- -
- 100%
- +
Глава 1
*Ксения*
Сегодня съёмки закончились раньше, и я решила пройтись. День выдался солнечным, приятным. Это у нас в России дожди в октябре. А в Стамбуле ещё лето.
Одного я не учла — что я совсем недавно в этом огромном городе с его путанными улицами, которые идут почему-то бесконечно вверх, куда ни поверни. Мне казалось, что прогулка до дома займёт не больше десяти минут, а в итоге прошагала минут сорок и всё никак не могла сориентироваться.
Я натёрла туфлями мозоли, казалось, на всех пальцах.
Наконец, хромая и несчастная, я заприметила скамейку, практически доползла до неё и рухнула без сил. Губы пересохли, но поблизости не увидела магазина.
— И чёрт тебя дёрнул идти пешком, Ксюша, — злилась на себя, снова рассматривая геолокацию в телефоне, которую совсем не понимала. — Уже давно бы дома была.
— Вам нужна помощь?
Передо мной возник мужчина, и я собиралась отослать его восвояси, но вовремя подняла голову. Он оказался довольно симпатичным и мило улыбался. Совсем непохожий на большинство турков, потому что был… светлый, слегка рыжеватый.
— Э… ну, я немного заблудилась.
— Так и знал! Это у вас на лице написано. — Он присел рядом. — Русская?
— Такой сильный акцент?
Он улыбнулся шире.
— Как раз с турецким языком у вас нет никаких проблем.
Ещё бы были! Я, наверное, обиделась бы, если бы он сказал, что я говорю с акцентом. Со мной занимаются каждый день по два часа, оттачивая произношение.
— Внешность славянская у вас. И, видите, города не знаете. Недавно здесь?
— Я и раньше бывала в Турции. Но в Стамбуле в первый раз.
— И сколько вы здесь уже?
— Около месяца.
— О, ну это уже срок. Грех вам теряться.
— Да уж, стыдно, согласна, — смеясь, ответила я. — В собственном районе заплутала. Просто здесь столько улиц! Думала, что свернула в правильный проулок, а потом поняла, что ошиблась.
— Могу я взглянуть геолокацию?
Я протянула телефон незнакомцу, думая про себя: «Какая я смелая, раз доверилась чужому человеку. Турку!» Первое предупреждение Стаса было: «Не клюй на турецкие нежности. Всё обман». Но этот мужчина так добр… Я чувствовала, что ему можно доверять. А когда он вернул телефон, я совсем успокоилась.
— Что? Почему вы смеётесь?
— Смотрите туда.
Я обернулась и уставилась на здания, деревья, минареты, и… Сначала я ничего не заметила, а потом вдруг как прыснула.
— Да я же пришла! За тем расписанным графити домом я и живу!
Хохот мой разнёсся по всей округе.
— Я рад, что смог помочь. Меня зовут Мерт, — он протянул руку, и я, растерянная, вложила свою.
— Ксения.
— Будем знакомы, Ксения.
— Да… Мерт.
Мы попрощались, и я поковыляла к дому, стараясь не показывать, как мне больно идти. Я по профессии актриса, так что и эту роль смогла сыграть, кусая губы и стискивая зубы, а ещё смеясь над собой. Для чего я выпендривалась? Ведь больше не встречусь с этим человеком никогда.
Толкнув дверь квартиры, ввалилась в прихожую и сразу же сбросила треклятые туфли.
— Мина? Ты дома?
Я снимала квартиру с моей хорошей знакомой Миной, певицей и моделью. Она сама предложила жить в квартире и платить напополам, когда я только приехала. За месяц мы подружились. Она неплохая девушка, иногда бывала слишком шумной и немного неряшливой, но мы уживались.
Мины дома не было.
В холодильнике тоже шаром покати. Мы уже дней пять дома не ели. Снова придётся заказывать в «Yemeksepeti». Я уже думала о каком-нибудь плове с нутом в соусе карри, когда вспыхнул экран. Я уставилась на него и не могла несколько минут дышать.
Как он это провернул?
Глава 2
*Ксения*
Горячий чай обжёг горло, но как же было хорошо.
Утром я рассказала Мине за завтраком, что со мной приключилось минувшим днём. Мина обожала такие истории и слушала взахлёб.
— Вот это да! Обалдеть! Ну, раз он в поисковике геолокации настрочил свой номер телефона, значит, ты ему всерьёз приглянулась.
— Но я могла смахнуть окно. Закрыть и не увидеть.
— Видимо, он рассчитывал на судьбу.
— Но с какой стати я буду ему звонить?
— Не знаю… А вдруг захочешь поблагодарить, позвонишь, а он тебя — хоп! — и в ресторан позовёт.
Мина встала, чтобы накинуть свою дырчатую кофту, будто она может согреть. С утра действительно было прохладно, а мы завтракали на балконе. Мина уже сделала макияж. Она была жгучей брюнеткой. С её яркой и выразительной внешностью невозможно было остаться незамеченной. Даже если захотела бы спрятаться — не получилось бы. Я искренне желала ей добиться славы в своём поприще. Как, впрочем, и себе. Пока что мы плыли где-то посередине. Нас вроде узнавали, но пока мы ещё свободно могли передвигаться по улицам, к нам не подбегали поклонники за автографом. Но мы упрямо мечтали об этом.
— Глупости, — я махнула рукой. — Сейчас я не могу думать о ресторанах с малознакомыми мужчинами. И ты знаешь почему.
Мина лишь вздохнула. Она знала мою историю и искренне сочувствовала, поэтому понимала почему я так говорю.
Когда она ушла, у меня в запасе был ещё целый час. Я долго думала перед тем, как решиться на звонок. Знала, что испорчу себе настроение, но позвонить должна. Иначе не успокоюсь.
— Мам?
— Да, Ксюша. Как дела у тебя?
— Нормально. Съёмки в разгаре. Роль мне нравится, но… платят пока не так много.
— Наберись терпения, дочка. Москва не сразу строилась, — с натянутой бодростью говорила мама.
Зная, насколько она подавлена нынешним положением, я старалась говорить особенно осторожно и делала всё, чтобы поддержать её. Впрочем, она делала то же самое для меня. Мы пережили два года ада, проиграли, и теперь пытаемся жить дальше.
Я слушала её дыхание и чувствовала, как между вдохами прячется усталость, о которой она не говорит.
— Ты… — я сглотнула. Очень трудно было задавать этот вопрос. — Ты пробовала…
И она тут же поняла меня, потому что ответила:
— Пробовала, но он не разрешил. Ты же знаешь… придумал отговорку… уже в который раз. Прячет её от нас.
— Но ты ведь бабушка! Как он может?
— Знаю. Ксюш, у меня нет сил с ним бороться. Скучаю по Таисе сильно, но с ним боюсь вступать в спор.
Я настолько сильно стиснула зубы, что они заскрипели.
— Ничего, мам. Клянусь, за этот год я встану на ноги и отвоюю то, что принадлежит мне. Дай мне только немного времени…
После разговора с мамой настроение моё ухудшилось, болело сердце. Я задыхалась от мысли, что жизнь моя пошла по наклонной, хотя моей вины нет ни грамма. Вадим — юрист. У него много связей. Конечно, он смог! Но я его должна переиграть. То, что он предоставил суду в качестве доказательств — ложь. Он нагло врал. Вот и смог… А я слишком честная. Слишком мягкая…
По телевизору шёл турецкий сериал, я невольно засмотрелась. Героиня воспользовалась мужчиной, чтобы добиться успеха. Вышла замуж без любви, только бы подняться выше по статусу, заполучить уважение и много денег.
Я покосилась на свой телефон. Интересно, а этот Мерт богат? Может, у него есть хорошие связи?
Тряхнула головой.
Жизнь — не турецкий сериал. Так не бывает.
Хотя с другой стороны, если я нашла бы какого-нибудь успешного или богатого турка, кое-какие проблемы смогла бы решить.
И снова одернула: надо быть отчаянной, чтобы броситься в объятия восточного мужчины.
Через пятнадцать минут, подавляя собственные эмоции и мысли, я стояла перед зеркалом, поправляла волосы и пыталась спрятать усталость под актёрской улыбкой. Съёмочная площадка шумела, свет бил в глаза, люди мельтешили, таская оборудование. Полдень в Стамбуле давил жаром, и я уже мечтала о том, чтобы на минуту присесть.
И в этот момент кто-то очень близко прошёл. Лёгкое движение воздуха, шаг, который я узнала на уровне рефлекса.
Я подняла глаза.
В двух метрах от меня стоял Мерт! Мерт — да, я не ошиблась. Это он стоял, склонившись над планшетом и что-то показывая ассистентке по кастингу. Те же уверенные движения, тот же прищур. Он был одет гораздо более стильно, чем вчера: дорогие солнцезащитные очки, лёгкая рубашка, чуть расстёгнутая на груди, и начищенные кожаные ботинки.
Он обернулся, словно почувствовал мой наглый взгляд. И замер.
— Ксения! — его голос прозвучал удивлённо, но с ноткой удовольствия, как будто это и правда было знаком судьбы. — Вот это встреча! Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Я удивлена не меньше. А ты… — я чуть пожала плечами. — Ты работаешь здесь?
Мерт легко, почти театрально, покачнул планшетом.
— Вроде того. Кастинг-координатор проекта. Прихожу, когда нужно решить вопросы по актёрам. — Он сделал паузу, давая мне время впечатлиться. — Стамбул «маленький» город. Видимо, мы должны были встретиться.
— Ну, я бы не назвала его маленьким. Странно. Я уже месяц снимаюсь здесь, но не видела тебя.
— Значит, раньше я не был нужен.
Улыбка сама скользнула по моим губам. Внутри что-то щёлкнуло. Что-то, похожее на «вот оно». На ту глупую, детскую веру в совпадения, которую я давила годами. Но сейчас увидела знак. Всё не зря. Слишком всё правильно сложилось — неспроста.
Он шагнул ближе. Его улыбка казалась милой, а взгляд — тёплым.
— Я очень рад нашей встречи. Правда. Вчера я пожалел, что не предложил обменяться контактами.
— Но оставил свой номер в поисковике.
— А я думал, что ты смахнула, ничего не заметив, — рассмеялся Мерт.
— Ксюша! На площадку! — крикнул директор.
Я обернулась, затем быстро вернула взгляд на Мерта, в надежде, что на этот раз он не сглупит.
— Мне пора идти…
— Второстепенная роль?
— Ну… я ведь русская и…
— Я подсуечусь, — сказал он, и подмигнув, отошёл к ассистентке.
Я расстроилась. Почему он ничего не предложил? А ведь я уже начала думать, будто он пришёл в мою жизнь во второй раз, чтобы остаться.
Глава 3
*Юсуф*
Поцеловав матери руку, я сел рядом с другими членами семьи. Сегодня дом моих родителей в Шиле был полон людей. Из разных концов Турции приехали дяди и тёти, кузены, дальние родственники, старые друзья и одноклассники. И тому был печальный повод. Мой младший брат безвременно скончался, оставив жену и двоих детей. Это было большое горе. Сам я вырвался из Стамбула, как только смог.
Женщины плакали, мужчины старались сдерживать эмоции. И только у отца глаза всё время были влажными. Для него это огромная потеря, ведь мой брат вёл его бизнес. Я при всём желании не стану заниматься шинами. Я — актёр и довольно успешный. Сейчас дяди советовали отцу продать дело или нанять совестливого человека. Я в свою очередь пообещал поискать такого.
Толпа не расходилась до полуночи. Мать едва держалась на ногах. Сибель, вдова, ходила с опущенной головой. Казалось, она обслуживала всех на автомате. Я попытался поддержать её словом, а она лишь благословила меня и вернулась на кухню.
Я никогда не общался с Сибель по-настоящему. И брата я видел раз или два в год — только если приезжал в Шиле на день-другой. Мы часто созванивались, но это не то, только сейчас я это понимал.
Снова разносили чай. Я взял стаканчик и уставился на себя в старое зеркало в коридоре — то самое, которое помнило мою школу, первую съёмку, первую зарплату. Рама была чуть перекошена, стекло местами мутное, но отражение всё равно резало прямо по нервам.
Я провёл ладонью по щеке, по короткой бороде. Я выглядел слишком хорошо для этого дома. Чёткая линия скул, ухоженные волосы, дорогая рубашка, которая выделялась на фоне облупившейся штукатурки за спиной. Запонки блеснули, как только я поднял руку, чтобы сделать глоток чая.
Я стал чужим. Моего брата все любили, на меня же никто не обращал внимания.
Я поправил воротник автоматически, по-столичному, соответствуя профессии. И от этого жеста болезненно ёкнуло.
— Юсуф?
Я посмотрел в сторону. Мать стояла в проёме.
— Иди со мной. Поговорить нужно.
И исчезла за шуршащими шторами.
Стало не по себе. Сейчас по эмоциям матери ничего разгадать нельзя. Она убита горем, но ещё держится. Вздохнув, я пошёл за ней.
В полутёмной комнате никого не было. Мебели там тоже не было — только ковры и большие подушки. Я сел по-турецки и поставил стакан с недопитым чаем где-то возле ноги.
— Пока ты не уехал в свой Стамбул, я должна с тобой поговорить.
— Конечно. Но я собирался побыть пару дней здесь. Отцу обещал управляющего найти, ты же знаешь.
— Ты должен жениться на Сибель, — в лоб сказала мать, проигнорировав все слова, что я сказал до этого.
— Не понял.
— Всё ты понял. И знаешь наши традиции. Если мужчина умирает, его жену берёт брат. Сибель одна не сможет. Ты достаточно обеспечен, сможешь устроить Дерью и Каана в хорошую школу. Сибель покорная жена, она не создаст проблем.
— Мам… я не могу жениться.
— Почему? Тебе тридцать пять, строишь карьеру. Почему не можешь? Невесты у тебя нет — сам сегодня дяде Ахмету сказал. Сибель красивая женщина, умеет всё… Юсуф, ты должен.
Меня прошиб холодный пот. Традиции эти я слышал, и среди родственников есть примеры, но я… я не готов был к такому. Мне и в голову не пришло, что мать может такое предложить.
— А Сибель хочет? — зачем-то спросил я, будто это повлияет на моё решение.
— У неё есть выбор? Она кормильца потеряла и сейчас на всё будет согласна.
— Зато я — нет. Мам, пойми, мне собираются дать главную роль в фильме. Не могу я упустить такой шанс. Если мои агенты узнают о том, что я собираюсь жениться на жене погибшего брата… могу потерять роль.
— Думай, сынок. Я буду настаивать. Отец тоже собирается поговорить на эту тему. На самом деле, у тебя тоже нет выбора. Завтра вернёмся к этому вопросу. — Она тяжело встала и подхватила мой бокал из-под чая. — А сейчас прими душ и ложись спать.
Я остался в комнате один со своими мыслями.
Женитьба не входила в мои жизненные планы. А тут ещё и женщина с детьми-подростками.
За что мне это?
Глава 4
*Юсуф*
Утром у нас с отцом состоялся похожий разговор. Я не мог злиться на родителей и выказывать неуважение. Они заботились о судьбе Сибель. Прежде всего Сибель — сирота. Мой брат, можно сказать, подобрал её на улице, а моя мать всему обучила. Разумеется, Сибель некуда идти. Это означало, что она останется в доме на попечении родителей. У отца проблемы со здоровьем, он не мог вести бизнес. Всё повисло в воздухе.
Я предложил денег, но они качали головами. Дети требуют внимания. Мать совсем выдохлась. Она настаивала на этой женитьбе. Только мне такая перспектива не улыбалась.
Когда я зашёл на кухню, чтобы поставить пустую тарелочку из-под орешков, Сибель мыла посуду. Я задержался, решив, что это наш шанс поговорить.
— Ты знаешь, чего хотят родители? — тихо спросил я.
Она забрала у меня тарелочку. Чёрный платок был небрежно повязан на голове.
— Знаю.
— И… что ты думаешь?
— Аллах в помощь.
Это был не тот ответ, какой я хотел бы услышать. Сибель оставила это дело Всевышнему, а это означало, что она примет любой результат.
Пока мотался по городу, позвонил своему другу и коллеге Осману, объяснил ему ситуацию и попросил совета.
— Ты сам хочешь?
— Мне не оставляют выбора. Бери, и всё тут. Моё желание, да и в сущности любые оправдания не принимаются.
— Сочувствую тебе, друг. Кстати, прости, что не приехал… я, ты знаешь...
— Не объясняй, прошу. Я не в обиде.
— Слушай, а что если ты для начала привезёшь Сибель и её детей в Стамбул. Пусть посмотрят город. Вдруг им не понравится. А если понравится, будешь содержать.
— Женщина и мужчина живут под одной крышей и не женаты. Пойдут разговоры… Сибель не согласится.
— Нишан для начала. Аллахым, неужели надо сразу же жениться? Люди ведь привыкнуть должны друг к другу.
— Это не про нашу семью. Да и положение сейчас такое… Конечно, должно пройти время после похорон.
— Вот и воспользуйся этим временем. А там уже могут быть другие разговоры.
Совет пришёлся мне по душе. Я запаниковал раньше времени, но, подумав, пришёл к выводу, что не должен спорить с родителями. Свадьба не завтра. У Сибель траур. Должно пройти время, а время, как правило, непредсказуемо. Вновь обсудив всё с отцом, я дал согласие, после чего вернулся в Стамбул. Работа закрутила меня в вихре событий. Я снимался в новом сериале. Роль пока была маленькая — мой герой погибал уже в середине, но при этом роль приметная. Я продолжал стремиться к той грани, когда буду получать предложения на главную роль у известных режиссёров, таких как Нури Бильге Джейлян или Зеки Демиркубуз. Пойдёт ли мне на пользу женитьба?
Мы встретились с Османом во вторник вечером, через два дня после моего возвращения из Шиле. Он сам позвонил и позвал меня на ужин в один из хороших ресторанов. Заказав сочный кебаб, мы завели разговор о кино. Через некоторое время Осман затронул мою больную тему.
— К чему пришли с твоей женитьбой на вдове?
— Знаю, ты странно смотришь на эти вещи, потому что родился в Стамбуле, а эти старые обычаи ни твоей современной семье, ни тебе не знакомы. Мы другие, ты совершенно прав.
— Эй, Юсуф, я ничего такого не говорил. Переживаю за тебя. Брат погиб при нелепых обстоятельствах, а тут тебя просят забрать его жену и детей. Это тяжело. — Осман сочувственно вздохнул. Я уважал его за то, что вежливость у него не напускная, а дипломатичность в крови. Он отлично умел сглаживать острые углы, говорить так, чтобы никто не чувствовал себя маленьким. — Я бы не смог, а ты умудряешься задуматься над этим.
Осман хороший друг: поддерживает, подбирает, если я падаю, но делает это ненавязчиво, без морали. И всегда готов сказать честно, если я несу чепуху. Поэтому смело обращаюсь к нему за советом.
Мы познакомились с ним на кастинге чуть больше двух лет назад. Не помню, как началась наша дружба, но она разрослась и окрепла. Осман на год младше меня, высокий, подтянутый, с той мягкой статью, которая бывает у людей, выросших в Стамбуле: немного Бешикташ, немного Кадыкёй — смесь старой школы и богемы.
Он сам выбрал свой путь: театральная школа, независимые проекты, авторское кино. Режиссёры его любят, потому что он точен и честен в кадре, и я многому у него научился. Красота у него благородная, как хорошая ткань, а не как напыщенный блеск. Мать — учительница, а отец скрипач в оркестре. По сути, это наложило отпечаток.
Повторюсь, он дипломатичен. Может одним словом остудить конфликт на площадке. Я всегда шучу, что Осману в следующей жизни надо быть послом, причём международным.
Нам принесли чай.
— Отец говорит, что помолвку можно сделать весной, а свадьбу через месяц после.
— Так у тебя осень и зима на раздумье! — весело воскликнул Осман и поднял стакан с чаем.
Я рассмеялся, хотя трудно этот смех назвать радостным. Когда осуждённому откладывают вынесение приговора — не значит, что его не приговорят.
Глава 5
*Ксения*
— Ксения, — меня окликнула помощница, — ты домой? Я на машине. Хочешь, подвезу?
— Нет, спасибо. Мне идти не очень далеко. Я пытаюсь выучить улицы Стамбула. Головоломка какая-то.
— Да, здесь нужно всю жизнь прожить, чтобы не теряться и не путаться. Даже я, коренная, умудряюсь пользоваться картой Google.
— Верю, — рассмеялась я, после чего попрощалась с ней, накинула лямку сумки на плечо и вышла в ещё солнечный вечер. Ветер раздул мои кудри, которые мне сделали специально для съёмки. Остановившись на секунду, вдохнула свежий воздух и начала спускаться, чтобы потом свернуть на тротуар и утонуть в стамбульских улочках.
Но не прошла и пяти шагов, как услышала:
— Жизнь тебя ничему не учит, смотрю!
Обернулась и расплылась в улыбке.
— Мерт? Я думала, ты уехал.
— Вернулся, чтобы доделать одно дело. — Он приблизился, и я не без удовольствия лицезрела его красивую улыбку. — И вовремя приехал.
— Почему?
— Ну как? Ты сейчас снова заблудишься, а меня рядом уже не окажется.
— А разве ты не по делу приехал?
— По делу. Говорю же, вовремя успел. — Он улыбнулся шире, глядя на моё растерянное лицо. Затем сказал: — Да ради тебя вернулся. Спросил, когда съёмка заканчивается, и вот я здесь. Голодная? Как ты посмотришь на то, если я приглашу тебя в лучший ресторан Стамбула?
— Вау, — сорвалось с языка. Больше ничего я добавить не могла, настолько это было неожиданно.
Лучший ресторан Стамбула находился в другом конце города. У Мерта была шикарная машина. Кожаный салон, приятный запах новизны, тишина. Насколько я знала, Нишанташи — один из самых дорогих и стильных районов Стамбула. В тот момент, когда Мерт назвал район, куда мы едем, внутри что-то дрогнуло. Судьба сама послала мне этого мужчину. Похоже было на то, что он богат, работает в моей сфере, вежливый и красивый, не стану отрицать. Собственно, что мне терять? Почему бы не рискнуть? Многие женщины рискуют… а у меня уважительная причина. Я не ради карьеры или бесконечного шоппинга. Ради своей дочери.
«Сафир Террас» — ресторан, куда явно приводят людей, которых хотят впечатлить. Меня уж точно! Он был расположен на последнем этаже старинного особняка, переоборудованного под бутик-отель. Лифт поднял нас прямо к стеклянным дверям. На мгновение я пожалела, что очень скромно одета. Из-за мозоли пришлось надеть мокасины. Мерт заверил, что я прекрасно выгляжу. Я не поверила, но что толку спорить.
Моя челюсть отвисла, когда мне открылся вид на вечерний Стамбул.
— Ночью здесь ещё красивее, — шепнул Мерт, приобняв меня за талию. — Ты будешь наблюдать мерцающие огни, крыши роскошных домов Нишанташи и далёкую полоску Босфора.
— Что такое Босфор?
— Босфор? — он усмехнулся и посмотрел в окно. — Это то место, где Европа и Азия встречаются. Стамбул без него — просто город. А с ним — весь мир в одном взгляде.
Он отодвинул для меня стул.
— Красиво говоришь, но я всё равно не поняла.
— Пролив между двумя континентами. Там соединяются Чёрное и Мраморное моря. Теперь понятнее?
— Теперь — да.
Мерт взял меню. Я его не коснулась. Он заметил и сказал:
— Расслабься, я всё устрою.
Он жестом подозвал официанта, как человек, который часто тут бывает, хотя ему самому было чуть неловко от собственной игры.
— Нам ассорти мезе… ага, вот это… и цветы кабачка. Потом ягнёнка мне, а ей — сибас.
Официант понимающе кивнул, а Мерт взглянул на меня, склонив голову:
— Ты любишь рыбу, верно? По тебе видно.
— Да ну?
— Женщинам идёт лёгкая кухня.
За ужином мы много болтали и по большей части ни о чём. В какой-то момент я заскучала. Мерт рассказывал что-то о своей работе, но я слушала его вполуха. Принесли вино, стало чуть веселее. После тяжёлого дня я не прочь была выпить.
— Давно снимаешься? — наконец спросил Мерт, став серьёзным.
— Вообще, или в этом сериале?
— В этом сериале ты месяц, я знаю. Вообще.
— С восемнадцати играла в театре. Сниматься начала в двадцать два.
— Прости за нескромный вопрос, а сейчас тебе сколько?
— Тридцать. А тебе?
— На четыре годочка старше. И почему же ты до сих пор не великая актриса?
— Не случилось…
— Как зовут твоего агента?
— Серхат.
— Я поговорю с ним. Подыщем для тебя более значимую роль.
От неожиданности я едва вином не поперхнулась. Закашлялась, и Мерт любезно подал мне салфетку.
— Ты в порядке?
— Да, спасибо. — Я взялась за вилку. — Ты из Стамбула? Я имею в виду — вырос здесь?
— Нет. Родился и вырос я в Адане. Моя семья переехала в Стамбул, когда мне было двенадцать лет. Но, к сожалению, я давно сирота.
— Прости.
— Это было давно. Мне уже не грустно. К тому же… Ладно, не буду о плохом.
Мне было дико интересно, но не стану же я в первый вечер требовать, чтобы он рассказал все подробности своей жизни. К тому же, у меня тоже случилось в жизни кое-что плохое, о чём сейчас я говорить не собиралась. Стоит ли портить такой прекрасный вечер разговорами о «пятнах» в нашей жизни? Успеется.
После ужина Мерт попросил меня подождать снаружи, около лифта, а сам подошёл к бару и о чём-то долго разговаривал. Не с официантом, а с мужчиной в рубашке и галстуке. Я наблюдала за их мимикой, но вроде они о чём-то договорились, потому что Мерт похлопал мужчину по плечу, и тот махнул ему рукой на прощанье.
— Можем ехать, — сказал он, и вроде был доволен.
Глава 6
*Ксения*
В машине мы целовались. Я поражалась своей смелости. Позволила поцеловать себя на первом свидании. Может потому, что была уверена в этом мужчине. Он внушал доверие. И целовался он, кстати, превосходно.