В гостях у дяди

Арбайтенграунд (Восточный округ), 1938 год.

Примечание: По закону отца вписывают в свидетельство о рождении ребёнка только в том случае, если он состоит с его матерью в законном браке. Сама же мать не может этого сделать – только отдел ЗАГС. Это сделано с целью уменьшения рождения детей вне брака, а также для того, чтобы все семьи были занесены в государственную базу, потому что ЗАГС при экстренных обстоятельствах тесно сотрудничает с полицией, в том числе и с сотрудниками Синей Гвардии, министерствами по внутренним и гражданским делам. В противном случае в графе «отец» будет стоять прочерк, а матери выплатят пособия, лишь незначительно превышающие прожиточный минимум. Также отец не может быть прописан в доме матери и наоборот.

Перед выпуском в массы все газеты и журналы проходят министерство пропаганды и цензуры, отдел контроля СМИ. Люди, проверяющие материал, имеют право не допустить его в массы. Они уведомляют об этом авторов статей и редакторов. Если же те проявят излишнюю настойчивость – обратятся в суд, попробуют выпускать материал в более узких кругах или повторно отправят статьи на проверку, – то им грозит наказание от штрафа в пятнадцать тысяч марок до шести лет лишения свободы.

Часть 1. Большая проблема дяди

Впервые за длительное время отец заговорил со Стефаном о дяде Мартине в июне, когда тот окончил школу. За завтраком он ему сказал:

– Сынок, впереди у тебя целых два месяца каникул, а дальше – комиссия на поступление. Знаешь, я бы на твоём месте не тратил время зря и отправился бы работать.

– Ну вот ещё! – сказала мать. – После экзаменов дети должны отдыхать, а не работать!

– Ему уже восемнадцать, большой мальчик – пускай работает себе.

– Ох! И куда ты ему предложишь пойти? Уборщиком, как и ты?

Отец рассмеялся и похлопал Стефана по плечу. Тот сидел в сторонке, нагнувшись над кашей; он думал только о том, как пройдёт первая встреча после экзаменов с Мартой Кольб. Встреча должна состояться через час, а пока он не особо торопился.

Между тем отец перестал смеяться и сказал:

– Нет. Предлагаю ему подработать в редакции у дяди Мартина.

Мать выругалась и вскочила.

– Ты не посмеешь! Отправлять Стеффи к этому алчному распутнику? К этому бабнику? Только через мой труп!

Стефан посмотрел на неё.

– Что случилось, мамочка? О ком вы говорите?

Отец повернулся к нему.

– Сынок, ты разве не помнишь дядю Мартина? Ну ты что! Он приходил к тебе, когда тебе исполнилось шесть лет, помнишь? Вы ещё тогда гуляли по парку.

– Только один раз за всю жизнь! – говорила мать. – Ему совершенно всё равно на тебя Стефан, у него свои проблемы…

– Да помолчи ты! Стеффи, помнишь его? Ну такой, бледнолицый, рыженький?..

Внезапно Стефана осенило.

– А-а… Вспомнил! Да, мы с ним гуляли в парке. Помню, тогда продавали разливное пиво в бочках, и он дал мне его попро… Ой, извините, мама.

Мать со стоном села.

– Господи! Стефан, неужели ты пойдёшь к нему работать? Конечно, можешь там поработать каким-нибудь стажёром, но на особое расположение не рассчитывай.

Сын пожал плечами.

– Ну, не знаю. Как получится…

Отец поморщился.

– В смысле «как получится»? Ты пойдёшь работать – и точка. Кабан такой – а всё сидишь на нашей шее! Без обид, сынок, но как есть, говорю. Я сегодня же звоню дяде, понял? Завтра едешь к нему в Торговый квартал, в редакцию.

– Ну ладно.

– Сынок, неужели тебе не всё равно? – сказала мать и тут же махнула рукой. – Ай, ладно! Я тебя предупредила; поступай, как знаешь.

Потом они ели в полном молчании и слушали радио. Стефан чмокнул родителей и отправился на улицу. Весь разговор тут же выветрился из его головы: он думал только о предстоящей встрече с Мартой. Последний учебный год они не виделись, так как её мать вышла на пенсию и девушка устроилась на хлебозавод. Сердце стучало у самого горла, когда Стефан вышел из коммунальной квартиры на улицу и направился в парк Искусств, который располагался на соседней улице, Киноплатц. Солнце слепило прямо в лицо и жарило асфальт, но положение спасал прохладный ветерок, который тревожил кустики и цветы, стоящие вдоль ворот парка гербарии. Поскольку воскресенье, парк полон народу: дети плескались у фонтана и возле одиноко стоящих скульптур, а их родители и другие люди постарше пытались укрыться от зноя в тени, но мест не хватало, и некоторые усаживались на траву под деревьями. Стефан прошёл в главные ворота, вдыхая аромат цветов: пионы, лилии, розы… Он уже представлял, как Марта сидит рядом с ними, возле статуи мудреца, срывает один цветок за другим и прячет его за коротко постриженные волосы…

Он нашёл её сразу, у бюста Сократа. Она, точно как в его воображении, сидела в тени, в матросском платье, и нюхала пион. Стефан сел рядом и поцеловал её руку.

– Господи, ты такая красивая!.. Что с тобой?

Она подняла на него побелевшее лицо с мешками под глазами и натянула улыбку.

– Да так, всё хорошо… Ну, как? Сдал?

– О да, все экзамены на «отлично». Пойду туда же, куда и планировал: в университет имени Гёте, на журналиста. А ты?

– Хорошо экзамены сдала.

– Так всё-таки пойдёшь в медицинский?

Она покачала головой и вздохнула.

– Лишь бы хоть куда, где растёт трава, и нет забот.

Неожиданно Марта закрыла лицо руками и заплакала. На минуту Стефан опешил, пододвинулся к ней и обнял за плечики, погладил по голове.

– Что с тобой? Почему ты плачешь?

– Всё хорошо, – сказала она, прижавшись к его груди.

– Нет. Скажи!

– Извини, но не хочу нагружать своими проблемами. Ты мне ничем не поможешь…

– Ну хотя бы поделись… Ну же, не плачь, а то я сам сейчас расплачусь.

Он почувствовал, как саднит грудную клетку, в глазах защемило. Это её несколько успокоило, она отстранилась и вытерла слёзы.

– Дело всё в моей маме, Стефан. Господи, моя мать просто… идиотка!

– Марта, не говори так! Надо матерей уважать…

– Я её уважаю, но других слов подобрать не могу, когда она меня тащит ко дну. Вот посмотри на это! – Она указала на платье. – Как думаешь, сколько оно стоит? Пять чёртовых марок! Меня его мать заставила надеть, чтобы ей обидно не было, а я так хотела сказать, что оно мне незачем!

– Ты обижаешься на то, что она дарит тебе дорогие платья?

– Во-первых, они мне не нужны. Но самое главное то, что я бы её за это на руках носила, если бы было на что тратить. Чтобы купить это платье, она взяла в долг. У нас куча долгов, Стефан! Когда она накопила их со всех наших родственников – в то числе и среди тех, кто вообще в Нордеграунде живёт, – то она стала просить у друзей и знакомых!

– Ну, может, у неё трудности, квартира…

– Ха, как бы то ни было! Она уже старенькая, она полностью на моём содержании. Ты же знаешь, я работаю на том хлебозаводе и сама плачу за нас двоих. Это ладно, продукты и всё необходимое тоже есть… Но тут вот какая проблема: понимаешь, она вообще с детства жила в достатке. И замужем также, пока отец не умер… А потом она осталась одна, всё пошло под откос и… О боже!

– Погоди, Марта. Прошло уже пять лет, и неужели…

– Нет, сначала всё было хорошо, но как только она вышла на пенсию – вот тогда и распустилась. Господи, всю свою пенсию тратит на шляпы, выписки на журналы и на платья! Обедать в кафе для неё – ежедневный ритуал, обязательно чашечка кофе с круассанами, покупка пластинок, духов, шляп…

– Но зачем ей всё это?

– Господи, я не знаю! Я ей триста раз задавала этот вопрос, а она говорит: «Ну что же это, под старости лет и пожить-то нельзя?» Я ей объясняю, говорю: «Мамочка, у нас положение не очень, пожалуйста, давайте обойдёмся хотя бы без ежедневного обеда в кафе и чашки кофе. Мы можем и дома его попить; да, он не такой вкусный, но что поделать?». И при этом она смотрит на меня так, как ребёнок на новую технику, на иностранца – ей остаётся для пущей картины слюну пустить, честное слово!

Она замолчала, переводя дух. Грудь её вздымалась и опускалась, щёки покраснели, глаза налились кровью. Стефан почувствовал себя неловко; внезапно ему стали противны и Сократ, и пионы. Солнце скрылось за облаками, словно испугавшись этой внезапной вспышки гнева.

Стефан хотел приобнять Марту, но та зарычала:

– В общем, не знаю, что делать… У нас уже накапливается долг за газ; как бы это ни вылилось нам в ком, который приведёт к выселению. Я уже начала прятать от неё деньги под своим матрасом. Надеюсь, не найдёт.

– Если всё так печально, давай я поговорю со своим отцом. Он…

– Нет, спасибо. У вас и так с финансами не очень, но ещё раз спасибо за то, что ты пытаешься помочь.

Марта встала, Стефан подскочил.

– Ты куда?

Она обняла его.

– Извини, что нагрузила тебя. Не стоило мне срываться, в итоге встреча не удалась… Я просто хотела поделиться, я не хотела проявлять такие бурные эмоции… – Она виновато улыбнулась. – Давай встретимся как-нибудь в другой раз, ладно? Я тебе позвоню.

С этими словами Марта, не давая Стефану опомниться, убежала. Вдруг он услышал вдали грозу и поплёлся домой. Парк внезапно опустел.

Остаток дня Стефан провёл в своей комнате, слушал радио и разбирал вещи в шкафу в поисках заначки на велосипед. Он смог найти только две марки, спрятал их в кошелёк и подумал:

«Ну ничего. Как только устроюсь на работу, обязательно помогу Марте. Кстати, что там с дядей?..»

Вдруг в дверь постучали, и он вздрогнул. В комнату вошёл отец и сказал:

– Я созвонился с дядей Мартином, он ждёт тебя завтра в восемь утра у тридцать восьмого дома. Понял?

– Да. А что я буду у него делать? Какая зарплата?

– Спросишь у него. Он только сказал: «Мол, пускай приходит».

– Спасибо, папа. – Неожиданно Стефана осенило, и он сказал: – Папа, а почему с дядей у нас так?.. Ну, я же его видел один раз в жизни, мама категорически против его появления… Почему? Дядя вообще интересуется мной?

Отец нахмурился.

– Однозначно ответить на последний вопрос не могу… Может, и да, у него своя жизнь, полная редакторских хлопот. Правда, когда я ему объяснил ситуацию, что тебе нужна работа, он очень удивился, поинтересовался твоими делами… Не знаю. Дядя не особо привязывается, а что касается матери, то она изначально его не переносила.

– Почему?

– Не буду углубляться и скажу лишь, что не всегда с дяди стоит брать пример. Ты уже большой, можешь сам всё оценить, но обязательно общайтесь и старайтесь как-то дружелюбнее быть, ладно?

– Да, я вас понял, папа.

Отец обнял его и похлопал по плечу.

– Ты у меня такой большой… Надеюсь, тебе у него понравится.

На следующее утро Стефан отправился в редакцию. Его дядя работал в двухэтажном маленьком здании, которое отличалось от соседствующих многоквартирных домов лишь небольшой вывеской с изображением книги и силуэтом людей, а также надписью сверху: «Голос народа». Войдя туда, Стефан очутился в ярко освещённом фойе. Секретарь, блондинка в очках за печатной машинкой, подняла на него взгляд и сказала тоненьким голоском:

– Здравствуйте, чем могу помочь?

Стефан почувствовал, как кровь прилипла к вискам.

– Я хотел бы видеть герра Мартина Циммерманна.

– Имя назовите.

– Стефан Циммерманн. Я его племянник.

Она улыбнулась и встала.

– Он уже ждёт вас. Пройдёмте со мной.

Стефан поплёлся за ней на второй этаж. Они очутились в тусклом коридоре, где все двери наглухо закрыты, и не было видно ни конца, ни края. Блондинка подвела его к двери с надписью «ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР» и постучала. Нежный, приятный голос сказал: «Войдите!» Блондинка отворила дверь, и Стефан вошёл в просторный кабинет, где пахло сигарным дымом и чаем. С виду помещение выглядело достаточно скромно: по углам расставлена неновая мебель с протёртыми местами и даже проеденная молью, а стену загораживал шкаф с книгами и папками. Дядя Мартин, широкоплечий мужчина с гладковыбритым лицом и пробором посередине, сидел возле дубового стола, у самого окна, и пил чай с печеньем. При виде племянника он встал и заключил его в медвежьи объятья и поцелуи.

– Стеффи, мальчик мой, как ты вырос! Ну что, закончил школу?

Стефан улыбнулся.

– Да, этим летом. Планирую пойти на журналиста.

Дядя Мартин похлопал его по плечу.

– Правильно, мальчик, идёшь по моим стопам! Ну, Бинди, принеси мальчику кофе.

Он подмигнул девушке. Та покраснела и захихикала. Как только она направилась к выходу, Мартин ущипнул её за попу. Она подпрыгнула, рассмеялась и скрылась за дверью.

Дядя Мартин и Стефан сели.

– Ну, мальчик, у нас нехватка рабочих, мы только-только начали продвигаться и продавать наши газеты – и то они пока не выходят за пределами округа.

– На какой области вы специализируетесь?

– Честно? Бульварная пресса.

Стефан фыркнул и тут же прикрыл рот рукой. Дядя нахмурился.

– Малыш, в этом нет ничего смешного. Это достаточно серьёзно, не менее важно, чем, скажем, политические статьи. Знаешь, почему? Публика требует необычного, её надо развлечь. Каждый скандал они воспринимают как курицы: кудахчут, кудахчут – и забудут. Между тем, пока они кудахчут, надо ловить момент, выжимать все соки, чтобы они как можно дольше не замолкали, чтобы порождалось всё больше и больше слухов, сплетен…

– Дядя, простите за вопрос, но зачем?

– Как это – зачем? Это у нас в крови. Изначально же ведь люди требовали крови и зрелища, они больше предпочитали ходить вместо театров на гладиаторские сражения. Здесь почти также, только со звёздами и их, прошу прощения, нижним бельём.

– И это кому-то интересно? Я просто думал, что можно и о другом поговорить… О культуре, например… Но чтобы о таком…

Дядя улыбнулся.

– Бедный, наивный мальчик… Ты ещё не раз разочаруешься в людях. По крайней мере, если будешь смотреть на меня, то разочаруешься – и не раз! – Он рассмеялся. – Ладно, теперь к делу. Так как у тебя пока что нет опыта, я не смогу доверить тебе работу корреспондента. Для начала давай ты попробуешь себя в оформлении текстов.

– Иллюстрации?

– Не совсем, это типография. Ты будешь размещать фотографии, кое-какие от себя иллюстрации делать, но, самое главное – размещать тексты, фотографии, выводить изображения. Каждая страница журнала отвечает за что-то, ведь так? Будь то рассказы, будто важные новости, будто реклама… Вот всё это ты будешь размещать и копировать, а ежедневные отчёты предоставлять мне в конце дня, и потом мы всё это будем выгружать по магазинам. Нам нужен тираж, не менее тысячи экземпляров, поэтому работа должна быть быстрой и искусной. Для начала я тебе буду помогать, а дальше – как получится. У тебя будет свой кабинет, тексты тебе будет приносить Манфред, наш корректор. Справишься, дружок?

– Я очень постараюсь, дядя Мартин, правда! Кстати, а что с зарплатой?

– Молодец, малыш, сразу к делу переходишь, без воды. Прям как твоя мать, когда она прогоняла меня с гостей… Кхе-кхе, проехали. В общем, десять марок в месяц. Сойдёт?

– Ещё бы! Спасибо вам, дядя.

Мартин улыбнулся и обнял Стефана.

– Я рад, что мы с тобой встретились, Стеффи. Ну, сейчас попьёшь кофе, и давай всё-таки примемся за работу, идёт?

***

Дядя Мартин провёл Стефана в кабинет для типографии – маленькое помещение с окном, плотными шторами и вырезками шаблонов из предыдущих выпусков на стенах. Стояли в ряд три стола с красками, печатными машинками и прочим оборудованием. Пришёл Манфред, тучный мужчина с густыми бровями, отдал Стефану кипу бумаг и молча удалился. Дядя стал показывать племяннику процесс, Стефан сначала неуклюже, а затем всё увереннее и увереннее повторял его движения. Правда… очень смутили Стефана надписи и темы, главные из которых были: «Актёр-чех играет африканского короля» или же «Кошка на золотом лотке: сколько звёзды тратят на своих любимцев?».

День прошёл быстро. Стефан вышел на улицу и задышал полной грудью. Руки его от неудачных попыток по локоть испачканы чернилами, а запах свежих бумаг всё ещё щекотал ноздри. С ним вышел дядя со шляпкой и тростью, сказал:

– Ну молодец, мальчик. Завтра приходи в то же время, понял?

– Да, дядя. Спасибо вам за чудесную работу!

– Ну что ты! Кстати, тебе же далековато отсюда добираться, верно? Вы же ведь до сих пор живёте на Эльдорадоплатц, возле Южного округа?

– Да, дядюшка. Я добираюсь пятнадцать минут на автобусе.

– И тебе удобно?

– Ну… иногда пробки бывают, а так…

– У меня есть идея, поговори с родителями, ладно? Может, тогда переедешь ко мне на время? А что нет? Познакомимся поближе, узнаем друг друга получше…

Стефан закусил губу.

– Браво, дядя, я даже не…

– Слушай, – тихо заговорил дядя, – я понимаю, что тебе неловко. Фактически чужой человек предлагает тебе погостить у него и даже денег с этого не требует. Я понимаю, что ты ко мне не привык. Мне тоже непривычно тебя видеть спустя столько лет, с нашей последней встречи, когда ты был совсем ещё ребёнком, маленьким мальчиком. Сейчас ты уже большой, окончил школу, наверняка ещё и девушка есть… Я понимаю, это моё упущение, я не общался с тобой. В этом не виновата даже твоя мать, которая никогда меня не любила и не полюбит. Если бы я захотел, я бы пришёл.

Племянник почувствовал, как у него сжалось сердце.

– Тогда почему вы не пришли?

Дядя вздохнул.

– Свои проблемы были, долго о них говорить… И я хочу наверстать упущенное. Поговори с родителями, ладно? Если не хочешь – не приходи, я тебя прекрасно пойму. Может, подвести?

Племянник в рассеянности покачал головой и услышал в ответ только:

– Ну ладно, до завтра.

Не успел Стефан опомниться, как дядя Мартин направился к машине, а за ним поплелась следом Бинди с платком на голове, прислав Стефану воздушный поцелуй. Тот вздрогнул и отправился на остановку.

В итоге этот вопрос затянулся почти на две недели. Они с дядей общались много; Мартин же избегал этого вопроса и не касался его, но тема трогала племянника, и он несколько колебался. Когда Стефан вернулся в тот вечер домой, совершенно разбитый после диалога с дядей, его встретил счастливый отец и стал расспрашивать о новой должности. Во время ужина сын отвечал ему кратко и даже с неохотой, а затем удалился в свою комнату. Его захлестнула обида на дядю. С одной стороны, они никогда не были близки, а с другой они могли бы быть не просто родственниками, а лучшими друзьями. Но нет, слишком много времени прошло, маловероятно, что они сблизятся… если это вообще произойдёт. Он помнил прогулку с дядей по парку, как тот с ним кормил уток, дал попробовать пиво, купил мягкую лошадку и рассказывал пошлые, но такие смешные анекдоты, при этом корчил рожицы. В попытках лучше узнать племянника у дяди проявляются признаки отчаяния… Неужели он так одинок? Вот над чем думал Стефан. Да, у него есть эта легкомысленная Бинди, но как же родственники? Стефан думал над этим и пришёл к выводу: возможно, дядя провёл бурную и ветреную молодость со своими погрешностями, от которых он сейчас пытается либо откреститься, либо забыть к сорокам годам.

«Может, дать ему шанс? – думал Стефан. – К тому же у меня есть желание узнать его поближе. Действительно, он приятный человек, красиво говорит, смешно шутит… Он может научить меня многому, это верно. Может, пока пожить у него? Тем более удобнее добираться до работы на „форд“».

Он слез с кровати и направился в гостиную, где возле радиоприёмника сидели родители. Мама вязала в кресле, а папа разгадывал кроссворды. Стефан подошёл к ним поближе и сказал:

– Родители, мне тут дядя Мартин предложил погостить у него. Можно?

Мама ахнула и откинула спицы на пол.

– Шутишь?! Господи, нет! Он будет приводить домой девиц, будет их развращать у тебя на глазах и предложит присоединиться! А алкоголь? Он у него рекой, сынок!

– Сомневаюсь, мама, ведь он каждый день на работе. К тому же у него есть девушка…

– Та шлюха, что выдаёт себя за секретаршу? О, он до сих пор с ней! Ну нет, ты никуда не едешь!

Отец шлёпнул газету о стол.

– Роза, заткнись! Он большой мальчик, он должен сам решить…

– Не пущу! – Мать вскочила и стала расхаживать по комнате. – Не пущу! Сынок, не иди ты к этому развратнику! Ты ещё пожалеешь, ты ещё ввяжешься в какую-нибудь историю! А он и так сидел, мой мальчик.

– Замолчи!

Стефан поднял бровь.

– Он… сидел?

Отец вздохнул.– Да, за мошенничество.

У сына отвисла челюсть. Мать кинулась ему на шею.

– Сынок, если ты и правда этого хочешь?.. Обещай, что ты мне будешь писать и звонить каждый день, отсчитываться, писать подробно о каждом дне! Это моё единственное условие, я всё сказала. Только ты хорошо подумай.

– Я подумал, матушка: я поеду.

Новый факт из жизни дяди ещё больше разжёг его любопытство, и он подумал: «Когда приеду к нему, надо обязательно выловить момент и спросить». Мать уткнулась лицом в носовой платок, а Стефан, краснея, пошёл заранее собирать вещи.

Когда дядя Мартин увидел в руках племянника чемоданы, он обнял его и предварительно спрятал их в кабинете, до конца рабочего дня. Во время работы он рассказывал ему анекдоты и смеялся, племянник слушал его с большим удовольствием. Дядя говорил – много и долго:

– Вот приедешь, посмотришь, как я живу. Нет, я не сижу на золотых унитазах, как твоя мать думает. Я такой же типичный среднестатистический житель нашей страны, только чуточку обеспеченнее. Да, дамы и господа, иногда я позволяю себе излишки, но в целом я человек скромный… Ох, у тебя будет хорошая, комната, поверь! А ещё поедем с тобой кататься по городу. Ты был в Центральном округе? Нет? Я там был – и не раз. Вот увидишь, там очень красиво!

И так прошёл целый день – в предвкушении ярких выходных. Наконец, солнце начало склоняться к закату, рабочий день закончился, и дядя с племянником вышли из здания, погрузили чемоданы. Стефан сел. В салоне было невыносимо душно, и он открыл окно. Дядя встал у стенки и закурил, предложил ему, но Стефан покачал головой. В этот момент к дяде Мартину подошла Бинди, которая за день появлялась как минимум семь раз. Она повисла на его шее и поцеловала в губы.

– Ну что, милый, поехали?

Дядя Мартин нахмурился.

– Извини, но не могу: сегодня возвращается Зузанна.

Бинди отпрянула в сторону и дала ему пощёчину.

– Урод, ненавижу!

С этими словами она зашагала прочь. Мартин же потушил окурок и сел в машину. Стефан едва открыл рот, как он включил радио на полную громкость, и машина тронулась с места.

Они доехали быстро. Дядя жил на Павловской аллее, что соединяла Восточный и Северный округа. Они с племянником поднялись на второй этаж, и Стефан очутился в просторной трёхкомнатной квартире с роялем, статуэтками и гигантскими горшками с цветами. Комната Стефана располагалась чуть поодаль от спальни дяди и была самой просторной и светлой в доме, так как выходила на солнечную сторону. Едва племянник поставил вещи, дядя предложил поужинать спагетти с морепродуктами. Он включил сковороду и высыпал блюдо на две порции, а Стефан открыл холодильник: там почти ничего не было.

– Бери всё, что захочешь, – сказал дядя Мартин.

Стефан взял лимонад, налил в стакан напиток и выпил его. Он обжигал горло, и племянник сморщился.

– Господи, что это?!

– Это? Это виски. Просто жена моя потребовала убрать весь алкоголь в доме – шесть месяцев уже на сносях, она и так не терпит ни табак, ни алкоголь, хотя беременным можно курить. А выливать жалко – это мне Манфред подарил на день рождения, виски-то очень дорогой. И вот, пришлось его спрятать. Ну согласись же, вкусный! Выпей ещё, полегче станет.

Стефан ещё раз выпил. Действительно, стало полегче. Он откашлялся и сказал:

– Значит, у вас есть жена Зузанна? Где же она?

– Я её отправил в санаторий, чтобы она отдохнула. Сегодня должна приехать, с минуты на минуту…

– Простите за вопрос, но как же Бинди?

В этот момент раздался звонок в дверь. Дядя подошёл к Стефану поближе и пригрозил кулаком.

– Только попробуй при ней произнести это имя, понял? Заткнись и жри.

Он пошёл открывать дверь. Стефан услышал писклявый голосок:

– Ох, как же здесь душно! Ты когда-нибудь вообще проветриваешь? Ну-с, где мой племянничек?

Зузанна оказалась всего лишь на шесть лет старше Стефана; маленькая темноволосая девушка с животиком на удивление была подвижной. Пока дядя Мартин сбивчиво пытался рассказать ей про дела в карьерном росте и о племяннике, она то и дело заглядывала в шкафы, холодильник и кастрюли, а затем молча прошла в зал, и Стефан услышал её крик:

– Ах, я же тебя просила вытереть пыль! Что, ты хочешь, чтобы мой ребёнок в утробе задохнулся? Дай сюда тряпку!

– Но, милая, – ласково говорил дядя, обнимая её за плечи, – ты же только что приехала. Присядь, отдохни; тебе уже противопоказанно так быстро бегать…