- -
- 100%
- +
Она привыкла анализировать людей до мелочей. Но что делать, если однажды анализировать начинают ее саму?
Доминика — психолог ЦДС. Для коллег она блестящий специалист с невыносимым характером, для учеников — женщина, которой лучше не давать повода улыбнуться. Сама Доминика считает, что окружающим просто не хватает чувства юмора.
Все меняется с появлением Нолана — загадочного инспектора, прибывшего проверить ее профессиональную пригодность. Вот только слишком много в его визите не сходится. Он задает вопросы, которые не имеют отношения к ее работе, замечает то, что другие предпочитают не замечать, и явно ищет нечто гораздо более важное.
И Доминика еще не знает, что за его спокойствием скрывается задание, о котором ей знать не положено.
Но Доминика не любит недосказанность и идет напролом: провоцирует, спорит, устраивает пари и всеми способами пытается вывести Нолана из равновесия.
Безуспешно.
Чем сильнее она давит, тем спокойнее он становится. А их словесная дуэль постепенно превращается в притяжение, которому оба сопротивляются все меньше.
Пока Нолан приближается к цели, о которой не может говорить, в ЦДС назревает нечто гораздо серьезнее обычной проверки.
И чем ближе Нолан подбирается к разгадке, тем тревожнее становится происходящее в ЦДС: кто сливает секретную информацию, кому она достается и кто на самом деле стоит за предательством?
ПРОЛОГ
Доминика поняла, что с ней что-то не так, еще во время лекции.
Поначалу она не придала этому особого значения, списав появившееся ощущение на обычную усталость, слишком насыщенный рабочий график и несколько последних ночей, когда ей приходилось спать значительно меньше, чем она считала необходимым для нормального функционирования человеческого организма. Однако спустя несколько минут стало понятно, что дело вовсе не в недосыпе и даже не в температуре помещения, которая оставалась вполне комфортной.
Ей стало жарко.
Причем не просто жарко, как бывает человеку после нескольких часов работы или в переполненном помещении. Ощущение оказалось настолько сильным и необычным, что Доминика практически сразу поняла: происходящее не имеет ничего общего с обычной физиологической реакцией.
Она прекрасно знала собственный организм и еще лучше — человеческую психологию, поэтому довольно быстро поняла причину происходящего. Вот только понимание почему-то не облегчало ситуацию, а, напротив, заставляло ее раздражаться еще сильнее.
Проблема заключалась в том, что происходящее не было случайностью.
Доминика сама запустила эту реакцию.
Именно это обстоятельство раздражало ее больше всего.
Она могла сколько угодно пытаться убедить себя, что все произошло само собой, найти десяток вполне правдоподобных объяснений и даже списать происходящее на переутомление, но это был бы всего лишь самообман. А Доминика слишком уважала собственный интеллект, чтобы позволять себе подобные глупости.
Она прекрасно знала, что сделала, понимала зачем и примерно представляла, чем все это закончится. Другое дело, что признавать последнее ей совершенно не хотелось.
Несмотря на происходящее, лекцию Доминика закончила практически безупречно. Многолетняя работа научила ее одной очень полезной вещи: если ты не способен контролировать ситуацию, то хотя бы должен уметь контролировать то, как она выглядит со стороны.
Она продолжала говорить, объяснять материал, отвечать на вопросы и спокойно реагировать на происходящее вокруг, хотя внутри уже прекрасно понимала, что причина ее состояния никуда не исчезнет только потому, что она сделает вид, будто ничего не происходит.
Когда лекция закончилась и Доминика наконец покинула помещение, она прикрыла глаза и медленно вдохнула, пытаясь привести себя в порядок.
Раз.
Затем еще один вдох.
И третий.
Никакого результата.
Состояние не исчезало. Более того, с каждой минутой становилось только сильнее.
Доминика медленно открыла глаза и недовольно посмотрела перед собой.
— Великолепно, — тихо произнесла она. — Просто великолепно.
Жаловаться было некому, а если быть честной самой с собой, то и не на кого. Виновата была исключительно она.
Доминика могла сколько угодно злиться, раздражаться и мысленно ругать себя за собственную самоуверенность, однако от этого ничего не менялось. Оставалось только принять уже принятое решение и довести дело до конца.
Первым вариантом, который пришел ей в голову, был медицинский блок. Нормальный человек именно туда бы и направился.
Доминика даже несколько секунд рассматривала такую возможность, после чего практически сразу отказалась от нее. Она прекрасно понимала, сколько ненужных вопросов вызовет ее появление там, да и вообще не видела смысла обращаться к врачам с проблемой, которая не являлась заболеванием и причину которой она прекрасно понимала.
Можно было просто переждать.
В конце концов, ничего страшного не происходило — по крайней мере, если не считать того, что ее собственный организм решил напомнить ей о последствиях одного весьма опрометчивого решения.
Вот только именно этого Доминика делать не хотела.
Она не любила ждать и еще меньше любила ситуации, в которых решение зависело от кого-то другого.
И тогда в ее голове появилось имя, которое она и без того слишком часто вспоминала в последние дни.
Нолан.
Она недовольно поморщилась.
Из всех мужчин, которых она могла выбрать, именно этот вариант казался одновременно самым логичным и самым опасным.
Логичным — потому что Нолан подходил.
Опасным — потому что это был Нолан.
Он появился в ЦДС всего неделю назад, однако за это короткое время успел сделать то, что мало кому удавалось за годы знакомства с Доминикой, — заинтересовать ее.
Не покорить, не очаровать и уж точно не заставить потерять голову. Именно заинтересовать.
Большинство людей Доминика читала достаточно быстро. Кто-то начинал нервничать, кто-то пытался казаться увереннее, чем был на самом деле, а кто-то начинал слишком много говорить, стараясь таким образом скрыть собственную неуверенность. Были и те, кто, наоборот, замыкался и надеялся, что если будет говорить как можно меньше, то его никто не заметит.
Нолан же умудрялся делать практически ничего.
Он просто смотрел, слушал, запоминал, а затем говорил ровно столько, сколько считал необходимым.
Доминику это раздражало.
И одновременно нравилось.
Последнее она предпочитала не анализировать, потому что некоторые вещи, если начать разбирать их слишком подробно, могут перестать быть удобными.
Нолан был слишком спокойным, слишком собранным и слишком наблюдательным, чтобы его можно было легко отнести к одной из привычных для нее категорий людей. Самым неприятным было то, что Доминика до конца не понимала, что именно скрывается за этой невозмутимостью.
А если она чего-то не понимала, это автоматически превращалось в проблему.
Впрочем, сейчас анализировать было уже поздно.
Доминика направилась к нужному корпусу, стараясь сохранять привычную уверенную походку, хотя с каждой минутой становилось все сложнее делать вид, будто ничего необычного не происходит.
Внешне она оставалась прежней — высокой, уверенной в себе женщиной с прямой спиной и гордо поднятой головой, которая явно шла по важному делу и совершенно не собиралась объяснять окружающим, куда именно и зачем.
Внутри же происходило нечто совершенно иное.
Доминика прекрасно понимала, что сама стала причиной происходящего, и именно поэтому не собиралась жалеть себя или искать оправдания. Она сама выбрала этот путь, а значит, сама должна была пройти его до конца.
Когда впереди показался нужный кабинет, женщина невольно замедлила шаг.
Индикатор над дверью показывал, что внутри кто-то находился.
Разумеется.
Нолан.
— Конечно, — тихо сказала она, глядя на дверь. — Было бы слишком просто, если бы ты сейчас оказался где-нибудь еще.
Доминика приложила пропуск.
Система не сработала.
Она посмотрела на панель так, словно та лично была виновата во всех ее сегодняшних проблемах.
— Даже ты решила мне помешать?
Вторая попытка тоже оказалась безуспешной. Третья наконец сработала.
Дверь открылась.
Доминика быстро вошла внутрь и сразу активировала блокировку помещения, после чего развернулась.
Нолан сидел за рабочим столом и просматривал документы.
Увидев ее, он поднял голову, и на его лице практически мгновенно появилось удивление.
— Доминика?
— А вы кого ожидали?
— Обычно вы предупреждаете перед тем, как войти.
— Обычно у меня есть время на вежливость, — парировала она.
Нолан отложил документы и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд оставался спокойным, но слишком внимательным, чтобы Доминика могла этого не заметить: он уже начал анализировать ситуацию.
Разумеется.
Этого еще не хватало.
— Что происходит? — спросил он.
— Ничего хорошего.
— Это я уже понял.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Потому что хочу услышать ответ от вас.
Доминика невольно усмехнулась. Даже сейчас он умудрялся разговаривать с ней так, словно они находились на обычной рабочей встрече, а не в закрытом кабинете, куда она ворвалась без предупреждения.
— У меня к вам несколько вопросов.
— Слушаю.
— У вас есть девушка?
Нолан слегка приподнял бровь.
— Нет.
— Невеста?
— Нет.
— Жена?
— Нет.
Доминика продолжала смотреть ему прямо в глаза.
— Любовница?
— Нет.
— Кто-нибудь, кто считает себя вправе претендовать на ваше внимание?
На этот раз он задумался чуть дольше.
— Насколько мне известно, нет.
— Прекрасно.
— Я начинаю подозревать, что этот разговор имеет какое-то отношение ко мне.
— Удивительно наблюдательно.
— Работа такая.
— Профессиональная деформация?
— Возможно.
Доминика чуть улыбнулась. Нолан тоже едва заметно изменился в лице, но тут же снова стал серьезным.
— Еще вопросы?
— Есть.
Она сделала шаг вперед.
— Предубеждения?
— В отношении чего?
— Женщин, которые приходят к вам в кабинет, закрывают дверь и задают слишком личные вопросы.
— Пока не сталкивался.
— Сегодня у вас насыщенный день.
— Похоже на то.
Доминика снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке было гораздо меньше веселья. Она уже чувствовала, что времени на разговоры остается все меньше, поэтому решила больше не ходить вокруг да около.
— Мне нужен мужчина.
Нолан несколько секунд молчал.
Его лицо практически не изменилось, однако Доминика слишком хорошо умела замечать подобные мелочи, чтобы не увидеть, как на долю секунды он все же удивился.
— Я правильно понял?
— Если вы сейчас начнете уточнять формулировки, я просто уйду.
— Не думаю, что вы пришли сюда для того, чтобы уйти.
— Наконец-то разумная мысль.
Нолан поднялся из-за стола.
Теперь между ними оставалось гораздо меньше пространства, и Доминика неожиданно почувствовала, насколько правильным было ее решение.
Она сама выбрала его. Не случайность и не вынужденное обстоятельство — именно его.
Возможно, потому, что он раздражал ее. Возможно, потому, что нравился. А возможно, потому, что в нем было то, чего она не находила в других мужчинах.
Она не знала и пока не собиралась искать ответ.
— Вы уверены? — спросил Нолан.
Этот вопрос заставил ее остановиться.
Доминика могла бы снова отшутиться, сделать вид, будто это очередная игра, очередная провокация или попытка вывести его из равновесия, но сейчас ей почему-то не хотелось прятаться за привычной язвительностью.
Она сама пришла сюда, сама вызвала эту реакцию и сама выбрала его. Поэтому ответственность за происходящее лежала только на ней.
— Да, — спокойно ответила она. — Уверена.
Нолан несколько секунд смотрел ей в глаза, словно окончательно убеждаясь, что перед ним действительно та самая Доминика, которая прекрасно понимает, что делает, а затем медленно сделал шаг навстречу.
Она не отступила.
— Вы понимаете, что после этого все станет сложнее?
Доминика усмехнулась.
— Нолан, между нами с первой встречи ничего простого не было.
Он тоже слегка улыбнулся.
— Это правда.
— Тогда какой смысл делать вид, будто сейчас мы вдруг решили стать разумными?
— Видимо, никакого.
Доминика подошла ближе сама.
Она прекрасно осознавала, что делает, и именно поэтому в этот момент не испытывала ни страха, ни сомнений, хотя какая-то часть ее сознания все же пыталась привычно анализировать происходящее, искать причины, последствия и возможные варианты развития событий, словно даже сейчас ее профессиональная привычка отказывалась уступать место чему-то, что невозможно было разложить по пунктам и занести в отчет.
Но сегодня она решила впервые позволить себе не искать ответ немедленно.
Нолан осторожно коснулся ее талии.
Доминика подняла глаза и несколько секунд просто смотрела на него.
Она сама привела себя сюда, сама выбрала момент и сама выбрала мужчину. Если спустя какое-то время ей придется пожалеть об этом решении, винить она сможет только себя.
— Только не думайте, что теперь победили, — тихо сказала она.
— Даже не думал.
— Хорошо.
— Почему?
Доминика слегка улыбнулась.
— Потому что я терпеть не могу проигрывать.
— Я уже понял.
И именно тогда она позволила себе перестать думать хотя бы на несколько минут. Не потому, что больше не могла анализировать происходящее, а потому, что впервые за долгое время ей просто не хотелось этого делать.
Почему именно Нолан?
Почему именно сейчас?
Почему решение, которое она сама приняла, оказалось настолько сильным?
И почему она совершенно не хотела искать ответы на эти вопросы?
Пока она этого не знала.
Но однажды узнает.
А сейчас ей было достаточно того, что решение принадлежало ей.
Полностью.
Глава 1. Угроза.
Доминика
— Вы хоть знаете, кем является мой отец? — выкрикнул один из бывших учеников Доминики, которого не удовлетворил его полный психологический портрет, который был написан ею после трех месяцев различных испытаний. – Вы вообще понимаете, что написали в своем докладе? Это не портрет, а какой-то приговор! – продолжал он, полностью игнорируя тот момент, что он никаким образом не мог знать содержимого ее доклада. — Да как вы посмели написать, что я… - тут он запнулся, посмотрев по сторонам на всех тех, кто остановился и решил понаблюдать за набирающим обороты представлением.
Он не договорил, что конкретно она там написала, так как не пожелал прилюдно перечислять те качества, которые были прописаны в отчете и которые могли его унизить на глазах у всех, однако любой, кто находился на том же потоке, что и он, мог сказать, что ничего лестного там точно не было.
Доминика улыбнулась своей профессиональной улыбкой, которую она использовала на особо упрямых учениках, понимая, что отец ее бывшего ученика и правду должен был иметь некие связи, раз у него был доступ к ее рапорта, который должен был иметь гриф «секретно».
— Вы еще пожалеете о том, что там понаписали то, что загубили тем самым мне возможность поступить туда, куда я хочу. – кричал в голос Степан, который за три месяца проверки доказал, что он ненадежен, самовлюблен, а также может подставить даже самого близкого товарища ради своей выгоды, тем самым наглухо закрывая себе доступ к дальнейшего обучения в рядах тех, кто мог бы покинуть пределы планеты в роли ее представителя. – Я не оставлю все так! Вы еще пожалеете и сами приползете ко мне на коленях, умоляя вас простить, — негодовал он, тем самым губя свой шанс на пересдачу, ведь слухи среди таких как она расходились очень быстро.
— Упуская тот момент, что вы не должны знать, что там написано, я готова обсудить, что конкретно вас так взволновало и с какими из моих заключений вы не согласны, — сказал она, смотря мужчине, которому было почти двадцать лет, в глаза. – Давайте разберем, что вас так задело! – включила она психолога, зная, что с такими как он этот метод работает лучше всего.
— Задело! Задело! – возмущенно переспросил он. – Да меня все задело. Каждое написанное вами слово – это бред. Да вы просто некомпетентны! – попытался обвинить он ее вместо того, чтобы увидеть истинную проблему. – Я подключу отца – он быстро поставит вас на место. – вновь начал он угрожать тем, кто, по его мнению, мог изменить ситуацию.
— Вы в праве получить мнение другого специалиста и пройти переаттестацию в другом заведении. – абсолютно спокойно ответила Доминика, ничуть не растерявшаяся из-за такой потасовки и зная, что сколько бы раз мужчина не пытался пройти ее, у него ничего не получится, а если он изменится, то прежние файлы все еще останутся в системе, поскольку новые лишь добавляются, а не замещают прежние.
Само собой, у Степана, а точнее у его отца, были финансы, и он мог попытаться кого-нибудь подкупить, чтобы пробиться дальше, вот только те, кто имели высокие должности, не отличались особой любовью делать работу за кого-то другого и подставлять свои спины.
Ее отчет останется в базе навсегда, как бы Степан ни старался, а поэтому Доминика считала, что на этом ее работа завершена. Отныне он был чужой проблемой, а ей стоит переключить свое внимание на то, что ее ждет впереди.
Проверка в течение этих трех месяцев, которую многие считали лишь посредственной, могла повлиять на всю их жизнь как положительно, так и отрицательно, и те, кто не воспринимал ее всерьез, были глупцами.
Специалисты, работающие в заведениях для дальнейшего доступа на спецобучение, являлись квалифицированными психологами, но с некими дополнениями, что и становилось тем, что выделяло их даже среди их коллег. Их задача заключалась не просто написать рапорт об увиденном, но всячески испытать тех, поставив в самые различные ситуации. По сути, «ЛЮБЫМ» путем узнать их истинное я. В рапорте должны быть прописаны самые сильные и слабые стороны, страхи, желания, склонности, возможности даже скрытый потенциал. То, что в обычных условиях выяснить можно лишь тесно общаясь с кем-то долгие годы.
— Ваши методы проверки подобны пыткам издевательствам. Они незаконны, и я докажу это! – не унимался он. — Стоит лишь мне и моему отцу подать на вас жалобу, и вы потеряете это место. – довольный своим выводами, продолжил Степан, но, не увидев ожидаемого страха и паники на лице Доминики, он слегка сдулся и сжал зубы.
Такие как он не могут без ответного отклика долго вести представления в одиночку, что также не являлось чем-то новым, тем более что публика, поняв, в чем суть разговора, быстро потеряла интерес. Он был не первым с такими претензиями. Таких как он в каждом потоке было дюжина, и каждый раз виноват был не сам ученик, а учитель, который неправильно его оценил. Избитая пьеса…
Он явно ждал совершенно другой реакции, а ее отсутствие приводило к тому, что он начинал чувствовать себя неловко и даже нелепо. Понимая, что ничего от нее он не добьется, а продолжить скандал — это унизить лишь самого себя, он лишь зло взглянул на нее и напоследок добавил. – Вы пожалеете! – после этого он развернулся и ушел, при этом руками отталкивая всех тех, кто попадался ему на пути.
Доминика же лишь выпрямила спину ровнее и пошла в сторону приемного зала, куда она изначально и шла, где собрались все те, кто в скором времени станут новым потоком на последующие три месяца, не сильно придавая этому инциденту внимание, а зря, ведь угрозы Степана обернулись ей головной болью совсем скоро.
Глава 2. Первое впечатление.
Доминика
Кто-то держался в стороне и старался быть отстраненным, им Доминика сейчас импонировала больше всех, ведь в свое время она была из их числа. Пусть эта и была всего лишь еще одна ступень в их жизни, но именно сейчас им стоило надеяться лично на себя, а не на кого-то другого, ведь спрятаться за кем-то ни у одного из них не получится.
Откинув ненужные мысли столь неприятный разговор, Доминика зашла в обширное помещение, битком забитое молодыми людьми, которые в скором времени станут новыми «подопытными» их методик для проверок. Многие из них сияли счастливыми улыбками, другие тихо вели беседу, где предполагали, что же может их тут ожидать и кто из психологов им достанется.
Доминика любила быть непредсказуемой. Это добавляло некой пикантности ее работе и азарта, а также уверенности, что как бы долго она тут ни работала — ей никогда не наскучит.
В их отраслях важен был не способ, а результат. Само собой, им не позволяли написать в финальном заключении своих наблюдений все, что им взбредет в голову, и каждое свое заявление им приходилось расписывать и доказывать, что пусть и было неотъемлемой и необходимой задачей их работы, но также оно показывало их компетентность и возможность оспорить их выводы, если в этом возникнет необходимость.
У каждого из тех, кто работал тут, был свой метод и подход к тому, как он добывал нужную ему информацию, и ограничений для этого было не так уж и много.
По сути, если бы ее до этого не задержал неприятный разговор, то она бы успела бегло пройтись по лицам тех, кто был поставлен ей в группу, и она также, как и ее коллеги уже принялась ба за наблюдения и сбор информации, ведь увидеть их в такой обстановке до того, как они поймут во что они вляпались было замечательной возможностью, но чего не дано, на то и не стоит уповать.
Она не стала задерживаться у входа и рассматривать толпу. В этом не было необходимости. Люди приходили уходили, и запоминать каждого она физически не смогла бы. Что же касается ее группы, то она еще успеет с ними познакомиться поближе, да так близко, что те сами захотят выстроить с ней дистанцию.
Пусть сами ученики еще и не знали, но они уже были распределены по потокам, и Доминике оставалось лишь дождаться, когда они узнают свое распределение.
Сама Доминика не вникала, каким образом они распределялись и почему именно те ученики, которые прошли через нее, были отобраны так, но не раз и не два она замечала, что лично у нее в потоке появляются особые уникумы, с которыми не просто приходилось помучаться, а действительно приходилось заморочиться и сломать голову, чтобы выведать нужную ей информацию.
Уверенной походкой она шла вперед вдоль длинного пролета к сцене, свободного от поступающих.
Доминика, слегка прижимая к себе свой рабочий планшет, в котором она хранила всю важную информацию. С ним она почти никогда не расставалась.
Она шла, высоко держа голову и ступая, смотря точно вперед, при этом делая каждый шаг так, что те, кто видел ее впервые, не могли забыть ее. Первое впечатление было важным, и Доминика это прекрасно знала, вот только она любила играть со сложившейся ситуацией, и поэтому мало кто мог предположить, что это самое первое впечатление очень обманчиво.
Уверенная в себе, высокая и заметная, Доминика прекрасно знала производимый ею эффект. Медово-русые волосы, зеленые глаза и безупречно сидящая форма лишь усиливали впечатление. Но внешность была для нее не главным оружием — гораздо опаснее были ее характер, наблюдательность и умение видеть людей насквозь.
Найти того, кто видел бы в ней не просто красивое личико и тело, а мог спокойно ужиться с ее характером, а может и стать тем, кто сможет ее усмирить, было пока непосильной задачей. Все ее тщетные попытки проваливались так и не успев начаться, и поэтому Доминика пока наслаждалась свободой, к тому же далеко не каждый смог бы выдержать ее родственников, что также было важным фактором, ведь она была выходцем далеко не из самой простой семьи.
Многие при ее появлении повернулись в ее сторону. Доминика позволила им рассмотреть себя, зная, что первое впечатление работает в ее пользу. Внешность привлекала внимание, но статус психолога и ее репутация быстро напоминали желающим познакомиться, с кем именно они имеют дело.
Штаны плотно облегали ее тело, но не мешали двигаться, что было немаловажно в их профессии. Высокие каблуки, которые она надела специально для сегодняшнего дня, звонко отщелкивали некий такт в относительной тишине, добавляя ее появлению некую изюминку. Все в рамках приличия и «целомудренности», другое дело, как этот наряд сидел на ней.
Самым же важным и примечательным в ее образе было то, что и отличало ее от всех остальных учеников — ее наплечники, которые были не столь атрибутом красоты, сколь способом показать свой статус, а также обеспечить защиту. В этих наплечниках были установлены такие технологии, которые многим и не снились, но именно они могли обеспечить им не только физическую безопасность, но и возможность работать спокойно, зная, что, неважно, что они предпримут, они будут застрахованы от последствий.