Одна идеальная пара

Но в такие дни, как сегодня, когда Лондон казался даже более серым, чем обычно, словно даже солнце сдалось и раньше времени отправилось спать, выносить этот оптимизм было немного тяжело.

Когда я вышла из автобуса на Хэкни-Уик, дождь превратился в колючую снежную крупу. Я поняла, что забыла зонтик в лаборатории, и двадцать минут, которые требовались мне, чтобы добраться от остановки до дома, то быстро шла, то бежала, стараясь хоть как-то защитить от влаги мой ноутбук. Затем я, теряя последние силы, поднялась на три лестничных пролета в нашу маленькую квартирку, расположенную на чердаке викторианского дома, вплотную примыкающего к соседним. Когда я впервые привела сюда Нико, мы с ним, смеясь, взбежали сюда, останавливаясь на площадках лишь ненадолго и только затем, чтобы поцеловаться. Теперь же я чувствовала, что промерзла до костей, и каждая следующая ступенька казалась круче и выше, чем предыдущая. Последний пролет я преодолевала, напрягая всю силу воли, и, когда, наконец, оказалась у двери, мне потребовались три попытки, чтобы попасть ключом в замочную скважину онемевшими от холода пальцами.

– Я дома! – крикнула я, снимая с себя мокрое пальто. Квартира, впрочем, была настолько мала – спальня, санузел и еще одна комната на все случаи жизни, – что голос можно было и не повышать.

Слова едва успели слететь с моих губ, как появился Нико. Он прижимал к уху мобильный телефон и жестами давал мне понять, чтобы я соблюдала тишину.

– Конечно, – сказал он в трубку голосом, который я про себя называла актерским. Он был более мягким, глубоким и звучал более уверенно, чем когда он болтал по телефону с матерью или с приятелями. – Само собой. Безусловно. Безусловно.

Затем последовала длинная пауза, во время которой что-то говорил телефонный собеседник Нико, а мой бойфренд только кивал, сохраняя на своем загорелом лице выражение сосредоточенного внимания – он был весь поглощен тем, что слушал человека, с которым беседовал. Наконец, после короткого взаимного прощания он дал отбой, приплясывая, пересек коридор, обнял меня обеими руками, приподнял и закружил по воздуху.

– Нико! – едва смогла выговорить я. Он стискивал меня с такой силой, что я едва могла дышать, а поскольку коридор был узкий, я невольно задела ногой висящее на стене зеркало, которое опасно перекосилось. – Нико, ради бога, отпусти меня!

Он поставил меня на пол, но я видела, что моя реакция нисколько не охладила его восторженное настроение. Он улыбался по весь рот, а его темные глаза буквально искрились от радостного возбуждения. Это словесное выражение всегда казалось мне неким штампом, не отражающим реальную действительность: если рассуждать с научной точки зрения, отражающие свойства поверхности человеческого глаза не могут меняться по той причине, что произошло какое-то радостное событие. Однако в данном случае приходилось признать, что оно как нельзя лучше подходило для описания того, как выглядел в этот момент Нико.

– Это был Баз, – сказал он. – Продюсер «Идеальной пары».

– Продюсер чего? – не поняла я.

– Это название проекта. – Нико взмахнул своими длинными ресницами. – Ну, шоу. Я тебе говорил.

– Ты не говорил, как оно называется, ну да ладно.

– Нет, говорил. Но, так или иначе, это неважно. Главное в том, что я послал ему несколько фотографий, и он в восторге он нас обоих…

– Погоди, ты что, отправил ему мои снимки?

Я была шокирована, но Нико меня практически не слушал.

– …и совершенно точно хочет встретиться с нами. Он сказал, что именно такую пару они и искали. Они хотят, чтобы участники выглядели как реальные люди, а не как те типы, которых снимают в «Острове любви».

– Как реальные люди? – Я посмотрела на себя. Мятая футболка, мокрые джинсы, старые кроссовки, в которых я ходила на работу. – Это что – нечто вроде кодированной фразы, которая расшифровывается как «ей нужно сделать эпиляцию и сбросить пять фунтов»?

– Вообще-то он сказал, что ты напомнила ему Зоуи Дешанель, – заявил Нико. – И кстати, что касается твоей фигуры, то она безупречна.

– А про эпиляцию ты не сказал ни слова.

– Послушай, прекрати издеваться. Ты вся безупречна, ясно? Так думаю я, и Баз со мной согласен. И ему очень нравится, что ты из научной среды. Он сказал, что, если среди участников окажется такой человек, это будет хорошо для рейтингов. А что до твоей задницы, то Баз сказал, что ты просто… – Нико споткнулся на неприличном слове, которое, судя по всему, собирался произнести, но тут же поправился: – Очень привлекательная.

– Ну ладно, совершенно ясно, как он на самом деле это выразил, Нико. Давай, скажи это.

– Эм-м-м… Я не помню точно его слова, – заявил Нико, но уши его начали краснеть, что всегда было неопровержимым свидетельством того, что он пытается соврать. Я принялась щекотать его, стараясь забраться пальцами ему под ребра и к чувствительной коже под подбородком.

– Нико, что он сказал?

– Перестань! – выкрикнул мой бойфренд, пытаясь увернуться от меня и сдерживая смех. – Лайла! Предупреждаю тебя…

– Ну, так что же он сказал на самом деле? Если уж я буду участвовать в этом шоу…

– Если?

– Если. Я имею право знать, что обо мне думает продюсер. Или мне самой его спросить?

– Перестань меня щекотать!

– Я перестану, если ты расскажешь мне, что он сказал!

– Ладно, ладно! Он сказал, что ты выглядишь как… «живущая по соседству девушка, которую можно трахнуть». – Нико повторил слова База с немного пристыженным выражением лица, угадав мою реакцию еще до того, как на моем лице успело сформироваться выражение отвращения.

– Что? Фу, какая гадость!

– Он не имел в виду ничего плохого, – торопливо проговорил Нико, понимая, что допустил неверный шаг, и опасаясь, как бы я не отказалась от плана поехать вместе с ним на съемки шоу. – Он еще сказал, что я просто сказочный молодой человек для девушки, у которой еще не было отношений, – если от этого ты почувствуешь себя лучше.

– Что? Ну нет! Это вовсе не поправило мне настроение! Это тоже мерзость, ведь тебе двадцать восемь. Ты ни для кого не должен быть первым в жизни парнем!

– Он имел в виду, что я бойфренд-мечта, Лил! Вот что он хотел сказать. Знаешь, когда тебе тринадцать и ты грезишь о юноше, изображенном на постере, висящем на стене в твоей спальне, – на нем изображен некто сексуальный, но не слишком агрессивный и брутальный. Как Зак Эфрон. Или Джейкоб Элорди. Лично мне кажется, что я вообще-то несколько староват для такой роли.

Нико поверх моего плеча бросил взгляд в том направлении, где находилось его отражение в зеркале, – чтобы оценить мелкие морщинки, которые начали образовываться вокруг внешних уголков его глаз, когда он смеялся. – Но вообще-то Баз просто говорил о типах внешности, а вовсе не пытался высказываться по поводу того, как мы выглядим.

– И все же. – Я немного смягчилась. Живущая по соседству девушка, которую можно трахнуть. Ну и ну. Можно ли было считать это комплиментом? Но фраза не выглядела так, на какую бы ее часть я ни делала смысловой акцент. – А что он еще говорил? Сказал что-нибудь по поводу того, на какие даты назначены съемки?

Нико кивнул.

– Они хотят все сделать быстро. Это для нового телеканала, где собираются показывать реалити-шоу – его собираются запустить уже в этом году. Поэтому сроки у них жесткие, времени на то, чтобы все снять и смонтировать, отведено мало.

– И что конкретно это означает?

Я пошла следом за Нико в комнату, которая служила нам гостиной и располагалась по соседству с кухней, и оттуда стала наблюдать, как мой молодой человек ставит чайник.

– Я, как и ты, могу об этом только догадываться, но похоже на то, что они собираются приступить к съемкам через несколько недель. Баз на этот счет все время употреблял выражение «как можно скорее». Он так забавно его произносит, растягивает немного – «как мож-ж-жно скорее». «Я попрошу моего ассистента связаться с тобой как мож-ж-жно скорее». «Предполагается, что инженеры должны прибыть как мож-ж-ж-но скорее». Как-то так.

– Ага. – Я мысленно пыталась произвести кое-какие подсчеты. – В общем… в моем нынешнем положении все это, пожалуй, даже хорошо. Я могу взять отпуск сейчас, но вот через пару месяцев – как знать. Где они будут снимать это самое шоу?

– О, это просто здорово. Они хотят создать что-то такое, что должно привлечь внимание потенциальной аудитории к «Острову любви», так что съемки будут проходить на одном из эксклюзивных курортов в Индийском океане. Согласись, звучит здорово.

– Ух ты. – Слова Нико в самом деле против воли произвели на меня впечатление. – Мне казалось, Ари сказал, что у них ограниченный бюджет.

– Похоже на то. Баз как-то проговорился, что курорт принадлежит его старому школьному приятелю. Кажется, курорт совсем новый – я даже не уверен, что его уже открыли для публики. И у меня создалось совершенно определенное впечатление, что Базу это обойдется бесплатно… Ну, за счет шоу это место получит хорошую рекламу, понимаешь? Посмотрев шоу, люди захотят съездить на остров – ну, ты понимаешь.

– А когда мы туда приедем, не получится так, что там еще идет строительство?

– Помощник База прислал мне несколько фотографий острова, – сказал Нико, не ответив на мой вопрос, но в то же время вроде бы и не избегая ответа. Он выключил чайник, разблокировал телефон и протянул его мне. Пока он раскладывал по чашкам пакетики с чаем и наливал в них горячую воду, я вошла в поисковик и отыскала сайт с довольно сомнительным названием «Эффинг продакшнз». Моим глазам открылась фотогалерея – я увидела на снимках неправдоподобной голубизны небо и море, которые казались настолько нереальными на нашем тесном и темном чердаке, что я невольно заморгала.

– Ух ты! Извини, но здесь, похоже, использовали цветовой фильтр.

– Здорово, правда? Погоди, посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь кораллы.

Пролистывая фото, я в конце концов вынуждена была признать, что все выглядело просто потрясающе, и не просто благодаря использованию фильтра. Белый песок. Пальмы. Вода – настолько прозрачная, что сквозь нее были отчетливо видны плавающие в ней рыбки. Несколько строений с крышами из соломы… то ли четыре, то ли пять. Может быть, шесть. Сказать точно было трудно, поскольку они были практически одинаковыми и стояли среди пальм, благодаря чему казалось, что все они размещены в уединенных местах. Только одно из строений сильно отличалось от остальных. Это была вилла вроде тех, которые я видела на фото, сделанных на Мальдивах. Она стояла на деревянных сваях над сверкающими водами. У нескольких входов висели гамаки, а внутри притягивали взгляд белые кровати, усыпанные лепестками роз, и ванные комнаты со стенами, выложенными крупной природной галькой, и душевыми лейками, имитирующими растения влажного тропического леса.

– С ума сойти, Нико. Это выглядит просто невероятно.

– Именно так, верно? – Нико довольно улыбался. Он знал, что благодаря фотографиям разом выиграл немало очков. – Это игра на выбывание, так что я думаю, все займет минимум две недели, максимум – десять. Плюс победитель должен согласиться пропиарить проект по возвращении в Британию. Я не могу сказать, что понимаю формат во всех подробностях, но из того, что я понял, следует, что каждую неделю участники сталкиваются с разными вызовами и преодолевают различные препятствия. И я так понимаю, что проигравшие вылетают, а победители могут выбрать себе пару из тех, кто еще остался в проекте. Так что состав пар каждую неделю меняется.

Если бы наш разговор записывался на пленку, после этих слов последовала бы самая длинная пауза.

– Извини, что? Ты ничего не говорил о том, что состав пар будет меняться.

– Разве? – Нико выглядел слегка сконфуженным и явно испытывал сильное чувство вины. Судя по выражению его лица, Баз сообщил ему об этом, и мой бойфренд намеренно до сих пор ничего не рассказывал об этом мне. – Вообще-то тут нет ничего особенного. Это же просто съемки на камеру.

– Ты хочешь сказать, что это то же самое, что «Остров любви», единственная разница в том, что, согласно сценарию, участники шоу меняются женами и мужьями?

– Я не думаю, что кто-либо из участников – супружеская пара, так что технически… – начал было Нико, но по выражению моего лица сразу же понял, что с помощью аргумента, который он собирался использовать, меня не убедит, и мгновенно сменил пластинку: – Тут штука в том, чтобы все как можно сильнее запутать. Ты не должна заниматься сексом с тем, кто оказывается с тобой в паре. Просто ты как бы с ним в паре в рамках шоу. Конечно же, участник или участница может остаться в отношениях с тем партнером, с которым он пришел на шоу, но ясно, что никто требовать этого ни от кого не будет. Я полагаю, что отношения тех пар, которые чересчур привязаны друг к другу, в процессе испытаний в самом деле могут оказаться разрушенными.

– Ты хочешь сказать, что организаторы будут устраивать все таким образом, чтобы разбить дружные, верные пары? – Я знала, что по моему голосу ясно, насколько я шокирована, но сдержать себя не могла. Нико закатил глаза к потолку.

– Лил, такие вещи всегда стимулируются и провоцируются. Это вовсе не подрыв устоев общества! Подобные передачи смотрят не для того, чтобы выяснить, насколько ты находчива и как глубоки и обширны твои знания. Люди хотят видеть драму, столкновение характеров. Они хотят видеть, как люди спорят на повышенных тонах, ругаются, занимаются сексом в джакузи перед камерой. Все, что скучно, будет вырезаться.

– Так вот чем ты будешь заниматься после того, как от меня избавишься? Заниматься любовью в джакузи?

– Что? Нет, конечно! Прекрати передергивать мои слова. Я этого не говорил. Я имел виду, что все шоу должно быть в таком духе. Я вовсе не собираюсь ни с кем заниматься сексом. Но да, может быть, я какое-то время буду проливать слезы после твоего отъезда, плакать на плече у какой-нибудь девушки, рассказывая о том, что ты была для меня родственной душой, моей второй половинкой, а она будет гладить меня по волосам. Ты ведь помнишь, что я – идеал первого мужчины для девушки? Это именно то, чего хотят от меня организаторы.

– Ну да, а я – живущая по соседству девушка, которую можно поиметь, – с горечью сказала я. – И что же, интересно, там буду делать я? Чего организаторы ждут от меня? Что я буду трахаться с каким-нибудь парнем на соседней вилле?

– Только через мой труп, – заявил Нико, обхватил меня за талию и поцеловал в шею. – Нет, серьезно, Лил, это актерская работа. Именно поэтому они при подготовке шоу общаются с агентами действующих актеров. Ты не актриса, и они это знают. Так что не страшно, если ты срежешься на первом или на втором испытании. Тогда через две недели ты сядешь на самолет и улетишь домой. Я же растоплю сердца всех вокруг, показывая, как меня просто сломал твой отъезд, и заключу стратегический союз с какой-нибудь девушкой-инфлюэнсером, проникшейся ко мне сочувствием, и достойно проиграю в финале. А потом вернусь домой как человек, чьи кубики пресса запостила добрая тысяча пользователей «ТикТока».

– Ф-фу. – Я вырвалась из рук Нико, подхватила чашку, которую он поставил сбоку от меня, и, осторожно держа ее в руке, отошла к окну – скорее потому, что хотела дать себе хоть немного времени подумать, чем потому, что испытывала желание оказаться именно там.

– Нико, я не знаю. Но мне жаль, что ты не объяснил мне всего этого до того, как я поговорила с профессором Бьянчи.

– Погоди, ты что, уже с ним побеседовала?

Лицо Нико просияло. Я кивнула – без особого энтузиазма.

– Да.

– И что он сказал?

– Он сказал, что я могу взять две недели отпуска. При условии, что я, пока буду там, напишу отчет о результатах экспериментов с лихорадкой чикунгунья.

– Ты что, шутишь?

Лицо Нико расплылось в широченной, сверкающей улыбке. Он вытянул вперед руки и двинулся ко мне с таким выражением лица, что я невольно выдвинула вперед исходящую паром чашку с горячим чаем.

– Даже не думай опять лезть ко мне со своими медвежьими объятиями. Я вовсе не хочу получить ожоги третьей степени!

– Но тебе дали отпуск? Ты в самом деле приняла мое предложение?

– Меняться партнерами?

– Отправиться в лучшую поездку твоей жизни, идиотка! – ответил Нико.

Я попыталась сдержать улыбку, но это было невозможно – радостное возбуждение моего молодого человека было настолько заразительным, что я почувствовала, как уголки моих губ приподнимаются вопреки моей воле.

– Ну так что, Лайла?

– Ну, я не знаю, мне нужно еще подумать.

– Подумать о чем? О том, стоит ли отправляться в бесплатную поездку в рай? – Он выудил из заднего кармана телефон и расположил прямо перед моим лицом. Передо мной возникло сделанное сверху фото маленького бело-зеленого островка, похожего на жемчужину и изумруд в обрамлении синевы океана. – Ты в самом деле можешь отказаться от этого, Лил?

Я повернула голову, чтобы не видеть снимок и умоляющее лицо Нико, но это была ошибка, потому что перед моим взором возникло выходящее на крышу закопченное окно с потеками дождя на нем.

Почему я испытывала подспудное желание избежать участия в планах Нико? Что удерживало меня в Лондоне – дрянная работа, ежедневная толкотня в транспорте по дороге в лабораторию и обратно, предстоящий мне в недалеком будущем полный крах? Я не могла порадовать себя даже ожиданиями, связанными с Рождеством, – был уже январь, и передо мной была столица Британии, находящаяся во власти серой, ненастной погоды. Город напоминал огромную тюремную камеру, в которой я словно бы отбывала наказание, а в будущем, после освобождения, мне предстояло занять место в очереди безработных.

Могла ли предлагаемая поездка решить хоть какие-то из стоящих передо мной проблем? Только если бы все обернулось так, как расписывал Нико, – а у меня на этот счет были сомнения. Нико и раньше нередко уверенно говорил мне, что «все наверняка будет хорошо», так что я уже знала, насколько ненадежными были все его обещания. Если бы он на этот раз оказался прав, то да, вся эта история действительно могла резко изменить к лучшему его жизненные перспективы. Но если нет… что ж, для меня все это стало бы двумя неделями, проведенными в одной из чудесных хижин на сказочном острове.

– По крайней мере дай Ари возможность организовать нашу встречу с Базом, – взмолился Нико, и я отвернулась от грязного оконца и снова посмотрела на него – впервые за все время разговора по-настоящему внимательно. Я ожидала, что он улыбнется своей фирменной неотразимой улыбкой, от которой у меня слабели колени. Но то, что я увидела, было куда более впечатляющим. Мой молодой человек выглядел… встревоженным. И тут я поняла, возможно впервые, что его вечный оптимизм давался ему вовсе не так легко, как могло показаться со стороны. Что, вполне вероятно, он переживал такой же критический момент, как и я, и тоже понимал, что, если после этого броска кости снова лягут неудачно, он может оказаться на обочине жизни. Так что, возможно, это был последний шанс для нас обоих.

Я почувствовала, что сдаюсь.

– Ладно. Я поговорю с Базом.

– Да! – Нико от радости нанес удар по воздуху. – Черт побери, я люблю тебя, Лайла!

– Но ведь это всего лишь встреча! Может, они не захотят меня брать.

– Конечно же, они тебя возьмут! Как может кто-нибудь не захотеть тебя взять? Ты чертов гений науки, и к тому же ты ужасно привлекательная. Чего еще можно желать?

Я устало подумала, что если бы я на самом деле была гением науки, то не запорола бы эксперимент и не завела его в тупик, сделав расчеты так, что в них оказались дыры размером с Большой каньон. Но Нико не унимался и продолжал говорить.

– И вот еще что – я знаю, что у тебя свободного времени только две недели, но меня это не волнует. Мы – идеальная пара, и совершенно неважно, кто в итоге завоюет этот приз.

– Мы, – сказала я, поставив, наконец, чашку с чаем, привстала на цыпочки и поцеловала Нико в губы, чувствуя, как он отвечает на мой поцелуй, и на его лице расцветает та самая неотразимая улыбка.

– Этот проект изменит все, – проговорил он мне в самое ухо и сжал меня так, что я почти исчезла в его объятиях. – Я это нутром чувствую.

Мне оставалось только надеяться, что он окажется прав.

15 февраля – 2:14

На «Шустром», вы меня слышите? Ветер явно усиливается, и я начинаю всерьез беспокоиться. На острове есть какое-нибудь убежище, где можно укрыться от шторма?

15 февраля – 2:16

На «Шустром», если вы меня слышите, пожалуйста, ответьте, это срочно. Шторм становится очень сильным, и я думаю, что нам нужна эвакуация, только что… О боже!