпустит.

Мужчина поводил над головой собеседницы руками.

– Накрывай на стол. Чего стоишь?

– Хорошо.

Хозяйка приготовила ужин на скорую руку. Отворила картошки; разделала селёдку; яйцо пожарила; овощей, да зелени порезала.

Сели за трапезу.

– Ох, везёт вам, мирянам. Жизнь у вас просто сказка, – Афанасий положил на ломоть чёрного хлеба кусок селёдки и посыпал лучком. – Красота-то какая, лепота. Не цените вы, людишки, что имеете. Жаль. У некоторых так вся жизнь проходит, в сожалениях. Неведомо вам знать, что через минуту случится. Поэтому ловить надо каждый момент, секунду даже, бытия своего.

Афанасий залпом выпил бокал коньяка и закусил бутербродом.

– Покушала, душа моя? – обратился он к девочке. Та кивнула в ответ.

– Иди, порисуй ещё. С мамой мне поговорить надо.

Когда дочь ушла в комнату, мужчина с укором посмотрел на свою собеседницу.

– Что, Иришка, накуролесили вы с мужем делишек, не особливо приятных друг другу?

– Да, как вы смеете: меня с ним равнять? Он изменщик, а не я. Развлекался с блондинкой, то ли с блядинкой. Мерзавец, ненавижу.

– Охохонюшки-хо-хо! Как же – ненавидит она его. Чушь собачья. Любишь его по-прежнему, как десять лет назад. Твой он мужчина, глупая ты баба.

– Не переходите границы дозволенного, Афанасий. Вам спиртное, видимо, противопоказано.

– Молчи, горемычная. Это я должен тебя уму – разуму учить, а не ты меня. Вернусь сегодня в обитель свою и рутина поглотит меня. Скучновато у нас на небесах. Придётся опять добрые дела считать, да с демонами за души спорить.

– И коньяку никто не наливает. У вас там, на небесах, – засмеялась Ирина, указывая пальцем на небо.

– Ой-ой, бестолковая ты. Как Фома – неверующая. Лучше бы так на фото мужа своего с искусительницей отреагировала.

– А что – это неправда? Фотомонтаж? – встрепенулась женщина.

– Правда. Фотки настоящие.

– В чём тогда вы меня упрекаете?

– В том, что не бывает в семейных неурядицах одного виноватого. Виноваты всегда оба. В разных пропорциях, понимаешь, но оба. И муж, и жена.

– Ах так, – женщина ударила по столу. Я работаю, как лошадь. Ребёнок полностью на мне. А он в творческом поиске постоянно. Художник, видите ли, он, творец.

– Остынь, моя хорошая, и вспомни, как вы вместе решили, что он с работы постоянной уйдёт и будет музу свою ловить.

– Вот и поймал, сволочь, – женщина заплакала.

– Поплачь, легче станет. Супруг твой долго не решался службу свою оставить. Ты же сама его подтолкнула. Мечталось тебе, что художником он станет известным. Будет много рубликов приносить. Вспомнила?

– Да, – Ирина зарыдала ещё сильнее.

– Подумаешь, не выходит у него пока ничего. Потерпеть надо. Но не про современных людей это. Ждать люди совсем разучились. Хотят всё сейчас и сразу. Так ведь?

– Всё правильно.

– Я его, ни в коем случае, не оправдываю. Только вина твоя тоже есть. Когда ты мужу своему говорила, что любишь его, скучаешь? Давно. Любовь между мужчиной и женщиной – это огонь. Встречаются два любящих сердца, вспыхивает костёр, пламя высокое, потом постепенно потухает. Глядишь, а вместо костра, угли тлеют. Потом и они прогорают. Надо пламя всё время поддерживать. А ты всё – работа, работа. Вот зачем тебе машина такая дорогая, скажи?

– Нравится. Последняя модель. Модно.

– А с семьёй своей, с мужем, с дочкой время проводить, что не нравится? Не модно?

Собеседница тяжело вздохнула.

– Давно мужчине своему внимание уделяла, заботу проявляла? Только ворчишь постоянно.

Ирина молчала, потупив взгляд.

– Что, и сказать нечего? Впрочем, мне говорить ничего не надо. Сейчас он сам явится. Вот ему и скажешь.

Женщина даже не успела опомниться. Услышав звук подъезжающий машины, она выскочила на улицу. Из такси вышел муж. Они молча стояли и смотрели друг на друга.

– Поговорим? – начал он.

– Поговорим, – ответила она.

Когда вошли на террасу, никого уже не было.

– Лихо тебе, видимо. Коньяк в одиночку люди просто так не пьют.

Женщина посмотрела на стол. На нём стоял только один бокал. Она перевела взгляд на мужа.

– Ты очень сильно меня обидел.

– Я понимаю, прости. Мне очень жаль. Я люблю тебя и дочь больше всего в жизни. Вы для меня самые дорогие люди на свете. Я всё исправлю. Дай мне шанс.

Муж подошёл к жене и обнял её. Так они стояли, их сердца соединились, а ангел всё дул и дул, посылая в их головы просветление.

В бешеном ритме повседневной жизни мы часто теряем ориентиры, которые нужны и важны для нас. Истинное счастье, если найдётся душа, которая укажет верный путь.