Любимая девочка дяди Федора

Глава первая

Появление девочки Кати

В Простоквашино лето пришло.

А так как про Простоквашино много в газетах писали и в кино показывали, Простоквашино стало модным курортом.

На берегу речки Простоквашки люди ставили машины, палатки, разводили костры.

Кот Матроскин всё переживал:

– Мы сюда приехали, чтобы тихо на природе жить. А тут шумят сейчас больше, чем в городе. Если так дальше пойдёт, нам снова придётся в город переезжать. Летом в городе тише, наверное.

А Шарик ничего не переживал. Он со своим фоторужьём по всем интересным местам носился. Он все палатки оббегал, все дачи, все коттеджи и пляжи и приносил целые горы фотографий. Особенно у него хорошо природа получалась, пейзажи русские.

Однажды Матроскин решил:

– Что это его фотографии просто так пропадают? Надо наладить выпуск поздравительных открыток или календарей.

И он стал эти открытки и календари в сельской школьной типографии печатать и в местном ларьке продавать.

Раньше в этом ларьке была сапожная мастерская. Потом она сгорела. Потом там «Пиво – воды» разместились. Они тоже сгорели. Потом, в самое бедное время, в нём сельсовет находился. И он, бедный, тоже сгорел. Потом в ларьке клуб был для молодёжи. Вы будете смеяться, но и клуб сгорел.

И вот кот Матроскин взял в аренду эту горящую точку.

Качество открыток было не самое лучшее, но всё равно люди с удовольствием их покупали.

Вместе с открытками Матроскин ещё и сметану продавал, и молоко по утрам. Так что он был вполне преуспевающий новый сельский русский.

Шарик из фоторужья не мог людей фотографировать, они пугались. Поэтому он всё больше природу запечатлевал.

Но иногда на его фотографиях и люди попадались. Одна фотография потрясла дядю Фёдора. Дядя Фёдор долго её рассматривал.

Это была фотография незнакомой девочки. Ну совсем Барби! Хотя это была не Барби, а обыкновенная девочка Катя. Просто она приехала из Америки. Там её папа работал – родной брат профессора Сёмина.

Дядя Фёдор так долго смотрел на фотографию, что кот Матроскин забеспокоился. Он говорит Шарику:

– Дядя Фёдор, кажется, влюбился. Мы его можем потерять. Только этого нам не хватало.

Шарик говорит:

– Подумаешь, влюбился! Если бы он заболел, мы бы могли его в больнице потерять. А так ничего с ним не случится.

Матроскин не согласен:

– Много ты понимаешь! Как начнёт он с этой девочкой дружить! Будет с ней гулять, цветочки подносить, на тракторе кататься, про нас и забудет.

– Ну и пусть они дружат, – говорит Шарик. – Настоящая дружба ещё никому не мешала.

– Да? – кричит Матроскин. – А как эта дружба в любовь перейдёт! А как они женятся лет через десять! А как у них дети пойдут! Много у него времени для дружбы с тобой останется?

Такой перспективы даже Шарик испугался. И загрустил.

Как раз в это время дядя Фёдор стал одеваться на прогулку. Матроскин подумал: «Если он будет сильно наряжаться, умываться, причёсываться, значит, влюбился. Если оденется кое-как, во всё старое, значит, всё в порядке. Можно не беспокоиться».

Дядя Фёдор и умылся, и причесался, и новую матроску надел. Совсем выставочным ребёнком сделался. Значит, дела – хуже некуда.

Он вывел из сарая тр-тр Митю, накормил его вчерашним молочным супом и сегодняшним творогом и завёл.

Матроскин подошёл к дяде Фёдору и спрашивает:

– Далеко ли ты, дядя Фёдор, собрался?

Дядя Фёдор сказал первое, что в голову пришло:

– Рыбу ловить.

– Китов, что ли?

– Почему китов? Пескарей, плотву всякую, – говорит дядя Фёдор.

– Ага, понятно, – говорит Матроскин. – Пескарь сейчас такой пошёл – его без трактора из речки не вытащишь. Я, дядя Фёдор, с тобой пойду.

– Поехали, – согласился дядя Фёдор. – Сначала без удочек. Места на речке разведаем.

Тр-тр Митя радостно затарахтел и выехал на главную деревенскую улицу.

Простоквашино было не узнать. Нарядные колхозники в ярких кепочках работали в поле, пропалывая картошку. Трактористы сидели за рулями своих тракторов в костюмах с галстуками. Одним словом, не деревня, а курорт Анталия или Золотые Пески.

Дядя Фёдор подъехал к дому профессора Сёмина. Остановился и стал чинить тр-тр Митю. Стал колёса ему накачивать.

Чинит дядя Фёдор Митю, а сам на дом профессора посматривает – не появится ли оттуда девочка с Шариковой фотографии.

Надо сказать, что дом профессора Сёмина сильно изменился в лучшую сторону. От былой захудалости и следа не осталось. Появились всякие новомодные пристройки с большими балконами. Навесы для машин, полянки с тюльпанами. И всё такое новое, как вымытое.

Смотрит дядя Фёдор, а эта девочка с фотографии давно уже рядом стоит. В шортиках, в жилетке с карманами, в сапожках на босу ногу и с гаечным ключом десять на двенадцать в руках.

Она спрашивает:

– Мальчик, мальчик, а какой марки у вас трактор?

– Марки только на почте бывают, – отвечает вместо дяди Фёдора кот Матроскин. – У тракторов – фирмы.

– Какой он у вас фирмы? – спрашивает девочка.

– Же-Те-И, – отвечает дядя Фёдор.

Девочка удивилась:

– Я о такой фирме не слышала.

– Это не совсем фирма, – объясняет дядя Фёдор. – Это завод такой – «Железотракторных Изделий».

– А модель какая? – спрашивает девочка.

– А модель особая, «Митя» называется. «Тр-тр Митя». «Тр-тр» – это трактор. А «Митя» – значит «Модель Инженера Тяпкина». Тяпкин – это изобретатель такой всемирный.

– Я такого инженера не знаю, – говорит девочка. – Я знаю, что были Форд, Крайслер, Порше, а о всемирном Тяпкине я не слышала.

Она осмотрела тр-тр Митю и спросила:

– А сколько у вашего трактора лошадиных сил?

Дядя Фёдор ответил.

Оказалось, она не простая девочка. Она очень сильно автомобилями интересовалась. Она все марки и модели машин знала. Она о них стала дяде Фёдору рассказывать.

Она даже знала, что силу трактора лошадьми измеряют. Сколько лошадей он сможет перетянуть, столько у него лошадиных сил имеется.

Она так интересно рассказывала, что даже Матроскин заслушался. Потом он спохватился и говорит:

– Ну и что, что мы в машинах не разбираемся. Зато мы всё про рыб знаем, и про птиц, и про зверей. А почтальон Печкин всё про целебные травы знает. У него бабушка колдуньей была.

Тут даже дядя Фёдор удивился.

– Ничего себе, – говорит, – новости! У почтальона Печкина бабушка колдуньей была. А я не подозревал.

– Она у него не совсем колдуньей была. Она по совместительству. Она в сельсовете работала, а колдовством подрабатывала только. Мне Печкин по секрету рассказал, – объяснил Матроскин.

– Ой, какой у вас интересный почтальон! – сказала девочка Катя. – Давайте пойдём к нему в гости. Это можно?

– Конечно, можно, – сказал дядя Фёдор. – Мы с ним дружим.

А Матроскин насупился:

– Только у нас дружба какая-то странная – полупроводниковая. Мы ему всё – и конфеты, и чай, а он нам – ничего. – Кот Матроскин рассердился даже: – Вспомни, дядя Фёдор, как он хотел тебя родителям вернуть, нас с Шариком собирался в поликлинику сдать для опытов.

– Это он раньше такой был, – сказал дядя Фёдор. – Когда у него велосипеда не было. А теперь, когда ему велосипед купили, он другим человеком стал. Он теперь обеспеченный.

– Обеспеченные люди – самые нужные, – сказала девочка Катя. – Так мой папа говорит. Это средний класс.

После такого научно-технического разговора они все на тр-тр Митю сели и к почтальону Печкину поехали. Очень интересно было про его колдовскую бабушку всё разузнать.

По дороге девочка Катя сказала, что она тоже кое-что про рыб и про зверей знает. Потому что она любит Брема читать. Это такой писатель старинный, который животных изучил и всё про них написал.

Она сказала, что даст дяде Фёдору эту книгу. Если сумеет её донести. Книга очень тяжёлая.

Дядя Фёдор тоже обещал дать ей интересную книгу про строительство лавок и табуреток.

Печкин был дома. Он травы развешивал сушиться. И стал ребятам рассказывать:

– Эта трава – зверобой. Когда у человека живот болит, из неё чай для него заваривают. А вот это – пустырник. Бывает человек такой нервный. Особенно ребёнок. Кричит, дерётся. Допустим, он собаку укусил. Тогда ему отвар из пустырника делают. Всё, ребёнок сразу успокаивается. Собака тоже. Папа с мамой целый день отдыхают.

Дядя Фёдор спрашивает:

– А что, Игорь Иванович, у вас и в самом деле бабушка колдуньей была?

– Только наполовину, – ответил Печкин. – Она по вечерам подрабатывала. Приворотное зелье для заказчиков делала.

– А на метёлке она умела летать? – спросил дядя Фёдор.

– Умела, – ответил Печкин. – Как же без этого. Но она редко летала. Только когда на партсобрания опаздывала. И летала она кое-как, плохо. Как ворона с гантелей.

Кот Матроскин удивился и говорит:

– Мы сегодня про Печкина за один день узнали больше, чем за весь год. Это не почтальон, а целая энциклопедия сельской жизни.

Девочку Катю приворотное зелье интересовало:

– Скажите, как оно делается? Оно не ядовитое?

Все стали почтальона Печкина просто слушать, а Матроскин напрягся весь: «Ой, какая хитрая! Хочет нашего дядю Фёдора приворожить».

Печкин говорит:

– Как оно делается, надо в бабушкиной книге читать. У меня от бабушки колдовская книга осталась. Жаль, что там шрифт мелкий. А мои очки куда-то пропали.

Дядя Фёдор спрашивает:

– И давно они у вас пропали?

– Два дня уже.

Дядя Фёдор так и подпрыгнул:

– Наш Хватайка два дня назад как раз очки притащил. Такие никудышные совсем, с верёвочкой. Может быть, это ваши?

– Не может быть, – говорит Печкин, – а точно мои. И вовсе они не никудышные, а очень кудышные даже. Давайте мне их скорее возвращать.

Они быстро на тр-тр Митю сели и за кудышными очками поехали. Матроскин смотрит, а противная девочка Катя тоже с ними катится. Никак она не отклеивается.

Тр-тр Митя их в пять минут до дома дяди Фёдора домчал. Он так быстро бежал на полной творожной скорости, что девочка Катя не успела у своего дома сойти и к дяде Фёдору приехала. Хотя вовсе и не собиралась.