Одна идеальная пара

Но теперь, после состоявшегося на днях разговора с профессором Бьянчи, я – скажу откровенно – не очень-то во все это верила. У меня было ощущение, что, провалив порученный мне проект, я поставила крест на всем этом, и теперь мне нужны были несколько научных публикаций, о которых можно было бы упомянуть в моем резюме, – у меня уже так давно не было опубликованных научных работ, что это выглядело почти зловеще. А сколько мне потребуется времени для поиска другого перспективного проекта, а еще нужно добиться, чтобы его доверили именно мне и наняли меня, завершить и защитить диссертацию, написать пару научных работ и пройти через всю суету, связанную с их проталкиванием в профильные издания? Сколько? Года три? Пожалуй, это был слишком оптимистичный прогноз. До этого следующий шаг по карьерной лестнице мне должно было обеспечить исследование, касающееся лихорадки чикунгунья. Но, к сожалению, этот шанс был упущен.

Я поняла, что все, кто находился по ту сторону экрана, смотрят на меня, ожидая ответа. Плюс Нико.

Черт побери. Нико. А где же, собственно, был и что делал Нико на протяжении всего нашего знакомства? Просто жил в моей квартирке в доме, вплотную примыкающем к соседним?

– Пять лет, – повторила я, чувствуя на себе пристальные взгляды всех остальных участников беседы. – Боже. Я… Я совершенно не знаю, что сказать. Честно говоря, я сейчас как бы на перепутье. Мне нужно принять кое-какие решения.

– Правда? – Взгляд База снова стал сосредоточенным. Мой ответ его, похоже, заинтересовал. – Вот как? – Эти два слова он произнес, растянув их насколько возможно. – И что же это за решения, дорогая?

Вот черт. Я могла бы поговорить на эту тему с глазу на глаз с Нико, к тому же выпив солидную порцию вина, а не во время сеанса видеосвязи с Базом, Ари и группой других совершенно незнакомых мне людей, о существовании которых я никогда даже не слышала.

– Просто… – Я сглотнула и постаралась перестать нервно стрелять глазами по сторонам в стремлении понять, как все происходящее воспринимает Нико. – Пожалуй, можно сказать, что мой последний проект оказался неудачным. Я хочу сказать, что мне нужно решить – стоит ли дальше заниматься наукой. Наука – жестокий мир. В нем ваше резюме, ваш послужной список решают все.

– Ну, можно сказать, что здесь очень вовремя вступаем в игру мы, – сказал Баз, наклоняясь вперед. – Давайте будем честными, у нас не каждый способен добиться успеха и завоевать приз. Но после реализации нашего проекта у всех его участников послужные списки будут наверняка черт знает насколько лучше, чем до, – если шоу станет хитом, а мы на это рассчитываем.

Я напрягла губы, стараясь изобразить улыбку. Увы, хотя мне это чудом удалось, я поняла, что выражение моего лица в итоге оказалось вопиюще неискренним. Строчка, которая могла появиться в моем резюме благодаря участию в шоу «Идеальная пара», никак не могла помочь мне продвинуться в мире науки. Скорее, наоборот. Я не могла представить себе, что кто-либо из тех, кто мог бы взять на себя финансирование моей научной деятельности, пошел бы на это, если бы увидел меня на телеэкране, резвящейся в бикини на пляже где-то в тропиках. К счастью, я понимала, что члены комитетов по грантам вряд ли будут основной аудиторией нового потокового канала, специализирующегося на показе исключительно реалити-шоу.

В то же время то, что Баз упомянул о призе, дало мне возможность попытаться прояснить одно из сомнений, все еще остававшихся у меня по поводу проекта.

– Приз, о котором вы сказали. О какой именно сумме идет речь? И, раз уж мы об этом заговорили, не могли бы вы немного подробнее рассказать о формате шоу? Мне не совсем понятно, как все это будет происходить.

– Конечно, – мягко ответил другой продюсер, тоже наклоняясь к камере. Мне показалось, что Баз вообще мало что знает о деталях. – Так вот, сумма приза не является фиксированной. Частично она будет зависеть от того, насколько успешно участники будут выполнять поставленные задания. То есть идея в том, что все вы будете пополнять сумму, которая достанется победителю. А затем, уже в самом конце… ну, вообще-то я не могу слишком распространяться на эту тему. Но предусмотрен механизм, который распределит приз между участниками финала. Однако может случиться и иначе. То есть возможен вариант, что весь приз увезет с собой один человек. Все эти детали пока не раскрываются.

– Ладно, – сказала я. – Но, если предположить, что все выполнили задания и добились максимально возможного результата, о какой сумме мы говорим?

На некоторое время наступила неловкая пауза. Продюсер бросил взгляд на База, но прежде, чем кто-либо из них успел заговорить, Ари, агент Нико, до этого молчавший, наклонился вперед и произнес:

– Лайла, я думаю, что, как уже упоминал Баз, призом здесь, по крайней мере для таких людей, как Нико, на самом деле являются не деньги. Какой бы ни оказался в итоге размер призовой суммы, это будет мелочь по сравнению с профессиональными возможностями, которые в дальнейшем откроются перед победителями, да и другими участниками.

– Конечно, – кивнула я, – но…

Тут я почувствовала, как Нико стиснул мою руку. Я посмотрела на него. Он улыбался, но по выражению его лица я смогла безошибочно прочесть, что он умоляет меня не спорить. Я перевела дыхание.

– Ну хорошо. Это я поняла. А что с форматом шоу и прочим?

– Это состязание на вылет, – пояснил все тот же продюсер, имя которого было мне неизвестно. – Вначале участников десять человек, и они выбывают один за другим в течение девяти недель. Тот, кто останется с парой, будет иметь некое стратегическое преимущество при выполнении заданий. Каждую неделю участникам будет предоставляться возможность заполучить себе напарника, и вы увидите, что для того, чтобы его поменять, потребуются разные ухищрения. Но, опять-таки, на данном этапе все эти детали держатся в строжайшем секрете. Все, что вам положено знать сейчас, – это то, что в состязание вступают пять пар, а в итоге остается одна. И этой парой можете оказаться вы!

– Но… – начала было я, однако в этот момент заговорил Баз, и его голос мгновенно заглушил мой. К тому же было видно, что, по его мнению, вопросы должен был задавать он, а не я.

– Итак, мы уже кое-что знаем о Нико, о нем нам, помимо прочего, рассказал Ари, – сказал Баз и указал рукой на противоположную от меня часть экрана, где, собственно, Ари должен был находиться, что меня смутило. – Но давайте-ка побольше разузнаем о вас, Лайла. Вы можете назвать себя феминисткой?

– Феминисткой? – Вопрос меня озадачил. Я не представляла, чего именно я ожидала от этого разговора по видеосвязи, но было логично предположить, что меня станут расспрашивать о моих отношениях с Нико. Но Баз меня удивил. Что, черт возьми, он пытается выяснить?

– Ну, то есть… Наверное, да. Вообще-то я за равенство людей разного пола. А разве за это не все?

– Сформулируйте, что вы называете гендерным равенством.

– Ну, я полагаю… равную плату за одинаковую работу… равные профессиональные возможности… отсутствие принуждения к телесным контактам для мужчин и женщин…

Разговор казался мне все более и более странным.

– А разве вы не имеете всего этого уже сейчас? – Баз наклонился к объективу камеры и нахмурился. Казалось, что мои вопросы не только не удовлетворили его любопытство, но даже еще больше разожгли его.

К этому моменту я уже пребывала в полном недоумении.

– Видите ли… Я – ученый. Если я в чем-то сомневаюсь, я смотрю, о чем говорят имеющиеся данные. А согласно имеющимся данным, нет, мы определенно пока к этому не пришли. Возьмем хотя бы мою сферу деятельности, науку. Лишь менее четверти профессоров в Соединенном Королевстве женского пола – притом что женщины составляют свыше половины общей численности представителей научных кругов.

– То, что вы ссылаетесь на источники, мне нравится, – ухмыльнулся Баз, хотя я ни на какие источники не ссылалась. Собственно, статистика, которую я привела, была из статьи в «Нэйчер», которую я прочла несколько лет тому назад, но Баз никак не мог об этом узнать. Куда он вообще гнул? Мне вспомнилось мое шутливое замечание в разговоре с Нико о том, не сделать ли мне эпиляцию и не сбросить ли пять фунтов веса. Я тут же представила, как Баз, повернувшись к своему ассистенту, обеспокоенно выдает: «Нам надо выяснить, не прячет ли она волосатые ноги и грудь под лабораторным халатом!» Подавив едва не вырвавшийся у меня смешок, я тут же придала своему лицу преувеличенно серьезное выражение, вспомнив, что на нас направлен объектив камеры. К счастью, Баз все еще говорил.

– А что вы скажете о своих политических взглядах? – поинтересовался он. – Как вам кажется, они левые? Или, может быть, центральные… то есть центристские? Или правые?

– Пожалуй… левоцентристские. Простите, а что, это тоже важно?

– Извините, извините, пожалуй, вы правы. Я несколько отвлекся, – ответил Баз и небрежно взмахнул рукой. – Но нам важно понять, что вас интересует, к чему вы неравнодушны, что отличает вас от других участников… вот это для нас, конечно, важно. Мы не хотим собрать на острове пять однотипных пар людей, нам нужны люди совершенно разные. Вот к чему мы стремимся, готовя наш проект, – именно это позволит нам продать его на «Реал ТВ». Нам нужны пары, состоящие из реальных людей, – чтобы все выглядело по-настоящему, было подлинным, понимаете? А не каким-то фальшивым дерьмом вроде «Острова любви». Нам необходимы в качестве участников реальные партнеры, чьи отношения смогут пройти испытания бескомпромиссной борьбой в ходе состязаний.

– Если вам нужна подлинность, то вы пришли именно туда, куда надо, – сказал Нико, обнимая меня одной рукой. – У нас с Лайлой все по-настоящему, и мы, приняв участие в проекте, одержим победу. Верно, Лил?

– Верно, – ответила я, снова растягивая губы в фальшивой улыбке. Похоже, беседа подходила к концу, хотя ни на один из моих вопросов ответа я не получила. Все то, что мне было непонятно, так и осталось не проясненным. Я не вынесла из разговора никакой конкретной информации – он выглядел как сплошное запудривание мозгов. Все это кардинально отличалось от тех принципов, на базе которых я привыкла работать. Все мое существо требовало припереть База к стенке и добиться от него подробных, полноценных ответов. Но рядом со мной находился Нико, и я чувствовала, что он практически умоляет меня не загубить представившуюся ему возможность добиться успеха, – что ж, видимо, так было устроено телевидение. «Во время работы ври и притворяйся» – кажется, это говорили о Голливуде? Или это было сказано про Силиконовую долину? Так или иначе, и то, и другое было очень далеко от мира, в котором жила я, – любая ложь и выдумка были полной противоположностью тому, чем занималась настоящая наука.

– Что ж! – Баз, подняв одну бровь, посмотрел на коллегу, сидящую рядом с ним, и, когда она кивнула, снова направил взгляд в камеру. – Я думаю, мы можем вполне определенно сказать, что через пару недель вы присоединитесь к нам на острове.

Когда я услышала эти слова, меня словно ударило током. Во-первых, я еще не дала своего согласия на участие в проекте. Предполагалось, что это будет просто беседа. Во-вторых – через пару недель? Я с паникой в глазах посмотрела на Ари, затем на Нико и, наконец, на База, который еще не закончил свою речь.

– Мой ассистент Камилла, – сказал он, указывая на сидящую где-то далеко позади него девушку-блондинку, чье изображение из-за этого почти не помещалось на экране. Она со смущенным видом приветственно помахала нам рукой. – Она будет в контакте с вами, решая вопросы резервирования авиабилетов и прочих подобных вещей, так что следите за электронной почтой. Она будет вам писать. Мы полетим в Джакарту, а уже оттуда на судне отправимся на остров – полагаю, Ари показал вам фотографии? Это место принадлежит моему приятелю – курорт совершенно новый, вы будете первыми гостями, которые туда приедут. Все, что вы там увидите, просто невозможно описать словами.

– Выглядит все просто невероятно, – вставил Нико, и это прозвучало совершенно искренне.

– Ари, Камилла сегодня же отправит им контракты и соглашения о конфиденциальности. Проследи, чтобы она связалась с Лилой и Нико по вопросу об авиабилетах. Их нужно забронировать заранее, так что ей потребуются номера их паспортов и всякая прочая хрень вроде этого.

– Конечно-конечно, – с готовностью откликнулся Ари. – Камилла, сбрось мне письмо по электронке, и я все сделаю.

– Прекрасно. А вы, Лила и Нико, пока найдите свои любимые купальники и плавки. Увидимся в раю!

– Увидимся в раю! – воскликнул в ответ Нико, и его улыбка, кажется, стала шире, чем само лицо. Я услышала свой собственный голос, который, словно слабое эхо, повторил те же слова. В нем к тому же вовсе не прозвучала убежденность в том, что я поступаю правильно:

– Увидимся в раю.

После этого экран компьютера погас.

Несколько секунд мы с Нико молчали. Потом мой бойфренд повернулся и взглянул на меня. Лицо его прямо-таки светилось энтузиазмом.

– Ну? Что думаешь?

– Мне кажется, что все это произошло чересчур быстро, – сказала я с некоторым раздражением. – Но при этом все, включая Ари, были уверены, что вопрос уже решен.

– Эй, эй. – Лицо Нико приобрело слегка смущенное выражение. – Ну… ничего же еще не подписано. Но ты что же, в самом деле серьезно собираешься отказаться от этого предложения? То есть я хочу сказать – господи, это же в самом деле реальная возможность преуспеть! Мы приобретем известность – настоящую известность! Подумай только, что это будет означать для моей карьеры!

– Я думаю об этом. Только поэтому я и приняла участие в этом разговоре. Но тебе не показалось, что Баз вел себя как-то странно?

– Баз? – Нико был явно озадачен. – Что ты имеешь в виду? На мой взгляд, он держался прекрасно.

– Правда? У меня возникло впечатление, что он немного… – Я сделала паузу, пытаясь найти подходящее слово. – Не знаю. Немного авантюрист?

По правде говоря, хотя я не стала говорить об этом Нико, во время видеоконференции Баз показался мне похожим на Ари, агента Нико, который всегда говорил очень убедительно и при этом каким-то образом всегда находил объяснение тому, почему деньги все еще не пришли или почему он не сделал какую-то очень простую вещь, о которой просил Нико. Мой бойфренд подписал с ним контракт сразу же после окончания колледжа, польстившись на обещания Ари, что его скоро будут снимать на телевидении, что он разбогатеет и станет «звездой». Через семь лет после этого Нико не мог похвастаться ничем, кроме участия в массовках и крохотной роли со словами в сериале «Холби Сити». Я была совершенно уверена, что всего этого Нико мог бы добиться и без посторонней помощи. Все «связи и контакты» Ари, о которых очень много говорилось в общем и целом, но всегда без всякой конкретики, никогда не срабатывали – по крайней мере, до этого момента.

В общем, дело обстояло следующим образом: на бумаге шоу «Идеальная пара» казалось вполне реальным проектом. Его снимали для телевидения, он был достаточно многообещающим, и возможность участия в нем действительно появилась благодаря контактам Ари. Да, он мог не принести денег – получить приз можно было только в том случае, если бы Нико победил, а это казалось маловероятным. Но если бы шоу прижилось на телеэкране, это в самом деле могло увеличить шансы Нико на успех в актерской профессии, и в таком случае мне пришлось бы воздать Ари должное за это. И все же мне казалось, что во всей этой истории что-то было не так.

– Авантюрист? – Нико посмотрел на меня как на сумасшедшую. – В каком смысле?

– Ну… – Я лихорадочно пыталась припомнить какой-нибудь из намекающих на это «звоночков», замеченных мной во время сеанса видеосвязи. Название «Эффинг продакшнз», которое мне ни о чем не говорило. То, что Баз раз за разом перевирал моя имя, называя меня Лилой. Я не ждала, что Нико всерьез отнесется к подобным аргументам, и, конечно же, понимала, что у меня вроде бы не было оснований говорить, что Баз напоминает мне Ари.

– Ну хорошо… а, например, как ты думаешь, что имел в виду Баз, когда сказал о продаже шоу на «Реал ТВ»?

– О чем ты?

– Ну, когда он говорил о том, что мы должны быть настоящей парой, он сказал, что «тогда мы сможем продать наше шоу на “Реал ТВ”». Я вообще-то думала, что они его уже продали. Ари ясно дал понять, что все уже решено и что речь идет о реалити-шоу, уже стоящем в плане. Что на него рассчитывают и все такое.

Нико помахал рукой.

– Ты уделяешь всему этому слишком много внимания. Это просто фигура речи. Скорее всего, Баз хотел подчеркнуть, что «Реал ТВ» понравятся наши с тобой естественность, неподдельность, так сказать.

– Наверное. Просто… Не знаю. Я была удивлена тем, что никто с «Реал ТВ» не участвовал в видеоконференции.

– Они занятые люди, Лайла. Пойми меня правильно. Я хочу сказать, что они сейчас создают целый новый телеканал! Неудивительно, что у них не нашлось времени, чтобы принять участие во встрече по поводу согласования времени авиарейсов.

– Угу. – Я встала, подошла к окну и окинула взглядом серые крыши окружающих домов. В водосточном желобе в доме на другой стороне лежал мертвый голубь, и я отвернулась. – Просто… Я очень хочу поддержать тебя, Нико, и я это делаю, но, видишь ли, мне бы хотелось, чтобы мне ответили на несколько бо́льшее количество моих вопросов.

– Послушай. – Подойдя, Нико обнял меня. Он прижал меня щекой к своей груди, и я почувствовала, как много он упражняется в тренажерном зале – видимо, имея в виду перспективу участия в шоу «Идеальная пара». – Послушай, Лайла, я понимаю, ты сейчас отнюдь не находишься в зоне комфорта. Телевидение – странная штука. Это не наука, и в этой сфере не расставляют все точки над i и не перечеркивают все t. Здесь многие параметры меняются на ходу – строительство самолета происходит, так сказать, прямо в полете. Но это не сплошная импровизация, как может показаться со стороны. Процедуры для защиты всех участвующих в процессе людей существуют. Есть контракты, в которых все юридически прописано, и это дело Ари беспокоиться о всяких таких вещах. За это я ему плачу – у него имеется многолетний опыт и куча адвокатов. Он не позволит, чтобы мы угодили в какую-нибудь юридическую ловушку.

«Но на самом деле ты ему не платишь, – подумала я. – Ты ничего не зарабатываешь, а любой процент от ничего – это ничто». Конечно, я не могла произнести это вслух. Я была не настолько жестока.

– Ну и… мы действительно соглашаемся? – спросила я вместо этого. Вопрос я адресовала в больше степени себе самой, нежели Нико. Однако ответил на него он, глядя на меня с изумлением.

– Черт побери, да, соглашаемся. Ты что, шутишь? Нельзя отказываться, когда тебе предоставляется такая возможность.

Я кивнула. При этом я испытывала не очень приятное чувство, но Нико был прав. Его карьера и правда находилась на переломной фазе. Если бы «Идеальная пара» стала хитом, это могло бы резко изменить всю его жизнь в лучшую сторону – а может быть, и мою. И поскольку лодка моей жизни в любой момент могла сесть на мель, я чувствовала, что не могу лишить Нико предоставившегося ему шанса.

– Лайла. – Нико заглянул мне в лицо. – Лайла, пожалуйста, скажи, что ты действительно этого хочешь.

– Да, – произнесла я едва слышно. – Да, я этого хочу. – И добавила, чтобы убедить саму себя: – Я этого действительно хочу. – И еще, окончательно осознав, что происходящее – это реальность: – Черт, мне нужно купить бикини. Я не думаю, что мой слитый купальник фирмы «Спидо» подойдет для съемок.

– Бикини? – Нико приподнял одну бровь. – Я думаю, тебе нужно несколько бикини. Фактически тебе необходим, наверное, целый их набор, новый пляжный гардероб. Отправляйся-ка в «Эйч-энд-Эм» с моей кредитной карточкой.

– А как насчет тебя? – спросила я, не упомянув о том, что кредитка Нико была опустошена до такой степени, что вряд ли мне с ее помощью удалось бы купить одну-единственную пару носков. – Что молодой человек, являющийся идеальным первым мужчиной для девушки, может носить на пляже? Белоснежную футболку?

Нико усмехнулся.

– Может быть. Но я не планирую прикрывать чем-либо верхнюю часть тела. – Мой приятель задрал вверх рубашку и указал на свой живот, похожий на стиральную доску. – Этот пресс обошелся мне недешево, знаешь ли.

– Конечно, – сказала я. Именно сейчас, когда все было окончательно решено и я уже произнесла фразу «да, я действительно этого хочу», мое нервное напряжение начало понемногу спадать. Нико было прав. Ари не должен был позволить нам подписать какие-то сомнительные бумаги. И мне в самом деле необходимо было куда-нибудь уехать, чтобы сменить обстановку. Нам обоим это требовалось. – Это все результат твоих многочасовых тренировок. И конечно, это нравится толпе твоих тринадцатилетних фанаток.

– Именно, – заявил Нико. Руки его скользнули вниз по моей спине и остановились на ягодицах. Он крепко сжал их. – Не всем же быть живущими по соседству девушками, которых можно трахнуть, знаешь ли.

– Девушками-соседками, которых можно поиметь? – сердито прорычала я, в очередной раз поражаясь глупости этого определения. – Я буду твоей девушкой-соседкой, которую можно поиметь.

– О, у меня уже есть такая, – промурлыкал Нико с ухмылкой. – Она как раз здесь, ждет, чтобы ее трахнули.

Он рывком поднял меня вверх, держа сильными руками под попу, а я, смеясь, согнула ноги и обхватила его ими за талию.

– Вот как? Это всего лишь ваше предположение, мистер.

– Ну, есть только один способ проверить мою гипотезу, доктор Сантьяго, – с улыбкой сказал Нико, неся меня к двери спальни. – И мне кажется, что у меня как раз есть для этого достаточно времени перед походом в тренажерный зал.

15 февраля – 6:34

Алло! Алло! Кто-нибудь меня слышит? Это сигнал бедствия. Мы находимся на каком-то острове в Индийском океане. Прошлой ночью был шторм. Я не знаю наших координат, но мы прилетели в Джакарту и оттуда шли в юго-западном направлении на яхте под названием «Шустрый». Потом яхта ушла обратно, но должна была сразу же вернуться. Но ее нет, и мы понятия не имеем, где она и что с ней случилось. Несколько человек из нашей группы серьезно ранены и нуждаются в медицинской помощи. Я не знаю, надолго ли еще хватит заряда у этой рации, но, если кто-нибудь меня слышит, пожалуйста, пришлите помощь. Повторяю, это сигнал бедствия, нам нужна медицинская помощь. Меня хоть кто-то слышит? Кто-нибудь может нам помочь? Прием.