Дядя Фёдор идёт в школу

Глава первая

Дядя Фёдор собирается учиться

Время в Простоквашино медленно, но неуклонно шло в сторону увеличения: год прибавлялся к другому, а не наоборот. И скоро дяде Фёдору исполнилось семь.

– Дядя Фёдор, – сказала мама, – а ведь тебе пора в школу идти. Так что мы заберём тебя в город.

– Почему в город? – вмешался кот Матроскин. – У нас в соседнем селе Троицком прекрасная школа открывается, типа гимназия-лицей.

– Знаем мы эти сельские школы! – сказала мама. – Вечная нехватка учителей. Плохое преподавание языков.

– Знаем мы эти городские! – сказал Матроскин.

– А что?

– Вечно курят в туалете. Плохое влияние улицы.

Этот разговор происходил ярким летом в июне, когда мама Римма и папа Дима в свой отпуск приехали к дяде Фёдору и коту Матроскину на дачу отдыхать.

В разговоре принимал участие и почтальон Печкин. Он сказал:

– Первый класс – это подготовительный. Он два раза в неделю. И в деревне, и в городе он одинаковый.

– Откуда вы знаете, Игорь Иванович? – удивилась мама.

– А я и сам собираюсь в школу ходить.

– Как так в школу? – спросила мама. – Разве вы не учились раньше?

– Учился, – грустно сказал Печкин. – Только плохо учился, прогуливал. Курил на переменах. Кое-как закончил с тройками. Я теперь хочу всё снова начать. Я буду стараться. Я с первого класса отличником стану. И так дальше пойду. Я хочу золотую медаль получить.

– Ой, – сказал папа, – какая прекрасная идея! Может быть, я тоже в школу с начала пойду.

– Тебе, папа, надо не со школы начинать. Тебе с детского сада начинать надо, – сказала мама Римма. – Мне твоя бабушка рассказывала, что ты уже в детском саду был запущенный, плохо себя вёл. А Игорю Ивановичу большое спасибо за шутку.

– Это не шутка, – серьёзно ответил Печкин. – Я это твёрдо решил. Ещё я буду детям труд преподавать: как почтальоном работать, как правильно почтальонскую сумку носить.

– А как быть с языками? – спросила мама. – Детей языкам учить надо как можно раньше. В вашем Простоквашино я пока ни англичан, ни немцев не встречала.

– Мы язык будем по компьютеру изучать, – объяснил дядя Фёдор.

– Это кто же тебя, дядя Фёдор, такому научил? – ахнула мама.

– Это профессор Сёмин научил, – ответил Матроскин. – Мы часто к нему в гости ходим.

– Вот пусть он вам компьютер и покупает, – решила мама.

– Он собирается себе покупать, – открыл тайну Шарик, – а нам свой старый отдаёт. Поношенный, но совсем новый.

– Задаром? – удивилась мама.

– Нет, – ответил Матроскин. – Я ему всё лето свежее молоко носил.

– Он нас и к Интернету подключит, – сообщил дядя Фёдор.

– Как! – ахнул папа.

– А так, – ответил Шарик. – У нас же есть телефон.

– Дела! – удивился папа. – Я смотрю, наше Простоквашино такое передовое в смысле науки, что вы впереди всей планеты идёте.

После этого папа с мамой срочно решили погулять, на летнюю природу посмотреть. А сами устроили производственное совещание.

– Дмитрий, что будем делать? – спросила мама. – Так мы скоро ребёнка потеряем.

– Почему? – удивился папа.

– Потому что с этими интернетами он скоро умнее нас сделается.

– И слава богу!

– Какая же тут слава? Он нам будет про Интернет говорить, про выходы во все библиотеки мира, во все музеи, на все научные конференции, а мы в ответ про хорошую погоду на завтра. Он с нами по-английски, а мы ни бе ни ме.

– Значит, нам тоже придётся компьютер покупать, – решил папа.

С этими невесёлыми мыслями папа и мама вернулись с прогулки. И очень скоро уехали в город.

Глава вторая

Первые шаги по Интернету

Девочка Катя, с которой очень дружил дядя Фёдор, собрала на даче своего дяди, профессора Сёмина, учебный семинар по Интернету. Она хотела поделиться своими научными знаниями.

В семинар входили дядя Фёдор, пёс и кот. Старостой кружка был назначен почтальон Печкин.

Они собрались на огромной светлой дядиной веранде, окружённой зелёным плющом.

На столе стояли большой сверкающий самовар и большой светящийся экран компьютера. Перед ним лежала клавиатура.

Каждому участнику дали вкусный бублик и стакан чая. В стороне в кресле-качалке с ярким журналом в руках сидел сам профессор Сёмин. Он был наблюдателем.

Катя сказала:

– За окном светит солнце и клюёт рыба. Но мы не будем обращать на это внимание, мы будем учиться. Почтальон Печкин, проверьте по списку, все ли участники семинара на месте.

Печкин взял список и прочитал:

– Дядя Фёдор.

– Здесь, – ответил дядя Фёдор.

– Животные, – сказал Печкин.

– Что ещё за животные? – удивилась Катя.

– Звери, – поправился почтальон.

– Какие звери?

– Пёс и кот.

– Мы здесь, – отозвались Шарик и Матроскин.

– Это другое дело, – строго сказала Катя. – Только запомните, что у них ещё есть имена. А то они вас, Игорь Иванович, будут называть человекообразным.

Почтальон Печкин очень испугался, что его будут называть человекообразным, и больше Шарика и Матроскина животными не называл.

Катя начала занятия. Она сказала:

– Все вы знаете, что такое телефон. Это такая сеть из телефонных проводов, которая объединяет людей. По телефону вы можете позвонить куда угодно и можете узнать всё, что хотите. Вы можете поговорить с товарищем, можете спросить расписание поездов и самолётов. По телефону вы можете вызвать врача. Но этого современному человеку мало.

– Заелись, – сказал Печкин.

– Нет, не заелись, – ответила Катя. – Просто повысился технический уровень. Современный человек хочет, не выходя из дома, побывать на выставке картин. Хочет посмотреть нужное ему кино. Хочет прочитать нужную ему книгу. Получить газету или письмо. И всё это можно делать через Интернет.

– Если все будут письма через ваш интернат получать, – заволновался Печкин, – что же тогда будут делать почтальоны?

– Они будут разносить посылки, – ответила Катя. – Передавать посылки по Интернету ещё не научились.

Печкин облегчённо вздохнул, а Катя продолжила:

– Если телефонная сеть – это связанные проводами телефонные аппараты… То Интернет… Интернет, а не интернат, дядя Печкин… то Интернет – это связанные проводами компьютеры всех стран.

Катя включила компьютер и вызвала на экран картинку Интернета.

– Теперь мы выбираем то, что нас интересует: транспорт, то есть всё о поездах и самолётах. Культуру, то есть всё о выставках, концертах. Книги, то есть мы можем войти в любую библиотеку мира и вызвать на экран страницы любой книги.

– Как мы выбираем? – спросил дядя Фёдор.

– Очень просто, – ответила Катя. – Видите, у меня в руках «мышка».

В руках у Кати была пластмассовая «мышка», хотя это была, скорее, пластмассовая «черепашка». Она соединялась с компьютером проводом. И когда Катя катала эту «мышку» по столу, на синем экране бегала чёрная стрелка.

– Я наезжаю стрелкой на нужное слово, например «Музеи», и нажимаю специальную кнопочку, – объяснила Катя. – На экране появится список музеев, которые мы можем посетить.

– Что, прямо не выходя из дома? – спросил Печкин.

– Прямо не выходя из дома, – ответила Катя. – Их картины сами придут к нам на экран.

– Такой способ ходить в музеи мне очень нравится, – сказал Матроскин. – И одежду в гардероб сдавать не надо. И никто не скажет: «Что это вы собак и кошек в музей напустили!»

– А ещё можем наладить переписку с любым человеком, – сказала Катя.

– Давайте наладим переписку с какой-нибудь симпатичной тётенькой, – предложил Печкин.

– Можно попробовать, – решила девочка. – В Интернете есть специальное место, где печатаются объявления: где что продаётся, кто с кем хочет познакомиться.

Катя нашла на экране компьютера слово «Объявления» в рамочке, наехала на него стрелкой, нажала кнопочку, и появилось первое объявление, которое сам компьютер перевёл на русский язык:

Продаётся высокопородная скаковая лошадь Нарцисс на полном ходу. Недорого. В очень хорошие руки, человеку не старше восьмидесяти лет, умеющему владеть фотоаппаратом.

Печкин сразу же сказал:

– Это мне.

– Почему это вам, Игорь Иванович? – спросила Катя.

– Чтобы посылки развозить, – ответил Печкин. – Только у меня фотоаппарата нет. Мне придётся ещё и фотоаппарат покупать.

– А при чём тут вообще фотоаппарат? – спросил фотоохотничий Шарик.

– Наверное, эту лошадь продаёт женщина, которая её очень любит, – вмешался профессор Сёмин. – Она хочет, чтобы ей присылали фотографии про неё. Например: «Лошадь Нарцисс гуляет в поле» или «Лошадь Нарцисс ест батон из рук своего хозяина».

– А что значит «недорого»? – спросил Матроскин. – Сколько это в рублях?

– Сейчас узнаем, – сказал профессор Сёмин и заколдовал с компьютером.

Лучше бы он не узнавал, потому что из Интернета им пришёл такой ответ, что нули не уместились на экране.

– А что ещё есть интересного в объявлениях? – спросил подоспевший почтальон.

– Читаем, – сказала Катя:

Кружок любителей марок QQ-A приглашает всех желающих вступить в его ряды. У нас есть представители всех материков: два испанца, два англичанина, одна француженка, один мексиканец и один нигериец из Антарктиды.

– Марки – это для меня, – снова первым выступил Печкин. – Это чисто почтальонское дело. Пусть они меня в этот кружок принимают. Надо скорее подавать заявление.

– Я бы не спешил, – сказал профессор Сёмин.

– Почему? – удивился Печкин.

– Потому что КУ-КУ-А – это, может быть, не почтовые марки, а марки автомашин или холодильников. Или телевизоров, например, или дельтапланов.

Печкин даже глаза вытаращил.

– Вот какой марки у вас холодильник? – спросил профессор.

– Никакой, – ответил Печкин. – У меня нет холодильника.

– А какой марки у вас телевизор? – спросил профессор.

– Никакого нет, – сказал почтальон.

– Ну, а автомобиль у вас какой марки?

– Нет у меня автомобиля! – закричал Печкин. – Велосипед марки «Ха-кив» у меня!

– Как же это так? – удивился профессор Сёмин. – Это же надо уметь – всю жизнь проработать и ничего не приобрести.

– Да у нас полстраны таких умельцев! – обиделся почтальон Печкин. – Вы бы меньше по своим Африкам разъезжали, больше бы про нас бы знали!

– Ладно, ладно, – успокоил Печкина дядя Фёдор. – Иван Трофимович в Африку ездил не загорать: он язык крокодилов изучал, а это очень важно для страны.

Иван Трофимович спросил:

– Что это за марка такая велосипедная «Ха-кив»? Я такой никогда не слыхал.

– Это велосипед «Харькив» у него, – объяснил Матроскин, – просто две средние буквы стёрлись.

– Но вернёмся к объявлениям, – сказала Катя.

– Да, да. Давайте вернёмся, – согласился Печкин. – Мы начали искать тётеньку для переписки.

– Вот здесь есть одна очень интересная весточка, – сказал профессор Сёмин. – Приготовьтесь.

Все, всем семинаром, приготовились слушать интересную весточку. Эта весточка была на английском языке. Профессор перевёл на русский:

Легкоранимая, тонкая, интеллектуально настроенная натура ищет братьев по чувствам. Я пришла на Землю как Одинокая Утренняя Звезда. Где вы, мои сомыслители? Я задыхаюсь без товарищей по разуму. Люди рождены для счастья, как рыбы для воды. Разыщите меня для контактов, братья по мысли! Отзовитесь! Присылайте ваши предложения. Мой адрес: Нэнси – u@@ – 13200С.

– Это опять про меня! – закричал почтальон Печкин. – Мне тоже нужны братья по чувствам. Я тоже ищу сомыслителей. Я тоже рождён для счастья, как рыба для воды. Давайте разыщем эту Одинокую Утреннюю Звезду. Давайте срочно отзываться.

Профессор чувствовал себя виноватым перед Печкиным, что посчитал его бездельником, поэтому он сказал:

– Хорошо. Будем отзываться. Разыщем вашу Звезду. Взойдёт она над небосводом Простоквашино как символ сегодняшнего мирового времени.

Они долго сочиняли, а потом отправили по адресу: «Нэнси – u@@ – 13200С» такое письмо, переведённое профессором на английский язык:

Мы очень заинтересованы в контактах с Утренней Звездой. (Особенно Утренний Полумесяц – почтальон из деревни Простоквашино, Печкин Игорь Иванович.) Давайте мыслить вместе. Только мы пока не знаем о чём. Вы смело начинайте, а потом мы к Вам подключимся.

Наш адрес

в Интернете такой:

Простоквашино –

@@@@@ проф. Сёмин, Россия.

На этом первое занятие по Интернету закончилось. Все интернетчики разошлись по отдыхательным местам.

Глава третья

Дядя Фёдор ходит в подготовительный класс

Почтальон Печкин очень серьёзно относился к поступлению в первый класс. Он пошил себе школьную форму синего цвета с погончиками. Купил ученический рюкзак с кармашками, тетрадки, пенал и много всяких карандашей-ластиков. Он даже помолодел, весёлый стал, его просто было не узнать.

По утрам, вместе с дядей Фёдором, Печкин стал ходить в соседнее село Троицкое на подготовительные занятия для поступающих в первый класс.

Как только пастух дядя Шура с лесопилки выгонял в Троицком коровье стадо на высокий барский холм к церкви, все безо всяких часов понимали, что уже девять. И со всех деревень, изо всех мест к троицкой школе струйками начинали тянуться дети.

Там их принимала молодая сельская учительница Татьяна Викторовна Павлова.

Татьяна Викторовна задавала будущим ученикам всякие сложные вопросы. Например:

– Сколько будет, если к двум прибавить пять?.. А сколько будет, если к пяти прибавить два?

И путём таких вопросов она выясняла степень готовности прогрессивной сельской молодёжи к получению знаний.

Одно занятие она посвятила загадкам. Она спросила подготовишек:

– Зимой и летом одним цветом. Что это такое?

Будущие ученики отвечали:

– Ёлка!

– Ёлка!

– И ещё сосна!

– Правильно, – похвалила их Татьяна Викторовна и задала более сложный вопрос: – Висит груша, нельзя скушать.

Малыши хором отгадали:

– Лампочка.

– Опять правильно, – сказала учительница. – А что вот это такое: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает?»

Все ребята, а их было много – целых восемь человек, в том числе дядя Фёдор, руки потянули, чтобы ответить, что это замо́к.

Печкин думал-думал и тоже руку поднял.

Учительница его спросила:

– Так что же это такое, Игорь Иванович?

Печкин ляпнул:

– Вахтёрша.

Татьяна Викторовна его похвалила:

– Вы просто молодец! У вас, почтальон Печкин, нестандартное мышление. А по-правильному это не вахтёрша, это замок.

– Или дверь, – сказал дядя Фёдор.

– Верно, – согласилась учительница. – И у тебя, дядя Фёдор, нестандартное мышление.

После этого Татьяна Викторовна сказала:

– А сейчас мы будем придумывать рассказ по картинке.

Она показала картинку. На ней был нарисован зелёный лужок, рыжая корова с телёнком, красный домик, усатый дядя в шлеме и мотоцикл с коляской. А в коляске сидел поросёнок.

Один мальчик, Кураков Ваня, решил, что это мотоциклист, фермер дядя Вася, приехал с ярмарки. А поросёнка он в подарок жене тёте Маше купил.

Маленькая девочка Клава, из городских, сказала, что этот мотоциклист, дядя Вася фермер, привёз поросёнка Борю в гости к корове Бурёнке на день рождения.

– А что он подарил этой корове? – спросила учительница. – Этот Боря?

Девочка не знала, что сказать.

– Он ей цветы привёз, – сказал почтальон Печкин.

– Где же эти цветы? – спросила учительница.

– Она их съела, – объяснил Печкин.

– А что вы сами, Игорь Иванович, можете сказать, глядя на эту картинку? – спросила Татьяна Викторовна Печкина.

Почтальон Печкин сказал так:

– Всё это выдумки. Просто этот ваш дядя Вася фермер собрался на колбасную фабрику.

– А поросёнок зачем? – спросила городская девочка Клава.

Все замолчали, не зная, что ей сказать, чтобы не расстраивать. Один дядя Фёдор нашёлся:

– А поросёнок – чтобы мотоцикл охранять. Это специальный такой сторожевой поросёнок. Если чужой дядька к мотоциклу подойдёт, поросёнок начнёт грозно хрюкать и на него бросаться.

Кот Матроскин и Шарик в подготовительный класс не ходили. Они стеснялись. Они в домашних условиях занимались. Писать они кое-как умели, а со счётом у них хуже было.

Скажет дядя Фёдор Шарику:

– Если к восемнадцати прибавить три? Что получится?

Шарик никак сложить не может. Он всё допытывается, чего восемнадцать?

– Например поленьев.

– Если к восемнадцати поленьям три прибавить, то поленница получится.

– А если это не поленья, а косточки?

Тогда у Шарика всё мигом складывалось:

– Если к восемнадцати костям три кости прибавить, то будет двадцать одна кость. Это уже целый суп выходит.

Кот Матроскин очень хорошо сосиски складывал. Или котлеты. Или сосиски с котлетами. А вот сложить хлеб с колбасой он никак не мог. У него всё бутерброды получались.

Дядя Фёдор им тоже решил загадку загадать:

– Что это такое: «Сидит девица в темнице, а коса – на улице?»

Шарик и кот Матроскин долго думали и не знали, что сказать. Потом Матроскин так решил:

– Это девица косила траву в запрещённом месте. Её арестовали и посадили. А коса – на улице осталась.

Дядя Фёдор так и не понял, какое у кота мышление – нестандартное или обычное, такое как у всех.

Глава четвёртая

Кот Матроскин спасает палеонтологический музей

В Простоквашино дожди бывают трёх видов. Грибные – это когда солнце и дождь вместе. Помидорно-огурцовые – это когда полдня дождь, полдня солнце. И капустные. Это когда целую неделю дождь напролёт и никакого тебе солнца в помине.

Занятия в кружке у Кати по Интернету продолжались.

В этот раз занимающимся сильно повезло. На улице лил капустный дождь, и ничто не отвлекало Матроскина, Шарика, дядю Фёдора и Печкина от занятий.

Проводила занятия Катя, а помогал ей сам профессор Сёмин.

– Чем мы займёмся в этот раз? – спросила Катя участников семинара.

– Как – чем? – сказал дядя Фёдор. – Мы уже давно собирались сходить в музей. Мы давно в музее не были. Вот ты, Шарик, когда ты последний раз в музее был?

– Когда? – задумался Шарик. – Да просто никогда. Всё некогда было.

– А ты? – спросил дядя Фёдор Матроскина.

– Я был. Я много раз был в одном музее. Я там мышей гонял. Это Палеонтологический музей в Москве. Там чучела зверей стоят. И много всяких костей. Даже кости мамонта есть.

Шарик сразу загорелся этим музеем:

– Мне ничего другое смотреть не интересно. Давайте мне этот музей, где кости.

Профессор Сёмин вызвал на экран табличку «Музеи». И стал выбирать музей для Шарика по алфавиту.

Там были разные музеи – и Лувр, и Эрмитаж, и музей восковых фигур мадам Тюссо, и даже музей паровозов.

Наконец профессор нашёл то, что искал: «Москва – Палеонтологический музей».

Сначала на экране появился план музея. Там были отдельные залы и было написано: «Зал доисторических животных», «Зал первобытных людей», «Зал млекопитающих», «Зал китообразных».

– Ой, – закричал Матроскин, – это мой зал! Я в этом зале ночевал. Я у этого кита во рту спал!

Дядя Фёдор хотел попасть в зал доисторических животных:

– Давайте посмотрим саблезубого тигра!

Профессор Сёмин стал двигать по столу «мышку-черепашку» и, когда стрелка на экране попала на этот зал, нажал специальную кнопку.

На экране сразу возникло просторное помещение, и стало видно большое количество чучел: чучело мамонта, чучело огромной трёхметровой птицы киви и чучело огромного доисторического носорога, который был размером с хороший бульдозер. К чучелам можно было приближаться, рассматривать их и от них отъезжать.

Получилось так, что, не выходя из дома, дядя Фёдор и другие участники семинара оказались в музее. Причём в самом интересном месте. Это было удивительно!

А почтальон Печкин твердил одно:

– Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Мы же послали ей письмо.

– Подождите со звёздами, Игорь Иванович, – сказала Катя. – Нам ещё в музее очень интересно.

Профессор Сёмин вдруг говорит:

– Смотрите, здесь есть специальный значок «Телекамера».

– Что это значит? – спросил дядя Фёдор.

– Это значит, если мы его включим, то нам покажут всё, что происходит в этом зале сейчас. Это будет прямой репортаж за ту же плату.

– Как так? – спросил дядя Фёдор.

– Очень просто. В музее стоит телекамера. И она показывает всё, что там сейчас происходит. Если сейчас в музее ночь, мы увидим ночь. Если в музее пусто, одна уборщица убирается, мы увидим одну уборщицу. Это называется репортаж в режиме реального времени. А если там есть посетители, мы их тоже можем увидеть. Хотите?

– Хотим, – сказали все, кроме Печкина.

– А вы, Игорь Иванович, что хотите?

– Я хочу получить письмо от Утренней Звезды.

– Это следующим заходом, – сказал профессор.

Он наехал стрелкой на значок телекамеры, и она включилась. Музей был закрыт. Посетителей не было. В музее было темно и совсем неинтересно.

– А звук можно сделать погромче? – вдруг спросил Матроскин.

– Можно. А зачем? – спросила Катя.

– Очень нужно, – сказал кот.

– И мне нужно, – поддержал его Шарик.

Профессор сделал звук на полную мощность. Но ничего не услышал.

– Что-то пилят, – сказал Матроскин.

– Где? – спросил профессор. – У нас или в музее?

– В музее, – сказал Шарик. – Пилят пилой по кости.

– Ой, – сказал глазастый дядя Фёдор. – Видите, чей-то локоть высовывается.

Все заметили – на краю экрана мелькала чья-то рука.

– Караул! – сказал Матроскин. – Это чучело мамонта! Я как сейчас помню, оно там в углу стояло. По нему всё время мыши бегали. Кто-то отпиливает у него бивень. Это воришки.

– Немедленно звоним в Москву, – сказал профессор Сёмин.

Он быстро набрал телефон папы дяди Фёдора и всё ему объяснил. Папа дяди Фёдора позвонил в милицию и всё ей рассказал. Милиция сразу всё поняла и ответила, что примет меры.

Дядя Фёдор, Матроскин, Шарик и все-все, не отрываясь, смотрели на экран. Вот раздался грохот, очевидно, рухнул на пол отпиленный бивень. Потом раздался жалобный крик. Очевидно, этот бивень упал на ногу жулику. (Бивень мамонта весит все двести килограммов.)