Я не верю в магию

Глава 1

Сижу во второй воронке и пытаюсь остановить кровь бегущую из раны на руке. Одной рукой совсем неудобно бинтоваться. Посмотрел на свой повреждённый лук и на последние две стрелы. Интересно, а ведь кто-то не пожалел истратить на меня дорогие пули к снайперской винтовке. Патроны — дефицит страшнейший, а тут ещё и к снайперской винтовке. Двоих я уже завалил. Остался один… или сколько их там? Знают ли они, где я нахожусь? Или уже подбираются? А может, вообще сбежали? А я всё пытаюсь остановить кровь. С ногой вроде получилось. И хорошо, что кость не задета. Ни там, ни здесь. Всё-таки он хоть и со снайперской винтовкой, но мазила. На секунду выглянул и потерял клочек волос на голове. Уронил лук. Мазила, но он уже ближе. Теперь они, оказывается, знают, где я нахожусь. И стреляет он быстро, хоть и криво. С такого расстояния я бы точно не промахнулся даже из лука.

Сзади раздался крик:

— Тварь! Ты думаешь, мы не знаем, где ты спрятался? Думаешь, не знаем, что это ты разрушил наш мир? Думаешь, не знаем, что из-за тебя всё это рухнуло?

Мда… Испытания в моём полигоне прошли неудачно. Кто же знал, что это вызовет кучу временных искажений и начнётся настоящая вакханалия? Это должно было улечься через несколько минут.

Но вот уже пять лет — и ничего не прекращается. И где они только раскопали информацию о моём маленьком эксперименте? Это ведь я возглавлял группу темпоральщиков, которые хотели открыть кротовую нору в прошлое и изменить всё то, что творилось в нашем мире. Отравленные реки, вышедшие из-под контроля генетические эксперименты, уродливые дети — всё это говорило о том, что где-то мы пошли не тем путём. Но выяснилось, что наш эксперимент испортил всё, что только можно было испортить. И вот теперь я сижу на дне старой воронки и, кажется, скоро умру. Их кажется осталось двое. У меня две стрелы и лук, который, похоже, скоро развалится. Перспектива так себе.

Ведь двоих я уже подстрелил. Одного — в сердце, другого — в живот. Думаю, не жильцы. Один только немножко подёргался.

У одного была двухстволка. Хорошая двухстволка-вертикала. А второй охотился на меня с отличным спортивным арбалетом. За пять лет, конечно, поизносился, но видно, что за ним хорошо следили. И вот теперь снайперская винтовка. И кто второй?

Сто метров до снайпера, а второй где-то близко. Но ничего. Хоть одного ещё заберу с собой. Да, темпоральные дыры… Кто же знал? А потом я почувствовал, что проваливаюсь, и рухнул.

— Стой, тварь! Ты куда?!

Я провалился в темпоральную дыру. Говорят, один снаряд дважды в одну воронку не падает. А тут, получается, падает. И ведь я сюда попал из недалёкого будущего. И на тебе. Теперь я лежу, всё ещё истекая кровью. Правда, уже не струйками, а капельками. На какой-то лесной полянке.

И в двух шагах от меня сидит волк и скалится. А за ним — только что растерзанная овца. Настоящая. Он что же, думает что я пришел за его добычей? А почему бы и нет.

А ведь я не зря натянул лук. Выстрел.

Он прыгает на меня — и получает стрелу в горло. Везёт мне сегодня.

Натягиваю лук чтобы отправить вторую стрелу — и тут лук ломается.

Всё-таки не выдержал. Но у меня есть нож.

Хищник не сдаётся. Ползёт в мою сторону.

— Иди сюда… Иди. Я истекаю кровью. Я слабый. Я еле держусь.

Он приближается.

— Иди сюда. Не бойся, мальчик мой.

Резкий удар. Всё. Сейчас немножко повисит, подёргается на моём ноже и… Вот. На одной ноге уже допрыгал до овцы.

— Ах ты моя дорогая!

Сейчас я доберусь до печени. Голодный. Пить хочется. Крови потерял много. Но хоть что-то. Я ведь не ел два дня, а до этого был старый солдатский паёк, от которого меня так пронесло, что вспоминать не хочется.

Сейчас, дорогая овечка, ты не умрёшь просто так. Ты спасёшь хорошего человека.

Человека, который дважды пытался, и который дважды провалил спасение мира.

И которого в третий раз, похоже, снова просят сделать то же самое. Я наелся — и вырубился. Услышал голоса. Вначале ничего не понял. Только потом начал различать слова. Третий диалект. Третий. Значит, я в прошлом. Не очень далёком, судя по всему.

Кто-то говорил властным голосом:

— Обыщите его. Посмотрите, что у него за вещи. И что он вообще за варвар такой — есть сырую печень? Мог бы хотя бы поджарить.

Кто-то зашевелил моё тело и начал обыскивать.

— У него ничего нет. Ни огнива, ни кремня, ни этих их демонических штук, которые они притаскивают с собой.

— Посмотри, сломанный лук.

— Да. Перебит чем-то и сломан. Похож на южные. У них такие луки.

— Но сам он точно не южанин.

— Скорее всего, дикарь с пустошей. Убил какого-нибудь южанина и забрал его лук.

— Убил лазутчика?

— Похоже на то.

— Хорошо. А что со стрелами?

— Явно самодельные. Одна сломана, пока он возился. Дерево самое простое, сделано грубо. Вторая такая же.

— Посмотри на теле. Татуировки, рисунки, что-нибудь ещё?

— Ничего.

Пауза.

— Голый как младенец.

— И посмотрите, господин. Он какое-то время ходил босиком и обгорал на солнце. Они все белотелые, как поросята.

— И грязный. От него воняет.

— Понятно.

Властный голос ненадолго замолчал.

— Ладно. Он убил хищника ножом и в таком состоянии. Может, станет хорошим солдатом.

Пауза.

— А нет так нет. Найду, куда пристроить раба.

— Эй! Слышишь меня?

Меня кто-то пнул. Но я слишком сильно пострадал и потерял слишком много сил. Я находился где-то на границе сознания и не смог даже открыть глаза или как-нибудь ответить. Меня на что-то погрузили.

Потом я снова вырубился. Последнее, что я почувствовал, — как меня куда-то несёт. Или везёт. Тело трясло на камнях. И снова темнота. Наконец я очнулся. Какая-то девушка обмывала меня. На ней была грубая накидка. Разбитая губа, заплывший глаз.

— Кто ты? — очень медленно спросил я.

— Несчастная, которую взяли в слуги, — тихо ответила она. — Уже несколько раз изнасиловали. А теперь я должна тебя привести в порядок.

— Еда и питьё. Вот что приведёт меня в порядок.

Она захихикала.

— Еда и питьё… Ты три дня назад съел целую баранью печень. Тебе мало?

— Мало.

— Ладно. Сейчас принесу каши.

Она немного помолчала, потом добавила:

— Нас, слуг, кстати, кормят как свиней. Мы берём первое, остальное отдают свиньям.

Она снова засмеялась своим странным, скрипучим смехом.

— Что у тебя с горлом? — спросил я.

— Думаешь, я просто так хриплю? Эта тварь меня ещё и душила.

Она осторожно провела рукой по шее.

— И знаешь, хорошо, что ты не из тех, кто вываливается из порталов. Тебя бы уже сожгли.

— Почему?

— А теперь поживёшь.

Она вдруг снова посмотрела на меня и усмехнулась.

— Но знаешь… эти идиоты не заглянули тебе в рот.

— Зачем?

— А там у тебя один железный зуб.

Она тихо захихикала.

— У нас такие не делают.

Она принесла еду.

Это действительно была почти безвкусная каша.

Девушка начала меня кормить. Сам я не мог поднять ни правую, ни левую руку — просто не было сил. Левую к тому же постоянно дёргало.

Этот снайпер…

Ведь целил в сердце, а попал в плечо. Хорошо, что угодил в мякоть, а не в кость.

И, кажется, никто даже не подумал почистить рану.

Теперь она загнивала.

Что будет дальше, я не знал. Но хотя бы попросить её обработать рану надо.

А организм тем временем медленно восстанавливался. Я чувствовал голод — и это уже был хороший признак.

Она накормила меня, и я сыто отвалился.

— Что ты хочешь? — спросил я.

Я прекрасно понимал: прощупала она меня не просто так.

— Вытащи меня отсюда, — сказала она.

Я промолчал.

— Я с юга. Я не шпионка. Мы беженцы.

Она тяжело вздохнула.

— Твари вроде тебя притащили своих железных великанов. Война уже три года идёт. И мы проигрываем.

Я слушал.

— Этих великанов они притащили немного. Мы уничтожили уже пять. Осталось три. Один сломался. Второй мы сильно повредили, и его утащили назад.

Она замолчала, словно собиралась с духом.

— Но последний… Он крушит войска нашего венценосного как хочет. Люди бегут. Семьями, десятками, сотнями. Никто не хочет погибнуть под их огнём или под их ногами.

Она посмотрела на меня.

— А здесь?

Голос её стал тише.

— А здесь таких, как ты, сжигают без разговоров. Только найдут что-нибудь странное — и на костёр.

Я ничего не ответил.

— А меня… Я была не одна. Нас была целая семья. Нас посчитали лазутчиками.

Она опустила глаза.

— Но я оказалась слишком красивой.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Остальные работают на полях. Даже мой младший брат. Ему семь лет.

Она сглотнула.

— Я видела его недавно. Вся спина в шрамах. Его бьют. Он почти ничего не ел. Он слабый.

Голос её сорвался.

— Он уже не ходит.

Она закрыла лицо руками.

— Кажется… скоро он умрёт.

И вдруг зарыдала.

Я закрыл глаза.

Тяжело смотреть, как плачет девушка, когда-то красивая. А может, и сейчас красивая.

— У тебя был муж? — вдруг спросил я.

— Да. Он тоже там.

Я немного помолчал.

— Почисть мне рану. На руке и на ноге.

Попытался пошевелить ногой.

— Ногу я совсем не чувствую.

Она нервно хихикнула в своей привычной манере.

— Она распухла и синяя.

— Тогда руку и ногу почисть. Есть кипячёная вода?

— Откуда? — вздохнула она. — Есть родниковая.

— А прокипятить?

Она только посмотрела на меня.

— И как?

Я поморщился.

— Ладно. Возьми острую тонкую палочку. И вторую дай мне в зубы. Не хочу язык прикусить.

Она замерла.

— И давай начнём.

Я почувствовал страшную вонь.

Она тоже заткнула нос.

— Это что? — спросил я.

— Руку почистила. Там вышел белый гной — и всё.

Она поморщилась.

— А вот когда начала ковырять ногу…

Она не договорила.

Вонь стала такой, что я едва мог дышать. Из раны хлынул гной. Много гноя. Вместе с ним выскочили куски чего-то.

Я закашлялся.

И тут в комнату заглянул стражник.

Он вдохнул — и тут же выскочил обратно.

Следом вошёл другой, одетый побогаче.

— Выкиньте это дерьмо! Выкиньте! Я из-за этой твари дышать не могу!

Он отступил к двери.

— Он всё равно до утра сдохнет. Выкиньте его. Пусть в канаве его пираньи съедят. А если нет — завтра вода вынесет его в реку, и труп унесёт дальше.

Он махнул рукой.

— Давайте! Давайте! Шевелитесь!

Потом посмотрел на девушку.

— И ты помогай, сука. Шевелись!

— Когда её нам передадут? — вдруг спросил один из стражников.

— Наследничек уже натешился.

Он усмехнулся.

— Да и ей рожу подпортил. Думаю, завтра-послезавтра.

Он посмотрел на девушку.

— Так что шевелись, подружка. А то смотри — будем злые и порвём ещё что-нибудь.

Я почувствовал, как меня подняли и потащили.

Меня начали проталкивать в узкую бойницу. Один стражник толкал снаружи, девушка помогала изнутри.

— Дальше вытягивайте! Не хочу его потом с камней соскребать. Пусть в воду упадёт.

И тогда я ухватил девушку.

Оттолкнулся от стены здоровой ногой.

И мы упали вниз.

— Тварь! Он её зацепил!

— Да и леший с ним. В конце концов, она всё равно не долго бы жила. После сотни солдат от неё одно мясо останется.

Это я слышал пока не сомкнулись вода.

Воды оказалось не так много. Кажется, я ещё что-то себе отбил. Очнулся я, когда уже рассвело. Увидел девушку. Она лежала рядом с открытыми стеклянными глазами.

Я моргнул. Её глаза неожиданно закрылись. А потом снова открылись.

— Дурак! Тварь! Подонок! Что ты со мной сделал?!

— Ты жива? — удивился я.

Она поднялась. Нас обоих, похоже, вынесло на отмель.

— Жива, но…

Она посмотрела на меня и перевернула.

— Да нет. И ты жив.

Она даже усмехнулась.

— Представляешь? Летели с трёх человеческих ростов, упали почти на камни — и выжили.

Я немного помолчал.

— Я выполнил своё обещание? — тихо спросил я.

Она услышала.

— Да лучше бы ты меня там сразу убил.

Я поморщился.

— Ты знаешь, где мы?

— Нет.

— Что будем жрать?

— Тоже не знаю.

Она вдруг посмотрела на мои ноги.

— Покажи.

Я попытался пошевелить ими.

Одной мог.

Второй — нет.

— Посмотри на мою ногу.

Она осторожно коснулась её.

Я услышал шевеление, а потом почувствовал боль.

— Ты смотри… Она уже не синяя.

Она присмотрелась.

— Розовая.

С раны снова побежали гной и кровь.

— Ты молодец, — сказала она.

— Что с рукой?

— С ней всё нормально.

Она посмотрела мне на спину.

— Но у тебя половина спины в синяках.

И засмеялась своим хриплым смехом.

— Сто солдат… Да ты…

Она вдруг замолчала.

А потом неожиданно поцеловала меня. Я замер.

Она отстранилась.

— Ты знаешь, от чего меня спас?

Она поднялась и куда-то пошла.

— Стой. Там говорили про пираний. Что за пираньи?

Она махнула рукой.

— Не обращай внимания. Внутри рва, в воде есть специальные, подкормленные пираньи. Они привязаны к самому замку.

— Что за пираньи?

— Такие рыбки. С локоть длиной. Жрут всё, что видят.

Она усмехнулась.

— И что не видят, тоже.

— А почему нас не съели?

Она снова усмехнулась своим хриплым смехом.

— Да… Эта тварь всё-таки заделала мне ребёнка.

Она задумалась.

— И теперь меня возьмут везде. Что на юге, что на востоке. Представляешь? Старый барон умрёт, наследник может случайно проломить голову на охоте…

Она хрипло рассмеялась.

— А у меня уже готовый наследник.

И пошла дальше.

— Ты куда? — вдруг спросил я.

— Не волнуйся. Сейчас найду себе покровителя.

— А я?

Она остановилась и обернулась.

— А ты?

— Да.

— Ты меня уже вытащил. Наш договор расторгнут.

Она чуть подумала.

— Или выполнен. Выбирай сам.

— Ты бросишь меня так?

— Но ты жив.

Она улыбнулась.

— И спасибо.

Через пять минут след её простыл.

Я тяжело поднялся.

Одна рука работала с трудом, вторая — нормально. Всё-таки меня хоть немного накормили.

Я огляделся.

Песчаный берег. Река. Тишина.

Заросли, жуки, мухи. Я посмотрел на свои раны. Потом на реку. И снова вокруг.

— И что теперь делать?

Я с трудом сел и осмотрел руку и ногу.

Левая рука двигалась, но с трудом. Правую подвигал — нет, подвижность сохранилась.

Рана распухла. Где-то надо было найти обезболивающее и что-нибудь обеззараживающее.

Только где? С ногой было хуже. Да, она перестала быть синей. Я разрезал штанину до паха. Рана вроде бы безобидная… и одновременно страшная. Ногу как будто вывернуло изнутри. Оттуда текла какая-то сукровица, а вместе с ней выходил гной.

Надавил. Резкая боль. Из раны брызнуло ещё сильнее. Буквально фонтаном. Опять вонь. Но довольно быстро всё сошло на нет.

Кажется, вся грязь уже вышла. Теперь организм справится сам. Нужно только время. И всё-таки надо найти что-нибудь для обеззараживания. Я услышал топот копыт. Инстинктивно откатился ближе к дороге. Всё-таки дорога значительно выше, а заросли меня скрывали. Проехали двое конных.

— Не видишь ничего? — спросил один.

— Как и ты, — со смешком ответил второй.

— Ну и куда же они делись?

— Пираньи съели.

— Ну да, пираньи… Сержант бы не отправил нас, если бы действительно их сожрали. Он их как-то чувствует.

— Но тогда пусть бы сам и ехал, а не заставлял нас искать.

— Если бы унесло, то и на пристани заметили бы. Там всякую тварь и мертвечину улавливает сеть. А их туда не прибило. Значит, где-то по дороге.

— Ну а почему не пираньи?

— Я же говорю, сержант их чувствует.

Они проехали мимо.

Минут через пять я услышал крики. Сначала женский. Потом два мужских, подбадривающих друг друга. А потом снова крики женщины. Теперь уже от боли. Они продолжались минут десять. Может, пятнадцать. Она кричала всё отчаяннее. А потом крик резко захлебнулся. Я вздохнул.

Она искала покровителя. Нашла кое-что другое. Они возвращались не торопясь, перешучивались. Один смеялся и рассказывал, как она изгибалась и как орала.

— Видно, поняла, кто настоящий мужик.

— Но тебе же сержант велел её привезти. Зачем ты перерезал ей горло?

— Да ещё не хватало, чтобы сержант ей пользовался. Хватило того, что ей пользовался я и наследник. Ну ещё и ты немножко.

Снова смех.

Потом они, кажется, почувствовали моё дыхание. Или увидели борозду, которую я пропахал в земле, когда катился. Они начали спускаться. Один подошёл ближе.

— Ты глянь. И этот здесь.

— Добьёшь? — спросил второй.

— Не знаю. Надо посмотреть. Может, воняет так же, как и раньше. Просто удостоверимся, что сдох.

Он присел рядом.

— Пускай потом рабочих пошлют закопать.

Я открыл глаза. Быстро протянул руку и выхватил его кинжал. Два удара в левую часть груди. Какое-то сопротивление. Но нож был очень острым. Он попытался отшатнуться, но я действовал быстрее. Второй уже поднимал арбалет. Я метнул нож. Три метра. Промахнуться было бы стыдно. Клинок вошёл ему в глаз. Он рухнул. И тут я заметил, что у обоих на шее начали мигать какие-то устройства.

Маячки. Я подполз ближе, сорвал оба устройства и бросил их в реку.

Там электроника быстро сдохнет.

Любопытно. Никакой батарейки я не заметил. Никаких проводов тоже. Но то, что это маячки, — почти наверняка. Они поплыли по реке. А они говорили, что там пристань. Ну что же. Значит нужно, в сторону пристани.

Я быстро осмотрел сумки. Сложил оружие, травы, часть амуниции и деньги в обе сумки.

Компактный арбалет засунул в одну. Большой забросил за спину. Одна лошадь не хотела идти со мной, вторая стояла спокойно. Залез на неё. К седлу привязал оба меча и короткое копьё. Сам еле забрался. Лошадь оказалась флегматичной.

Поехал по дороге. Издали увидел плотину.

Развернулся и объехал её по широкой дуге.

В голове зашумело. Проверил сумки.

Нашёл какую-то спиртосодержащую жидкость. Сделал два глотка, смочил рану на ноге, потом руку. Фляжка закончилась.

Вторая оказалась наполнена обычной водой. И тут я увидел людей. Больше десятка. Они ехали прямо за мной. Ударил пятками. Раз, два.

Она значительно ускорилась. Мы ехали уже минут двадцать вдоль стены леса. Лошадь оставалась почти такой же свежей, но они всё равно догоняли. И вот они уже начали готовить луки. Кажется, конец. Лес. Почему бы не углубиться туда? Мне же не обязательно ехать вдоль самой кромки.

Я свернул. Лошадь дёрнулась, но пошла.

Какое-то чёрное пятно. Объехал. Ещё одно. Снова объехал. Ещё одно. Снова объехал. Остановился. Тяжело дышал и я, и лошадь. Интересно. Такое впечатление, что это я тащу лошадь, а не она меня. Почему я так устал? Я оглянулся. Почти полтора десятка преследователей. Трое поехали по моим следам. Один зачем-то залез прямо в чёрное пятно. Тут же молча рассыпался.

От него осталась кучка: его скелет, доспехи и кости лошади. Те двое, что ехали следом, рванули в другую сторону. И влетели в другое чёрное пятно. Идиоты! Они что, не видят, куда наступают? Рассыпался ещё один. Последний рванулся назад — и тоже угодил в чёрное пятно. Я покачал головой.

Идиоты. Потеряли трёх человек. И хорошо, что я инстинктивно объехал эти чёрные пятна. Интересно, что это? Радиация? Какое-то химическое заражение? Что вообще? Оставшиеся начали кричать и наугад метать стрелы. В конце концов им надоело. Они развернулись и поехали назад. Я привязал лошадь и спустился.

Нога всё ещё не держала. Приходилось прыгать на одной. Хотелось посмотреть поближе на останки преследователей.

Лошадь всхрапывала. Видно, ей тоже не нравилось это место. Я дошёл. Чернота вдруг двинулась ко мне. Пришлось отойти подальше. Она вернулась к прежним границам. Интересное решение. Подхожу на пару шагов. На шаг она продвигается вперёд и начинает расползаться. Отхожу на шаг. Возвращается к прежней границе.

Я посмотрел на останки. Потом на чёрную границу. Потом снова на оружие и доспехи.

— И как же мне это достать?

Я обходил по кругу весь лес. Наконец нашёл небольшую упавшую ёлочку. Или дерево, похожее на неё. Обломал ветки. Получился шест. С его помощью я достал всё, что попало в эти чёрные лужи. Вытащил, осмотрел. Чернота каплями скатывалась с вещей и возвращалась обратно. Но если я пытался ускорить процесс, хватался за предметы и пытался их стряхнуть, чернота, наоборот, начинала тянуться ко мне. Пришлось бросать вещи. И тут я заметил, что у всех троих были какие-то странные желтоватые камушки. От них исходило слабое жёлтое свечение. Я собрал их.

На ощупь тёплые. Потом увидел зелёные камушки. Они тоже светились, только по-разному. Тоже три штуки. И тоже на цепочках. А ещё были мигающие устройства. Два я до этого выбросил в реку.

Но вот эти два… А потом нашёл и третий.

Бросил их в чёрную лужу. Чернота обступила устройства. Мигать стало реже. Ещё реже. А потом совсем пропало.

Интересно. Оружие было разное. У двоих — короткие мечи и луки. Луки, к сожалению, развалились. Я слегка нажал на один — и он рассыпался на две части. Ни тетива, ни сама древесина не выдержали воздействия чёрной жижи. Ну а рога… Рога я отложил.

Со стрелами та же беда. Остались только наконечники. Подсумки рассыпались прямо в руках. Баночки, склянки, еда. Еду пришлось выбросить. Она тоже испортилась. А вот фляги и некоторые баночки остались целыми. Тряпицы, видимо предназначенные для переноски вещей, тоже развалились. Я сложил баночки и фляжки в сторону. Проверил содержимое фляг. Две первые оказались пустыми — одна из-под воды, другая из-под той спиртовой жидкости. Остальные были полными. В двух — какой-то фруктовый напиток. В третьей — тоже что-то спиртное, но значительно крепче. Баночки трогать не стал. Я не знал, что там. Надписи мне ничего не говорили, а цветовая маркировка на пробках тоже. Сложил всё в две сумки.

Оружие… Ну что же. Металл здесь ценится.

Тоже собрал в кучу и повесил на лошадь.

Та спокойно объедала траву. Сумки я повесил на себя. Так будет целее. Я не доверял лошади и к тому же не знал, куда на неё крепить эти сумки. Не видел, как они висели раньше. Ни крюков, ни кнопок, ни молний. Но ведь как-то же они держались.

Ладно. Подумаю потом. Я поехал в глубину леса. Ехал не торопясь. На ходу лошадь успевала ещё и поесть. Наконец мы услышали звук ручья. Подъехали. Лошадь жадно напилась. Я тоже сначала напился, потом наполнил две пустые фляги. Промыл раны. Щипало сильно. На руке, кажется, начала затягиваться рана — опухоль спадала. А вот на ноге всё ещё кровило и шёл гной. Хотя уже значительно меньше.

Попробовал выжать. Нет. Результата почти никакого. Ковырять не решился. Побоялся, что инструмент сломается. В конце концов, у меня только палочки, и они нестерильные.

Могу ещё какую-нибудь заразу занести — и вообще без ноги останусь. Поехали дальше.

После ручья настроение заметно прибавилось. А потом… Потом я увидел слева какое-то мелькание. И понял, что, кажется, это психоделические газы. Или псионическое воздействие. Такие установки я встречал. Потому что скелеты с глазами, светящимися зелёным, каким-то потусторонним светом, просто не могли существовать. Но лошадь они напугали по-настоящему. Она резко припустила. Потом я увидел вторую группу. Справа.

Пришлось изменить направление. А потом ещё одну. Они брали нас в клещи.

Впереди показались обломки крепостной стены. Я неловко спрыгнул с лошади бросился к ней. Лошадь пыталась прорваться. Я забрался на стену. И услышал её крик. Почти человеческий. Крик боли и отчаяния. Я обернулся. Её уронили и ели скелеты. Как такое вообще возможно?

Похоже, эти лужи выделяют какой-то газ. Или создают поле. Или… Да какая разница?

По стене я побежал как мог, добрался до башни. Там была лестница, но она давно обвалилась. Спускаться не стал. Аккуратно обошёл обвал. Я заметил, что скелеты идут и с одной, и с другой стороны стены. Даже если лошадь поддалась какой-то провокации, эта психоделическая штука действует очень сильно. Я слышал, что если человеку внушить, будто ему отрубили руку, и поддерживать это внушение современной аппаратурой, то рука останется на месте, но какое-то время человек не сможет ею пользоваться. Да. Кажется, здесь кто-то из лабораторий что-то установил. Только вот что именно? Я дошёл до небольшого каменного массива. Туман или дымка скрывали всё вокруг. Видно, было не больше десяти шагов. Увидел ступеньки. Поднялся. И увидел доску. Кто-то когда-то перекинул её от скального массива к какому-то окну. Я понял. Донжон. Проверил доску. Крепкая. Аккуратно прошёл по ней. И тут увидел оконный проём. Подоконник был сине-чёрным. А сам проём… Просто чёрным. Трогать его я не стал. Но аккуратно не получилось. Нога подвела. Я провалился внутрь буквально мешком. Услышал хруст.