Вольная. Гроза дворянского рода

Судьбоносная рыжая

В жизни есть два пути: «Ждать и получать» и «Брать и получать». Варвара ждать не привыкла и если она видела то, что может получить здесь и сейчас, она начинала действовать.

На этот раз объектом стала курица.

Рыжая и толстая. Как она оказалась в этих краях, Варя понятия не имела, но то, что эта наглая пернатая скоро станет её обедом – очевидно.

Они обе уставились друг на друга. Курица смотрела на девушку с опаской и явно рассуждала, куда лучше податься. А Варя глядела с хитрой ухмылкой, готовясь нападать.

– Ну что, подружка, сварю из тебя суп. Ты только не противься. Спокойно.

Варвара раскрыла руки и начала подкрадываться. Курица кудахтала и разглядывала своего врага с ещё большим интересом. Варя ступала по траве босыми ногами медленно. Плохо, что рядом нет ни одного места, куда можно было бы загнать птицу.

«Это чужая курица», – вдруг заговорила в ней совесть.

Чья? Варя быстро воспаряла духом. Она не находилась в чужом дворе. Эта роща – не частное владение. Соответственно, всё, что тут бегает, никому не принадлежит. А она устала бродить по лесу в поисках ягод. Ни одной малинки не нашла, ничегошеньки. А есть хочется.

Шаг, второй. Курица делала вид, что не боится. Но стоило Варе нагнуться, чтобы схватить добычу, птица пустилась наутёк.

– Ах так!

Варвара сдаваться не собиралась, погналась за рыжей по непротоптанным тропам мимо берёз и кустарников шиповника. И бегает-то как прытко! Варя успела поотбивать ступни об острые щепки, но не остановилась. Вдруг курица застряла в ветвях кустарника, и девушка уже было обрадовалась, но та с испугу прорвалась. Перья летели в разные стороны, кудахтала она так громко, что уши закладывало.

Дважды Варвара теряла её из виду, но, заприметив маленький виляющий хвостик, снова пускалась в погоню. Эта курица будет сегодня вариться в её котелке и точка!

Варя так увлеклась, что уже не знала, куда бежит и что вокруг неё находится. Она спохватилась, когда курица завела её в какой-то двор и Варя наткнулась на стену. При этом курица где-то спряталась и притихла. Варя сделала два шага и увидела открытую дверь, судя по мебели, ведущую на кухню. Запахи оттуда шли припреятнейшие. Голодный желудок девушки подал сигнал. Внутри никого не было, и Варя несмело шагнула за порог. Её манили булки, что лежали в корзинке на столе. Вкусные, сдобные, горячие. Рот Вари наполнился слюной.

«Если я возьму две, никто не заметит. Их там так много», – подумала она и потянулась к булкам, но не суждено было Варе коснуться этих булочек. Кто-то перехватил её руку.

Пойманная за руку

– Воровать вздумала? – спросил мужчина, который держал её за руку и пока не думал отпускать.

Варя дёрнулась, увидев рядом с собой высокого и дорого одетого мужчину. Он решил, что она воровка. Какой стыд!

– Нет, сударь, нет! Я ничего такого не вздумала. Простите, простите, – взволнованно тараторила Варя. Что на неё нашло? Это та проклятая курица виновата. – Я не… О сударь, не наказывайте, умоляю вас! У меня матушка больная, на ноги не встаёт. Я одна у неё кормилица.

– И что ж, ты её ворованной едой кормишь? – мужчина глядел на босые ноги девушки. Позади неё на половицах остались следы земли и травы.

– О, нет-нет, сударь, что вы! – Варя попыталась руку выдернуть, да сила его не позволила. – Я работала, но он прогнал меня… так и не заплатив. Я садовница. Цветы выращиваю, кусты постригаю, удобряю почву… э… я сад ему в порядок приводила…

– Кому?

– Купцу тому… тщеславному! Сил не жалела, чтобы крохи заработать. А он обманул… А матушку кормить надо.

– Что ж ты, садовница, не можешь овощей да фруктов вырастить?

– Да где ж растить-то? Вокруг нашей избы хорошей земли нет, сплошная глина.

– А животные? Коровы молоко дают, куры яйца несут.

– Уж я просвещенная на этот счёт, сударь. Только чтобы животное иметь, надо его купить сначала. А у меня нет монет.

– И чем же вы питаетесь?

– А чем приходится. Хожу в лес ягоды собирать. В дождливые дни грибы можно найти. А сегодня в роще курицу увидела. Думала, она ничейная, – Варя запнулась, когда дворянин слегка ухмыльнулся её простому говору. Но быстро собралась и договорила: – Это она меня сюда привела. И тут я булки увидела… я… я всего две хотела взять: мне и матушке. Их ведь много в корзинке. Я не воровка. Я…

Наконец молодой дворянин отпустил руку Варвары и думал, что она пустится бежать, но девушка замерла как камень. Рюши сорочки поднимались и опускались от того, как часто она дышала. Сарафан выцветший, изношенный, рисунка уже не разобрать. Волосы выбились из-под косынки. Светлая коса доходила девушке до пояса.

Дворянин взял корзинку и вручил её Варваре.

– Прими это от меня, коли слова твои правдивы.

– Это всё? Но, сударь…

– Меня зовут Александр Луговский. Бери и ступай, пока я не передумал… тебя наказывать, – он снова усмехнулся, потому что не хотел этого говорить, но по-другому она не возьмёт сдобу.

– Но… так много.

– Они не ворованные, верно? Я сам отдаю тебе эту корзинку. Фива ещё состряпает, она в этом деле хороша. Ну! Ступай же!

Варвара попятилась, а у двери Александр вдруг окликнул её снова.

– Садовница, говоришь?

– Садовница, – кивнула Варя и стукнулась пяткой о порог. – Ой!

Александр не сдержал улыбки. Какая забавная девушка, подумалось ему.

– Ты где живёшь-то?

– За рекой, – Варя не знала, где находится, но поскольку она пришла сюда из рощи, то проще было сказать, что дом её находится за рекой, ибо так оно и было.

– Знаешь заброшенную церковь в Ковенском переулке, среди деревянных построек?

– А то как же! Знаю.

– Раньше там была приходская церковь, но разворовали её, а батюшка скончался от хвори непонятной. За ней не приглядывали. Так и стояла она никому ненужная. Я решил её привести в надлежащий вид. Так вот, сад там никуда не годится. Возьмёшься за эту работу? Буду платить тебе каждый день.

– О, сударь, вы так любезны.

– Приходи завтра на рассвете к церкви.

Варя от счастья с трудом сдерживала улыбку. Обняв крепко корзинку с булками она выпрыгнула на улицу.

– Я приду, сударь! Приду!

Там, за рекой

Изба из круглых неотесанных брёвен, крытая соломой стояла на пригорке среди таких же, себе подобных. Редкие берёзки да осинки тянулись к небу. Земля у крыльца протоптана, ни травинки там не проросло. Двор Варя подметала время от времени, поэтому мусора нигде не было. Слева – два столбика и натянутая на них веревка, на которой сушилось бельё.

Варя бедром толкнула скрипучую дверь, вбежала в избу, напевая себе под нос весёлую песенку, и поставила корзину с булками на шаткий деревянный стол. Затем повернулась к печке, на которой лежала её матушка.

Летом печь была холодной. Варя затапливала её лишь для того, чтобы хлеба напечь. Только для теста мука нужна, а она давно кончилась. Вот и простаивала печь без дела, а матушка грелась под одеялами, если замерзала.

– Смотри, что у меня есть! – весело сказала Варя, подавая булку матери.

Та присела, в недоумении глядя на аппетитную сдобу.

– Что это! Господи, помилуй! Неужто ты…

– Не волнуйся так, маменька. Эти булки мне дал один дворянин.

Мать за сердце схватилась. Мариной её звали. Здоровой была, в поле работала. А теперь с постели не вставала, исхудала от хвори.

– Откуда же дворянин-то взялся? Ты ведь в рощу ходила за ягодами.

– Ходила. – Варя разломила булку и откусила, а потом стала жевать с большим аппетитом. – Что со мной приключилось, не поверишь.

И она пустилась рассказывать матушке свою забавную историю, раскачиваясь на тяжелом табурете.

Марина не одобрила поступок Александра.

– Не нужно было брать эту корзину, дочка. А вдруг этот дворянин неприличный и попросит у тебя какие-нибудь неподобающие вещи сделать.

– Ну что ты, маменька! Он в церковь меня позвал. Работа там имеется. Я этот хлеб отработаю.

– Работа? Да в церкви?

– Она заброшенная. Ты знаешь эту церковь, маменька. Раньше помнишь, когда я маленькая была, мы туда на службу ходили по воскресеньям. А потом батюшка помер, и церковь никому не нужная стала. Так вот тот дворянин хочет восстановить её. А я садом займусь. А что? Благое дело! И голодать не будем, а вскоре в церковь ходить начнём. И ты поправишься, маменька.

– Ох, не знаю, Варька. Осторожней будь. Богатым нельзя доверять. Как с тем купцом было, а?

– Тот купец – нечестный человек.

– Так почему ты думаешь, что этот дворянин честный?

– А не думаю я! Ты кушай, маменька. Жалко, если эти булки пропадут.

– Соседям раздай.

Варя стала вдруг печальной.

– Ну вот ты опять. Соседи о нас не думают. Почему я должна делиться с ними этими булками? Потом судачить начнут, мол, откуда вдруг такая сдоба. Глянь, тут мука высшего сорта.

– Ты права, дочка, – вздохнула Марина, возвращая голову на подушку. Варя подала ей кружку воды. Женщина сделала несколько глотков. – Волнуюсь я за тебя.

– Мы не пропадём, маменька, – ответила Варвара, но сама своим слова не верила.

На рассвете

Когда Варвара пришла к церкви, солнце едва показалось, но Александр уже ждал её. Кровь его кипела, он был крайне взволнован. Он и сам был удивлён, но ему не терпелось увидеть босоногую девчушку вновь. Странным образом он думал о ней весь оставшийся день и всю ночь, практически не сомкнув глаз.

– Вы пришли, – выходя навстречу девушке, сказал Александр.

– Если вы сказали правду, то я готова взяться за работу, – сказала она, осматривая запущенный сад.

– Я никогда не обманываю. Вы можете приступать немедленно. Я буду в церкви, если понадоблюсь. Сегодня надо покрасить притвор и буазери. Мои рабочие уже принялись за дело. Я собираюсь к ним присоединиться. Всё, что вам потребуется для работы, найдёте вон в той пристройке.

– Да, сударь.

Он многозначительно и долго смотрел на неё.

– Как вас звать?

– Варвара, сударь.

– Хорошо, – сказал он, развернулся и вошёл в церковь. Сердцу было спокойно уже от того, что девушка где-то поблизости, и он мог ей помочь. Ах, он забыл спросить, вкусные ли были булки, приготовленные Фивой. Не возвращаться же теперь.

В пыльном и затхлом зале церкви царил полный беспорядок. Рабочие передвигались из угла в угол, что-то разбирая, складывая. Стучали молотками, орудовали кистями. Александр желал отреставрировать храм как можно скорее, чтобы жители в округе имели шанс ходить на службы, крестить детей, венчаться. Этот благородный вклад ничего не стоил доброму молодому дворянину. Александр готов был пожертвовать всем ради блага общества. Он любил людей, как и люди любили его.

Обсудив важные вопросы с зодчим, Александр подошёл к большому окну и стал задумчиво рассматривать безликий двор.

– Это ещё что за чудо?

Рядом с Александром появился его добрый и весёлый друг Богдан. Аккуратные усы, бородка, сюртук с иголочки и продолговатая шляпа. Богдан не мог похвастаться красотой, но барышни так и крутились в его обществе. А виной всему была невероятная сила обаяния.

– Какое ещё чудо? – не понял Александр.

– Ну там, в траве.

Александр проследил взглядом за пальцем Богдана, затем нахмурился.

– Это Варвара. Она приведёт сад церкви в подобающий вид.

– Девица?

– А что, собственно, тебя смущает?

– Где ты нашёл её?

– Она… – Александр резко замолчал. Рассказать правду Богдану – значит получить ещё больше насмешек. Он кашлянул, затем сказал: – Один купец её обманул, а ей нужно за матушкой больной присматривать. Бедняжка, осталась без средств на существование. Я не мог просто закрыть на это глаза.

– Она босая.

– Допускаю, у неё порвались башмаки, – сказав это, Александр сделал в уме помарку. Он хотел купить девчушке башмаки, самые модные и удобные. Он сам себе улыбнулся.

– Чего это ты, друг мой, улыбаешься?

– Вспомнился забавный момент, но это неважно. Ты прибыл ко мне по какому-то вопросу?

– О да. Я хочу просить руку Марии, твоей кузины, дорогой мой друг. Нет мочи ждать. Знаю, ты просил не торопить время, но мои чувства к ней становятся мучительными.

– Вы продолжаете обмениваться письмами?

– Да, и уважаемая Мария тоже хочет поскорее воссоединиться.

– Но ты, конечно же, помнишь, что её матушка не отдаст Марию замуж раньше, чем Евдокию. А посему подыщи благородного князя для сестрицы Марии, и откроешь себе путь.

– Князя! Ха! У твоей тётушки высокие запросы, друг мой, – Богдан был возмущён и заинтригован одновременно.

Александр снова посмотрел в окно. Варвара срезала сухие ветки, рискуя оцарапать белые ручки.

– Тётушка и мне ищет невесту из княжеского рода, представь себе!

– Твоя тётушка слишком много на себя берёт.

– После гибели моих родителей именно она заботилась обо мне. Так что у неё все права на то, чтобы подыскать мне невесту.

Варвара исчезла с поля его зрения, стоило на секунду отвернуться. Александр забеспокоился, хоть и старался не выдавать своего волнения перед Богданом. Где же она? Убежала в пристройку?

Чтобы отвлечь себя от мыслей о новой садовнице, Александр прошёлся к противоположной стене. Богдан проследовал за ним.

– Ты знаешь хорошего художника? – обратился к нему Александр. – Эти иконы нуждаются в возрождении. После похорон батюшки их сняли и спрятали в подвале церкви. Это те, что сохранились. Большую часть выкрали. Глянь, – Александр стянул полотно с одной из икон, – краски побледнели, линии не чёткие. Я бы хотел вернуть их на прежние места, но не в таком виде.

Богдан задумчиво потёр бороду.

– Я поспрашиваю в городе. Встречал я одного художника. Заболотницкий его фамилия, но не знаю, возьмётся ли он за иконы.

– Будь другом…

– Сударь!

Александр с Богданом обернулись на голос.

Перед ними стояла Варвара, промокшая насквозь. Косынка сползла на плечи, волосы прилипли ко лбу. Девушка всхлипывала и пугливо хлопала глазами. Что ещё стряслось?

Яблоки нынче сладкие

Испуганная, дрожащая при мысли о наказании, она подступила ближе к своему хозяину и виновато опустила голову. Купец, у которого она работала раньше, всегда наказывал её за оплошности розгами или лишением жалования. Она ждала чего угодно.

– Сударь, я не хотела… я не могла знать… я…

– Боже правый, да объясните же, почему вы вся мокрая?

– Мне вода была нужна. Откуда же мне было знать, что кран тот проржавел и не пригоден для использования… я крутила, крутила, а потом он… остался у меня в руках… а вода фонтаном ударила в лицо.

Вокруг ног девушки набежала целая лужа.

– Вода по-прежнему бежит?

– Нет, сударь, я мешками заткнула дырку, но…

Богдан с Александром обменялись обеспокоенными взглядами, затем оба выбежали из церкви.

Мешки вздулись, и вода готова была прорваться в любую секунду.

– Богдан, зови моих людей сюда. Скорее же, право! – А сам снял сюртук, накрыл им плечики мокрой девушки и подбежал к крану, чтобы удержать воду до прихода рабочей силы.

Варвара чуть не плача сокрушалась и просила прощения, но Александр ей не отвечал. Спустя некоторое время она притихла, закутавшись в мужской сюртук, от которого исходил особый запах; он пользовался духами, что для Вари было в диковинку. Их деревенские мужчины пахли сеном, землёй да животными. А тут приятный цветочный аромат вперемешку с запахом табака. Варвара посмотрела на крепкий стан, на сильные руки Александра и вдруг стало стыдно. Зардевшись, она быстро отвернулась.

«Рано мне о мужчинах думать! Что ещё за мысли?» – ругала она себя за то, что позволила отметить красоту, грациозность его движений и манеру его поведения. Этот дворянин обращался к своим рабочим не свысока, а по-доброму, дружелюбно, уважительно.

– Ну вот, – сказал Александр, выпрямляясь, – теперь кран пригоден для использования.

Ему подали сухое полотенце. Александр вытер руки, переступил грязь и подошёл к Варваре.

– Пользуйтесь, сударыня!

Варя хихикнула.

– Рассмешили вы меня. Какая же я сударыня?

Но Александр не успел ответить. Богдан его торопил. Кивнув другу, Александр снова посмотрел на Варю.

– Вернёте мой сюртук?

– Ох! Простите меня. – Она протянула промокший сюртук и отступила, кланяясь.

Александр не побрезговал, надел сюртук, затем протянул девушке две монеты.

– Соходите-ка на рынок и купите матушке овощей да фруктов. Яблоки нынче сладкие и спелые продают.

– А как же… Я ведь только начала. Утро ж ещё!

– На сегодня с вас достаточно. Посмотрите на себя, Варюшка, вы промокли вся. Простудитесь и ничем мне не поможете. Ступайте, смените сарафан. Завтра снова приходите.

Варя хлопала длинными ресничками, рассматривая медные копейки, и не верила в происходящее. Она послушалась хозяина и бегом помчалась в деревню, сменить сарафан да высушить волосы.

Матушка её спала. Варя не стала тревожить её сон, быстро переоделась и побежала на рынок, напевая:

Смолкни пташка-канарейка,

Полно громко распевать!

Перестань же ты, злодейка,

Ретивое надрывать!

Ведь давно забыто было,

Пташка, лютый мой злодей, –

Она снова пробудила

Громкой песенкой своей.

– Ах, Варька, песенки поешь! – крикнула бабка Прасковья, торгующая семечками. – Видать, жизнь заладилась. Или любовь случилась?

– Ах, какая любовь, баб Прасковья? – хохотала Варвара. – Я работу нашла. Церковь помогаю восстанавливать.

– Благое дело, благое.

– Ещё какое благое, баб Прасковья! – убегая, кричала девушка.

А сама думала: что, если и вправду любовь случилась? Приятную тяжесть сюртука Александра она по сию минуту ощущала. И его цветочный запах вперемешку с табаком…

Вопрос наследства

Около пяти часов Александр возвращался домой по Сампсониевскому проспекту. Он не весь день провёл в церкви. На самом деле, он уехал сразу после того, как ушла Варвара. Богдан вытянул его на встречу с адвокатом по вопросу о владениях заброшенной церкви. Они вместе отобедали в трактире, после чего поехали на рынок, а заодно повстречались с художником, которого довольно быстро отыскал Богдан.

Удовлетворённый проделанной за день работой, Александр ехал в экипаже, думая ни о чём, но о Варваре. О её красивом личике, о маленьких плечиках, о ясных глазах и алых губах. Милое создание, вызывающее одну лишь улыбку.

Было ещё светло, но уже по-вечернему тихо. Александр успевал на чаепитие. Войдя в дом, он снял шляпу и остановился в тесной передней, прислушиваясь к голосам. Тётушки уже находились в столовой. Звенели чашки и слышался их звонкий смех.

Тётушка Пелагея, – та, что вырастила Александра, – блюстительница старых нравов любила во всём порядок. Она придерживалась семейных традиций и именно благодаря ей усадьба держалась в том первозданном виде, что сотворил её покойный дед. Тётушка Акулина – младшая сестра Пелагеи. От неё можно было услышать только одно слово – «да». Ведь она соглашалась со всем, что скажет Пелагея. Акулина всюду следует за старшей сестрой и во всём ей подражает. Если Пелагея решила купить шляпку, Акулина обязательно пожелает точно такую же.

У обеих женщин были дети. По воле судьбы у Пелагеи были две дочери, а у Акулины – два сына. Но сегодня в столовой ни тех, ни других не было слышно. Тетушки пили чай в одиночестве.

– Ваше благородие?

Александр обернулся и увидел дворецкого Тихомира. Александр сразу же протянул ему свою шляпу и сюртук.

– Я переоденусь и спущусь к чаю, – сказал он и прошёл мимо Тихомира.

Но у дверей в столовую он остановился послушать, о чём говорят его любимые тётушки.

– Не будь твой Константин таким дормоедом, мой муж оставил бы и ему часть наследства. Ох, Акулина, и как тебе удалось воспитать двух не похожих друг на друга сыновей!

– Право же, Пелагея! Я не жду никакого наследства. Александр нас без крова не оставит, коли на то пошло.

Любопытно! О чём это они толкуют? Александр чуть пригнулся вперёд, чтобы хорошо слышать, но не выдать себя.

– Не оставит, если женится в конце концов. И наследство он получит только в том случае, если женится. Мой драгоценный муж, – она тяжело вздохнула, подумав о муже, в одиночестве борющемся с хворью. Лекари к нему не подпускали никого из жильцов, твердя, что хворь эта заразная. – Он хочет, чтобы Александр взялся за ум, женился, обзавёлся отпрысками. А то не дело это – ходить холостым, когда уже тридцать годков на подходе.

– Тридцать годков! – сокрушалась Акулина.

– Ну, ничего. Я ему тут невесту присмотрела. Из княжеской семьи. О! Не хухры-мухры. Я его сосватаю. На будущей неделе нанесу визит родителям Анфисы, а там и свадьбу сыграем. И чем быстрее, тем лучше.

Александр покачал головой. Анфиса! Это та барышня, которая каждому джентельмену ручку подаёт и кокетничает? Она? Ему в жены?

Не выдержав, Александр шагнул в столовую и широко улыбнулся тётушкам.

– Кого это вы нынче сватать собрались? Уж не дорогого ли моего кузена Аркадия?

Пелагея неодобрительно разглядывала несвежий вид племянника.

– Аркадия мы ещё успеем женить. Сейчас важнее тебе невесту отыскать.

– Мне хорошо живётся, тётушка.

– Не говори ерунды. Любому мужчине нужна жена. И потом, дядюшка твой совсем плох. Лекари ничего хорошего не предвещают. Вся эта усадьба тебе достанется, а ещё дядюшкин капитал. Вот только если не женишься, его брат всё унаследует, этот старый хрыч Петр. Он падок на богатства, и про хворь своего брата прознал. Завтра явится сюда… Какой невежда! Глаза бы мои его не видели!

– Но на ком же я женюсь? У меня нет невесты, – театрально всплеснув руками, делая вид, что ни о чём не догадывается, сказал Александр. – Или вы это для меня уже невесту подыскали, тётушка?

Акулина в безмолвной радости похлопала его догадке.

– Анфиса её звать. Красавица! – принялась рассказывать Пелагея. – Её руки сам принц хочет просить. Но мы опередим.

– Это, кажется, дочь князя Бездольного?

– Ах! Ты знаком с этой семьёй?

– Ну… в каком-то смысле…

– Так это же замечательно! Это же так хорошо! Скорее сосватаем тебя и сыграем свадьбу!

– Не спешите, тётушка. Не уверен, что Анфиса годится мне в жёны и…

– Это не обсуждается! – воскликнула Пелагея, стукнув ладошкой по столу. – В следующую субботу с божьей помощью мы примем у нас в усадьбе князя Бездольного с его дочерью. А годится тебе Анфиса или нет, не суть важно. Стерпится – слюбится. И если хочешь чай, прошу тебя, дорогой, сначала переоденься. И где ты только был!

Поднимаясь к себе, Александр пытался бороться с противоречивыми чувствами. Жениться не было никакого желания. И на ком! Анфиса Бездольная может быть хоть княжной, хоть королевой. Эта не та девушка, с которой он хотел бы состариться. Но с другой стороны, приезд Петра Луговского, брата не только его дяди, но и отца, настораживал, приводил в смятение. У него все права отобрать усадьбу и дело семьи. Если он это сделает, то пустит всю семью по миру.

Этого нельзя было допустить.

Новые башмачки

Уже четыре дня Варя исправно работала во спасение сада старого храма. Изучила всю территорию, вычистила землю от сорняков и сухой травы. В конце дня получала плату и бежала на рынок. Жизнь сладкой не казалась, но жить стало легче.

Очередной рабочий день подходил к концу. Варя увлечённо стригла кустарник, напевая под нос весёлую песенку. Косынка сползла на плечи, но поправить она её не могла, руки в земле были. Золотые пряди выбились из причёски и закрывали её щёки. Казалось, ветер пел песни вместе с ней и пританцовывал.

Александр наблюдал за ней недолгое время, затем осмелился подойти ближе. Но Варя никого не ожидала увидеть, поэтому завизжала в испуге.

– Ах, божечки мои! Сударь! Ох, у меня сердце в пятки ушло. Нельзя же так!

– Ни в коем случае не хотел вас напугать, Варвара. Прошу прощения, – он чуть склонил голову в почтении. – Как я могу искупить свою вину?

– Ну что вы, сударь, – засмущавшись, Варя отвернулась. – Уже всё прошло. Сама виновата, увлеклась.

– Вам не холодно?

– Что? Нет, конечно. Лето на дворе!

– Не больно?

Девушка совсем растерялась. Почему ей должно быть больно?

– Нет, сударь. К чему эти вопросы?