Фантош для оборотня. Посвящение или Игры насмерть!

– Тебе что, сучек не хватает? Да бери любую. – яростно жестикулировала Елиния. – Но она… – трясло от гнева блондинку. – Людская шлюха.

– Тебе лучше замолчать, – спокойно пригрозил Демьян.

– Да как ты мог?! – продолжала яриться блондинка. – Ты теперь мой муж! А ведешь себя, точно… – она всплеснула руками, переполненная эмоциями. – Ты опозорил меня, и себя! Самодур! – выплюнула гневно.

– Тшш, – лишь повёл ладонью Демьян, и красотка умолкла, хотя было видно – она ещё не высказала всё, что хотела. Смотрелось комично – будто рыба, набравшая в рот воды, но дико желающая продолжить «булькать». – Иди к гостям, – бросил ровно. – У тебя сегодня праздник, вот и веселись! – Елиния послушной девочкой сразу же направилась к выходу, но на лице её играла масса чувств. От бешенства, ненависти, до негодования и обиды. Двое молчаливых мужчин, последовали за ней.

Я её понимала, ведь ощущала почти то же самое. Мной опять распоряжался Демьян. Один! Своим решением вновь стал кукловодом моей судьбы! Была ли я зла? Нет, это не то слово. Думаю, в мире, вообще, нет подходящего слова, чтобы выразить весь спектр чувств , который бушевал в душе.

К сожалению и к радости одновременно, не могла говорить, даже хрипа издать. Да и тела совсем не ощущала, а внутри разрасталась буря. Меня трясло, знобило, выворачивало наизнанку от боли, а ещё стали обостряться звуки. Голоса искажались: то взлетая до оглушительного писка, то падая до громоподобного баса.

– Что ты наделал? – сокрушался Роберт, хлопоча надо мной. Проверял пульс, трогал лоб, проверял зрачки. Я не шевелилась, даже не могла управлять веками, губами. Застыла точно кукла. Не знаю, понимали ли это мужчины. Я хоть и была фантош, но слышала, правда, с переменным успехом.

– Ей не следовало ко мне приходить! – Никогда до сего дня не видела, чтобы Демьян был столь эмоционален. При всей внешней невозмутимости, не скрывал раздражения, что читалась в его голосе.

– Тебе следовало контролировать зверя! – врач выпрямился и сейчас смотрел в глаза Демьяну.

– Рядом с ней… – Градов мотнул головой, точно негодовал и еле сдерживался. – Это невозможно!

– Если она умрёт, ты себе этого не простишь! – Роберт ткнул пальцем в грудь кукловода.

– Знаю!

– Но если выживет, то станет ручной сучкой – а это тоже не вариант.

– Знаю! – прорычал Демьян и порывисто отвернулся.

– Так какого чёрта, ты натворил?! – поражал смелостью Роберт.

– Не смогу её опять отпустить. Лучше сам пришибу, если выживет, – бросил мрачный взгляд на меня. Зрачки полыхнули золотом, край рта скривился.

– Ты и так над ней уже поиздевался вдоволь, – врач покосился на меня. На лице жалость. – Это было самое страшное, чего она боялась, конечно, не считая смерти детей.

– Я отпускал её, – упирался Демьян.

– Куда? – встряхнул головой Роберт. – Ты завладел её разумом. Она одержима до конца своей жизни. Как она вообще выбралась из болота не понятно никому. Почему не угодила в психушку? Никто подобного не переживал. Она… – дёрнул рукой от переизбытка чувств. – Своей силой воли и жаждой свободы творила немыслимое, а ты…

Демьян опустил голову и сдавил её руками:

– Я сделаю всё, чтобы она стала счастливой.

– Это самообман! – напирал Роберт. – Счастливой подстилкой женатого мужчины? Твари, которая искалечила её жизнь?

– Она сильная! – поднял глаза Демьян. – Я её столько времени готовил к тому, чтобы она была ещё сильнее.

– А-а-а, – в тоне врача явно сквозила издёвка, – так это ты её тренировал?

– Я не думал, что она переживёт, но она смогла. Она не такая как остальные.

– Она просила убить её, если ты посмеешь с ней это сделать, – кивнул на меня Роберт.

– Только тронь её! – пригрозил Демьян, шагнув ко мне ближе, точно сторожевой пёс, охраняющий своего хозяина. На красивом лице вновь прорезались звериные черты. Никогда не видела столько угрозы в его облике, и даже рот исказился в хищном оскале, обещая скорую и весьма кровавую расправу.

– Чёрт! – досадливо ругнулся в потолок Роберт.

– Помоги, – внезапно смягчился Демьян, в голосе прорезались просительные нотки. – Ты же можешь…

– Три дня жуткой боли и невыносимой ломки, пока будет перерождаться. Она будет выть, и бросаться на стены, – словно приговор твердил Роберт. – Желание будет нестерпимым. А потом ещё время до первого полнолуния. Это будет для вас Ад на Земле, и я не могу её забрать в больницу. Да и не знаю, какие стены смогут вас удержать друг от друга.

– И не надо! Я сам за ней присмотрю. – прозвучало хладнокровно, но совершенно не обнадеживающе.

– У тебя брачная ночь и свадебное путешествие, – не преминул напомнить врач, не скрывая горькой насмешки.

– Спасибо, что не даёшь забыть, – обронил мрачно Демьян. – Елиния получила, что хотела. Пусть сама…

– Ну, одна она не сможет потомство завести от тебя.

– Да хватит уже! – отрезал Демьян, прохаживаясь по комнате. – Я всё понял. Признаю, надурил. Что-нибудь придумаю. Исправлю! Но, – не дал рта открыть врачу Градов. Застыл посреди комнатки и пригрозил пальцем: – ещё хоть слово мне скажи или упрекни, размажу! Не посмотрю, что хорошо к тебе отношусь!

– Если не я, то кто? – бросил через плечо Роберт, склоняясь надо мной.

– Я её к себе заберу. В пригород, – приблизился к нам Демьян. – Там дом большой. Есть укрепленный подвал. Даже если она будет выть и орать никто не услышит, а если и услышат, подумают волки. – рассуждал холодно.

– Ты же помнишь, – смягчился Роберт без смущения глядя глаза в глаза Демьяну, – что было с Леной. Не допусти того же.

– Милена другая. Да и я изменился.

– Так ли? – хлопнул по плечу Градова Вихтерёв.

– Я не любил…

– А сейчас? – застыл врач с жадностью смотря на Демьяна. Чёрт, я тоже ждала. Но ответа не последовало. – Надеюсь, твои чувства сильнее на этот раз и ты справишься с её бесами, – резюмировал тихо Роберт.

– Да, – кивнул Градов и пристально воззрился на меня. – Битва с её бесами, главный из которых я сам.

Глава 10

О, да! Боль – моя подруга. Верная, лучшая, неизменная. Она со мной днём и ночью, даже когда казалось, что отступала. Порой она была настолько нестерпимой, что я бросалась на стены, чтобы лишиться чувств. Билась головой, а иногда старалась её вырвать из себя – раздирала когтями свою плоть, чтобы добраться до того жуткого очага боли. Кости ломало, кожа зудела, внутри всё клокотало и хрустело.

Я то глохла, и вновь обрела слух. Выла до тех пор, пока в глотке не начиналась резь, а от сухости не заходилась надсадным кашлем. А ещё – ничего не видела, лишь кровавую пелену, которая бессменным кадром застилала весь обзор.

Когда перестала слышать в очередной раз – порадовалась. Жить в темноте и глухоте – лучшая кара за дурость. Но вскоре появились звуки. Сначала едва ли, потом обрели чёткость, как у нормальных людей, а затем стали обострёнными до такого предела, что затыкала уши, ведь какофонию обрушившихся шумов было невозможно терпеть. Но только справилась со слухом, прорезалось зрение.

Багровая дымка рассеялась. Я различила очертания тёмного помещения, напоминающего подвал. Кирпичный, мрачный, где довольно прохладно и влажно. Мой взгляд непонимающе скользил по стенам, пока не зацепился за пугающие следы от… когтей? Длинные царапины в хаотичном направлении. Протянула дрожащую руку и наложила на одну из пятилинейных прямых. Тотчас отдёрнула, ведь размер совпадал с моей ладонью и пальцами.

– Тварь! – взвыла, вложив в прорезавшийся голос всю боль и ненависть, которыми сейчас была переполнена. – Тварь! – хрипела вновь подорванным связками. – Тварь.

Следом моё зрение стало играть злую шутку. Я чётко увидела крошечную мушку, влетевшую в едва заметную щель застеклённого, маленького, решетчатого окошка под потолком. Я созерцала насекомое настолько ясно, что с лёгкостью различила крылышки, голову, и даже микроскопический хоботок между сетчатых глаз.

Обернулась на шелест и тотчас поймала на прицел взгляда мышь. Длиннохвостая зараза высунула голову из небольшой дырки между стеной и дверью и испуганно уставилась на меня.

Меня! Затаилась…

А я видела её кровяную систему, яростно бьющееся сердечко, пульсирующий мозг. Не знаю почему, но она мне показалась жутко аппетитной. Я даже сглотнула в предвкушении незабываемого яства.

Но не успела броситься за дичью, как послышались громкие шаги. Уже через несколько секунд заскрежетал замок, и со скрипом отворилась металлическая дверь.

Я забилась в угол и испуганно прижалась к стене. Было до дрожи страшно, ведь входила тварь опаснее и сильнее меня, а эту силу не могла игнорировать. Никто бы не смог. В мире зверей: кто сильнее – тот прав. А я слабее, значит, обязана вести себя покорно и даже пресмыкающееся. Склонилась. Опустила глаза в пол, не смея посмотреть на царя зверей без его разрешения и чуть не заскулила, сглотнув благоговейный запах.

О-о-о, потянула дурман носом и, не выдержав накала страсти, завыла от сумасшествия. Никогда ещё меня никто так не пьянил.

Я буквально накалилась от похоти: возбуждение бурлило с такой силой, что истлеваю от желания. Нестерпимо хотела этого зверя. Точно сука, жаждущая самца. Томно застонала, раздвигая ноги, скользнула руками в развилку к очагу бушующей похоти.

– Девочка моя, – хрипота голоса твари едва не лишила чувств, но и дала понять, что меня хотят… мне позволяют посмотреть на моего господина. Вскинула глаза и тотчас себя потеряла окончательно. Бархатно зелёные глаза, в которых плескалось закалённое золото, загипнотизировали. С этой секунды я жадно следила за каждым изменением зрачков, радужки. С маниакальным трепетом слушала прерывистое дыхание господина.

Крылья носа моего хозяина вздрагивали, губы кривил оскал, но это было так эротично и призывно, что бросилась к ногам Демьяна. Я была обязана коснуться его, поцеловать, лизнуть, умолять взять меня, как только пожелает.

Рывком за волосы господин поставил меня на ноги. Это было жутко неприятно, но когда очутилась лицом к лицу, напрочь забыла о мимолётной боли. Помыслы отныне были лишь о губах мучителя. И я облизала свои, потому что они пересохли и нестерпимо горели от желания припасть к поработителю моего тела и рассудка.

– Пожалуйста, – молила слезло, – возьми меня. Я горю… – повела носом, ощущая дикий прилив радости: – Ты тоже хочешь меня, Демьян, – пропела сахарно и приласкалась к нему всем телом, точно кошка к любимому хозяину. – Я чувствую твоё желание. Ты уже готов для меня. Томишься из-за меня, – развратно крутанулась и прижалась задом к его паху. Чуть отперлась: – Я готова, бери. Зазывно прогнулась, зная, что именно так твари нравилось особенно сильно.

– Ты даже не представляешь, как сложно мне отказаться от тебя, – его голос был пропитан мукой и страданием. – Мы звери, и теперь всеми нашими желаниями управляют запахи и инстинкты. Ты так истекаешь, что я рассудка лишаюсь, – замычал со скрежетом в зубах. – Я готов трахать, все, что движется, лишь бы скинуть беснующееся либидо, но понимаю, что никто не утолит моего голода, как ты. Уже пробовал, – продолжал с металлом и расстановкой хозяин. – Сотни раз, тысячи и не по одной. Ты свела моего зверя с ума. Ты его приручила к своему телу и запаху. Но я удержусь. Обязан удержаться. Ведь только так у тебя будет шанс выкарабкаться из рабского плена похоти.

– Но мне нравится этот плен, – возмутилась и провокационно ударила себя по ягодице. – Давай же, трахни меня.

– У-у-у, – проскрежетал сквозь зубы господин, – похотливая сука!

– Да, – улыбнулась, внезапно ощущая свою силу. – И ты хочешь меня.

Мои ягодицы обожгло от хлёсткого шлепка, я не шипела от боли, хотя было весьма чувствительно, а лишь закусила губу и вызывающе потребовала:

– Ещё!

Новый шлепок всё же сорвал с моих губ стон. И этого мой мучитель уже не вытерпел. Рывком за волосы притянул к себе и его беспощадный рот опалил мою шею. Я судорожно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть, но в данный момент только господин был моей опорой.

Пока его рука скользила от моей набухшей груди, где только что грубовато ласкала каждое полушарие, – к промежности, где ласк хотелось нестерпимо больше, – его губы дорожкой жгучих поцелуев, чередующихся с чувствительными покусываниями прошлись по плечу к позвоночнику и ниже. Я уже предвкушала его настырные и дерзкие ласки, как вдруг всё оборвалось и меня толкнули прочь.

Взревела негодованием, бросилась к мучителю, но он был быстрее, и потому я лишь налетела на металлическую дверь, которая захлопнулась перед носом:

– Тварь! – вопила, в бешеном запале, без передыху ударяя руками по двери. – Тварь! – задыхалась гневом, словно одержимая бесами. – Тварь, – теряя силы, съехала вниз и глотала солёные слёзы. – Хочу… пусти… убей…

По ту сторону двери раздался шумный вздох, а потом послышались удаляющиеся шаги.

Я свернулась калачиком, рыдала до изнеможения и обессиленно забылась сном. Проснулась лишь, когда послышался скрежет замка. Даже глупо предположила, что сейчас отвориться дверь и меня навестит мой господин, но вместо этого ощущала другой запах. Чужого мужчины, хоть и знакомого. Ломала голову, но никак не могла вспомнить, кого именно, пока не услышала голос:

– Милена, ты должна поесть, – голос Роберта. Отворилось небольшое окошко внизу двери, куда могла пробраться тварь не больше кошки, и на пол поставили бумажную тарелку с мясом.

Только мясо?! К тому же обжаренное! Я была откровенно недовольна. Я хотела свежего! Ещё тёплого! Да чтоб с кровью!

Негодующе пнула ногой пищу:

– Хочу нормального! – поджала обиженно губы. – Что у вас нет нормального мяса?

– Тебе нельзя его! – был мягок врач.

– И это мне говорит чистокровный оборотень, который не раз трепал живность, раздирая на части и утоляя голод?

– Потому и говорю, тебе нельзя! – строго упирался Роберт.

– Твари, – шипела гневно, сжимая кулаки с такой яростью, что когтями пронзила кожу. Языком собрала кровавые дорожки, с блаженством закрыв глаза, замычала: – Я вам отомщу.

– Милена, возьми себя в руки! – настаивал без нажима Роберт. – Ты сильная! Ты сможешь это пережить. Главное продержаться несколько дней, потом полегчает.

– Мне полегчает, когда накормите нормальным мясом! – перешла на визг. – А эта тварь, которая меня обратила, трахнет с особым извращением! – в запале ударила ладонями по двери.

– Нельзя, Милена, – убеждал горячо врач.

– Где мой господин? – не отпускала гнева.

– Демьян? – уточнил Роберт.

– Да, мой хозяин! Тварь паскудная! Возбуждённый кобель, чьё желание я чувствую даже через стены этого грёбаного подвала!

– Он попросил меня помочь.

– В чём? – озадачилась сквозь злость. – Меня обуздать? – даже смешно стало, но смешок вырвался надсадным хмыком.

– Себя, – пояснил спокойно Роберт.

– Зачем? – вознегодовала. – Что за извращённая пытка держать нас вдали друг от друга? Мне нужен мой хозяин.

– Нельзя. В тебе говорит необузданная тварь, что ещё живёт одним инстинктом… спариваться.

– Так меня это устраивает! – выпалила гневно. – Я хочу… горю… дай этому кабелю меня трахнуть!

– Нет, – упирался Роберт. – Милена, крепись. Ты сильная.

– Я не хочу быть сильной, хочу быть покрытой своим господином, – бесновалась, точно припадочная. – Это ему легко, он имеет любую суку. А мне сложно.

– Поверь, ему не легче. Он не выдерживает вашей тяги, поэтому попросил его оградить от тебя, ну и, конечно, присмотреть за тобой.

Хотела было задать очередной опрос, но жуткий вой, который наполнил каждый миллиметр здания, дал исчерпывающий ответ.

– А-а-а, он страдает, – улыбнулась непонятно чему. По телу разлилось томительное тепло. Мелкая дрожь пробежалась от пальцев ног до головы. Даже волосы на загривке зашевелились от сладости и неги. – Моя любимая тварь страдает, – промурлыкала и обхватила себя за плечи. Прижалась к двери. Прикрыла глаза, наслаждаясь воем Демьяна. О, сколько всего было в его голосе – масса чувств. Желание, боль, гнев, ревность, признание своей слабости, негодование, угроза, обещание смерти и полнейшего наслаждения.

– Да, ему сложно, как и тебе, если не хуже, – подтвердил ощущения Роберт. – Я же говорил, что ты ему дорога.

– О, нет, милый Роберт, – облизнула губу. – Он не просто вожделеет меня, он дохнет без меня. Любит меня. Никчёмную, жалкую человечишку. Обычную бабу с двумя детьми, которой испортил всю жизнь и которую довёл до сумасшествия. – О, как же сладка правда. Она так сладка, что я уже сполна подобрела. Видела цель, и даже победа над зверем мелькала как никогда близко. – Ты прав! Я сильная. Я настолько сильная, что докажу, что не я его не достойна, а он меня! Он будет умолять о моём внимании. Он признается…

– Я в тебе не ошибся, – нарушил поток моих мыслей врач. – Даже, видимо, недооценил. Милена, прошу только одного, – выдержал небольшую паузу. – Не перегни палку. Гнев сильного оборотня – страшное оружие. Лучше его направить в нужном направлении.

– Ах ты, гадёныш, – без злобно ругнулась. – Ты дальновидный пройдоха, в личине безобидного врачишки. Ты всё просчитал заранее.

– Я тебе говорил, к чему стремлюсь. Мне власть не нужна, но я верю в Демьяна, поэтому конечно, помогаю ему всеми силами. Продержитесь ещё пару дней и тогда ваши твари станут более человечными. Инстинкты сложно обуздать, но всё делается вам во благо. Тебе будет сложно, ведь сила хозяина всё время довлеет над слабыми и нуждающимися, но ты та, кто справится с этим. Ты научилась справляться со своей одержимостью, будучи человеком, значит, и зверем справишься. Только держись!

– Зачем?

– Это единственный шанс не дать тебе скатиться до подзаборной подстилки хозяина. Это не гарантия, но шанс, – пытался донести серьёзность и хрупкость мероприятия.

– То есть, если я не позволю меня поиметь в течение какого-то времени, то смогу контролировать свои желания и чувства?

– Да… То есть будет вероятность. Правда, небольшая. Ты фантош, а это почти приговор, – признался тихо Роберт. – Три дня после обращения – самые ужасные, но дальше тоже будет не сахар – срок, что останется до первого полнолуния – вам его тоже нужно пережить!

Я задумалась, хотя давалось это с превеликим трудом. Мои ощущения стали вновь обостряться, а желание быть покрытой хозяином увеличилось стократно. Заунывно скулила от чувств, которые раздирали.

– Ешь, – скомандовал Роберт. – Кушай, а не то озвереешь, и умрёшь от истощения.

Глава 11

Меня начинало корчить от боли. Упала на пол и в диком исступлении стала тереться о прохладную каменную поверхность, чтобы хоть как-то унять зуд кожи.

Вцепилась и рвала на себе волосы и плоть, в надежде хоть как –то погасить огонь, испепеляющий изнутри. Выла до хрипоты, скребла когтями каменный пол и стены. А когда в очередной раз рухнула без сил, лишь по запаху определила, что рядом есть нечто съедобное. Через не могу, нащупала кусок и, не глядя, что ем, укусила. Это было совершенно, категорически невкусно! Словно жевала траву, но настойчивый голос убеждал: «Кушать! Ты обязана кушать! Жуй!»

И я жевала. Машинально, автоматически, точно робот. Меня подташнивало, но я упорно продолжала поглощать безвкусное мясо.

Когда проснулась в следующий раз, мир показался чуть светлее и приветливее. Я сладко потянулась на полу, но тотчас обхватила руками плечи и поёжилась:

– Ау, есть кто живой? – дала знать, что очнулась. Мой голос звонким эхом наполнил подвал и рассеялся в темноте, хотя тонкий лучик света от крошечного подпотолочного окошка пытался нарушить мрак помещения. – Э-эй, я кушать хочу и жутко замёрзла. – мурчала сладко и даже зазывно.– Мальчики, нельзя заставлять девушку голодать… во всём, – добавила почти бесшумно и улыбнулась своему игривому настроению.

Покричала ещё немного, даже жалобно скреблась в дверь:

– Кто же спасёт бедную, несчастную принцессу из заточения? Одинокую, красивую и жутко, – это слово эротично протянула, – возбуждённую и голодную. Согласна на дракона, Кощея бессмертного и даже на зелёного тролля! – говорила с паузами, подбирая слова и расставляя акценты. – Отбиваться не буду, клятвенно заверяю и даже больше… ножки раздвину и приму с удовольствием и смирением. – Подождала несколько секунд, но когда молчание кольнуло обидой, заскрежетала когтями по металлу: – Ау-у-у! – Уже начинала злиться тишине и молчанию в ответ.

Ещё через пару минут откровенно металась по подвалу и гневалась на такое кощунственное игнорирование скучающей женщины, проклиная всех мужиков без разбору.

– А-ну откройте, – барабанила в дверь то руками, то ногами, то бросаясь всем телом. – Отворяйте ворота! Твари! Что б вам…

Остановилась так резко, словно налетела на стену и припала к металлической преграде, скрывающей свободу. Обострённый слух улавливал тихий шорох подошв. Кто-то приближался. Я закрыла глаза и повела носом. Перед глазами тотчас ярко высветилась картинка спускающегося по узким ступеням Роберта. Запах ощущался совсем не так, как помнила в человеческом теле. Красочней, детально с резкими оттенками, по которым складывала картинку точно по пазлам. Примерный возраст, темперамент, особенности физиологии, то есть рост, вес.

В руках Вихтерёва была бумажная тарелка с огромным куском мяса… обжаренного. Скрипнула от досады зубами, но всё же голод – не тётка, поэтому уже в следующий миг жадно сглотнула:

– Роберт, радость моя, – сладко запела, только он остановился за дверью. От переизбытка чувств, точно стриптизёрша волной приласкалась к холодной поверхности: – Спаситель. Ты мой бог! – подхалимничала без зазрения совести, и если бы мужчина осмелился открыть дверь, даже запрыгнула на него с ногами и облизала, как позволила моя больная и пока совершенно невостребованная фантазия.

– Вижу, у тебя обострение. Скоро полночь, поэтому тварь беснуется. А ещё Новый год. Жаль, что так отмечаем, но это лучше, чем никак. – беспощадно холодно отозвался Роберт. Послышался скрип замка, и в следующий миг отворилось нижнее окошко. Пара секунд – и тарелка была на полу, а окошко закрылось. – Ешь!

– Гад! – взбеленилась от негодования, но схватила кусок и, не задумываясь о культуре приёма пищи, принялась рвать мясо зубами и глотать. – Как ты можешь?! – давилась большим куском, который не желал проваливаться в глотку. – Ты же клятву Гиппократа давал, – еле сглотнула пищу. Облизала пальцы, и чуть скривилась, потому что вкус показался каким-то странным – горьковато терпким. – Ты клялся – лечить!

– Я лечу! – был также спокоен врач.

– Ты убиваешь, – давила на совесть, облизывая пальцы. Досадливо заскулила – почти не утолила голода.

– Я тебя спасаю, – ровно бросил Роберт, послышались его удаляющиеся шаги.

– Тварь! – взвыла я. Подскочила к двери и яростно стукнула ладонями. – Когда выйду, я тебе первому отомщу! – умолкла, жадно прислушиваясь к другому голосу. Родному, любимому, яркому, но такому далёкому. Демьян требовал Роберта отпустить его. Угрожал. В красках расписывал как его пошинкует на мелкие кусочки, если выберется из камеры. Точнее, когда выберется.

– Да, мальчик мой, – поддакнула с жаром. – Так его! – скалила зубы, преисполненная гордостью за своего хозяина. – Пусть знает, что мы его ненавидим, – орала исступлённо. – Тварь, он нас изолировал друг от друга! Не позволяет коснуться.

– Мил, это ты? – отвлёкся Демьян от расточения обещаний смерти.

– Да! – завыла, тоскуя по любимому и желанному до боли и даже прогнулась, словно подставлялась ласкам господина.

– Я приду! – заверил с жаром Демьян. – Я иду! – послышался мощный удар и стены вздрогнули.

– Да, милый, – подбадривала любимого. Тело изнывало, томилось, а ещё… появилось странное ощущение тяжести, будто ноги наливались свинцом. Перед глазами картинка стала расплываться, но я упорно цеплялась за реальность. – Жду! Иди…

Монотонные удары сопровождались тряской стен, пола и потолка. Сыпался мелкий сор, камушки, а я уже скреблась в дверь, в ожидании господина.

– Демьян, прекрати! – имел наглость кричать Роберт.

Ничтожный врачишка пытался остановить моего хозяина?! Я запрокинула голову и зло, с чувством рассмеялась над его жалкими попытками. Слабак! Никто не остановит Демьяна. Только я!

Но я не хочу и не буду.

Уже в следующий миг меня повело, перед глазами всё плыло с пущим ускорением, тело одеревенело, руки и ноги перестали слушаться.

– Мальчик мой, – качнуло сильней и потому для опоры прислонилась к стене спиной. – Спеши… хоть в Новогоднюю ночь сольёмся в бурном экстазе. – жалобно простонала, сползая по металлической поверхности вниз.

Меня неизбежно клонило в сон.

Но я не хочу спать! Хочу Демьяна.

Веки неумолимо закрывались и последнее, что отчётливо услышала, как где-то далеко раздался грохот, обрушившихся камней, скрежет металла и жуткий вой твари.

Моей твари! Он шёл, ко мне…