- -
- 100%
- +
Часть первая
Глава 1
Настя/Стася
– Да пошёл ты!!! – от души, с чувством бросила Глебу. Меня разрывало от ярости. Зло шагая по тротуару, зябко куталась в куртку и никак не могла унять обиду и негодование.
– За языком следи! – буркнул Зверь, но продолжал за мной следовать. – Идиотка малолетняя!
– Сам такой! – огрызнулась под нос. – И друг твой… – выплюнула, смахнув слезу. Каблуками чеканила шаг и проклинала тот день, когда ввязалась в «отношения» с крутым парнем. Хотя, наверное, это урок! Думала, принца подцепила. Мать руки потирала, мол, заживём.
Ещё как заживём!
До сих пор лихорадило от услышанного. Прав Зверь, идиотка я! Какая нормальная поверит в идеальность первого красавчика города и его любовь? Правильно не бывало так на самом деле. Только в женских романах да сказках – красивый, успешный, богатый, воспитанный, порядочный… и за единственной на край света.
Таких априори не бывало!
– Обидел? – голос Зверя чуть покачнулся. Я молча шагала по ночной улице. Зря красилась и наряжалась в платье дорогое – к выпускному покупала. Туфли на каблуках. Правда куртка не смотрелась со всем этим, зато по отдельности очень даже. И белье нижнее… такое, как для первой брачной ночи, не меньше. Её-то и планировала, пока своего парня не застукала с другой. А теперь домой шла. Прохлада ночи, алкоголь и боль! Она не притуплялась, сколько не харкалась ругательствами, сколько бы не лила слезы.
– Обидел? – повторил с нажимом Глеб. В несколько шагов нагнал меня и дёрнул за руку, вынуждая остановиться.
Я даже опешила от такой неделикатности. Хотя, что взять со Зверя?
Шмыгнула носом.
– Ударил? – не унимался парень. – Или просто поругались?
– Не твоего ума дела! – махом освободилась от хвата и продолжила путь.
– Бл*! Ты чё ответить не можешь? – рыкнул Зверь. Я даже на миг застыла. О его нраве наслышан каждый. Нет, Глеб не срывался на пустом месте, но если выходил из себя, горы свернуть мог. И это страшно! Вот и замерла, совершенно не понимая, что его так завело.
– Ударил? – пригвоздил тяжёлым взглядом. А он у него почти всегда такой был. Может из-за чёрноты глаз, может из-за его облика больше на дьявола похожего. Но если оказывалась на прицеле его взгляда, мне всегда было неуютно. Поэтому и старалась либо делать вид, что не замечаю, либо сбегать.
– Да что тебе нужно? – взвыла я в который раз. Уж кому-кому, а Глебу с какого перепугу переживать? Он же… ненавидел меня. Презирал, не пойми за что и упорно гнобил ещё со школы. Да и в компании общей насмешки в мою сторону – его любимое занятие. – Отвали от меня! Шуруй к Наташке своей! А то, глядишь, не устоит и тоже под Новика упадёт! – ох зря ляпнула, но обида так сильно пекла, что я лишь губу закусила с расстройства.
– А-а-а, – мрачно кивнул Зверь, – застукала? – догадливо обронил без сожаления, просто констатируя.
Не желала его слушать. Обогнула и прочь пошла.
– Да ладно, бывает, – подобное заявление убило цинизмом. – Но любит-то он тебя!
– Когда любят – не изменяют! – категорично.
– Много ты понимаешь! – бросил, словно плюнул Зверь.
– Побольше твоего! – не осталась в долгу.
– Не удовлетворяешь, вот и еб* других, – поспевая за мной, сухо добивал жуткой правдой Глеб, будто ему это удовольствие доставляло. Хотя, скорее всего, доставляло, и несказанно. Я сильно зажмурилась, так не хотелось слышать всего этого. Жаль – глаза и уши разные зоны… Не видеть – не значит не слышать, а уши затыкать бессмысленно, всё равно звуки просочатся.
Я зло поджимала губы, продолжая чеканить шаг. Как у парней всё просто: не удовлетворили – загулял! Дали – ок, детка, радуйся, побуду с тобой!
– Да хватит асфальт каблуками крушить! – ядовито кольнул насмешкой Глеб. – Нашла из-за чего истерить!
– Свали во мрак! – от души, ещё и жест широкий показав.
– Ага, ты дорогу покажешь! – но голос Глеба недобро рокотал.
Негодующе переступила смятую пачку из-под сигарет, а в следующий миг с разворота пнула её в преследователя.
– Страх потеряла? – Зверь ловко от нее увернулся.
Я раздосадовано выдохнула и продолжила идти, пока через несколько секунд в спину что-то не ударило. Я даже с шага сбилась. Обернулась. Пачка на асфальте. Та же!
Прищурилась неверующе, утёрла остатки скупых слез с обеих щёк и пнула злосчастную мятую упаковку в парня. Он даже не уворачивался, ногой перехватил с лёгкого прыжка и мощного пенальти отправил её обратно в меня!
Я такими навыками и умениями не обладала, поэтому пачка угодила прямо в грудь. Хлестко так… и шмякнулась на асфальт.
– Идиот! – бросила в сердцах. Хотела порывисто отвернуться, но вместо разумного подхватила пачку и швырнула в Глеба, а следом и камушек отправила, который рядом валялся, и другой…
Вот теперь Зверь затанцевал.
– Стерва чокнутая! – не то рычал, не то смехом давился, пока скакал как горный козёл. – Неудивительно, что у тебя и друзей-то нет! – оскалился, только закончился мой запал. Это уже его излюбленная колкость. А мне и ответить нечем. От злости лишь глазами пошарила по серому асфальту, но ничего не нашла – камушка, или другого сора, который можно было бы запустить в Зверя.
– Да! Я вот такая! – развела руками. – Одиночка… И идиотка. Поэтому не фиг за мной идти! Вали к другану своему! Шуруй отрываться! Вам же… два года чистой светлой любви в АРМИИ светит! – повысила язвительно голос, стараясь ужалить побольнее, ведь знала, как не рад этому событию Глеб. – Приятного отдыха! – фак ему злобно послала. – И желаю вам на службе не скучать! И, не поверишь, даже буду рада, если вас навещать честные давалки будут! Милые, доступные и заразные!
Такое неспроста ляпнула. Сплетнями не только военный городок полнился, но и медицинский институт, в котором ещё по весне отсиживала по несколько занятий – ознакомительных… для поступающих.
– Так не ревнуй, сама прикатывай…
– Уж как-нибудь без него тут побуду. Парней тут много, найду с кем забыться.
– Чё ты такая маетная? – мерзкий голос Зверя вклинился в поток вялых мыслей. Я даже не покосилась на парня, который со мной поравнялся. Чётко выколачивала шаг, будто в башке Ильи и его шалавы дыры выбивала.
– Бл*, да стой! – чуть обогнал меня Глеб и теперь спиной шел, да перед глазами маячил.
– Сам ты бл*! – бросила безлико, продолжая путь.
– Стась, заканчивай, – рыкнул Зверь.
– Да что тебе от меня нужно? – взбеленилась от полнейшего недоумения. – Какого лешего прицепился? Тебе же лучше! Наконец-то меня в вашей шайке не будет.
– Лучше, – согласился уверенно.
– Вот и отвали от меня!
– Не отвалю!
– Ты конченый… с заболеванием неизлечимым, – покрутила у виска.
– Да пошла ты… – рявкнул и приотстал, но в следующий миг опять рядом шел: – Идиотка малолетняя.
– Какая есть! – огрызнулась и перебежала на другую сторону улицы. Теперь нас разделяла проезжая часть.
Вот и отлично! Может отстанет. Было бы хорошо. Пусть катится к дружку! И что прицепился? Поржать? Издеваться надо мной? Наверное, выискивал слова по ядовитей…
– Эй, малышка, – хмельное протягивание чуть напугало. Я вздрогнула от неожиданности – так задумалась, что не заметила, как едва не воткнулась в парней возле остановки.
Глеб/Зверь
Не понимаю, какого чёрта за девчонкой иду. Ночь последняя на свободе, а потом два года впрягаться, отдавая честь Родине! Только у Родины этой ни чести, ни обязанностей… зато мы, граждане, ей по гроб жизни должны!
Армия!
Хотя может, это лучше тюрьмы, но все одно – что воля, что неволя!
По сути, за Новика вступился. Ильюха последнее время забывался. Загуливал… Разборки затевал, а расхлебывать мне приходилось. Друган – да. Братан – да! Если дело гореть будет – в огонь готов за Новика броситься, но не на пустом же месте проблемы собирать?! И так много накуролесили.
Тачана на место поставили. Коршун спокойно будет дела свои мутить. Гариссян на территорию тоже больше не лез… И это всё благодаря мне! На любые важные стрелки теперь мою банду вызывали.
Вызывали…
Пока резня нелепая не случилась.
Станиславыч, батя Ильи, ведь чётко сказал, залечь. Нет, нужно было Новику фуру с палеными телеками проверить. Проверил, чтоб его. Точку крышевал конкурент Ильюхиного бати. В итоге, едва ноги унесли, другие-то там так и остались валяться.
А потом разборки, шум… Поэтому теперь всё так хреново.
Нет, могли решить по-другому, по-своему, но дело оказалось громким. В итоге мы встряли – либо тюрьма, либо армия!
А теперь Новик ещё спалился с другой. Настя с чего-то вдруг взбеленилась? Можно подумать реально святой наивностью жила и верила, что Ильюха только возле неё дышал и своего дружка расчехлял.
На том гаденько стало. В душе особенно. Не хотелось думать об этих отношениях. И вообще плевать на Настю. Плевать…
Тогда ЗАЧЕМ ШЁЛ ЗА НЕЙ?
Пёр бараном, словно на шею хомут накинула, и теперь я был к ней привязан. Шли, нет-нет, да и переругивались. А я никак не находил здравого оправдания, почему не отстану от этой стервозной девицы!
– Куда?.. – из дум вырвала пьяная фразочка какого-то торчка.
– Твою мать, – я устало запнулся. По другую сторону дороги, на тротуаре, где Стася шла, парни были. Трое. Пьяные. Борзые. Храбрые.
Вот как знал, что дуру нужно проводить. Не то чтобы вечно влипала и меня шибко волновали её проблемы, но она девчонка Ильюхи. Если с ней что-то случится, Новик потом весь город разнесет. Тогда армией уже не отделается – срок реальный схлопочет. И тут уж, имею я против Насти что-то или нет, не имело никакого веса. Мои претензии оставались сугубо моими. И если я мечтал её раздавить – это была лишь моя цель. Дело касалось меня и её, такой нежной, милой и ненавистно лицемерной.
А она такая… знаю её кровь, семейку. Яблоко от яблони…
Ничего, я смогу раскрыть её сущность. Пусть не сейчас, но со временем обязательно, а пока никто извне не смел к ней приблизиться.
Не смели! А вот идиотка не врубилась, что НЕЛЬЗЯ в таком виде одной по городу ночью шастать. Тем более с её внешностью. Ноги длиннющие на каблуках невероятных, волосы до задницы точёной. Порочная красота у неё. Как есть порочная. Русалка гребаная… в греховные сети свои парней утягивающая. У самого от девчонки, бывало, кровь закипала. Но я уж привык к тому. А вот то, что на неё другие косились, да слюни пускали, до последнего времени было на совести Новика. Его баба – пусть разбирается! И разбирался, а тут… напился, на другую залез, а дура психанула.
Вот как её бросить?
Она же – находка для маньяка!
Тут любая тварь полезет просто потому, что нечто прекрасное, одинокое глаза мозолило своей беззащитностью.
Поэтому и шел…
В доказательство мыслей она на ушлепков и попала.
Ещё не срывался, смотрел, выберется сама из ситуации или нет. Но руки из карманов куртки достал.
– Парни, отстаньте, – невнятно буркнула Стаська, но на лице паника мелькнула. Девчонка испуганно соступила на проезжую часть, а трое мудаков ей тотчас путь преградили. Она вправо – один туда. Она влево – другой уже там…
Не горел я желанием драться. Да и нельзя мне в очередную потасовку влезать! Из-за последней и так два года в армии тусить. И возможно дело спокойно бы закончилось мирно, если бы парни знакомыми оказались – всё же многие в курсе, что Стаська – девчонка Новика. А эти незнакомые. Видать на выходные с ближайшего посёлка оттянуться приехали. Законов не знали, воспитанием обделены, чувством самосохранения тем более.
Вот и ждал терпеливо, что они одумаются. Но сладко протянутое: «Малышка…» и дальнейшая словесная ахинея отморозков скрипнула по нервам и неприятно совесть пошатнула.
Я бы может и продолжал наблюдать, да Зверь внутри ощерился люто.
Вот и шагнул со своего тротуара на проезжую часть, где сейчас не было ни одной машины:
– Слышь, гопота, – чуть голос повысил, привлекая внимание, – девчонку мою в покое оставили!
– Твоя? – Ближайший отреагировал первым. Чуть ниже меня, значительно худее и морда прыщавая. А что типично для нарика – глаза с расширенными зрачками.
– Не всосали, что говорю? – не люблю повторять, но для особо одарённых сделал поблажку.
– Чёт не похожа на твою…
Я лишь кулаки стиснул, уже измеряя, с кого начать.
– Зверь, – предостерегающе протянула Стася. – Не надо! – она-то в отличие от ушлепков понимала, чем для них обернётся недопонимание.
– Зверь? – полетел благоговейный шепот. Видимо, моя слава вперед меня летела.
– Прости, чувак, мы не знали, что это ты… – двое сразу благоразумно отступили на несколько шагов, освобождая дорогу перед Стасей. Девчонка торопливо юркнула в проем и с гордой спиной пошагала дальше.
– А ничего такая. Красивая су… – договорить мудак не успел, мой кулак воткнул неуместную реплику обратно в поганый рот. Кости приятно хрустнули, а кожу обожгла теплая кровь…
– Бл*! Ты чё?! Ну на ху*? – полетели возгласы других.
Первый – кулем рухнул на асфальт. Кто-то из оставшихся даже попытался отомстить за друга, но с такой же лёгкостью слег рядом. Третий был более вменяемый и трусливый – примирительно ладони выставил и с распахнутыми от ужаса глазами пританцовывал: не то к друзьям, не то от них…
– Зверь! Зверь! – гулко долбилась кровь в виски от прилива адреналина, но в мой мир вклинился вопль Стаси. Отчаянный, молебный.
Я зарычал – Зверь требовал большей крови. Никто! Не имел! Права! Покушаться! На честь! Девченки! И плевать, что её сам презираю. Мне можно! У меня личные счёты. Она – моя персональная жертва, и я не позволю кому-то испортить мне месть! Её жизнь хочу испортить Я! Жизнь за жизнь! Кровь за кровь!
– Зверь, – опять муть в голове. И вопль Стаськи. Я яростно дышал, перед глазами до сих пор наркотически искажённые ужасом морды ушлепков. Кровь бурлила, в башке гул.
Я сморгнул наваждение: в меня девчонка вцепилась.
– Бежим! Зверь, бежим, – дергала нетерпеливо за руку. – Пожалуйста, – молила, на лице ужас. Впервые она так близко. Даже глаза её невероятно огромные и цвета удивительного – светло-зелёные.
– Зверь! – Опять дёрнула. Я ещё не в себе, но уже бежал за ней. За такой оглушающе громкой… на каблуках. Словно подкованная кобыла, копытами отбивающая шаг по вымощенной камнем дороге. Несколько метров пробежки, гулким цоканьем взрывая мне мозг, и Стася удивила. Чуть притормозила. Ловко сняла обувь. А потом, шлепая босыми ногами по грязному тротуару, не обращая внимания на сор и камушки, опять побежала.
Как вспышка озарила! Осенило… протрезвило.
Теперь понял, почему мы бежали – за спиной истошно выли ментовские сирены. Оглянулся на преследователей. Вряд ли они нас рассмотрели, только на подъезде к троице парней, которые на асфальте корчились. Видать кто-то из народа звякнул, вот они и подоспели. Время есть удрать, но мы всё равно были близки к тому, чтобы нас поймали, поэтому за руку утащил Стасю в ближайший проулок между домами.
Перемахнул через заборчик палисадника, за которым сразу же раскинулась детская площадка с несколькими покореженными горками и полуразрушенным домиком, где часто местная гопота собиралась – побухать, курнуть.
Так быстрее двор пересечь можно, вот я и… Не уверен, куда именно путь держали, но направление – в сторону дома Стаси. По асфальту, ясное дело, удобнее, но там глаза мозолить, по широкой дуге бежать, да и ментам на раз попасться, а так вроде по прямой. Беги – не хочу!
Только через пару секунд понял, что один бежал. Стаська у забора замялась. Уже хотел было вернуться – помочь, как она опять шокировала – сверкнув трусиками очень ажурными и беленькими, перелезла через металлическую ограду сама. Неуклюже, зато САМА!
И дальше побежала.
Я ещё неверяще смотрел на то место, где меня ослепило, а потом, точно от пинка, за ней отправился. Мы прошмыгнули площадку: Стася пару раз шикнула, пока миновала участок с землёй и песком, но упрямо бежала дальше. Перерезали двор, юркнули в следующую арку аккурат, когда во двор машина с мигалками вильнула.
Я собирался и дальше мчаться – по прямой, но девчонка перехватила за руку и в первый подъезд увлекла. Очень вовремя. Дверь захлопнулась в тот момент, когда ментовские сирены были уже на хвосте. Секунда – и с ревом мимо подъезда нашего проехали.
Узкий предбанник между первыми и вторыми входными дверями в старенькой пятиэтажке. Я затаился, прижав к стенке девчонку, которая замерла натянутая, точно струна. Не специально подпер собой – спеша, вместе ввалились в подъезд, да так и застыли на время… Пока машина патрульная не укатила прочь. И только тихо стало, оба шумно выдохнули.
Я глухо посмеялся в макушку и на миг глаза закрыл – вкусно девчонка пахла. Сладко, но не приторно. Лизнуть, захотелось чтобы проверить, а так ли она вкусна. Сумасшедшая мысль, отчаянная… Самому дурно стало.
Лбом в Стасю упёрся, а она затылком в стену… Так и дышали… Отойти бы, да ноги не слушались. Я уже не о ментах думал, а о том, как она меня заводила. О том, как жарко близ неё и как вело от нее голову. Осторожно носом в макушку уткнулся – девчонка опять замерла. У самого от дикости своего поступка сердце выскакивало, но я уже разум не слышал – в теле лишь гормоны играли, похоть клокотала.
Втянул запах девчонки сильнее.
Ох, зря… кровь бурным потоком в пах устремилась и застряла там сгустком тугой боли. При этом сладкой и горячей.
Ох, неправильно, но я хотел Стаську.
И, бл*, хотел давно. Видать потому и не мог оторваться. А может адреналин, пока удирали от ментов, выход искал.
– Глеб, – мягкий, напуганный голос нарушил затянувшееся молчание. Не разлепив для очередной глупости губ, лишь жаднее вдыхал Стасю и по виску вычерчивал зигзаги вниз. Дурманила близостью сильнее водки, которую сегодня глушил зло и безнадежно. Напивался намеренно, ведь свобода заканчивалась! И только теперь было понятно – трезв, как стёклышко!!! А вот Стаська – наркотик, который сводил с ума.
И я поймал её неровное дыхание. Воровато, коротко и осторожно – она робко отозвалась. Полные губы приоткрылись навстречу не то воздух схватить для крика, а может для стона… И я сорвался – жадно хапнул. Ненасытностью своей пугал, терзал и сминал податливые губы. Пожирая стоны и всхлипы. Подпирал собой всё теснее и наглее, теряя остатки здравомыслия и воли. Под пальцами шелк волос длинных, мягкость кожи.
А стоило на миг оторваться – пощёчина прилетела звонкая и хлесткая. Для бойца непростительная, а девчонка ещё и взглядом негодующим пригвоздила. Глазищи сверкали в полумраке, дыхание торопливое, возмущенное. И Зверь набросился на дуру. Смял в объятиях крепких и вновь заставил стонать и всхлипывать, тараня неуемной похотью бурной.
Меня распирало от желания. Гулко в башке эхо пульсирующей крови отдавалось, а Зверь в экстазе жертву свою изучал.
Припечатал к стене, да повыше за зад… протиснулся между ног, в рабство своё губы её порочные взял. Упивался, покорял и утверждался в девочке, дико брыкающейся и от себя отпихивающей, волосы драла, кулаками била, толкала. А когда я по влажности её в трусиках пальцами мазнул, всхлипнула испуганно. Натянулась, я наглее надавил, да за губу укусил. И она прильнула, сдалась мне безоговорочно.
И понеслась карусель сумасшествия. Молодое, горячее желание захватило обоих. Стаська постанывала, скулила, молила… И я не мешкал. Пульсирующую плоть освободил из джинсов… Выверено презик из кармана выудил. Впопыхах натянул, матерясь, потому что пальцы не слушались, а я отчаянно нуждался в разрядке… Резинку кружева белья нижнего, Стасиного… того белоснежного, что до сих пор перед глазами стояло, в сторону отогнул и рывком вошёл.
Вспышка ослепила. Замер на миг, перетерпливая первую волну накатившего оргазма, и вновь качнулся. От тесноты, влажности было так хорошо, что, не думая, каково девчонке, продолжал вколачиваться до упора. Едва на ногах держался, в дикой жажде поскорее выплеснуть ненормальное желание, что уже сгустком болезненным к основанию подкралось.
Узко, влажно… Утратив контроль, вдалбливался глубже. Девчонка судорожно хваталась за меня, и я губы её ненасытно жевал. Наваждение какое-то. Сумасшествие…
Воткнулся, ощущая во рту соль девичьих слез, и опять качнулся. Быстрее… быстрее…
А потом сгусток лопнул.
Взорвался, выплёскивая желание, а я в голодном оргазмическом выпаде застыл глубоко в Стаське, насыщаясь дикими ощущениями близости. Сердце долбилось где-то в голове. От болезненного удовольствия в животе пустота, и лишь хозяйство ещё напряжённо подрагивало.
Хорошо! Бл*, как же хорошо!
Надсадно дыша, тяжело возвращался на бренную землю. Стася уже не сдирала с меня кожу и не таскала за волосы, шмыгала носом на ухо, обвив руками крепко-крепко.
Протрезвление давалось тяжко, от того горше на душе становилось – силой взять девчонку. Полный пиз*! К тому же девушку своего лучшего друга! Девчонку из семьи, которую люто ненавидел. Девчонку, которую до сего момента круто презирал.
– Ты это, – найдя силы, всё же отцепился от Стаськи, но в глаза не смотрел. – Я не скажу Новику, если ты не скажешь… – торопливо резинку стянул, но заметив сгусток крови, на девчонку уставился:
– У тебя… – вопрос до конца не озвучил.
Стася задрожала от нового прилива возмущения:
– Дурак ты! – часто заморгала, роняя крупные слезы. Полные, искусанные МНОЙ губы дрожали.
– Бл*, – сглотнул судорожно воздуха, – бл*, – выдохнул шумно, аж в груди защемило от боли. Заправился спешно, смаргивая недоумение: – Это… прости… и пока, – не с первой попытки дверь открыл – то на себя, то от себя…
Глава 2
Настя/Стася
Дверь за Глебом захлопнулась громко. Так оглушающе громко, что я вздрогнула, будто проснулась от крепкого сна. Жалкая, помятая, униженная. Маятник чувств окунал то в болото собственного позора, то подкидывал к небесам, где побывала по вине Зверя. Приспустила подол узкого платья, чуть курточку поправила, да на негнущихся ногах по ступеням наверх… на свой этаж пошла.
Дверь в квартиру поддалась не сразу, а только я очутилась в коридоре, мать из спальни выглянула:
– Ты чего так рано? – напала родительница с полной уверенностью, что я вразумила рекомендациям относительно Ильи и… с ним ночь провожу. Мда, обычно родители волнуются за обратное, а вот у меня…
Несколько секунд мать смотрела на меня, окинула с ног до головы. Прищурилась:
– Ты что, уже? – не скрыла удивления вперемешку с недоумением.
Мне тошно стало. По-настоящему, аж ком желчи подкатил к горлу. Туфли выпали из ослабевших пальцев. Не снимая куртки, нырнула в ванную, где меня прополоскало несколько раз. Глядя в своё зареванное лицо, было желание только плюнуть – страшная, с разводами туши…
– Э! – долбила в дверь мать. – Ты там что делаешь? Если он тебя изнасиловал… – короткая пауза, и я даже дыхание затаила, – не смей мыться! – У меня глаза округлились от негодования. – Мы подадим на медицинскую экспертизу… И ему придется на тебе жениться! – выдала с такой простотой родительница, что я лишь зло закрутила вентиль с холодной водой. А вытирая лицо полотенцем, распахнула дверь:
– Нет, мам! Никто меня не… – запнулась, ведь то, что случилось немного походило на изнасилование. По крайне мере, вначале. Я старалась Глеба остановить, а вот потом… перещелкнуло что-то, и от всплеска животного чувства я сама требовала секса и позволяла… – Никто не насиловал! – отрезала спокойней. – Но я не хочу говорить, – мотнула головой. Бросила полотенце на стиралку и убито поплелась к себе в комнату.
– Тогда нахрена вернулась? – последнее, что ударило в спину.
Слёзы опять глаза обожгли, но сил огрызаться не было. Я громко затворила за собой дверь и для надежности щелкнула замком.
Вертелась, не в силах уснуть, а потом вопль на улице раздался. Илья!
– Стасяяя!!!
Невменяемо пьяный! Пришёл всё-таки. Зря думала, что он продолжит гулять без меня. Сначала игнорила, а когда мать пнула мою дверь:
– А ну ответь придурку, а то нас потом соседи заклюют. И без того ни с кем нет отношений нормальных.
Проклиная свою невезучесть, к окну приблизилась.
– Стася!!! – вопил Новик в компании своих парней, за отсутствием Зверя.
Чуть сердечко неровно ударило в грудь, а следом мать опять дверь тарабанила:
– Заткни его! – грозно. – А то сейчас вызовут милицию, и будут неприятности!
Это было разумным, а если учесть, что мне очень нужна чистая репутация, ещё и весомо. Как бы я не желала общения с предателем и изменником, открыла окно:
– Уходи! – бросила, хотя и дураку понятно, что этим его не отправить прочь.