Проект «Наполеон»

Глава 1

Попробовал пошевелиться. И сразу пожалел об этом.

Тело отказывалось двигаться, как будто вместо костей варёные макароны. Рядом кто-то всхлипывал. Точно не я, но очень хотелось присоединиться.

Приложив много сил, со скрипом приоткрыл один глаз. Поднял руку к лицу, чтобы вытереть выступивший от боли пот. Но вместо своей руки увидел чужую. Маленькую. Детскую.

Мозг, не готовый к такому повороту, сначала завис, а потом в панике нажал «перезагрузку».

***

Темнота. Боли нет. Как мало нужно для счастья. Эту ласковую пустоту разрезал шипящий, пробирающий до печёнок голос:

— Пошёл вон! Куда лезешь без очереди! Это моё тело!

— Отстань, глюк. Не до тебя сейчас! — ответил я и мысленно дал направление обладателю голоса в самое тёмное место афроамериканца.

Думал, чёрный квадрат Малевича — это шутка над ценителями искусства. Когда увидел в темноте, как чёрный дракон плюнул в меня чёрным пламенем, то полностью оценил его фантазию. Моя душа взвыла от боли. Нечто чуждое и древнее стремилось сломать и подчинить мою волю.

Вести бой на территории противника не лучшая идея. В чём я действительно хорош, так это в компьютерных играх. Однажды победил в чемпионате по файтингу на корпоративе в нашей игровой компании.

— Хрен тебе, а не тело генерального продюсера!

Я сосредоточился, подбирая арене достойный вид. Мой персонаж — криомант, пускай она будет покрыта льдом. В тот же миг я очутился там, куда хотел попасть.

Под ногами идеально ровный лёд молочного цвета. В противоположном углу «ринга» из-под толщи полезла тёмная субстанция, похожая на дым от горящей покрышки. Сжалась, закружилась маленьким вихрем и предстала в виде силуэта дракона.

«Эффектно», — мелькнула мысль.

Тень чёрной молнией ринулась ко мне. Первые атаки я отбивал по наитию, знакомыми с детства ударами из игры. Стихия моего персонажа отозвалась: руки выполнили нужное движение, и на голову рептилии рухнула глыба прозрачного льда. Пока враг замер, ошеломлённый, я создал свою ледяную копию, а сам переместился ему за спину.

Дикий рёв и поток пламени вырвались из глотки дракона. От моей ледяной скульптуры не осталось даже пара. Задействовав все силы, я выпустил ледяное дыхание и полностью вморозил рептилию в лёд.

Драконий выдох первородного пламени в замкнутом ледяном плену создал могучий взрыв, который поглотил самого дракона, а меня отшвырнуло взрывной волной.

«На редкость глупый дракон мне попался», — подумал я, пока летел кувырком к подножию амфитеатра. Там меня и настигли ледяные осколки, разлетевшиеся после взрыва. Два из них впились в тело.

Прежде чем вывалиться в реальный мир, успел увидеть маленькую крылатую ящерку, улепётывающую с арены.

***

Жизнь — это боль. А боль — это жизнь. Один из осколков, попавших в тело, стал жёстко встраиваться в моё сознание. В памяти замелькали чужие воспоминания.

Жаркое южное солнце. Высокие люди, их приказы, ласки и подзатыльники… я в теле ребёнка. Скалы и море. Корсика, пришло название. Загорелые лица. Одежды из прошлого. Этому ребёнку десять лет. И вот всё стало на свои места — пришло имя. Моё новое имя. Наполеоне…

Я не сразу понял, что оно значит. Но потом чужая память разложилась в голове, как загрузка новой игры: Корсика, жара, каменные дома, запах соли и сухой травы... Имя окончательно утвердилось в сознании — Наполеон Бонапарт. Да-да, тот самый. И вот тут меня накрыло. Я не просто выжил, я в теле ребёнка, которому суждено стать императором. Звучит как сумасшедший геймдизайн. Но если это не баг, а фича, надо срочно формировать план!

Первое: адаптация. Освоиться в теле и мире. Второе: безопасность. Понять, кто друг, а кто враг, и не спалиться раньше времени. Третье: ресурсы. Узнать, что я умею в этом теле, и как это можно прокачать. А вот власть, реформы и великие завоевания — потом.

Так, что же это за мальчик рядом со мной? Чужая память подсказывает… рядом со мной Жозеф, старший брат. Мы на первом этаже проклятого заброшенного дома, куда забрались, чтобы доказать свою крутость.

И вот настал этот чудесный момент — новое тело подчинилось мне, я смог приподняться на локти. Поворачиваю голову — мрачная комната с высокими витражными окнами, которые никогда не протирали. Каменный пол вымораживает спину. Рядом стоит на коленях всхлипывающий мальчишка в старинном театральном наряде. Увидев, что я открыл глаза, он подскочил и что-то затараторил.

— Успокойся, сейчас прибудут МЧС, и нам помогут, — странно тонким голосом произнёс я.

Реакция была неадекватной. Мальчишка снова упал на колени и стал напевно бормотать. А потом засуетился, помогая мне сесть. Я наконец разобрал, что он говорит:

— О, Господи, ты жив? Я так испугался! Ты шёл, потом схватился за голову и упал. Я думал, что ты...

Слова брата эхом отдавались в сознании, но казались странными, словно не на том языке. Встроенная память дала подсказку: мы разговариваем на корсиканском.

— Почему на корсиканском-то? — вырвалось прежде, чем я успел осознать всю нелепость вопроса.

Жозеф замолчал на мгновение, уставившись на меня как на чудака, а потом снова запричитал:

— Мама меня убьёт! Мама всегда на твоей стороне, Наполеоне, но она меня точно убьёт! Зачем мы вообще в этот проклятый дом полезли?! Вечно ты хочешь показать, что храбрее всех…

Я неловко поднял руку, прерывая его.

— Успокойся, мне уже лучше. Всё в порядке. Мы ничего не скажем маме.

Лицо Жозефа просияло, и на нём расцвело облегчение.

Головная боль снова скрутила меня в бараний рог. Со стоном схватился за виски. Второй осколок метался в моём сознании. Не подобрав себе подходящего места, расплылся тёмной кляксой. Эта зараза отрезала воспоминания о последних мгновениях прошлой жизни — в памяти остался только провал.

Моё тело будто пропустили через мясорубку. С трудом поднимаясь на ноги, я с досадой подумал: жаль, нельзя, как в «Ведьмаке», махнуть зелье «Ласточка» и мигом залатать все раны. Тёмная клякса, сорвавшись с насиженного места в мозгах, на микросекунду окутала тело и вернулась назад. Её размер уменьшился. Я же почувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил.

Жозеф всё ещё сидел у двери, тихо бормоча молитву. Парень был в полной прострации, дышал шумно и неровно. Явный шок. Я присел рядом и мягко приобнял его. Постепенно дыхание брата выровнялось, тело расслабилось.

— Жозеф, пора на выход, домой.

Поднявшись, помог брату встать и, взяв за руку, потянул за собой. Наконец, толкнув тяжёлую, жалобно скрипнувшую дверь, мы выбрались на мраморные ступени парадного входа. Постройку окружал запущенный сад, а на поляне перед крыльцом ждала компания детей со смесью испуга и восхищения на лицах. У всех, кроме одного. Самого высокого и крепкого паренька, который смотрел с раздражением и неприязнью. Память выдала короткую справку, словно в старом советском фильме:

Антонио из клана Маналезе, двенадцать лет, истинный корсиканец, характер вздорный и взрывной, беспощадно борется за лидерство в центре города, порочащих его поступков не имеет.

Именно эта скотина взяла «на слабо» Наполеона, предложив пройти дом насквозь от чёрного хода до центрального. И теперь восхищение других ребят задвигало его на второе место, так как он сам ни разу в этом доме не был. Антонио не был готов отдать лидерство так просто.

— Храбрые, значит? — сплюнул Антонио, презрительно глядя исподлобья. — А ну-ка давайте в круг чести, поглядим, у кого кулаки крепче!

Жозеф и прежде не мог справиться с Антонио, а сейчас, пережив такой испуг, и подавно не имел ни шанса. Он побледнел и сделал неловкий шаг назад. Нужно срочно вмешаться. Я хоть и в теле ребёнка, но опыт сорока с лишним лет тоже со мной. Не думаю, что составит большого труда разрулить эту небольшую проблемку. Ну и раз уж я в теле аж самого Наполеона, то немного пафоса не повредит:

— Я принимаю твой вызов! — рявкнул я, грозно обведя их всех взглядом.

Мой уверенный ответ заставил всех замолчать. Тихо перешёптываясь, дети, предвкушая зрелище, встали в круг. Туда я и вошёл.

Не успела начаться драка, как тёмная клякса сорвалась в сторону сердца.

Пульс зашкалил. Пролетающая рядом муха замедлилась, словно воздух вокруг стал киселём. Я видел каждое движение её крыльев.

Гулко взревев, Антонио бросился ко мне. Он потянулся левой рукой к моей шее, а правую занёс для удара. Увернуться было нетрудно, ведь я видел движения Антонио, как в замедленной съёмке, и легко уходил от атак. После особо неудачного выпада он потерял равновесие, и я аккуратно зафиксировал его в захват. Он неуклюже пытался освободиться, но я легко держал хватку.

Самодовольная усмешка давно сползла с лица Антонио, уступив место непониманию, а затем и страху. В конечном итоге он перестал трепыхаться. Правда и ничего не говорил, стиснув зубы и чуть не плача.

Я его отпустил. А потом протянул руку в помощь подняться. Он, немного подумав, принял помощь. Я продолжил, закрепляя успех:

— Думаю, нам незачем враждовать. Вместе мы сможем больше, чем по одному.

Антонио помолчал, а потом качнул головой, соглашаясь. Да уж, с детьми оно всё выходит проще, чем со взрослыми.

Затем он глянул мне за спину, и глаза его испуганно округлились. Я резко развернулся.

Из запущенного вишнёвого сада выбирались две занимательные личности. Один — низенький и широкий, чисто бабушкин комод на толстых ножках. Второй — длинный, худой — смахивал на фонарный столб, решивший погулять. Одеты одинаково: чёрная бандана, чёрная рубашка, чёрные штаны, заправленные в чёрные сапоги.

Длинный с радостным выражением на костлявом лице, тыча в нашу сторону пальцем с грязным обкусанным ногтем, заявил:

— Глянь-ка, сегодня фортуна на нашей стороне. Это щенок, о котором босс толковал.

Коротышка, урча и похрюкивая, устремился в мою сторону.

Мой взгляд зацепился за разбросанные округлые булыжники. Когда-то они обрамляли тропинку, ведущую к центральному входу.

Время вокруг снова замерло, словно муха в янтаре. Преодолевая сопротивление воздуха, я сделал шаг в сторону незваных гостей. Поднял небольшой камень и отправил в сторону коротышки.

Как только булыжник покинул мою руку, он, как и всё вокруг, завис в воздухе. А тёмная клякса второго осколка в моем внутреннем мире сократилась до размера монетки.

Стоило мне моргнуть, как время вернулось в норму. Знакомство камня с комодообразным человеком в чёрном при встречном движении дало поразительный эффект. Его откинуло назад, а чёрные сапоги пятидесятого размера продолжили движение в нашу сторону.

«Не жилец», — подумал я.

Длинный вначале неверящим взглядом окинул место лобовой аварии напарника, потом выхватил из-за спины нехилый нож и, разбрызгивая слюни, заорал:

— Убью, щенок!

Глава 2

Нож он держал профессионально. Никаких лишних движений напоказ. В своё время инструктор по айкидо предупреждал, что если на вас идёт противник, вооружённый ножом, а у вас нет пистолета, лучший приём — это очень быстро отступить.

Убежать от длинного врага можно было, использовав остатки чёрной кляксы, но при этом оставив ему на растерзание других ребят. Конечно же, так я поступить не мог, и пошёл другим путём.

Остаток осколка ушёл на рывок вплотную к этой оглобле. Мой нос находился на уровне его пупка. Поэтому хук с правой пришёлся совсем не на челюсть.

— Уууууууууубьююю! — фальцетом, растягивая буквы, проскулил длинный, выронив нож и сложившись пополам.

«Да, шок — это по-нашему», — подумал я, разглядывая впавшую в ступор детскую скульптурную группу под названием «К нам пришёл пьяный страшный Дед Мороз».

— Ты их убил? — наконец поинтересовался Антонио.

Голос его дрожал, но штаны были сухими.

— Не, просто вырубил, — пытаясь прийти в себя, пробурчал в ответ.

Сам не знаю, живы эти два нехороших человека или сдохли. Проверять желания не было.

— Совсем вырубил? — стал допытываться Антонио.

— Иди и проверь! — взорвался я.

— Не... не хочу. Они из сицилийской мафии... Эти уроды хотели меня схватить и что-то там навязать папе. У него с их боссом сейчас большие проблемы.

У Антонио, похоже, на нервной почве начался словесный понос.

— Так это они тебя хотели захватить? — воскликнул я.

Антонио закивал головой, как китайский болванчик.

— Хватит сопли жевать. Снимайте свои пояса.

— Зачем? — опешил Антонио.

— Связать их, зачем же ещё. И пошли кого-нибудь за отцом.

После этих слов, наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Технично связав начинавших приходить в себя бандитов, я решил отвалить в новый для меня дом.

— Антонио, нам с братом пора домой. Приходи ближе к вечеру в гости, как закончишь с этими проблемами, — махнув рукой на бандитов, сказал я. — У нас есть пара занятных вещиц из Индии, я с удовольствием покажу их тебе.

Мне приглянулся нож длинного. Особенно потайные ножны, крепящиеся за спиной. Поэтому продолжил:

— Я возьму себе нож верзилы. Остальное, думаю, ты сам раздашь команде.

Антонио нервно кивнул и вместе с Жозефом помог закрепить моё первое добытое в этом мире оружие у меня за спиной.

После этого мы расстались с новыми друзьями.

Жозеф и я брели домой в молчании. Он ещё приходил в себя от шока, а я просматривал воспоминания своей кончины в прошлом мире, которые наконец смог «открыть».

***

Экран компьютера мигнул и погас. Чёрный монитор отразил отсветы за окном и мой силуэт.

— Престижный район! Новый дом! Подстанцию наладить не могут! Зар-разы… — выругался я.

Разделить негодование было некому — лишь фигурки из коллекции медведей, окружавшие монитор, безмолвно осуждали мою невоспитанность. Я шагнул к окну, надеясь увидеть, пострадал только мой дом или весь район. Но представшая перед взором картина заставила позабыть об отключении света, и я бросился на балкон.

В последние дни гремели новости о невиданных магнитных бурях, но я не придавал этому значения. А сейчас над головой чарующе разлилось сияние — волны света колыхались флагом, переливаясь из зелёного в багровое, растекались по небу яркими щупальцами.

Завороженно любуясь зрелищем, я не сразу заметил яркие точки, напоминающие звёзды. Они двигались в разные стороны и тянули за собой длинные огненные хвосты, словно кто-то запустил весьма недешёвый салют.

Вот только эти точки не гасли, не растворялись в воздухе, как им полагается. Напротив — они росли и, казалось, приближались.

Где-то я уже такое видел. И совсем не в новостях. А в фильмах. Очень определённых фильмах… В фильмах-катастрофах, вспомнил я, услышав с небес нарастающий пронзительный вой, режущий уши. В которых на землю рушатся метеориты и кометы.

Это казалось настолько ненастоящим, так похожим на заставку новой игры, что я стоял, замерев от ужаса, пока один из обломков не врезался в землю среди домов у меня на глазах. Во все стороны брызнули осколки асфальта и клубы пыли, протяжно завыли сигнализацией ближайшие машины, смешиваясь со звоном выбитых ударной волной стёкол. Вздрогнул пол, оборвав моё оцепенение.

«Бежать!!! Здесь высоко! Ты мишень!» — взревело внутри меня, только без слов. И я бросился бежать как есть, в тапках и трусах, схватив привычно куртку с вешалки.

В темноте подъезда кричали люди. Кто-то застрял в лифте. Я рванул на себя дверь пожарной лестницы, и на меня обрушились доносящиеся снизу вскрики, усиленные эхом, и топот множества ног. Купил престижную квартиру в пентхаусе, называется. Конечно же, теперь мне бежать дольше всех.

Я нёсся, перепрыгивая через три ступеньки, стараясь в темноте не переломать ноги.

— В подвал! — донёсся до меня крик кого-то из бегущих впереди.

Не успел я обдумать эти слова, как дом снова тряхнуло. Оглушительно закричали женщины, где-то заплакал ребёнок. На голову градом посыпалась штукатурка, я едва устоял на ногах.

Закашлявшись от заполонившей пространство пыли, я рывком поднял на ноги кого-то из менее проворных жильцов, оказавшегося на пути. И только тогда заметил, что стало заметно светлее. Подняв голову, с ужасом обнаружил зловещее сияние неба — верхней части дома больше не было.

Жена внизу работает… Успеет убежать? Должна успеть.

Кто-то орал рядом со мной — человек, которого я вздёрнул на ноги и невольно закрыл от обломков. Мальчишка. Толстоватый, неуклюжий, лет десяти. Я потащил его за собой, не зная зачем. Пинал, толкал, подгонял идущих и ползущих впереди, а его волок за руку.

— Встать! — орал я. Меня почти не было слышно среди крика, но я всё равно орал. — Вперёд! Вниз!

И некоторые люди действительно вставали и шли, перемазанные в крови и побелке. Другие оставались позади. Мальчишка звал папу и какую-то Настю. Лестница тянулась, и я обещал себе, что потом, когда всё кончится, куплю дачу в лесу. Одноэтажную. Выпрыгнул из окна — и в лес. И родителей туда увезу…

А потом лестница ушла из-под ног, стены лопнули на глазах, и наша часть дома медленно поползла назад. Кто был впереди, ещё успели перепрыгнуть на неподвижную. Кто-то сорвался.

Я схватил за одежду мальчишку и швырнул его вперёд, словно куклу. Он врезался в стоящих, кто-то его поймал и потянул дальше. А я почти без разбега прыгнул за ним, будто в игре, оттолкнулся ногами. Только моё тело было гораздо тяжелее, чем я его воспринимал, накачанный адреналином. И нога скользнула. Я увидел перед собой изломанный бетон и холодную сталь торчащей арматуры.

Затем короткая вспышка боли, а через мгновение всё пропало. Не было больше криков, грохота и зловещего багрового неба. Только всеобъемлющая холодная тьма.

***

Воздух был тяжёлым, влажным, пахло морем и зеленью, а мои мысли, словно корабль в шторме, всё метались между будущим и настоящим. Хорошо, что людей моей прежней жизни игры, литература и кино хоть как-то подготовили к попаданию в иную реальность!

Тут я задумался: а вдруг меня вернёт в моё настоящее тело? Изломанное, непригодное для жизни, засыпанное тоннами обломков рухнувшего дома! Я живо представил себе эту картину и содрогнулся. Лучше об этом не думать.

Примем как аксиому, что назад дороги нет. Значит — вперёд и с песнями. Унывать — последнее дело. Так что делаем первый шаг к выживанию.

Брат уверенно свернул на узкую улочку. В скромном доме, рядом с которым раскинулся запущенный сад и стояла полуразвалившаяся лавочка, неожиданно распахнулась дверь. Из неё с шутливой перебранкой выскочили три молодых парня. Но это по прошлой жизни молодых. Так-то им было лет по двадцать. Они были здорово поддавши, но крепко держались на ногах.

Оказавшийся на их пути Жозеф резко остановился. Один из этих алкашей налетел на него и сбил с ног. Вместо того, чтобы извиниться, весёлым голосом заорал:

— Ой, братцы, смотрите! Пройти нельзя от дворянской шушеры. Думаю, надо получить с них плату, что топчут нашу улицу! — его похабный смех поддержали ещё два придурка.

Жозеф молча встал, отряхнулся, пристально посмотрел на них и выдал:

— Наполеон, ты их не убивай, а то вечером дон Маналезе к нам в гости придёт и будет читать нотации, что нельзя разбрасывать трупы направо и налево.

После этих слов он подошёл к скамейке и аккуратно, чтобы не доломать её, присел. Конечно, была приятна его вновь обретённая вера в мою непобедимость. Но как-то стало стрёмно, ведь кляксы ускорения больше не было.

Тяжело вздохнув, выхватил нож из скрытых за спиной ножен.

Глава 3

От нашей наглости ребята очень удивились. Мгновенно протрезвев, убрали глумливые улыбки. В руках у них появились дубинки.

Старший произнес:

— Малыши, шутка зашла слишком далеко. Давай сюда нож и пошли вон.

Сам он встал в центре улицы, и его стальной взгляд внимательно следил за каждым моим движением. Двое других прижались к стенам домов и начали медленно подбираться ко мне, взяв дубинки наизготовку для удара.

Выбежавший из-за поворота позади этой троицы мелкий пацан, проскочив мимо центрального нападающего, с радостным криком подбежал ко мне.

— Синьор Наполеон, дон Маналезе поехал на место вашего боя. Он сказал, что будет у вас вечером. Мы вместе с Антонио тоже придем, — при этом он подпрыгивал и все время махал руками, не обращая внимания на взрослых парней.

— Кхм… Воробей, ты это сейчас о чём? — растерянно опустив дубинку, спросил центровой.

Двое боковых нападающих тоже остановились и с изумлением смотрели на ребенка.

— Ой, вы ещё не знаете? Грек, тут такое было! — развернулся он к центровому. — На Антонио напали два сицилийских бригадира. А Наполеон их обоих почти в гроб положил! — тараторя как пулемёт, мелкий всё время крутился на месте. Он действительно напоминал воробья.

Тут его взгляд упал на клинок в моей руке. Глаза его загорелись как две лампочки в ночи.

— Синьор Наполеон, разреши посмотреть наваху сицилийца, — замерев, шепотом, попросил он.

— Чуть позже. Тут у меня намечаются маленькие разборки, — улыбнувшись, произнес я.

— А с кем? — удивился Воробей.

— Да вот тут три нахала совсем страх потеряли, — объяснил я, кивнув на команду будущих бейсболистов.

Воробей с испугом взглянул на них.

— Ой, Наполеон, эти ребята работают на дона Маналезе. Он очень расстроится, если ты их убьешь. Ты их просто, как ты говорил, выруби, — опять затараторил он с жалостью глядя на троих молодых людей.

Он подсел к Жозефу и застыл в ожидании продолжения «концерта».

— Синьор Наполеон, кажется произошло мелкое недопонимание, — настороженно рассматривая меня, произнес центровой Грек.

Волшебным образом бита исчезла из его рук. Я сам не понял, как сумел закинуть наваху в ножны, не отрезав себе уха. Видно, первый осколок не только вылечил все болячки, но и усовершенствовал тело.

— Думаю, простого извинения перед моим братом будет достаточно, — не стал тянуть я с ответом.

Грек с напарниками шустро принесли извинения. Жозеф с гордым видом соизволил их принять. Воробей, получив в руки наваху, умудрился порезать ладонь.

Грек увел его на перевязку, а мы с братом наконец добрались до пункта назначения — четырёхэтажного каменного дома, напоминавшего хрущёвские панельки. Мы с Жозефом подошли к двери, и я невольно задержал дыхание перед тем, как её открыть. За ней уже слышались приглушённые голоса, среди них выделялся нежный женский голос, который я сразу узнал — мама Наполеона.

Мозг снова выдал справку, словно в игре:

Мария Лютеция Бонапарт. 29 лет. Характер благородно-стойкий с неординарным умом и любовью к самообразованию. Принципы — честь семьи и рода, забота о супруге и детях. Порочащих связей не имеет.

Мама встретила нас в коридоре. На ее лице смешались облегчение и строгий упрёк. На руках она держала младшего брата, Луи, который возмущённо заорал, едва нас увидев.

— Где вы были?! — её голос был полон волнения, которое она с трудом сдерживала. — Ушли, никого не предупредив! Что за выходки?

Сначала я растерялся, но потом внутренний голос подсказал, что надо действовать быстро. Казалось, вопли Луи вместе с нашим непослушанием скоро приведут к настоящему взрыву гнева, и, если я не возьму ситуацию под контроль, всё может закончиться плачевно. Я подошел к матери, осторожно погладил и нежно приобнял ребенка на ее руках. Мария — а по-другому мне с моим сорокалетним сознанием было сложно воспринять эту молодую красивую женщину — растерялась и промолчала. Я наклонился к младшему брату и, собрав все знания и опыт общения с детьми из прошлой жизни, заговорил с ним спокойным, уверенным голосом.

— Луи, всё хорошо, — повторял я, ласково поглаживая его по спине. — Мы здесь, ты в безопасности. Ничего страшного не произошло. Я вернулся.

К моему удивлению, это сработало. Луи постепенно успокоился, его плач перешёл в тихое всхлипывание, а затем он совсем затих, уткнувшись в мамино плечо. Это мгновение показалось мне маленькой победой, и я почувствовал, как напряжение спадает, словно спущенная пружина. Мария Летиция, видимо, тоже испытала это, потому что её лицо смягчилось, и она вздохнула с облегчением.

— Ты сегодня совсем другой, Набулио, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Пойдём, обед уж скоро.

Я кивнул, чувствуя, что поступил правильно, исполнил верное действие в бесконечном квесте своей новой жизни. Всё прошло лучше, чем я ожидал. Теперь сосредоточимся на следующем шаге — обеде и общении с семьёй. Но прежде переодеться. Жозеф простоял весь разговор соляным столбом. Видно, еще не пришел в себя после потрясений последних часов. Услышав про обед, брат направился на третий этаж. Благо, Мария ничего не заметила, и нам не придется отвечать на неудобные вопросы. Облегченно вздохнув, я направился следом за Жозефом. Привычки тела сами привели к двери в мою комнату.