Цена тишины

Тригер

На стенке книжного шкафа висит большая круглая голова куклы с двумя спускающимися вниз косичками. Кукла Невели, моя прорицательница. Чуть что в воздухе – Невели хмурится и злобно на меня поглядывает.

Я спросил ее сегодня: «За что ты так меня не любишь, за что ненавидишь?» Физиономия ее напряглась от мысли: «Ой, и верно». И вдруг из глазки полилась слеза: «Я ведь не умею-ю. Ты уж держись как-то. Ты у нас размазня».

Никогда не видел Невели расчувствовавшейся. И стало мне не по себе. Потянули дальние страны. Уйти, уйти отсюда. Здесь в воздухе висят и бродят ядовитые мысли озабоченных членов семейства. Любовь моя, мой сынуля, который сейчас в интернате, и разведенная моя жена – мисс М. Мы слишком прижаты друг к другу в этой квартирке. Кончики нервов соприкасаются друг с другом и вспыхивает раздражение. Невели от удовольствия цветет румянцем.

Что за слезинка из глаз Невели? Меня укололо в сердце предчувствие плохого. Не зря она плачет. «Что случилось?» спрашиваю. Взгляд ее отсутствующий. След слезинки высыхает на матерчатой щеке. Говорит: «А ты ничего, соображаешь. Надвигается гроза в твоей атмосфере. Берегись. Тебе придется страдать. И сынулю береги. Мисс М. ему понадобится. Пусть присмотрит».

Я сказал: «Каждый раз когда ты такая, я в страхе. Может, уцелею и на этот раз?» Невели всхлипывает. Из ее второго глаза потянулась еще одна слезинка.

«Невели, обратился я к своей домашней прорицательнице. Ты когда-нибудь принесешь мне хороший мессидж? От тебя одно расстройство. Ты – ангел обреченности».

«Я стараюсь – захныкала она со шкафа. Я не хочу тебя пугать. А ты неблагодарный. Ты ничего не хочешь воспринимать всерьез, пока тебя не прихлопнет как муху. На работу позвони. Просись в отпуск».

«Благодарствуйте, – попытался я грустно съязвить. – Неужели все так ужасно?»

«Не знаю, – сказала она. – Не прочитывается. Ты в мрачных облаках. Как перед грозой. И ты очень болен».

Я закрыл глаза и ощутил нечто, увидев в точности все, как описала Невели. Зловещий мрак, и я в нем, как в покрывалах, завернут в ночное пламя индиго.

Ночь выматывала снами. Один другого кошмарнее. Я ощущал присутствие Невели, холодную ее усмешку, а потом тихий плач.

Собачка Горпункель, наш дружелюбный немытый квартирант, лежал у двери, перекрывая всю нижнюю входную щель, тихонько поскуливая от моих снов. Квартира была явно оккупирована отравленными злыми силами. Но кто был отравитель? Как сказала бы Невели: «Ты хочешь сразу уйти в финал, вместо того чтобы расследовать начало».

Где же начало начала? С какого прыгать трамплина? Где его искать?

И вдруг, в поселившейся в моей комнате вязкой темной ночи высветилось лицо прохожего, встретившегося мне утром, когда я шел на работу в институт по проспекту и стонал от боли в сердце. Мы миновали друг друга в одно мгновение. И только на одну секунду прошлись друг по другу взглядами. Сейчас, в своей комнате, я вновь ощутил электричество его взгляда, как вспышку короткого замыкания. Его лицо мелькнуло белизной, полученной от молнии моего узнавания. Я мимоходом отметил про себя, что где-то сталкивался с этим высоким блондином с льняными волосами и голубым взглядом.

Я ничего о нем не вспомнил. Чужак. Значит была какая-то случайная встреча. И следующая – сегодня утром. И теперь – этот мираж. Так я и не уснул. Без каких-либо прозрений, о себе, о нем. И вот, мне стало опять больно. Сердце сжималось и разжималось, с трудом преодолевая возникшую нагрузку тайной. Это как если хочешь пойти в туалет, а ничего не получается. Мучительно.

Я поднялся на локте, повздыхал, спросил вслух: «Кто ты?» и начал тонуть в тине сонливости. Сердце ныло. Я вытянулся в полный рост, попытался расслабиться.

Кто-то коснулся моей руки, лежащей вдоль тела. Я открыл глаза и увидел моего блондина. Я испугался. Что за бандитские манеры проникать в чужое жилье среди ночи? Оружие я никогда не носил. Телефон оказался вне досягаемости.

«Так кто же ты?» повторил я свой вопрос.

«Вообще-то ты прав, я бандит». Он присел на мою софу, взял мою руку целиком, щупая пульс. В соседней комнате заворочалась мисс М. Всхлипнула на шкапу Невели. «Но я и врач неплохой. Скорее был. А мимо вас вот прошел на улице и не мог удержаться. Почувствовал вашу боль. Помочь захотелось. Вам в больницу надо. Таблеточки поглотать и отлежаться. Моя машина неподалеку. Отвезу и расстанемся, если вы меня боитесь».

Я сказал, поясняя: «Я ведь вас не знаю».

Он пожал плечами. «Я вас тоже. Однако заявился, как вы говорите, среди ночи, чтобы помочь. А ведь вы – опасный человек, знаете ли. Вот сейчас вы чуть не умираете, а вы можете, и думаете – как бы меня сдать кому надо. Я вас спасаю, а вы мне могилу копаете».

Это было убедительно, и мне было очень плохо. И я сказал: «Больница так больница. Отвезите меня пожалуйста. И… извините меня».

Я с трудом вспоминаю как висел у него на плече, пока он тащил меня к машине и там запаковал в одеяло. Как я стонал в приемном покое, и меня взяли без очереди.

Он не уходил, пока меня не увезли в верхние палаты и сделали мне укол и полное обследование. Я стал «прединфарктником». Мне был назначен курс лечения. Была тоска и боль. С ними я примирился. Я ждал. Никто не приходил из навещающих. Мисс М. проспала мое похищение.

Как-то через неделю, в палату бодренько втерся молодой парень с милицейской выправкой и повадками. Немедленно присел на стул у кровати и вытащил блокнот на кнопочках. «Вы, говорит, такой-то?» Отвечаю «да». Мне пришла в голову испуганная мысль, что я в чем-то перед кем-то виновен и меня ищут власти.

«Вас ищут ваши сотрудники из НИИ. Вы биохимик? Нам позвонили, нас подрядили. Не скучайте. Врачи говорят: идете на поправку. Ваша домохозяйка больше не волнуется и сын в интернате». Я сказал: «Спасибо». Но он не уходил и спросил еще: «А кто вас сюда привез? Говорят, на машине, из тех, которых только бандиты себе позволяют «для понта» – скорость превышать, на красный огонь стартовать. Вы с ними как-то связаны? Колитесь. Колитесь. Вы уже на заметке».

Вошла медсестра и сказала тихо и враждебно: «Человек болен. Попрошу зайти в другой раз». Он подавился следующим вопросом и залопотал: «Ах, проститесь! теперь еще кого-нибудь пришлем, и о выписке нас предупредят. Встретим».

Приятненькая сестричка рассмеялась: «Здорово я его вытурила? А вам просили записочку передать. Никому не говорите, что это я передала. Так просили.». Улыбнулась еще раз и ушла, оставив за собой шлейф запаха от инъекции.

Я никак не мог развернуть листок из блокнота, Ослабели пальцы. И наконец прочел:

«Ты мне нужен, а я тебе. Ни с кем обо мне не разговаривай. Полицейских гони. Найду тебя сам. Тригер».

Снова тайна. Сердце участило ритм. Меня ловят на благодарности. Порвать будет трудно. Кто ты?

Медленно проходили и ушли две недели. Меня готовили к выписке. На отделении появился еще один милиционер – раскосая маслатая личность. Он медленно расхаживал по коридору, заглядывая через открытые двери в палаты. Читал фамилии пациентов и номера палат. Я выходил в коридор как раз когда он экзаменовал мою табличку. Прочитав, он подхватил меня под руку и аккуратно повел вдоль этого нашего «бульвара». Я почуял в его движениях специальную тренировку. А может показалось.

«Как вы?» спросил он меня. «Вам, говорят, досталось». Но боль стерла из памяти происходившее и я неопределенно кивнул головой.

Меня стало подташнивать, пришло легкое головокружение. Вместо того, чтобы оттолкнуться, я в него вцепился, боясь упасть. «Отведите меня в палату», попросил я.

«Ну конечно, конечно. Вам же надо лежать», он искренне забеспокоился. В палате он помог мне улечься и прикрыл меня покрывалом. Он хотел устроиться на стуле, но я, страдальческим голосом, сказал, что буду спать. Так мне удалось его выжить. Он даже дверь прикрыл и я оказался отрезанным от шума госпиталя. Тогда, одно за другим, я начал восстанавливать в себе все, что не сгорело в пламени болевого стресса. Постепенно во мне поднялось чувство дичи, преследуемой на тропе охоты. Мелкими иголочками начало колоть спину. Был ли это страх? Той самой, надвигающейся грозы, предсказанной куклой Невели.

Мисс М. меня не посетила. Наверно обрадовалась, что я исчез. Значит, с сынулей все в порядке. Уж она бы молчать не стала, сваливая на меня все погрешности блудного отца.

Прошла еще одна неделя, и я, повеселевший, расставшийся с болью, стоял у выхода из отделения скорой помощи, потерянно озираясь. Кто первым придет меня забирать? То, что кто-нибудь объявится, я не сомневался. И не ошибся. Кто-то легонько тронул меня за локоть, подойдя со спины. Я обернулся. «Кого-нибудь ждете?» спросил меня наш косой и маслатый.

«Нет», сказал я. «Просто раздумываю как быстрее добраться до дому».

«А очень просто», заулыбался он. «Меня послали вас забрать на служебной машине. Идите за мной». И пошел быстро вперед к стоянке автомобилей. Я осторожно оглянулся вокруг. Ни малейших признаков слежки. И я покорился неизвестности, начав догонять нашего маслатого.

Проходя мимо следующего ряда машин, я чуть не упал, натолкнувшись на внезапно открывшуюся дверцу шикарного кадиллака черного цвета. Мне сунули в руку клочок бумаги и поспешно стартовали к выезду со стоянки. Я сунул клочок в карман и окончательно догнал своего косого провожатого.

Это была скромная «Волга», накаленная от солнца. Внутри была баня. У меня защемило сердце. Какое-то время мы подержали дверцы открытыми, снять жару в салоне. Я машинально нащупал записку в кармане. Косой заметил мое движение и спросил, теряя дружественность: «Они успели вам что-то передать?» Я понял, что врать бесполезно. Он потребовал, теперь уже окончательно преобразившись в того, кем был на самом деле: «Дайте сюда».

Я нехотя вытащил из кармана брюк записку и передал ему. Он тут же развернул этот, аккуратный листок из блокнота и прочел, сохраняя бесстрастность на лице.

При выезде со стоянки я заметил черный шикарный кадиллак, дожидавшийся нас скромненько под деревьями уходящего к городу шоссе. Нас преследовали. Я молчал. Косой, толи ничего не заметил, то ли решал что делать. Я спросил тихо и вежливо: «Что в записке?» Он мне даже не ответил. Может быть, он слишком глубоко задумался.

Включенный кондиционер немного привел меня в себя: «Куда мы едем?», осторожно я попытался пробиться сквозь его отключенность. Он опять не ответил. Я почувствовал себя пленником.

Мы въехали на лесную дорогу. Теперь сзади зарычал мощный мотор кадиллака. Как осклабившийся тигр, собравшийся проглотить маленькую, беспомощную «Волгу». Мы попали в вчерашнюю, образовавшуюся после дождя лужу и забуксовали.

«Беги!» заорал мой косой и нажал кнопку, открывавшую мою дверцу. Я попробовал дрожащими руками замок. Он оставался в закрытом положении. Нажал плечом, ничего не получилось, только от боли схватило горло. Я махнул рукой и смирился. В лесу посвистывали пули – охотились на косого.

К моей дверце скользнула тень. Со своего сидения я увидел чей-то накаченный пресс и выше – рубашку спортивного стиля. Дверца распахнулась и я увидел моего блондина, нагнувшегося ко мне снаружи, и начал с трудом вылезать из тесного салона. Мне было плохо. Он это понял и прижал меня к себе, чтобы я не упал.

Выстрелы замолкли. Неизвестные мне люди – бандиты? – подтягивались к машине. Мой голубоглазый покровитель уложил меня на холмик под березой, подстелив мне куртку, оставшись в легкой по-летнему одежде.

Я почувствовал, что хочу спать. Боль ушла, или я о ней забыл. Столько всякого происходило, шокируя меня каждое мгновение.

«Как вас зовут?» – спросил я, надеясь на имя.

«Так и зовите, как в моей первой записке: Тригер». Он добавил еще: «Так меня все свои называют. Вам полегче?»

«Скажите пожалуйста, зачем я вам нужен?» спросил я вместо ответа.

«Это разговор серьезный, а нам здесь оставаться нельзя». Он отошел от меня и свистнул как соловей-разбойник. И проорал: «Всем в машину!» Косого нигде не было видно. «Пристрелили» со страхом подумал я.

Нас оказалось восемь в кадиллаке. Я рядом с голубоглазым Тригером. Меня опять клонило ко сну, не смотря на то, что кондиционер исправно прочищал и охлаждал воздух. Незаметно я уснул. Проснулся от голоса усталого Тригера: «Сколько мы будем кружить?» спросил он водителя. «Дай след запутать» ответил грузный водила тоже раздраженно.

Когда я проснулся в следующий раз, машина стояла, припаркованная, у двухэтажного деревянного коттеджа. Лес кругом. Подошел Тригер, помог мне выйти из машины. Закружилась голова, и я вынужден был схватиться за его руку у локтя. Подошел еще один великан, и вместе они отвели меня в гостиную первого этажа. Все уже собрались у большого деревянного стола, накрытого для группы людей в восемь человек.

«В багрянец солнце нарядило облака…» подумал я с грустью о свободе, глянув в окно. Я уже понял, что больше собой не располагаю.

Это была мужская компания, но кругом все блистало чистотой. Здесь чувствовалась чья-то женская рука. И появилась женщина. Славяночка. Вся беленькая. Небольшого росточка. Поставила на стол блюдо с холодными закусками, улыбнулась всем, сказала как никому «Горячее чуть позднее», и убежала в глубь дома.

Все эти верзилы потянули руки за бутербродами с ростбифом и тюркой. Я понял, что голоден и, как жаждущий всасывается в ковш с водой, вонзился зубами в бутерброд. Кто-то наполнил мой стакан водкой, как и остальным. Я хотел только отхлебнуть глоток, но он, придерживая мой стакан у моего рта, почти что влил в меня часть содержимого. После чего я чуть не соскользнул со стула, и осознал, что меня куда-то ведут и укладывают на диван, и больше я ничего не помнил.

Утром я проснулся оттого, что кто-то, сидящий на краю моего дивана, похлопывал меня по руке, лежащей на моей груди. Я открыл глаза и увидел Тригера.

Я спросил первое, что просочилось сквозь окружившую меня тревогу: «Где я?» Он сказал: «Какая разница? Разве вам с нами плохо?» Я сказал: «Хочу знать кто вы». Он улыбнулся и процедил буднично: «Бандиты. Обыкновенные бандиты. Но нас объединяет одна особенность: мы все обладаем так называемым ESP.»

Я удивился: «А причем здесь я?»

«Вы были рекомендованы», ответил он кратко. И видя, что я не понимаю, добавил: «Ведь вы имеете отношение к церкви спиритуалистов, не так ли? И имеете репутацию уникального сайкика. Нам такие нужны».

«Для чего?» спросил я, начиная включаться в беседу. Теперь она имела смысл. Я действительно принадлежал к посетителям этой церкви. И был тренированным сайкиком. Но какое это имело отношение к бандитской шайке?

И тут я услышал в голове послание: «Отрекись от Бога и иди к нам». Я сказал Тригеру вслух: «Я верующий, я не пойду против законов христианства».

Он сделал мне знак, требующий молчания, приложив палец к губам. Я повторил фразу, уже не произнося ее. И услышал в себе: «Мы тебя от твоего Бога отберем, вот увидишь».

Я не поверил. Бога я счел сильнее маленькой, а может, большой кучки бандитов.

Он сказал: «На сегодня все. Подумай». И ушел. А мне принесли завтрак – гренки с молоком. Все та же девчушка, которая вчера накрывала стол. Она сказала: «Меня зовут Марьяна. Мне сказали, что вы здесь побудете. Обращайтесь если что». Я представился: «Алексей. Будем знакомы».

Выпив молоко и похрустев гренками, я поднялся с дивана и осмотрелся. Помещение оказалось верандой на первом этаже. Стены были застеклены, начиная с двух метров от пола. Мы были в хвойном лесу, как я заключил, глядя через стекло с трех сторон. Я дернул ручку двери. Она не открылась. Меня держали взаперти.

Я уселся на мягкий стул и уставился на раскачивающиеся деревья за стеклом. Звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, и вернулся Тригер. Спросил: «Как самочувствие? Полегчало после завтрака?» Я пожал плечами: «Нормально. Расскажите еще о себе». Он сказал: «Сейчас мы с вами кое-чем займемся. Постепенно вы все поймете».

Я услышал в себе: «Занятие первое». Тригер опустил все шторы на окнах и вошла темнота. Я лежал на своем диване, он устроился на стуле рядом с моим изголовьем. Он слегка поднял руки, направив ладони на мое лицо. Темнота озарилась серебряным свечением.

Я почувствовал легкое головокружение. С открытыми глазами я наблюдал за собственным облучением. Я закрыл глаза и появилась картинка: в большом сияющем овале, по пояс была фигура человека в царской короне и мантии. Это был я.

Я излучал свет. Медальон сиял в мраке веранды. Голос во мне сказал: «Коронованные». Я отключился в беспамятство, и не приходил в себя до вечера. Проснулся в тихом блаженстве. Шторы были подняты, свет шел от звезд за окном. Мне принесли ужин – Марьяна. Поставила на стул поднос с едой и немедленно убежала. Я насытился куриным бульоном и бутербродом и снова отключился. Мне снились цветные сны. Вот появился мой мальчик. Он сказал: «Папа, это плохие люди».

Тригер появился во второй половине следующего дня. Я спросил его: «Что все это значит?» Он сказал: «Вы о чем? Вы отдыхаете после госпиталя. Расслабляетесь. Что вам не нравится?»

Я спросил: «А как же король?» Он развел руки: «Какой король? Вам что-нибудь мерещится? Так это от переутомления. Закройте глаза. Я помогу вам поглубже расслабиться». И пошел задергивать шторы. Я растерялся. Меня разыгрывают, или я брежу? Я – пленник у бандитов, обладающих силой гипноза? Что они со мной делают?

Я утомленно закрыл глаза. Нет, нельзя отключаться. Надо видеть что происходит. Было опять темно на веранде. И опять появился серебряный овал. На этот раз по ободку овала изнутри плыл череп. Белый оскалившийся череп.

Голос в моей голове сказал: «А теперь они начнут тебя убивать, господин король». Сердце мое сжалось. Этот голос напомнил мне зловещую куклу Невели. Мне стало не хватать воздуха. Скоро я отключился. Погрузился в небытие и в ночь. Видение исчезло, обморок перешел в сон. До утра. А утром шторы были уже открыты. Я ждал Марьяну. Хотелось есть. Она появилась с омлетом на тарелочке и стаканом молока. Я хотел ее порасспрашивать, но она сказала нежное: ш-ш-ш и улетучилась. Мираж моего затворничества. Значит, король умер? Его убили. Голос Невели сказал: «Теперь ты будешь медленно умирать».

Вошел Тригер. «Ну как?» – спрашивает. «Наш пациент? Что-нибудь еще мерещится? Плохо вас в больнице лечили».

Я молчал. Я понял: что бы я ни сказал – все обернется против меня. Им надо зацепиться. Все повторилось: темнота, свечение из рук Тригера, блистающий овал. На сей раз черепов, плывущих вниз по обручу, было два. Один детский. Яркость их умалялась, бледнела. Я терял силу, пришла слабость.

Каждый день приходил Тригер и подвергал меня одной и той же процедуре. Количество черепов в овале увеличивалось и меркло. Они становились меньше в размере и больше по количеству. Голос сказал: «это все – твои жертвы» Я опешил: «Как такое может быть?» Голос сказал «Мы из тебя убийцу слепим. Будешь бандит номер один. Как тебе такое понравится? Мы мастера своего дела. Смотри, не артачься. Накажем – не обрадуешься». Кто бы это мог быть? Неизвестный шеф мастеров-бандитов.

Я решил попробовать. В следующий раз как появился Тригер и сделал затемнение, и по зеркалу поползли черепа, я закрыл глаза и вызвал Свет, белым молоком залило экран и растворило все его содержимое.

Тригер охнул и забегал по веранде, произнося какие-то заклинания. Экран заволокло темной вуалью и, что хуже всего, заволокло темнотой мой мозг. Я погрузился в тьму и не просыпался двое суток. Когда я проснулся, из правого глаза моего выскочил черный заряд и ударил в подготовившегося встретить его Тригера. Это был мой первый выстрел. Только я этого не понял. И вскрикнул от неожиданности и испуга: "Jesus Christ".

Тригер нахмурился и сказал: «А вот этого нам не надо». И послал мне мессидж: «Сейчас ты будешь наказан». Меня атаковало несметное множество черепов. Они заполнили вокруг меня все пространство, барабанили челюстями и хохотали. Я понял, что меня тащат в преисподнюю. Меня тошнило, болело сердце, и я отключился, задыхаясь.

Иногда, как сквозь сон, я слышал реплики: «Сделаем укол… Так нельзя… Ты его перегрузил». По телу расползалась теплота. Вероятно от укола.

Я проснулся от встречной инъекции. Меня вернули из забытья. Мираж исчез, вокруг красовалось утро и, как ни странно, я чувствовал себя в норме. Вокруг меня стояло трое. С них можно было рисовать бандитов. Тригер в середине. Пощупал мой пульс, сказал: «Блестяще. Как новенький. Мы отправляем тебя в отпуск, на отдых. Будешь путешествовать. К тебе прикреплен проводник, вернее, прикреплена. Тебе повезло, очаровательная женщина». Он приоткрыл дверь и впустил это чудо семитской внешности. «Изабелла», так ее представил Тригер и добавил пока она подходила к моему ложу: «Не стесняйся. Это сотрудница. Она будет тебя сопровождать, не расставаясь. За тобой нужен глаз да глаз».

Она подошла и коснулась руки меня, лежащего: «Изабелла», повторила она свое имя. Конечно я сказал, что очень приятно. А что еще мне оставалось сказать.

«Мы поедем далеко», – сказала она. – «В Израиль. На святую землю. Завтра. Там вас ждет комфорт и развлечения».

Я сказал: «Не поеду ни в какой Израиль. Мне там нечего делать. И надсмотрщики мне не нужны, не в обиде вам, миледи, будь сказано».

«От вас мне не обидно», съязвила она. Голос у нее был привыкшим командовать. «Эсэсовка», окрестил я ее для себя.

«Опять не то», возмутился Тригер. И запустил в меня черной звездочкой. Мне ударило в правый глаз. Я решил, что в этот глаз просто что-то попало, но мой мозг возмутился и проорал внутри меня: «Подонок». На что Тригер послал мне в ответ: «Никуда не денешься. Сопротивление безнадежно. Пока прощаю. Отдыхай». Вслух он сказал: «Летите завтра с утра с Изабеллой. Сегодня свободен».

Мы двигались вверх по сектору А нью-йоркского аэропорта. Вчерашний гнев прошел. Я понял, что попал в серьезную и длинную историю. Страха не было. Было подчинение безнадежности. Я еще не знал чего мне бояться. Если меня убьют, то не сейчас. Может какое-нибудь чудо успеет меня спасти. Надо внимательно следить за происходящим. В неизвестности где-то может оказаться лазейка.

Красотка Изабелла вела меня как опытный гид. Ее жесткая красота и невозмутимость меня не раздражали. Скольких людей она угробила? Ей доверившихся от безвыходности.

Мой фальшивый паспорт вместе с билетами находился в ее сумочке. Бандиты меня проверили. Я был невинным агнцем, ведомым на заклание. И я был влюблен в Изабеллу. Беспричинно и со страхом. Ее магнетизм тянул меня к себе, заглушая чувство опасности. Она несла мне смерть. Я мог только молиться о чудесном спасении. Я превратился в фаталиста. Мне больше ничего не оставалось делать. Внутри меня звучала молитва, к которой я однажды придумал мелодию. Она приходила ко мне в нужный момент и осуществляла мое спасение. Я сказал, описав ситуацию: «Выручи меня и на этот раз». Ответом была тишина. Я не знал в чем ее значение. Я слепо надеялся: в этой женщине, за ее жесткой красотой таилось что-то человеческое. Я сделал на это ставку. Безумец как я почуял свой шанс. Я еще не знал, что она слышит каждую мою мысль. И посмотрела на меня, оценивая бездну моего безрассудства, или, разговаривая ее категориями, моей глупости.

По салону израильского самолета Эль Аль бегали муравьишками брюхатенькие евреи в черных ярмолках, шумно общаясь как у себя дома. Изабелла шла королевой между рядами, кивая всем, кто застревал взглядом на ее незаурядной внешности. На меня поглядывали с подозрением как на чужака-гостя. «Спокойно», поддержала меня Изабелла, «ты со мной». Так мы перешли на «ты».

Наши места находились в последнем ряду, у прохода. Пробираясь туда, я слышал враждебное ворчание мне в спину. «Не обращай внимания», сказала Изабелла негромко, чтобы не услышали. Когда мы уселись, я почувствовал облегчение. «От этих фанатов всего можно ожидать», она покровительственно погладила меня по руке, которой я ухватился за кресло, ища для себя покой и опору. «Теперь дремли», сказала она, «сейчас взлет, а потом начнут кормить». Я так и сделал, но мне все время казалось, что обо мне возмущенно делятся негативизмом в репликах.

После еды цепочка евреев потянулась за наш последний ряд на молитву. Один положил молитвенник мне на голову и, в конце молитвы, прихлопнул ладонью. Я вскочил от неожиданности и ушел вперед салона на свободные места. Изабелла, в растерянности, пришла за мной. «Они сегодня в ударе. Совсем молодые мальчишки», сказала она, «хулиганят. Здесь они безнаказанны. Переждем». И спросила у стюардессы можем ли мы оставаться на своих новых местах. Нам разрешили, и мы проспали ночь спокойно.

Когда объявили по радио «Тель-Авив» и приветствие со Святой Земли, хор в салоне взорвался дружной торжествующей Хава-Нагилой. Я подумал: «Трогательно». И впервые услышал в голове голос Изабеллы: «Не правда ли?» Я вздрогнул от неожиданности и повернул к ней голову. Она сидела в своем кресле совершенно отчужденно. Я спросил: «Ты что-то сказала?» Она ответила: «Тебе показалось. Сиди спокойно. Пускай они все выйдут».