- -
- 100%
- +
Глава 1
4 января 2025 год
Я открываю глаза и некоторое время просто лежу, пытаясь ухватиться за мысль, кто я и где нахожусь. Это чувство не из разряда тех, что приходят после бурной ночи с алкоголем, клубами и чьей-то тёплой постелью. Нет. Всё куда проще… или сложнее. Мозг словно не спешит включать полный свет, оставляя меня в полумраке сознания. Может, дело в хроническом недосыпе, может, в усталости, которая стала моей постоянной тенью.
Может, просто не хочет.
Поворачиваю голову и чувствую, как по щеке скатывается тонкая струйка слюны. На некогда белой наволочке остается темное пятно – маленькое доказательство ночной заброшенности себя.
Очаровательно. Утро начинается с красоты.
Вытираю лицо тыльной стороной ладони, нащупывая телефон среди спутанных складок одеяла. Писк будильника бьёт по вискам тонким молотком.
Морозное белградское утро врывается в комнату едва я скидываю одеяло. Оно цепляется за кожу, как кошка когтями за диван. Я торопливо кутаюсь в махровый халат – подарок Сары на Новый год.
Сара верит, что я умею радоваться подаркам. Иногда даже получается притвориться.
Иду на кухню, ведомая единственным желанием: налить себе кофе, черный и крепкий, как спасение.
Моя мать всегда твердила, что пить много кофе – вредно для здоровья.
Жить с моим отцом под одной крышей столько лет – вот что вредно. Но да, кофе опаснее.
По пути на кухню прохожу мимо большого зеркала в коридоре. Бросаю в него быстрый, неохотный взгляд. Глаза сегодня темнее обычного, как будто в них налили побольше чернил. Мешки под глазами уже давно перестали быть временными гостями, а прописались как полноправные жильцы. Коса сбилась, тонкие пряди выбиваются наружу, торчат короткими антеннами. Зато кожа всё такая же ровная, смуглая, с легким оливковым отливом, как будто я вернулась из отпуска или только что вышла из солярия. Подарок сербских генов отца.
Думая о нем, я испытываю разные эмоции: от гнева и обиды до легкой грусти и понимания. Одним теплым осенним вечером, когда мне было 8 лет, папа вернулся домой пораньше с работы. Я сидела на нашей старой кухне и делала поделку из бумаги: складывала журавля по схеме из детского журнала. Руки совсем не слушались, схема для восьмилетнего мозга казалась непонятной, угол никак не хотел совпадать с рисунком. Я уже собралась выбросить и забыть, когда папа подтолкнул стул ко мне поближе, сел рядом и молча взял у меня из рук листок. Большими и указательными пальцами он сделал три точных движения и угол журавля встал как надо.
– Вот так. Теперь попробуй еще раз сама, – сказал он. – Главное не спешить.
Он не улыбнулся, не показал никаких эмоций. Просто положил бумажную птицу на стол, погладил по голове меня своей большой горячей рукой и ушел заваривать чай. Папа пах тогда табаком, моторным маслом и чем-то еще незнакомым, далеким. Так пахнет человек, который провел весь день где-то снаружи, за тяжелой работой, а потом вернулся в домашнее тепло. Ко мне.
В те годы он был добрым, он меня любил. Я чувствовала это каждый раз, когда он молча чем-то помогал, брал меня с собой на работу или покупал подарки. Тот журавль простоял у меня на полке до самого окончания школы. Да и потом у меня не возникало мыслей его выбросить.
Может эта птица напоминала мне о его тепле и доброте, которые со временем куда-то исчезли.
Я отвожу взгляд. На кухне меня ждет утренняя ритуальность: турка, кофе, вода. Мама учила меня варить кофе еще в детстве: две ложки молотого кофе, кипяток, средний огонь, ждать, пока поднимется густая темная пена. Главное не передержать, иначе потом соскабливать с индукционной плиты придется дольше, чем пить. Я выучила этот урок лет в семь, когда мама, оставив меня “присматривать” за кофе, ушла развешивать бельё, а я залипла на Сейлор Мун. Отец почуял запах гари и, увидев, как я, не моргая, смотрю в телевизор, назвал меня тормознутой. И велел самой все оттирать.
Заварив кофе, я сильнее укутываюсь в халат, вставляю между зубами сигарету и выхожу на балкон. Делая первый глоток, обжигаю язык и тут же закуриваю. Дым щекочет лёгкие и с ним приходит долгожданное ощущение: все как будто на своих местах. Почти.
Я опираюсь локтями на холодные перила и смотрю вниз. Белград в это утро серый, влажный, с налетом усталости, будто он тоже не выспался. Люди в пальто, с зонтами и без, спешат кто куда. Кто-то смеётся, кто-то злится в телефон, кто-то идет с пустыми глазами. А я будто над ними. Как наблюдатель, которому временно разрешено существовать на краю мира. В халате и с сигаретой.
Телефон завибрировал в кармане.
Йоце.
"Доброе утро, милая. Сегодня в шесть встретимся? Забронировал столик. Я хочу поговорить".
Я улыбаюсь уголком губ. Он всегда делает все правильно. Заботливо, вежливо, без поводов для упреков, идеально. А я иду по его сценарию и играю роль хорошей девушки, вежливой и понятной. Такой, какую он хочет. Возможно на этот раз он все-таки хочет предложить переехать к нему. Мы вместе чуть больше полугода и последние пару месяцев я активно ему на это намекала. Но Йован, или как я ласково зову его Йоце, оставался непреклонен. Говорил лишь, что еще рано, хочет, чтобы наши отношения развивались медленно и торопиться нам некуда. Вот только я так не думаю.
Но кого это волнует?
Я набираю ответное сообщение: “Привет-привет. Да, Йоце, спасибо. В каком ресторане?”
Ответ не заставляет себя ждать: “Я выбрал Gallo Nero в центре. Помню, что тебе нравятся их гноччи с моцареллой. До вечера!”
Улыбка снова касается моего лица. Приятно, когда человек запоминает мои вкусы, предпочтения, маленькие особенности. В этом есть ощущение заинтересованности во мне, в моем мире.
Смахиваю пепел в маленькое блюдце и телефон вибрирует в руке во второй раз. Звонок от мамы.
– Доброе утро, мам.
– Анна, привет! Голос грустный. Ты выспалась? Рано ложилась?
– Голос не грустный, я только проснулась. Легла относительно рано, но по ощущениям, меня будто палками били всю ночь. Как там у вас?
– Да все по-старому. Отец на работе, у меня выходной сегодня, решила вот дочери набрать. Слушай, а Йован твой как? Не потерялся еще? Такой воспитанный мальчик, у него и взгляд чистый, и голос приятный. Повезло те…
Перебиваю ее, не дав договорить.
– Да, у Йована все хорошо. Вечером идем с ним в ресторан, хочет о чем-то со мной поговорить.
– Ох ты! Может жить вместе предложит или наоборот, нашел себе кого?
– Мама! Почему ты сразу говоришь о плохом? – на улице холодно, но мои щеки разгорячились от возмущения.
– Да ну я же шучу..
Спасибо, мам. Ты как всегда.
Я молчу. Смотрю на то, как капли дождя начинают расползаться по перилам балкона. Где-то вдали слышится лай собаки и голос женщины, зовущей кого-то. Мир как будто немного оживает.
Мама еще не наговорилась:
– Ну.. что молчишь? Расскажи еще что-то интересного матери.
– Я не знаю что рассказать и мне пора готовиться к работе. Сегодня сложный день.
– Опять весь день просидишь в своем ноутбуке? Может найдешь работу не из дома? А то совсем замкнутая стала. Ты и раньше, конечно, была, но…
Снова ее перебиваю:
– Да, просижу в своем ноутбуке. Ладно, мам, мне пора, позже поболтаем.
Я нажимаю “завершить” и кладу телефон экраном вниз, не дав матери попрощаться и вставить еще свои пять копеек. Затягиваюсь сигаретой глубже, чем стоило бы. Горечь обжигает горло.
На часах – 09:12. Время готовиться к работе. Я гашу сигарету, пью глоток холодного уже кофе и возвращаюсь в квартиру, которая почему-то кажется мне не совсем моей. Или, может быть, это я не совсем себе принадлежу.
Вечером встреча с Йоце и это меня радует. Сегодня постараюсь быть легкой, простой и понятной. Может, это поможет.
Но пока текст. Открываю документ с правками и вижу комментарий клиента, выделенный красным: “Добавьте больше эмпатии. Пусть читатель ПОЧУВСТВУЕТ, что мы о нем заботимся”. Я усмехаюсь. Эмпатия по заказу выглядит, как желание добавить глутамат натрия в не самое вкусное блюдо.
Хотя около года назад именно этим я и занималась профессионально.
Память выталкивает размытую картинку перед глазами: январь 2024-го года, офис на втором этаже старого здания в центре Белграда, запах подгоревшего кофе из автомата и звук механических клавиатур. Компания называлась MatchAI – маленький стартап из восьми человек, которые верили, что могут “революционизировать” индустрию цифровых знакомств.
Я работала с ними на фрилансе и отвечала за написание текстов (впрочем как и сейчас, но в другом месте).
Мне нужно было писать “эмоциональные триггеры” для ИИ-ассистента, который помогал одиноким людям заполнять свою пустоту. Звучало благородно: “Мы помогаем людям чувствовать себя менее одинокими”. Хотя на деле я сидела перед гугл-документами и заполняла таблицу строками вроде:
Триггер: пользователь упоминает потерю близкого
Ответ: “Я здесь. Ты не один/одна. Поспи, утром тебе станет легче”
Триггер: пользователь выражает тревогу
Ответ: “Ты в безопасности. Давай вместе подышим по методу ”квадрата”. У тебя все получится”
Триггер: пользователь сомневается
Ответ: “Какой ответ первым приходит тебе изнутри?”
Я писала это легко, практически автоматически. Наверное, потому что знала как звучит голос и фразы, которых мне самой так часто не хватало. Голос, который подхватывает тебя под руки, когда ноги подкашиваются.
Менеджер продукта – Душан, парень с вечно растрепанными волосами и энергией пятилетнего ребенка после большого количества сахара – обожал мою работу.
– Анна, ты гений! – сказал он однажды, читая мою очередную табличку с фразами. – Ты идеально чувствуешь наших потенциальных клиентов. Ты отлично изучила портреты целевой аудитории!
Я улыбнулась и промолчала. Ничего я не изучала. Просто мне самой нужен был такой “ассистент”.
Помню тот январский день, когда мы тестировали нового бота. Я сидела в переговорной с Душаном и главным разработчиком – Стефаном, который всегда пах древесным одеколоном и никогда не улыбался.
– Запускаем сценарий “утрата”, – сказал Стефан, глядя в монитор. – Анна, ты готова?
Я кивнула. Мне нужно было сыграть роль пользователя, который только что потерял близкого человека. Стефан мне выдал данные от тестового аккаунта и я начала печатать.
Я: Моя бабушка умерла сегодня вечером. Мне страшно. Я не знаю что делать.
Пауза в несколько секунд. Потом на экране начал печататься ответ.
Бот: Мне очень жаль, что это произошло. Я здесь, рядом с тобой. Ты не одна. Сейчас тебе тяжело, но утром станет легче. Обещаю.
Это была одна из вариаций моих собственных слов. Я написала их три недели назад, сидя в соседнем кабинете за столом с чашкой остывшего латте.
И вдруг я почувствовала странное тепло в груди. Как будто ощущение родства с этим ботом или объятием через экран.
– Работает? – спросил Душан.
– Да, – ответила я тихо. – Еще как.
Мы потратили еще несколько часов на тестирование разных сценариев: тревога, неуверенность, радостное событие. Бот отвечал идеально, каждый раз попадая в точку.
После того релиза Душан предложил мне принять участие в закрытом бета-тестировании их нового продукта – приложения для знакомств с интегрированным ИИ-ассистентом. Идея была проста: пользователи общались с реальными людьми, но когда те были недоступны, ИИ поддерживал разговор, используя стиль и манеру того человека.
– Представь, ты никогда не остаешься без ответа! – горел энтузиазмом Душан. – Твой собеседник всегда рядом, даже когда его нет физически. Это будущее отношений!
Я согласилась протестировать просто из любопытства. Мне было интересно увидеть, как мои слова работают в реальной жизни.
Потом я уволилась. Это произошло в начале февраля, ровно через три недели после того релиза. Официальная причина – выгорание. Реальная – я устала писать поддерживающие фразы каждый день. Это было похоже на день сурка. Да и сама я остро нуждалась в том, что создаю.
Когда я собирала вещи в последний рабочий день, Душан подошел ко мне с грустной улыбкой.
– Ты была лучшей, Анна. Если передумаешь, мы будем всегда рады твоему возвращению.
“Не сложно быть лучшей в команде из 8 человек, где текстами занимаются только два”, – подумала я тогда с усмешкой, но вслух лишь кивнула, взяла коробку с кружкой, блокнотами и кактусом и ушла.
Я моргаю, возвращаясь в настоящее. Курсор мигает в пустом документе. Клиент ждет “эмпатичный текст”. Я знаю как его написать. Всегда знала.
Мы понимаем, как важно чувствовать, что о вас заботятся. Именно поэтому наша команда…
Пальцы двигаются сами, начиная сегодняшний рабочий день.
А где-то внутри уже стоит пометка о встрече с Йованом и каким-то предстоящим разговором.
Глава 2
Вечер того же дня
Мои шея и спина затекли от нахождения в позе “креветки” за компьютером. Я заказала себе новый стул еще перед праздниками, но, пока мне его не привезли, приходится выдумывать как устроиться поудобнее на обеденном стуле.
Встаю, всем телом вытягиваюсь к потолку и пытаюсь сбросить накопившееся напряжение. “Эмпатичный текст” для клиента я закончила за пару часов. Зато потом, весь оставшийся день, пришлось писать тексты для сайта другого клиента, чтобы это смотрелось “сексуально”. Не знаю почему он любит выражаться именно так, и тем более, понятия не имею как сделать такой текст для сайта компании, продающей медицинское оборудование в Словении.
Может, он перепутал меня с копирайтером для сайта знакомств?
Я третий раз перечитываю одно и то же предложение и всё равно не понимаю, что в нём не так. Оно как будто правильное, логичное, но мёртвое. Без ритма. Без “сексуальности”.
Открываю чат с клиентом:
"Нужно чуть больше лёгкости в тоне. Мы хотим говорить с аудиторией, как с другом".
Отлично. Только бы понять, как это делается, если ты сама себе даже не друг.
На часах 17:22. Я подскакиваю и захлопываю крышку ноутбука.
– Черт!
Я планировала закончить к 16:00, чтобы у меня было время спокойно принять душ, накраситься, выбрать белье и одежду для ресторана, но напоминалка на телефоне не сработала.
Ненавижу себя за то, что опять всё в последний момент. Я же обещала быть “собранной” к этой встрече.
Телефон вибрирует в руке и я смотрю на экран.
Марко: Ты как? Я сегодня гулял по набережной и вспомнил как мы перед моим отъездом гуляли также в Дорчоле.
Эх, Марко, это звучит очень мило. Но сейчас я тороплюсь и напишу тебе позже.
Хватаю полотенце, сохнущее на двери, и бегу в душ. Открываю кран, жду пока польется теплая вода. Расплетаю косу, которую сделала еще вчера перед сном, чтобы волосы не мешали. Снимаю халат и тут же мерзну. Опускаю руку под струю воды и радуюсь, что она нагрелась. Горячая вода лупит по плечам, голове и крупными струями стекает по телу – приятные ощущения. В детстве мама мыла меня в ванной, а потом заворачивала в большое уютное полотенце, которое пахло чистотой, и относила в мою комнату.
Мне бы очень хотелось задержаться под ливнем горячей воды подольше, но времени у меня остается все меньше. Я выскакиваю из душа, оборачиваю полотенце вокруг тела и в спешке сушу свои темно-каштановые волосы. Надо предупредить Йоце, что я опаздываю.
Время 17:30.
“Йоце, умоляю, прости, я заработалась и теперь опаздываю!”
Бросаю телефон на корзину для белья и снова берусь за фен. Волосы длинные и густые никак не могут просохнуть. Глазами нахожу косметичку на полочке рядом с зеркалом и решаю, что макияж будет легким, естественным. Такой, чтобы казалось, словно я даже не старалась. Хотя старалась.
Надеваю черное белье: лиф и трусики. К нему добавляю черное, облегающее платье длины миди с V-образным вырезом на груди и надеваю аксессуары. Пусть и все это бижутерия, но мне идет. Быстро наношу заранее придуманный макияж “без макияжа”, надеваю пальто и беру сигарету в рот. Мешкаюсь секунду и оставляю последний атрибут на комоде в прихожей. Не хочу, чтобы от меня пахло дымом. Моя сегодняшняя версия должна больше подходить для “разговора о совместном будущем”. Натягиваю любимые ботинки, хватаю зонт и выхожу на улицу.
Ветер режет щеки, зонт выворачивает, как будто город тоже против сегодняшнего вечера.
Йоце так и не ответил. Надеюсь, он тоже опаздывает.
***
Gallo Nero почти пуст. Входные двери скрипят. Пока я снимаю пальто, память сама открывает чудный май и воспоминания о книжной кафетерии Bukmarker.
Я пришла туда одна. Это было воскресенье – ленивое, теплое, с запахом пыльной сирени и горечью арабусты. Мне нравилось приходить сюда именно днем, когда людей почти нет. Я садилась за столик у окна, листала книги и пила что-то кислое с нотками розмарина.
В этот раз я выбрала “Тайную супругу Иисуса Христа”, хотя сама не знаю почему. Может, я хотела понять, каково это, быть женщиной, которую видят только сквозь чужой взгляд. Быть рядом с кем-то великим, но оставаться на обочине. Или наоборот, быть великой, но забытой.
Я уже читала десятую страницу, когда рядом села тень. Я подняла глаза и увидела высокого парня с черными волосами, аккуратной щетиной и пронзительно голубыми глазами. Парень поставил американо, открыл ноутбук и, кажется, тоже начал что-то читать. Я снова уставилась в книгу и не стала возмущаться нарушителю моего покоя. Через пару минут он хмыкнул. Не громко, но достаточно, чтобы я снова обратила на него внимание.
– Прости, – парень посмотрел на меня и выглянул из-за ноутбука, – просто читаю статью о том, как люди общаются с нейросетями, вместо психологов. Это так нелепо, что даже жутко.
– Современность. Возможно, скоро многие профессии заменят нейросети. Так почему психологи должны остаться в стороне? – я ответила, уставившись в книгу и стесняясь поднять на него глаза.
– Интересную книгу читаешь.
– Ты ее знаешь?
– Не читал, но слышал и догадываюсь о сюжете по названию: про женщин, про жен.
– Да, про женщин, которых не видели. Или не хотели видеть.
– А ты себя часто так чувствуешь? – спросил он тихо, спустя минуту.
– Постоянно, – я даже удивилась как быстро и не раздумывая ответила незнакомцу.
Потом мы еще проговорили несколько часов.
Он сказал, что его зовут Йован, но самые близкие друзья и родители зовут Йоце. Я не дала ему свои соцсети или номер телефона, а лишь сказала: “Если судьба, то обязательно пересечемся”. Он улыбнулся и я думала, что на этом наши пути разойдутся насовсем.
Через два дня он написал мне:
– Может это судьба?
– Или ты нашел мой пропуск в рабочий офис, который я потеряла в тот день.
– Он лежал под столом, за которым ты сидела. Но одно другого не отменяет.
Так и началось наше общение, потом свидания, а потом и ночевки в моей съемной квартире. Были вещи, которые часто не давали мне покоя, хоть я и старалась не обращать на них внимание. Йован слишком много говорил о бывшей девушке, с которой они были вместе 3 года и расстались за месяц до нашей первой встречи. “Анна, с тобой так хорошо, спокойно и понятно. Не то, что с Ивой. С ней всегда было сложно, словно с костром, который постоянно горит и его невозможно потушить. А с тобой.. с тобой как в штиль”, – он сказал мне это на одном из наших свиданий.
Йоце уже сидит за столиком, подальше от всех людей, и общается о чем-то с официантом. Как всегда пунктуальный, опрятный. Прямо как в первый день нашего знакомства. Затем он поворачивает голову, видит меня, уголки его губ приподнимаются, а голубые глаза становятся еще ярче.
Он идеален.
– Анна! Я думал ты не придешь. Что-то случилось?
Поднимаю взгляд на старые круглые часы на стене ресторана – 18:32. Я еще никогда так не опаздывала. В этот момент мне хочется сжаться, как комочек пыли и лопнуть, словно меня здесь и не было.
– Прости! Я написала тебе сообщение. Ты не прочитал? – мое лицо заливается краской.
– Я забыл телефон перед выходом из дома, – Йоце отодвигает для меня стул, я сажусь и он целует меня в щеку. – Закажу нам гноччи, если ты не против?
– Да, конечно. Спасибо.
Йоце снова общается с официантом, уходит в туалет и возвращается со слегка понурым лицом. Кажется, он слишком суетится от волнения и я чувствую как у меня скручивает живот.
Что-то не так.
Он садится передо мной, пододвигает ко мне бокал вина и поднимает свой.
– Выпьем за сегодняшний вечер? – и самая обаятельная улыбка освещает его лицо.
А может мне кажется?
– Выпьем, Йоце.
Я делаю два маленьких глотка и тепло начинает разливаться по моему телу. Тревога слегка отступает. Йоце рассказывает о работе, о том, как провел сегодняшний день. Он всегда любил долгие светские разговоры.
– Ты хотел поговорить? – я кладу подбородок на свои сплетенные руки, стоящие локтями на столе и стараюсь не волноваться.
– Да, – коротко отвечает он и опускает взгляд с меня на свой бокал вина.
Пауза. Он крутит и мнет салфетку пальцами, пока она не начинает рваться.
– Анна… Я долго думал. И вспомнил как ты несколько раз говорила о том, чтобы начать жить вместе.
Мое тело расслабляется, плечи опускаются и я непроизвольно издаю вздох.
Созрел. А я ведь даже ни разу не была в его квартире.
– Я думал о том, почему не готов к этому. Да, раньше мы говорили, что я только недавно вышел из отношений с Ивой и мне нужно было время на то, чтобы съехаться с новой девушкой.
Опять эта Ива.
– … но я понял кое-что еще. Я ни разу не говорил, что люблю тебя.
Сердце падает.
– Нет, не так. Я люблю тебя как подругу, как хорошую собеседницу, но.. не как девушку. Прости, – говоря последние слова, он берет мои руки в свои и смотрит на меня своими чертовыми голубыми глазами.
– И что ты хочешь сказать? – я не могу пошевелиться.
– Нам нужно расстаться. Я не могу воспринимать тебя как свою девушку. Возможно, у меня еще остались чувства к Иве.
Йован замолкает и продолжает пытаться считать эмоции на моем лице. Я вынимаю свои руки из его. Таких теплых. Беру вилку, медленно режу гноччи и ем.
Вкусные. Как всегда.
– Анна? Ты… в порядке? – спрашивает он, немного сбитый с толку.
– Конечно, – отвечаю, не поднимая глаз.
Внутри, где-то в груди, будто трещина по стеклу. Ледяная, резкая. Я ее чувствую, но виду не подаю. Сердце становится ледяной пылью.
Он говорит ещё что-то. Я киваю в нужных местах. Улыбаюсь. Йован любит много разговаривать.
Я – идеальная девушка, с которой расстаться одно удовольствие. И спокойствие.
Потом он платит за ужин. Мы обмениваемся дежурными фразами по типу “береги себя”, “всего тебе хорошего”, “останемся друзьями”. Я выхожу из ресторана в тот же Белград, только теперь он пахнет чуть более сыро, чем утром. Такая она зима у нас. Я иду по тротуару медленно, как на автопилоте.
Мне даже не хочется плакать. Это же нормально?
“Я люблю тебя, как подругу..”
***
Йован вышел из ресторана, и дверь с тихим щелчком закрылась за ним. На улице дождь уже почти стих, но асфальт блестел, словно стыдливо отводя взгляд после того, что произошло. Каждая лужа отражала тусклый свет фонарей, будто город сам смягчал свои углы, чтобы не ранить.
Он глубоко вдохнул, и холодный воздух ударил в легкие, но на удивление самого Йована, не болью, а облегчением. С сердца будто спали железные оковы.
Он отпустил ту тяжесть, что давила последние месяцы, ту необходимость притворяться, улыбаться, соглашаться. Он расстался с Анной и чувствовал, что сделал это честно. Да, может быть не совсем красиво или правильно, но он говорил ей лишь правду. И это было освобождающе.