Юные герои Великой Отечественной войны. Подпольщики, юнги и сыны полков

Юные разведчики

Федор Третьяков

Задание было не только трудным, но и очень ответственным. Трудным потому, что требовалось проникнуть в стан врага под чужим именем. Ответственным потому, что от выдержки и мужества исполнителей зависело многое в борьбе с врагом.

Летом сорок второго года штабу партизанского соединения, действовавшего в лесах Орловщины, стало известно, что в деревню Зеленая Степь прибыл моторизованный карательный отряд, а в соседних селениях появились новые подразделения гитлеровцев. Горели крестьянские избы, на площадях маячили виселицы, тела казненных по нескольку дней лежали на улицах – их не давали хоронить.

Командование партизанского соединения решило нанести удар по гитлеровцам. Но для этого требовались точные сведения о враге. Шесть партизанских разведчиков ушли в Зеленую Степь, но все не вернулись… И вот тогда возник новый план.

На хуторе Малиновом Рождественского района Курской области жил фашистский прихвостень Пальчиков, произведенный гитлеровцами в бургомистры. На совести этого подлеца было немало загубленных человеческих жизней. Особенно Пальчиков измывался над семьями красноармейцев и местных активистов. Жалобы на него не раз доходили до партизан.

Семья Пальчикова – жена и двое детей – выехала в тыл. Но, боясь потерять теплое местечко, предатель говорил немцам, что семья живет вместе с ним. На этом и решили сыграть командир отряда Фильчаков и комиссар Пузин.

В одну из темных июльских ночей сорок второго года на хутор ворвались партизаны. Пальчикова застали в постели.

– Вставай! Пора держать ответ за расстрелянных и замученных, – гневно сказал командир разведгруппы Пантелеев, направив пистолет на бургомистра. Тот сразу все понял и заюлил, начал изворачиваться: «Меня заставили, не сам я…»

– Пиши, негодяй… – На столе появился лист чистой бумаги и химический карандаш. – Если сделаешь все как надо, может, и спасешь свою шкуру. Но если чуть соврешь…

Бургомистра заставили под диктовку написать в областное управление полиции гитлеровцу такое письмо: «Дорогой друг, меня и жену схватили партизаны. Жена расстреляна, такая участь ожидает и меня за верную службу фюреру. Очень прошу, если к вам обратятся мои дети – сын Виктор 12 лет (глухонемой) и дочь Екатерина 10 лет, – помогите им, отправьте в Германию. Записку передаю через доверенного человека».

Партизаны подробно выяснили родословную фашистского холуя, узнали имена, профессии, адреса его ближайших родственников.

Записка начальнику областного управления полиции быстро дошла до адресата. К этому времени были подготовлены участники операции. В партизанском отряде имени Ворошилова было несколько подростков. Выбор пал на Федю Клюева – расторопного, смелого паренька тринадцати лет. Его отец, Петр Алексеевич, был командиром авиаполка, погиб несколько месяцев назад. Мать умерла перед войной.

Эвакуируясь в тыл, мальчик пристал к одному батальону и остался в нем. Батальон попал в окружение. Феде удалось бежать в лес, где он и нашел партизан. Мальчишка ходил в разведку, не раз удачно пересекал линию фронта и передавал в штаб 40-й армии ценные для командования сведения.

Нашлась и девочка – двенадцатилетняя Валя Соколова. Эти подростки и должны были сыграть трудные и опасные роли детей бургомистра.

Федю и Валю разведчики-партизаны ознакомили с жизнью родственников Пальчикова – бабушек, дедушек, дядей и тетей. Ребята выучили назубок имена, отчества, местожительство, возраст многочисленных родственников, затвердили мельчайшие подробности о «своем» районе. Учителем был командир разведгруппы отряда Александр Соломонов. По нескольку часов в день гонял он ребят по всем нужным вопросам. Гонял небезуспешно…

То, что Федя был «глухонемой», несколько облегчало положение. Тем труднее становилась роль Вали Соколовой – Кати Пальчиковой. Ей одной предстояло отвечать на все вопросы гитлеровцев.

И вот как-то под вечер в деревне Зеленая Степь, где квартировали каратели, на улице появились мальчик и девочка. Грязные, оборванные, у мальчика на плече висела засаленная мешочная сумка с двумя кусками темного хлеба и луковицей. На детей сразу обратили внимание.

Выслушав вполне правдоподобный рассказ Вали, командир карательного отряда доложил по телефону в управление областной полиции о задержанных. Кац, который уже знал о казни предателя, приказал доставить детей к нему.

Случилось так, что ребята сразу расположили к себе гитлеровца. Оба плакали, просили защиты. Кац направил их в соседнюю деревню к старосте Воробьеву. Маленькие разведчики приступили к выполнению задания. Не в одном селе побывали они. Все высматривали, примечали, на каких машинах подъезжают к деревне фашисты, сколько их.

– Завтра поедете в Германию, – сообщили наконец им.

– Вот спасибочки! – радостно воскликнула Катя.

А ночью ребята исчезли. Гитлеровцы обшарили все дома, подполья, сараи, но не нашли. Презирая смерть, рискуя своей жизнью, Федя и Валя образцово выполнили задание и благополучно вернулись в партизанский штаб.

Юный партизан Федя Клюев (1928–2010).

Художник Ф. А. Модоров

В три часа утра командир отряда Фильчаков по тревоге поднял партизан, и ни один фашист в деревне Зеленая Степь не ушел от пули народных мстителей.

За этот подвиг Федя Клюев был награжден орденом Отечественной войны I степени, а на груди Вали Соколовой засиял орден Ленина. Были у юных героев другие подвиги и другие награды. Сохранился документ, подписанный бывшим командиром партизанской группы, в которой действовал Клюев, – Лукьянчиковым. Вот некоторые выписки из него:

«Тринадцатилетний партизан Федя Клюев по заданию командования четыре раза переходил линию фронта в районах Тим и Солнцево Курской области и передавал в штаб 40-й армии ценные сведения о базировании танковых и сухопутных войск фашистской Германии. Обладая мужеством и стойкостью, Федя Клюев переносил через линию фронта пакеты, содержащие секретные сведения, зная заведомо, что в случае провала фашисты применят смертную казнь».

«Зимой 1941/42 г. Ф. Клюев и пионер-партизан Володя Ткачев подожгли комендатуру, гестапо и взорвали склад в с. Медвенка. Клюев вместе с партизанской группой переправлял через линию фронта бывших военнопленных. Всего переправлено триста человек».

«Будучи в партизанах, Клюев лично уничтожил тринадцать гитлеровцев. В феврале 1943 года в районе, где действовал партизанский отряд, тов. Клюев один задержал четырех полицейских предателей, активно сотрудничавших с немецко-фашистскими захватчиками».

Кончилась война. Сын партизанского отряда Федя Клюев навсегда связал свою судьбу с Советской армией. Окончил училище, служил в авиационных частях. В шестьдесят третьем году Федор Клюев успешно окончил Военно-политическую академию имени В. И. Ленина, а позже – философский факультет МГУ. Федор Петрович женат, растит двух дочек – Аню и Лизу.

Грудь Федора Петровича украшают ордена и медали. Много их. Они завоеваны в боях с лютым, ненавистным врагом, получены за успехи в нелегкой, но почетной армейской службе.

Долгое время мы переписывались. Я радовался успехам по службе своего тезки. Но вот связь оборвалась, след Клюева потерялся. Пришлось долго его разыскивать, слать в разные инстанции запросы. И пришло от него письмо, хорошее и радостное для меня.

Очень хотелось бы знать, где сейчас Валя Соколова, где храбрый пионер Володя Ткачев, где другие юные партизаны – боевые друзья Клюева. Хочется верить, что они живы, откликнутся и пришлют о себе весточку.

В двенадцать мальчишеских лет

Иван Виноградов

В канун пионерского юбилея я вновь восстановил в памяти образы парнишек военных лет, встречавшихся мне на партизанских тропах. Маленькие, недавно пережившие радость приобщения к пионерской семье, они, перешагнув детство, сразу становились взрослыми. В свои неокрепшие руки вместо школьных учебников и игрушек они взяли боевое оружие, а родившаяся в юных сердцах ненависть к врагу заслонила все детские увлечения.

Редкий партизанский полк или бригада не имели своего любимца – маленького партизана. Ребята проявляли такую смелость и находчивость, что становились незаменимыми разведчиками и связными. Некоторые из них пали смертью храбрых.

Многие юные герои остались живы. Теперь им всем за сорок. Перебираю старые снимки, с которых смотрят увешанные оружием, в шубах и папахах народные мстители. На нескольких снимках – невысокий улыбающийся мальчик с круглым лицом и пытливыми глазами. Специально сшитая по его росту шинелька перетянута портупеей. На голове кубанка с ленточкой наискосок. Сбоку – пистолет, на груди – бинокль. Это Миша Богданов. Вот он стоит с командиром 6-й партизанской бригады В. П. Объедковым. На другом снимке он с комиссаром 2-й бригады В. И. Ефремовым.

…У здания Кировского райкома партии Ленинграда партизаны выстроились по команде «смирно». Ефремов подозвал Мишу:

– Приготовиться! Будешь выступать от нашей бригады.

Открывается митинг. На трибуне – Миша Богданов. Над площадью звенит его голос:

– Товарищи ленинградцы! Я вам сейчас скажу, как я вступил в ряды партизан. В сорок втором году, когда вокруг нас началась борьба с фашистами, мы всей семьей – две сестры, четыре брата и отец – пошли партизанить…

Сколько мужества, смертельной опасности скрывалось за этими скупыми словами! Рискованные разведки, бои, утомительные походы… Юный разведчик устроил на дорогах, по которым продвигались немцы, шесть взрывов, постоянно добывал ценные сведения.

Сохранился отчет с ленинградского митинга. «Пройдет время, – говорилось в статье, – и о людях, которых вы видите на этих снимках, об их легендарных подвигах народ будет рассказывать детям своим и внукам».

С тех пор прошло много лет. Где же сейчас Михаил Богданов, что с ним?

Новгород, 19 мая. В Доме культуры профсоюзов идет торжественное заседание, посвященное 50-летию пионерской организации. Выступают мальчики и девочки – показывают славную жизнь пионерии. Годы первых пятилеток, преобразования в городе и деревне, строительство социализма… В зале гаснет свет. Голос ведущего наливается металлом:

– В июне сорок первого года на нашу Родину напали немецкие фашисты. Началась Великая Отечественная война…

На сцену поднимается плотный, широкоплечий мужчина. Вглядываюсь в широкое улыбчивое лицо и безошибочно узнаю: он, Миша Богданов.

От Дома культуры профсоюзов мы шли вместе. Шли почти строевым шагом, как тогда, в сорок четвертом. Только теперь уже я подстраивал ногу под его широкие мужские шаги. Сильный, энергичный, Миша был радостно взволнован. Он то вспоминал, то спрашивал, потом снова вспоминал.

Так, за разговором, мы незаметно подошли к дому, где живет Богданов. Дверь открывает жена, Евгения Ивановна, навстречу выбегает девочка лет четырех с бантиками в косичках, рекомендуется, забавно картавя:

– Ира Михайловна Богданова.

Евгения Ивановна начинает хлопотать по хозяйству, а мы с Мишей (теперь уже с Михаилом Федоровичем) продолжаем затянувшийся разговор. Михаил рассказывает о своей послевоенной жизни. Был в детдоме, оттуда попал в ремесленное училище. После учебы работал в совхозе кузнецом. Потом перебрался к сестре Любе в Вышний Волочек, обучался на курсах шоферскому делу, получил права, стал водителем автобуса.

Михаила Федоровича все время тянуло в родные места. Обменял квартиру, приехал в Новгород, стал работать здесь. Жена – диспетчер грузового автотранспортного предприятия. Он – шофер автоколонны, водит автобус. В коллективе уважают Богданова. Да и есть за что. Водитель с большим стажем, человек прямой, честный, общительный. Ему присвоено звание «Ударник коммунистического труда».

Вспомнили общих знакомых. Некоторых уже нет. Не стало комбрига Никифора Синельникова и комиссара Василия Ефремова. Война подорвала здоровье бывших партизанских вожаков, и оба ушли из жизни в цветущие свои годы – в пятьдесят лет. Но живут, здравствуют и хорошо помнят двенадцатилетнего бойца бывшие партизаны Николай Рачков, Виктор Объедков, Александр Майоров, Борис Крицков, Екатерина Петрова, Нина Щербакова, Мария Синельникова…

Наш разговор продолжался и за ужином. Ирина принесла награды отца, бережно разложила на столе. Потом она устроила концерт: читала стихи Пушкина, Некрасова, пела детские песенки, все время поглядывая на отца, ожидая его оценки. А тот упоенно слушал трогательный голосок.

Утром Михаил Федорович надел форменную фуражку, выглянул в окно. День начинался яркий, весенний. Михаил Богданов сел за руль и отправился в рейс. По всему маршруту поблескивали стеклами новые дома. Сверкали в солнечных лучах купола Софийского собора.

В один из майских дней в Новгороде состоялся пионерский парад. Михаил Федорович как почетный пионер стоял на трибуне. Он видел перед собой сотни, тысячи радостных детских лиц, и сердце его до краев было полно счастьем и гордостью.

Войной опаленное детство

Юрий Свинтицкий

Через Жлобин, только что оставленный нашими частями, шли оккупанты. Никто не обращал внимания на худенького мальчишку с сумкой через плечо, который стоял на тротуаре и как будто чего-то ждал.

Сначала пронеслись мотоциклисты. Он стоял и смотрел. Прогрохотали грузовики с орущими песни пехотинцами. Он проводил их сосредоточенным взглядом. Прошли танки. Мальчишка ждал.

Потом показалась штабная машина с откинутым верхом. Когда она приблизилась, мальчишка выхватил из сумки гранату и бросил ее в офицеров. Страшный взрыв уничтожил и штабистов, и самого мальчонку.

Это был четырнадцатилетний Саша Тышкевич. Накануне гитлеровские офицеры зверски уничтожили всю его семью: отца, мать, сестренок. Сам он остался жив лишь потому, что случайно в то время не был дома. И вот он отомстил.

…Война была суровым испытанием даже для зрелых и закаленных. Какие же бедствия и несчастья обрушились на детей в те жестокие годы! Их детство было опалено огнем войны. Никто не собирался использовать в военных действиях детишек. В памяти народной сохранились тысячи и тысячи случаев, когда советские люди – воины и гражданские – жертвовали жизнью ради спасения мальчишек и девчонок. Но гитлеризм шел войной не только против нашей армии и нашего государства: он стремился в конечном итоге поработить советский народ.

Я стою у одного из стендов экспозиции Гомельского краеведческого музея, посвященной Великой Отечественной войне. Рядом с портретом Саши Тышкевича висят фотографии других мальчишек, кто боролся с фашистами. Фото сделаны в предвоенные дни, и поэтому лица улыбчивы и безмятежны. Это потом недетская суровость опустит книзу уголки пока еще припухлых губ. Это потом от голода станут выпирать ключицы и западут щеки. Это позже глаза нальются ненавистью к тем, кто жег и убивал. И детские ручонки сожмут рукоятку гранаты, приклад автомата, научатся начинять взрывчаткой самодельные мины. А сколько ценнейших сведений соберут ребята на дорогах и вокзалах – сведений, доставленных партизанским разведчикам и переданных на Большую землю.

…Я внимательно разглядываю их лица.

Василек Шолухов, отважный подрывник, «лихой орленок», как называли его в отряде. Пустил под откос три вражеских эшелона. Зверски замучен гитлеровцами.

Гриша Подобедов. По доносу предателя отец Гриши, мать и две сестры были расстреляны оккупантами. Гриша пришел к партизанам и стал разведчиком. Уничтожил одиннадцать фашистов. В критический момент боя, не желая попасть в лапы карателей, последний патрон послал в себя.

Витя Кучерявый (род. в 1927 году)

Витя Кучерявый, связной и разведчик, и после зверских пыток не выдал расположения отряда и был расстрелян карателями.

– Но он жив! – сказали мне работники музея.

Я узнал домашний адрес Виктора Дмитриевича, и вечером мы встретились.

– Понимаете, – говорил Виктор Дмитриевич, машинально поправляя черную повязку, – у меня едва ли не единственный свободный вечер. Ребятишки приглашают на встречи в школы, училища, Дворцы пионеров – хотят знать, каким было детство их сверстников в суровые годы войны. Мне тогда, к примеру, едва минуло четырнадцать…

Так получилось, что отец успел уйти, проскочив сквозь огненное кольцо окружения, а Витя с матерью и сестренкой остались в Гомеле. Вскоре он встретился с человеком, которого видел прежде у отца. Тот сказал:

– Устройся на паровозовагоноремонтный.

– Помогать немцам?

– Послушайся меня, малыш. Когда вернется отец, он одобрит твой поступок.

Через несколько дней, подметая цех, Витя Кучерявый насыпал песок в буксы только что отремонтированного вагона. Потом он стал жечь в плавильной печи дефицитный сплав – баббит, портить оборудование. За этой работой его застукали местные подпольщики. А вскоре к Вите заглянул связной партизанского отряда. Через мальчонку были налажены контакты с заводчанами.

Однажды два гитлеровца, охранявших выход с завода на железнодорожную станцию, остановили для обычной проверки двух вызванных для ремонта рабочих и мальчонку-подручного. У каждого в руках были ящики для инструментов. Когда ящики рабочих были осмотрены, один из ремонтников бросился бежать. Оба часовых кинулись к нему и схватили.

– Знаете, испугался, – простодушно усмехаясь, объяснял тот.

– Автомат – пуля – капут! – пригрозил на будущее автоматчик.

Взволнованный погоней, гитлеровец уже не обратил внимания на мальца. А в ящике у Вити Кучерявого лежали три мины. Через несколько часов эшелон с войсками, отправленный со станции, взлетел на воздух.

Когда первый раз его схватили и стали допрашивать, он сообразил, что ничего конкретного о нем гестаповцы не знали. Провокатор, который затесался в ряды подпольщиков, обратил на него внимание и посоветовал взять. Дескать, мальчишка, прижмешь его – выдаст. Но зверские пытки не заставили заговорить этого худенького мальчонку. И когда он совсем обессилел, его, полумертвого, выбросили за ворота тюрьмы. Сердобольные женщины подобрали его и принесли домой.

В городе шли повальные обыски, аресты, по ночам казнили заложников. Надо было уходить к партизанам. И семья Кучерявых пробирается в одно из сел. Виктор снова налаживает связь с партизанами. Он ходит по селам с торбочкой через плечо, собирает сведения о численности гарнизонов, о передвижении частей.

Однажды его вызвал командир партизанской бригады «Большевик» Иван Федорович Гамарко. Вместе с другими разведчиками Витя Кучерявый получает задание проникнуть в Гомель.

Вот на пути назад, в Зеленых Луках (куда он зашел к двоюродному брату, считая, что задание уже выполнено), все и случилось. Их схватили обоих по доносу старосты и отдали в руки карателей.

– Мы уничтожим бандитов, – сказал офицер-каратель. – Видишь, сколько мы имеем войска? Сопротивляться бесполезно. Вы будете показывать нам дорогу.

Они не показали. Несмотря ни на какие пытки и истязания.

– Вы будете мертвыми, – махнул рукой офицер. – Расстрел!

…Их вели по старому парку. Огромные многолетние липы роняли ярко-желтые листья, и они шелестели под ногами. Кровавое солнце садилось за лес, в котором были партизаны. Виктор помнил, как погибали матросы в кинофильме «Мы из Кронштадта». Как плыл через Урал раненый Чапаев и как они, мальчишки, требовательно кричали в зале: «Подмога!»

Их повернули к стене, и Виктор почувствовал на затылке мертвый холод ствола…

Ночью жившая неподалеку Валентина Новикова проснулась – ей показалось, что кто-то скребется в дверь. Обмерев, она подошла поближе и прислушалась. Стонал ребенок. Женщина решилась открыть дверь. То, что она увидела, заставило ее отшатнуться…

Очнулся Виктор уже в партизанской бригаде. Первым же самолетом он был отправлен в Москву, к лучшим хирургам. И жизнь бесстрашного разведчика была спасена.

Виктор Дмитриевич показывает письма, фотографии, вырезки из газет:

– Теперь у нас в Белоруссии есть «Батальон белорусских орлят». Меня избрали в состав его штаба.

Родина-мать свято хранит имена своих мальчишей-кибальчишей. Многие из них, воевавшие на земле Белоруссии, удостоены посмертно высоких наград.

Марат Казей, юный партизан-разведчик. Героически погиб при выполнении задания. Герой Советского Союза.

Зина Портнова. Эта юная подпольщица выполняла опасные и ответственные задания. Была схвачена фашистами. Сумела на допросе завладеть пистолетом, застрелить допрашивавшего ее офицера-гестаповца, а потом еще двоих. Зверски замучена январским утром сорок четвертого. Герой Советского Союза.

Они – как на поверке. В одном ряду с суровыми солдатами и народными мстителями, отстоявшими свою землю, добывшими Победу, навечно оставшимися в нетленной памяти народной.

Тезка линкора

Лев Яновский

В белорусском селе Станьково жил тракторист, который долгое время служил на флоте, плавал на линкоре «Марат».

Когда у него родился сын, он назвал его именем родного корабля. Иван Георгиевич Казей обещал подросшему сынишке:

– Свожу, дай только срок, тебя на «Марат».

Сшил даже мальчугану для такого случая матроску – белую блузу с большим синим воротником.

Не пришлось, однако, Марату посмотреть на отцовский корабль. Ранней весной, накануне пахоты, Иван Георгиевич тяжело заболел и вскоре умер. А летом разразилась война.

В Станьково нагрянули фашисты. Осенней ночью мама Марата, Анна Александровна, подожгла вражеский склад. Гитлеровцы дознались, кто вредит им. Они арестовали Анну Александровну, казнили ее.

Зина Портнова (1926–1944)

Осталась у Марата одна только старшая сестра – Ада. Да и с ней пришлось расстаться. Девушка ушла в партизанский отряд, в бою ее тяжело ранило. Партизаны отправили Аду самолетом в госпиталь, на Большую землю. Прощаясь с братишкой, Ада передала ему свой автомат. А тот ей – матроску, подаренную отцом. Просил беречь. Сам же надел шинель, шапку с приколотой наискосок красной лентой.

Много раз ходил пионер в разведку. Последняя разведка была майским утром сорок четвертого.

…Когда Ада вернулась в освобожденное родное село, ей рассказали, как сражался и погиб ее четырнадцатилетний братишка. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза.

Матроску Ада сохранила. Однажды Ада, Ариадна Ивановна, ставшая учительницей, Героем Социалистического Труда, узнала: отправился в плавание океанский теплоход, на борту которого начертано: «Марат Казей». Вскоре капитан этого корабля прислал Ариадне Ивановне письмо, в котором сообщал: есть, мол, на нашем судне небольшой музей Марата, не отыщется ли у вас какой экспонат. Вот и вспомнила учительница про матроску.

А мне захотелось рассказать вам о матроске вот почему.

Во-первых, мы ровесники с Маратом, оба белорусы, оба как умели помогали в войну партизанам. Потом, уже после войны, я сам служил на военном корабле, полюбил море, которое так и не довелось увидеть Марату. И наконец, самое, по-моему, любопытное: ведь мы, довоенные пионеры, шефствовали над линкором «Марат». Замечательная была у нас дружба с моряками!

Имена юных патриотов на борту судов. Родина славит тех, кто пал смертью героя на поле брани. И сегодня ко всем материкам несут гордый флаг Страны Советов корабли, через моря и океаны прокладывая путь к народам и странам. Море – великая дорога мира.

Марат Казей (1929–1944)

«Марат Казей», «Саша Ковалев», «Леня Голиков», «Валя Котик», «Володя Щербацевич», «Олег Ольховский», «Саша Бородулин», «Володя Дубинин», «Вася Курка», «Толя Комар», «Боря Цариков»…

Более сорока судов морского торгового флота носят имена юных героев, совершивших подвиги во время Великой Отечественной войны.