Принцы в башне. Загадочная история юных узников Тауэра
- -
- 100%
- +
Выходит, книга Мора имеет ценность, так как ей свойственна относительная объективность. У него не было повода лгать. Он использовал множество разнообразных источников и получал информацию от непосредственных свидетелей событий, будь то придворные и иные лица, своими глазами видевшие времена Ричарда III. Он не называет этих людей по имени, но мы можем догадываться, кто это был.
Многие авторы утверждали, что главным источником сведений для Мора послужил кардинал Мортон, лорд-канцлер при Генрихе VII, который подвергся тюремному заключению и изгнанию при Ричарде III. Мор с двенадцати до четырнадцати лет воспитывался в доме Мортона, однако маловероятно, чтобы занимавший высокое положение кардинал доверил столь юному отроку столь важные секреты. Это не означает, что Мор не мог узнать какие-то тайные сведения от кардинала; он восхищался Мортоном и, вероятно, лично общался с ним. А Мортон был единственным человеком, которому могла быть известна правда о ряде событий, описываемых Мором: он сам упоминает присущее Мортону «глубокое понимание путей мирской политики»[5]. Впрочем, предположение о том, что Мор получил информацию от Мортона, не обсуждалось до 1596 года, когда сэр Джон Харингтон выдвинул в «Метаморфозе Аякса» («The Metamorphosis of Ajax») гипотезу, согласно которой даже написать книгу под именем Мора мог кардинал Мортон. Эту теорию впоследствии приукрасил апологет Ричарда III сэр Джордж Бак, но и Бак, и Харингтон совершенно неверно полагали, будто Мор находился на службе у Мортона, будучи уже взрослым человеком. Нет никаких свидетельств того времени, которые позволили бы предположить, будто Мортон имел хоть какое-то отношение к этой книге, и ни один серьезный историк сегодня не верит, что ее написал не Мор, а кто-то другой. В пользу его авторства говорит даже самый стиль этой исторической хроники.
Существовало также много других источников, которыми Мор мог воспользоваться и к которым с высокой долей вероятности прибегнул. За политическими событиями времен Ричарда внимательно следил отец Мора, судья королевской скамьи. Поведать Мору об участии своей семьи в событиях той эпохи мог Томас Говард, третий граф Норфолк, по словам зятя Мора Уильяма Ропера, его «лучший, дражайший друг». Весьма любопытно, что Мор почти не упоминает этих важных лиц в своей книге, хотя они играли значительную роль при дворе: назвать их по имени означало бы скомпрометировать герцога и поставить под удар свою дружбу с ним. Мор также мог получить сведения у доктора Джона Арджентайна, Роберта Фабиана, Полидора Вергилия (труд которого был ему доступен в рукописной форме), Ричарда Фицджеймса, епископа Лондонского, капеллана и друга Эдуарда IV, а также сэра Томаса Лавелла, спикера палаты общин в царствование Генриха VII и друга Мора, сэра Джона Катта, податного инспектора коронных земель в шести графствах и предшественника Мора на посту помощника главного казначея, сэра Джона Ропера, комиссара Ричарда по рекрутскому войсковому набору в Кенте, и сэра Реджинальда Брея и Кристофера Эрсвика: двое последних были вовлечены в заговор с целью низложить Ричарда и возвести на трон Генри Тюдора, а Эрсвик, кроме того, дружил с Мором. Будучи юристом и заместителем шерифа Лондона, Мор имел доступ к правовым документам царствования Ричарда. Он также обращался к «Большой хронике».
Мор написал английскую и латинскую версии своей истории. «Искаженный и сильно измененный вариант» ее впервые напечатал в 1534 году Ричард Графтон в составе «Хроники Хардинга»; подобный вариант ее снова появился в «Хронике Холла» в 1548 году. Полный латинский текст был напечатан племянником Мора Уильямом Рэстеллом в 1557 году, с заметкой, что он был воспроизведен по собственноручному манускрипту, обнаруженному Рэстеллом среди бумаг Мора; оригинальный текст находится в Геральдической палате Лондона (манускрипт из коллекции Арундела 43 (MS Arundel 43)). «Историю короля Ричарда III» Мора много и охотно читали, она сделалась очень популярной и послужила главным источником вдохновения для одноименной пьесы Шекспира, хотя тот и позволял себе драматические вольности с ее материалом.
Прежде всего Мор создает психологически убедительный и достоверный портрет Ричарда, который едва ли может быть основан на вымысле; любой из тех, кто читал его рукопись, циркулировавшую в частных кругах, среди его друзей, в том числе и знавших Ричарда III лично, мог бы заметить случаи несоответствия фактам. А сам Мор располагал различными средствами эти факты проверить.
Более поздние хронисты эпохи Тюдоров, в частности Холл и Холиншед, всецело полагались на Вергилия и Мора. Однако в 1611 году антикварий Джон Спид обнаружил проект отмененного и запрещенного статута «Titulus Regius», где в общих чертах излагалось, как именно, выдвигая какие основания, Ричард III стал претендовать на престол. Это открытие, судя по всему, пролило новый свет на судьбу принцев. Спид напечатал оригинальный проект статута в том же году, а шесть лет спустя сэр Уильям Корнуоллис опубликовал «Панегирик Ричарду III», первый из ревизионистских трудов, по сути защищавших Ричарда от обвинений в том, что он убил принцев.
Усилия Корнуоллиса с еще бо́льшим воодушевлением продолжил в 1619 году сэр Джордж Бак, которого Уильям Кэмден описывал как «мужа величайшей учености». Бак происходил из старой йоркистской семьи и был правнуком Джона Бака, приближенного Ричарда III, казненного за то, что сражался на стороне Ричарда в битве при Босуорте. Род Говардов впоследствии использовал свое влияние, чтобы его семья не утратила все имущество, и более века спустя сэр Джордж все еще испытывал к нему благодарность. Он возвысился при дворе Елизаветы I и стал церемониймейстером при Якове I и в этом качестве дал разрешение на постановку нескольких шекспировских пьес. Судьба его оказалась трагической, в 1621 году он сошел с ума и спустя год умер.
«История короля Ричарда III» была написана Баком в 1619 году. Это был огромный труд, выполненный с опорой на тщательные подготовительные исследования рукописей прежних лет, сохранившихся в Лондонском Тауэре, в библиотеке сэра Роберта Коттона, где находился оригинальный экземпляр «Кройлендской хроники», в Геральдической палате и в частной коллекции Томаса Говарда, графа Арундела, которому «История» и была посвящена. Возможно, Бак использовал также предания, бытовавшие в его семье со времен Ричарда III.
В работе над книгой Бак преследовал цель объявить, что Ричард не совершал тех преступлений, в которых его обвиняли авторы более ранних эпох. Он был не вовсе беспристрастен – его семья поддерживала Ричарда, и он чувствовал, что подобная позиция нуждается в оправдании. Он утверждал, будто биография Ричарда, написанная Мором, настолько изобилует ошибками, что полагаться на нее нельзя. Многим казалось, что образ Ричарда получился у Бака привлекательным и достоверным, и именно в этот момент по-настоящему разгорелись яростные споры о личности Ричарда III, не угасающие до сих пор.
Собственноручный манускрипт Бака (манускрипт из коллекции Коттона, шкаф (с бюстом) императора Тиберия E. xf. 238 (Cotton MS Tiberius E. xf. 238)), «исправленный и улучшенный на каждой странице», был поврежден при пожаре, охватившем библиотеку Коттона; в Британской библиотеке хранятся лишь его фрагменты. Другая версия первых двух книг манускрипта поступила в Британскую библиотеку из собрания Эджертона (B L Egerton MS 2216–2220), но это копия. Племянник Бака, другой Джордж Бак, напечатал сокращенный и подвергнутый цензурной правке вариант книги в 1646 году, и эта версия оставалась единственно доступной до 1979 года, когда Артур Ноэль Кинкейд опубликовал великолепное издание оригинального текста, обнаружив несколько убедительных деталей и вскрыв недостатки издания 1646 года.
Последним из «оригинальных» повествовательных источников была «История Генриха VII» сэра Фрэнсиса Бэкона (1561–1626), опубликованная в 1622 году. Этот великолепный труд, созданный юристом, государственным деятелем и лордом-канцлером, веками считался классической биографией Генриха, подготовленной в ходе тщательных исследований, жизнеописанием беспристрастным и прогрессивным для того времени. Даже сегодня оно выдерживает сравнение с современными исследовательскими работами. Занимавший высокое положение Бэкон имел доступ к официальным архивам, часть которых ныне утрачена, и его труд ценен уже по одной этой причине.
Источники, обсуждавшиеся выше, столь неразрывно связаны с темой принцев в Тауэре, что, как будет показано в следующих главах, составляют даже часть этого сюжета. Все перечисленные авторы, каждый по-своему, повлияли на дискуссию о судьбе принцев, и потому, прежде чем судить, насколько мы можем верить их свидетельствам, мы должны узнать о них самих, о том, кому они хранили верность, о владевших ими предрассудках. Это решающий фактор, так как в этих свидетельствах таится важнейший ключ к разгадке судьбы принцев.
2. Дитя, рожденное в убежище
Английское престолонаследие в XV веке никогда не было прочным и устойчивым. Плантагенеты правили Англией с 1154 года, и до 1399 года корона по большей части вполне мирно переходила от отца к сыну. Однако у Эдуарда III, скончавшегося в 1377 году, было несколько сыновей, которым он пожаловал герцогства, тем самым дав начало племени могущественных вельмож, или аристократов, связанных кровными узами с королем, и некоторые из них в конце концов преисполнились желания во что бы то ни стало захватить трон. Первым из этих претендентов на престол стал Генри Болингброк, сын Джона Гонта, герцога Ланкастерского, четвертого достигшего зрелости сына Эдуарда III. В 1399 году Болингброк низложил, а затем и убил своего бездетного кузена Ричарда II и узурпировал трон под именем Генриха IV, основав таким образом королевский дом Ланкастеров и пренебрегая правом на престол назначенного Ричардом наследника, его четвероюродного брата Эдмунда Мортимера, в ту пору семилетнего мальчика, который происходил от Лайонела Антверпенского, герцога Кларенса, второго достигшего зрелости сына Эдуарда III.
Поэтому право Генриха IV на трон выглядело сомнительным, однако он не выпускал из рук захваченное, а репутация его наследника, Генриха V, казалось, обеспечивала дому Ланкастеров непрерывное славное правление после его смерти. Но Генрих V неожиданно умер молодым в 1422 году, оставив своим наследником младенца, Генриха VI. Генрих благополучно дожил до совершеннолетия, однако, по словам Филиппа де Коммина, был человеком «весьма невежественным и едва ли не простоватым», придававшим мало значения богатству, блеску, пышности и мирской суете. Он имел славу скорее благочестивого христианина, нежели властного монарха, и как правитель отличался слабостью, возможно, даже страдал некоей умственной неполноценностью, им с легкостью манипулировали его решительная, энергичная королева Маргарита Анжуйская и раздираемые междоусобными противоречиями, составлявшие отдельные «партии» вельможи.
Важнейшее место среди этих аристократов принадлежало Бофортам, герцогам Сомерсетам, потомкам детей Джона Гонта от его третьей жены Кэтрин Суинфорд, впрочем родившихся до брака. В 1407 году Генрих IV подтвердил узаконивающий Бофортов статут Ричарда II, но собственной жалованной грамотой добавил в этот статут поправку, по сути не позволяющую Бофортам и их потомкам претендовать на престол. Впоследствии в XV веке распространилось мнение, что королевские жалованные грамоты по своей юридической силе уступают принятым актам Парламента и потому Бофорты на самом деле имеют право унаследовать корону.
Кроме того, нельзя было забывать также о Ричарде, герцоге Йоркском, отец которого, граф Кембридж (внук Эдуарда III и сын его пятого сына, Эдмунда, графа Йоркского), был казнен Генрихом V за участие в заговоре с целью возвести на трон Эдмунда Мортимера, на сестре которого Анне Кембридж был женат. Их сын, Ричард, унаследовал притязание Мортимеров на престол, поскольку Эдмунд умер бездетным в 1425 году; это право было основано на происхождении по женской линии от Лайонела Кларенса, второго сына Эдуарда III. Поскольку Салический закон, отрицавший право женщин на престол или передачу трона по женской линии, в Англии не признавался, Йорк действительно имел больше прав на престол, чем Ланкастер.
Ричарду исполнилось четыре года, когда его отец сложил голову на плахе, однако в 1425 году ему было возвращено его наследство. Он вступил в брак с «гордой» Сесили Невилл, дочерью могущественного графа Вестморленда от Джоан Бофорт, дочери Джона Гонта; Сесили родила Ричарду двенадцать детей, в жилах которых текла кровь троих сыновей Эдуарда III.
Йорк был высокомерным, замкнутым, необщительным человеком, по временам поступавшим импульсивно, не посоветовавшись ни с кем предварительно. Чрезвычайно нерешительный, он был лишен политической дальновидности и не пользовался популярностью при дворе. Когда он не отправлялся за границу по поручению короля, то пребывал в своих герцогских резиденциях: в замке Фозерингей в графстве Нортгемптоншир, в замке Ладлоу в Валлийской марке и в замке Бейнардс, его лондонском особняке, расположенном на берегу Темзы. Тем не менее он представлял собой политическую силу, с которой надобно было считаться: в 1448 году он официально стал величать себя Плантагенетом, хотя никто в королевском доме не использовал это имя с тех пор, как умер в 1151 году Жоффруа Плантагенет, отец Генриха II, а к 1450 году он сосредоточил в своих руках огромные земельные владения, унаследовав их от баронских и графских родов Уоренн, Мортимер, Клэр, де Бёрг, Дженвилл, де Брайоз и Маршалл. А до тех пор, пока королева Маргарита не родила сына, он считался предполагаемым наследником Генриха VI.
Причины гражданских войн, известных как Войны Алой и Белой розы, были многочисленными и неопределенными и поначалу мало связанными с вопросами престолонаследия. Междоусобные войны, слабое правление, слишком могущественные вельможи, утрата английских владений во Франции и прежде всего неспособность Генриха VI к власти – все это послужило основанием для недовольства, которое в пятидесятые годы XV века привело к взрыву, войне, в которой участвовали главным образом аристократы и которая, вопреки более поздней, весьма преувеличившей ее масштабы тюдоровской пропаганде, едва ли затронула население, составлявшее от трех до четырех миллионов, или повседневную жизнь в целом. На самом деле за все время этой войны, которая длилась тридцать лет, боевые действия продолжались не более тринадцати недель. Название «Войны роз» берет начало в XV веке: белая роза считалась эмблемой Йорков, тогда как алую розу Генрих VII впоследствии объявил эмблемой дома Ланкастеров.
Неспособность Генриха VI править означала, что к 1455 году право дома Ланкастеров на трон стали подвергать сомнению. Находились те, кто считал, что притязания Йорков более обоснованы. Проблема заключалась в том, что не существовало никаких писаных законов, определявших порядок престолонаследия. Последующие события покажут, что сомнительное право на трон не столь важно, если монарх силен и способен удерживать власть в своих руках. Таким образом, как мы увидим, сила и могущество торжествовали над законным правом, а к последствиям этих войн можно отнести ослабление королевской власти, усиление аристократических группировок и рост политической нестабильности.
В 1453 году Генриха VI, как гласят «Письма Пастонов», «объял внезапный и необъяснимый ужас», и он, как недавно было установлено медицинской наукой, перенес приступ кататонической шизофрении, то есть разрыв всех связей с внешним миром. Приступ этот длился пятнадцать месяцев, в течение которых Йорк исполнял обязанности лорда-протектора, а королева родила сына, Эдварда Ланкастера, которого король, исцелясь от недуга, признал своим наследником. Впрочем, сторонники Йорка не пожалели сил, чтобы подвергнуть сомнению происхождение младенца. После приступа болезни здоровье Генриха оставалось слабым, и потому вновь разгорелась борьба за власть между придворными группировками: королевой и Бофортами с одной стороны, а с другой стороны – Йорком, могущественными Невиллами, графами Солсбери, и Уориком, который впоследствии получит прозвище «Творец королей» и семья которого на протяжении целого века пользовалась наибольшим влиянием на Севере. Лишившись власти, даваемой ему постом лорда-протектора, Йорк выступил против короля с войском и одержал победу в битве при Сент-Олбансе в 1455 году, после чего на четыре года установился хрупкий мир. Однако к 1459 году королева, по словам анонимного хрониста из стана Йорков, «правила страной, как пожелает», всячески возвышая врагов Йорка, плетя нити заговора и намереваясь сокрушить своего врага силой. Гражданская война разразилась снова, и в сентябре 1460 года, после нескольких сражений с неопределенным исходом, Йорк двинулся на Лондон и, совершив шаг, непопулярный у обеих сторон, предъявил права на корону, обосновав свои притязания тем, что наследник по закону имеет больший вес, нежели наследник мужского пола. Парламент не согласился с его требованием, но в октябре принял «Акт о согласии», которым лишал права на трон принца Эдварда и признавал престолонаследником Йорка.
Это подвигло разгневанную королеву Маргариту на решительные действия, и 30 декабря 1460 года Йорк, его сын Эдмунд, граф Рэтленд, и Солсбери были убиты в сражении при Уэйкфилде. Два месяца спустя ланкастерские силы одержали еще одну победу, при Сент-Олбансе, однако притязания Йорка на трон унаследовал его девятнадцатилетний сын, Эдвард, граф Марч, который надежно защитил Лондон, провозгласил себя королем 4 марта 1461 года и разгромил войско королевы в решительной и кровопролитной битве при Таутоне 29 марта; Генрих VI оставался беглецом до тех пор, пока не был взят в плен и водворен в Тауэр в 1465 году. Эдвард вернулся в Лондон, где 28 июня был коронован под именем Эдуарда IV. Вельможи добровольно присягнули ему на верность, и он быстро утвердился на престоле как правитель Англии, первый монарх дома Йорков.
Войны роз, несомненно, ослабили позиции короны и создали политический климат, в котором множилось предательство. Тем не менее Эдуард IV даст Англии сильное правление, и в его царствование процветали торговля и искусства, а многие из его подданных преуспели. Конфликт затронул жизни только его непосредственных участников и почти не сказался на стране в целом. Архитектура того времени все более утрачивала военный характер, по мере того как замки, строившиеся в первую очередь для обороны, сменялись помещичьими домами, а рвы вокруг них выкапывали не столько для защиты от вторжения врагов, сколько для украшения. В результате Войн Алой и Белой розы прекратили свое существование всего семь аристократических семейств: массового уничтожения аристократии, как часто утверждается, эти войны с собой не принесли.
В городах жила всего десятая часть населения, поскольку общество было главным образом сельским. Примерно семьдесят пять тысяч человек жили в Лондоне, самом крупном городе, который к тому времени прочно утвердился как политическая, коммерческая и культурная столица Англии. В 1483 году Доменико Манчини отмечал, что лондонские купцы необычайно богаты; их благосостояние зиждилось прежде всего на ввозе предметов роскоши из-за границы. Наиболее прибыльной была торговля шерстью и шерстяным сукном с Фландрией.
Впрочем, англичане ненавидели иностранцев, особенно французов. Их «островная» замкнутость, их стремление к изолированности и недоверие к «чужому» отразились в растущем ощущении национализма, которое в XIV–XV веках привело к тому, что нормандский французский как основной язык королевства сменился английским. Это, в свою очередь, стало причиной распространения грамотности среди народа, и поэтому сэр Томас Мор в начале XVI века мог утверждать, что больше половины населения умеет читать и писать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Шекспир У. Король Ричард III. Перевод М. Донского.
2
Там же.
3
Около 173 см.
4
Мор Т. История короля Ричарда III (неоконченная) / Перевод с английского и латинского М. Л. Гаспарова и Е. В. Кузнецова // Мор Т. Эпиграммы. История Ричарда III. М., 1973. С. 89.
5
Мор Т. История короля Ричарда III. С. 145.