Утиль II

Глава 1

Сознание приходило медленно. Он ощущал, будто выныривает из глубины воды – холодной, беспощадной, тёмной, и плывёт к мерцающему свету, который был там, наверху.

Зима в Паст-Эйне всегда была несколько странной для него. Столица Блэсил больше всего напоминала климатом Кастаэрию, потому что находилась в глубине острова, но в Скагэ, прибрежном городке, где жил его дед, всё было совсем иначе – прохладное лето, напоминавшее скорее застывшую позднюю весну или раннюю осень, растянувшееся на пять месяцев, и относительно тёплая зима. Одним словом, мягкий морской климат, слишком далёкий от резко континентального, к которому привыкаешь, живя в Кастаэрии.

А ещё одной отличительной чертой был океан – в Кастаэрии были портовые города, но даже они ощущались иначе. Ведь Паст-Эйн, как и Граусия, не пытался подчинить себе мир – эти страны учились жить с ним в этой необычной, дикой, почти первобытной гармонии. И потому океан здесь был не ресурсом, не способом транспортировки грузов – он был бушующей, необузданной мощью природы, во всей её пугающей красе, непредсказуемым соседом, который может быть благосклонным, а в следующую минуту разъярённой кошкой броситься на берег, смывая всё на своём пути.

Не сказать, что он не любил океан таким. Скорее, оставался к нему равнодушным, настолько, насколько это было возможно, живя в непосредственной близости. Зато он питал тёплые чувства к небольшому озеру, находящемуся в глубине леса, потому что оно парадоксально напоминало о доме.

Пресная вода не бушевала, она молчала и понимала, принимая его таким, какой он есть, как мать принимает своё дитя. И потому он не чурался нырять в него даже зимой, когда температура падала почти до нуля, но вода ещё не покрывалась льдом, застыв в ожидании скорых оков холода.

Он прыгал с разбегу, прямо со скалы, и летел вниз камнем, а когда вода пробирала его до самых костей... в эти моменты он словно чувствовал себя живым. Редкое ощущение для вампира, пусть и для живорожденного.

Морган, в те редкие минуты, когда им выпадал шанс поговорить по душам, признавался, что уже очень давно не помнит, какого это – быть человеком. Но его глаза всегда выдавали эту странную, туманную тоску по прошлому. Если, конечно, знать, куда смотреть, чтобы её разглядеть.

Все, что выучил для себя Виктор из их коротких разговоров – вампиры не хотят говорить о том времени, когда они вампирами не были. В основном из-за того, что они были совершенно другими при жизни, но у кого-то в той жизни было и много слишком болезненного, то, о чём не хочется вспоминать, когда ты давно сильный и кровожадный.

Он мог это понять. Чисто в теории, не примеряя на себя, ведь Виктор не был человеком никогда.

И всё равно это пьянящее чувство жизни, которой у него не было, всегда захватывало его с головой. Настолько, что время будто замирало, а он совсем переставал его ощущать, становясь единым целым с окружающей его водой.

Сейчас ему казалось, что он застрял в озере, пытаясь преодолеть толщу воды над собой – долгое время он не находил причин для этого, просто расслабленно дрейфовал, иногда слыша какие-то отголоски жизни с поверхности, но сейчас что-то толкало его вверх, заставляя биться с собственным обессиленным телом, глотать воду, наполнять ею лёгкие вместо воздуха, чувствуя, как они иррационально горят, что было невозможно на самом деле, ведь холод не должен заставлять гореть, он должен успокоить его навечно... навечно... навечно...

Он резко выныривает, делая глубокий вдох, не сразу осознавая, что никакой воды нет. И озера нет. И холода. Только мерный писк приборов где-то сбоку, шум за окном...

Стойте... Окном...?

Виктор заполошно оглядывается вокруг. В голове плещется какой-то кисель из неясных образов, но они никак не хотят натягиваться на реальность – там, где он был раньше, тоже пищали приборы, но совсем другие. Звук от них был едва различим, но всё равно бил его по голове, будто молоток. Сейчас писк был почти мягкий, ненавязчивый.

Другие несостыковки тоже не заставили себя долго ждать: там не было окна, а здесь есть. Там мир он видел через маленькое стекло, а тут... Тут он лежал на кровати, весь облепленный какими-то датчиками, снаружи шумел мир и...

И он должен бежать. Вот прям сейчас, потому что другого шанса может и не быть. Ему нужно подняться, разбить окно, сделать хоть что-то... Вот только...

«Сил нет... — отчаяние было его эмоциональным фоном долгое время, но сейчас он прочувствовал его новой, удушающей волной, — Я не убегу далеко. Они вернут меня обратно, даже если я попытаюсь. Это всё бессмысленно... Я... я...» — мысли его прервались тем, что дверь медленно отворилась. Первым, что он увидел, были до белизны светлые волосы, прямо как его собственные, сейчас спутанные и спадающие неаккуратными прядями на лицо, частично закрывая ему обзор. Человек же перед ним был аккуратно подстрижен и одет в строгий костюм, тем не менее, выглядел он устало, одежда была смята по линиям сгибов конечностей, а галстук был ослаблен. Он зашёл, опустив голову, смотря в странный прямоугольный предмет, и только закрыв за собой дверь, медленно поднял взгляд. И застыл, как маленький оленёнок в свете фар приближающегося автомобиля, который в некоторой мере осознаёт свою незавидную судьбу, но всё равно не находит в себе сил ей противостоять.

И в этот момент Виктор понял, что, наверняка, всё ещё спит. Потому что не очень-то всё происходящее было похоже на правду. Скорее, на лихорадочный бред.

— Ники...? — он говорит это и не узнаёт свой голос – тот звучит сипло, почти неразличимо, будто призрак пытается с того света связаться с живущими.

Ему казалось, он видит своего сына, только намного старше, чем он запомнил. Но его не может быть здесь. Неужели очередные галлюцинации? Что ему ввели на этот раз...?

Тем временем, парень перед ним нашёл в себе силы отмереть и кинулся к нему, жадно впиваясь взглядом в его лицо, будто пытаясь запомнить и воспроизвести каждую черту в своей голове. Виктор вздрогнул от такого резкого перемещения, свойственного сверхсуществам.

— Пап? — выговорил быстро Ники – голос его звучал тоже куда взрослее – и потом развернулся, нажимая какую-то кнопку на стене, — Пап, сейчас, сейчас придёт врач и...

Виктор, услышав это, резко дёрнулся в противоположную сторону, слетев с кровати и быстро отполз, забившись в угол. Аппаратура, до этого мирно пищащая, теперь пронзительно гудела на одной ноте, потому что часть датчиков слетела, а часть осталась на нём, оторванная от самой машины.

— Не надо...! Не надо, пожалуйста, не надо...! — он запричитал и закрыл голову руками, чтобы не смотреть на Ника. Он заодно с ними...? Разве такое возможно? Нет, точно нет... Но откуда он тогда здесь, в этом аду...? Что это за новая изощрённая пытка такая...?

Ник так же быстро оказался возле него, но прикоснуться к нему не решился, оставляя значительную дистанцию.

— Пап, всё хорошо, ты в безопасности, тебя больше никто не тронет, правда, — зачастил он, держа руки на виду, пытаясь успокоить. И это неожиданно подействовало, несмотря на свою простоту.

Виктор медленно отнял руки от лица. Он дрожал, но уже более осознанно посмотрел на всё пространство вокруг. Он больше не в Новом Рассвете. Это место совершенно иное. НР никогда бы не поместили его в комнату с окном и без решеток. Никогда бы не переманили на свою сторону его сына. Не достали бы его из той камеры без лишней на то необходимости.

— Я... — он выдохнул, закашлявшись. Голос всё ещё хрипел, но он звучал уже хотя бы на нормальном уровне слышимости, — Что случилось? Как я... — он запнулся, — Как я оказался тут?

Ник вздохнул – наполовину с облегчением, наполовину с усталостью. Провёл рукой по лицу, зачесывая выбившиеся пряди волос назад, убирая их со лба прежде, чем ответить.

— Тебя нашли на одной из баз Нового Рассвета, когда отряд моего друга Сантьяго захватывал объект... — начал он, говоря достаточно медленно, будто подбирая слова или проверяя, насколько собеседник уловил смысл сказанного.

— Лукас Сантьяго? — переспросил Виктор, хватаясь за знакомое имя, как за соломинку. Вот только представить взбалмошного мальца Лукаса в отряде Борцов и Защитников он при всём желании не мог. Тем более, учитывая прошлое Лукаса с НР.

Ник отрицательно помотал головой на его предположение.

— Нет, его сын, Базиль, — уточнил он, заставив Виктора нахмуриться.

— Ясно... — проговорил он в ответ, пытаясь переварить сказанное. Это было странно. Как и всё сейчас, на самом деле. Насколько Виктор помнил, у Лукаса не было детей. Да и откуда бы? Он был слишком молод для этого. И тем более для того, чтобы его сын уже был в отряде БиЗов. Тем не менее, Виктор не мог отрицать очевидного – его собственный ребёнок сейчас сидел перед ним и тоже выглядел намного старше его последних воспоминаний. Сколько же времени прошло...?

Ник, не обращая внимание на его замешательство, продолжил.

— Базиль сразу позвонил мне, когда тебя нашли, и я прилетел. Сейчас ты в Кастаэрии, в центральной больнице. Мама... — он запнулся, на секунду прикусив губу, — Вы с ней увидитесь... попозже, — Ник в каком-то неуверенном жесте положил руки на колени, сминая дорогую ткань брюк, всё ещё сидя перед ним на корточках и выглядя при этом несколько нелепо, — Ей нужно решить некоторые дела, связанные с твоим возвращением.

— Шарли... — тихо выдохнул Виктор при её упоминании и на его лице сама собой появилась тонкая, но настоящая улыбка. Ники кивнул, про себя радуясь, что отец всё ещё способен чувствовать и проявлять положительные эмоции.

— Давай-ка... — Ник замялся, но ровно на секунду, огляделся вокруг себя, будто искал что-то, что может ему помочь, но передумал, — Давай-ка вернём тебя на постель, хорошо? — он говорил мягко и спокойно, и Виктор почувствовал вину за то, что его сыну приходится подбирать слова и контролировать каждый свой жест, лишь бы он, старый дурак, не выкинул какую-нибудь херню, — Будет странно, если врачу придётся осматривать тебя на полу, не находишь?

Виктор с трудом кивнул, соглашаясь с таким доводом. Ник помог ему подняться, провожая озадаченным взглядом вырванные с корнем датчики, скорее всего не подлежащие починке.

Тело всё ещё ощущалось слабым, а зрение неприятно плыло, стоило только чуть сильнее мотнуть головой. Когда Виктору всё же удалось тяжело упасть обратно на кровать, в палату заглянул врач. Его ничуть не озадачил тот факт, что пациент не только пришёл в себя, но и, похоже, устроил небольшой погром.

— Мистер Новак, — обратился он, и оба мужчины повернулись к нему, хотя обращался он только к Нику. Тем не менее, врача это не смутило, он кашлянул и продолжил, повернувшись к младшему вампиру, — Мне нужно провести обследование, чтобы оценить состояние вашего отца. Вы будете присутствовать или...?

Врач сделал многозначительную паузу, приподняв одну бровь, давая время на ответ. Ник уже хотел было выйти, чтобы не мешаться под ногами специалиста, но повернулся в сторону Виктора и прочитал что-то такое во взгляде отца, что решил остаться – чисто в целях соблюдения безопасности, потому что взвинченный вампир – это всегда источник угрозы для гражданского населения, а Виктор абсолютно точно сейчас не казался ему образцом благоразумия.

«Его не было шесть десятков лет. Если он всё это время был у НР, на что я вообще надеялся...? Хорошо, что он хотя бы узнал меня и помнит, как зовут маму...» — Ник и правда не знал, кто именно сейчас вернулся в его жизнь. Но сказать можно было одно – это не тот отец, которого он запомнил. И винить в этом он должен не Виктора, а Новый Рассвет. А он и так ненавидит их всей душой, если таковая вообще есть у вампиров.

— Я останусь, — кивнул он врачу, отходя чуть в сторону, и понял, что... боится. Не только за безопасность врача или других людей в больнице. Он боится за то, что уйдёт – и отец исчезнет снова. В этот раз навсегда.

— Хорошо, — кивнул врач в ответ, никак не комментируя это решение, — Тогда приступим к обследованию...

...Через час, когда были поставлены новые датчики на место старых, сняты все нужные показания с приборов и выданы рекомендации, Виктор смог выдохнуть с облегчением, поняв, что трогать его в ближайшее время больше никто не будет.

— Что ж... — начал врач после недолгой паузы, записывая что-то, — Состояние стабильное, реакции в приделах нормы, но лучше перестраховаться и побыть под наблюдением ещё какое-то время, — он поднял взгляд, посмотрев недолго на Виктора, а после перевёл глаза на Ника, ожидая, что тот что-то скажет.

— Я могу забрать его? — спросил он во время очередной образовавшейся паузы, возвращая себе привычный деловой тон, — На базу АООСС. Там есть врачи, — он сложил руки на груди, то ли в неосознанном защитном жесте, то ли пытаясь придать вес словам одной своей строгой позой, — Так как Ассоциация расследует это дело, я не могу оставлять его тут одного, сами понимаете, обстоятельства не располагают.

Врач посмотрел на Ника долгим взглядом, будто что-то прикидывая, а после медленно кивнул.

— Хорошо, мистер Новак, — согласился он в конечном итоге, — Под вашу ответственность, — он опустил глаза и сверился с какими-то бумагами, — Я вышлю заключение вам на почту. А сейчас подготовлю выписку, но мне нужно согласие самого Виктора...

Врач пристально посмотрел на него, и Виктор кивнул под этим взглядом, чувствуя, как что-то неприятно сжимается внутри.

— Я согласен, — выдохнул он достаточно быстро, лишь бы избавиться от такого сосредоточенного внимания, бросив беглый взгляд на сына, ища поддержки, — Подпишу, что скажете, — с большим трудом он нашёл в себе силы на то, чтобы изобразить на лице кривоватую улыбку. Ник, слегка озадаченный этим выражением, неловко улыбнулся в ответ.

— Хорошо, — после этой фразы врач мгновенно потерял к нему интерес, — Тогда подождите пока здесь, это не самое быстрое дело... — он на секунду запнулся, — И, Ник, можно вас на минуту?

Ник кивнул. Они вышли, плотно прикрыв за собой дверь, и на какое-то время воцарилась вполне комфортная тишина. Виктор пытался осмыслить всё произошедшее и перевести дух. В голове плавали какие-то смутные образы и мысли, но он при всём желании не мог собрать их воедино в какую-то удобоваримую картину. По ощущениям действительно через заявленную минуту вернулся его сын. Виктор не знал, о чём говорил с ним врач, но Ник казался ему ещё более озадаченным и мрачно решительным одновременно.

— Как ты? — спросил он, нарушив эту хрупкую тишину, которая так успокаивала Виктора. Ник присел на край кровати, снова отпуская себя без внимания посторонних глаз, не видя смысла притворяться всесильным и держащим под контролем ситуацию, которой, по сути своей, абсолютно не владел. Выглядеть он при этом стал бесконечно устало. Мешки под его глазами показались более очерченными, и Виктор задумался над тем, сколько нужно не спать вампиру, чтобы выглядеть так плохо. И сколько нужно дел взвалить на себя, чтобы в этом была такая необходимость.

Но вместо неуместных на данный момент расспросов он лишь пожал плечами, пытаясь воссоздать ощущение нормальности вокруг них, будто это было возможно в такой ситуации.

— Ты же слышал, что врач сказал – стабильно, — он улыбнулся, но даже не видя себя догадывался, что это, должно быть, выглядит ещё более натянуто и криво, чем до этого.

— Да, — согласился Ник, хотя на его лице было достаточно сложное выражение, которое Виктор при всём желании не мог прочитать и как-то классифицировать, — Физически. Но я ведь не про это спросил.

Ощущение нормальности треснуло. Нику не нужно было быть достаточно проницательным, чтобы не поверить в чужой театр одного актера – ситуация говорила сама за себя. Он явно не собирался оставлять отцу возможности съехать с этой скользкой темы, о которой Виктор сейчас слишком сильно не хотел говорить. Да и не только сейчас, а вообще когда-либо, если уж на то пошло.

Но, поймав взгляд Ника, он понял, что тот действительно ждёт ответ, параллельно изучая каждую его реакцию, которая, возможно, говорила за него куда больше, чем он при всём желании смог бы выразить словами.

— Я... я не знаю, — Виктор тяжело вдохнул, неуютно поведя плечами, и на пару секунд задумался прежде, чем продолжить, — Я... я почти ничего не помню, — признался он и самому себе в том числе, поджав губы, — Сколько времени прошло? Ты выглядишь... — он посмотрел на сына, пытаясь хотя бы в голове прикинуть его нынешний возраст, но это осложнялось ещё и тем, что они оба не были людьми и старели иначе, — ... Старше, чем я запомнил.

Ник замялся. Что бы он ни сказал, Виктор по этой заминке уже заранее знал, что ответ ему не понравится. Но чтобы настолько сильно...

— Почти шестьдесят, — Ник выдохнул это на грани слышимости, но вампирский слух Виктора никогда не подводил.

— Шестьдесят чего? — переспросил он, нахмурившись и пытаясь осознать озвученную цифру, — Дней...?

Два месяца, пожалуй, было слишком мало для таких серьёзных изменений, Виктор это понимал, но его разум отказывался признавать очевидное, держась за последние крохи надежды.

— Лет, — всё-таки сказал Ник, поднимая на него взгляд, — Прошло шестьдесят лет.

Ему понадобилось несколько долгих секунд на осмысление.

— Сколько?! — это вырвалось само собой, до того, как он успел себя остановить. Он не был уверен, что именно было написано на его лице в этот момент, но Ник поджал губы, упрямо уткнувшись взглядом в собственные колени, и на какое-то время они снова замолчали.

Приборы мерно гудели, но Виктору казалось, что гудит прямо у него в голове, настолько много там мыслей сейчас было, и одновременно с тем он не мог ухватиться ни за одну из них – это был просто набор всего подряд, будто мозг, перегруженный шоком, отказывался с ним сотрудничать.

— Прости... — тихо начал Ник, казалось, через целую вечность, — Мы уже давно были уверены, что ты погиб. Хоть и не переставали искать. А ты всё это время был почти под носом... — он с трудом сглотнул ком в горле, а после сжал кулаки, гася бессмысленную, слепящую ярость, — Какой я дурак, о богиня! Нужно было перетрясти весь этот Новый Рассвет, камня на камне не оставить, но найти тебя, а я вместо этого... — он резко отвернулся, пряча эмоции, но Виктор успел заметить, как влажно блеснули уголки его глаз.

В груди защемило от этого зрелища. Виктор осторожно взял его за руку, и Ник, не ожидавший прикосновения, удивлённо обернулся, немного отвлекаясь от собственных негативных мыслей.

— Не вини себя, Ники, — Виктор улыбнулся настолько мягко, что Ник будто снова ощутил себя ребёнком. Он смотрел на эту улыбку, самую правдивую за этот день, и ему даже удалось ненадолго обмануться. Будто не было всех этих лет. Будто всё сейчас хорошо... Виктор продолжил, и эта магия момента, к сожалению, разрушилась, — Это всё не твоя вина... — он тяжело вздохнул, — Точно нет.

Ник медленно покачал головой, кисло усмехнувшись.

— Я должен был тебя искать. А я уехал из Кастаэрии. Довольно давно, — признался он мрачно, и голос дрогнул, — Жил с тех пор в коммуне Станислава в Паст-Эйне. Когда я потерял надежду тебя найти, мне... Мне показалось, это поможет мне лучше тебя понять. Если я пройду твой путь.

— Да ну? — Виктор рассмеялся, переключая внимание на другую тему, и прозвучало это на удивление искренне, — Надеюсь, старик хорошо тебя принял, — он поджал губы, и в глазах его отпечаталось странное выражение ностальгии, — А ведь действительно, мой путь... Когда моя мать умерла, я тоже уехал из Кастаэрии к деду, хоть и совсем ненадолго. Вернулся, чтобы стать БиЗом, — он покачал головой, прогоняя воспоминания, — Он своеобразный, даже для вампира, я не смог долго поддерживать с ним общение. Как он тебе?

Вопрос о Станиславе заставил Ника очень тяжело вздохнуть и закатить глаза.

— Он пытался мне весь мозг ложечкой выесть, лишь бы я забросил Ассоциацию и начал заниматься семейным бизнесом, — он покачал головой, — Могу понять, почему ты не смог долго иметь с ним дело.

Виктор рассмеялся снова.

— Да, в этом весь Станислав. Приятно знать, что хоть какие-то вещи остаются неизменными... — он на секунду замялся, разворачивая какую-то мелькнувшую в голове мысль, — Подожди. Если ты уехал из Кастаэрии... Шарли уехала с тобой?

Ник отвёл взгляд. Смешливый тон их разговора резко закончился, не успев нормально начаться.

— Мама? — он горько усмехнулся, — Ты можешь представить её на границе леса в маленьком прибрежном городке, пропахшем рыбой...? — Ник сделал небольшую паузу, и Виктор не нашёлся с ответом, поэтому он продолжил, — Вот и я нет. Она осталась здесь. Заняла твоё место в Ассоциации, рядом с Вэбером... — стоило упомянуть старого вампира, как Виктор слегка всполошился, перебивая.

— Морган жив? — спросил он, инстинктивно подавшись ближе, будто боялся пропустить хоть одно слово, — С ним всё хорошо?

— Да, — опешил Ник на секунду от такой резкой смены настроения, но после добавил с сомнением, — Наверное... — поймав встревоженный взгляд отца, он поспешил уточнить, — Просто я с ним не общаюсь, но Ша... — он запнулся на секунду, поджав губы, — Мама бы мне сказала, если бы что-то произошло. Я и сам сейчас не последний человек в Ассоциации, такие вещи не стали бы держать в тайне от меня. Так что, думаю, с ним всё в норме. Насколько это возможно.

Виктор медленно кивнул, хотя, казалось, всё ещё не был удовлетворён расплывчатым ответом.

— Хорошо... — он тихо вздохнул, — Это хорошо.

Морган жив. А значит, последний барьер, отделяющий Новый Рассвет от их целей, всё ещё стоит. Не всё потеряно.

Раздался вежливый стук в дверь, выдёргивая его из размышлений, а после внутрь вошёл всё тот же врач.

— Ваша выписка готова, — сказал он, протягивая ему несколько листов бумаги, — Подпишите здесь и здесь...

***

До того, как совершить самую большую ошибку в своей жизни, Сеера, в основном, был гонцом. Он демон, да, но сделки страстно не любил, а вот перемещаться быстрее ветра и нести вести ему давалось до ужаса легко, будто для этого он и был рождён.

И, само собой, он никогда не боялся приносить плохие новости. Это было его визитной карточкой – говорить страшную правду в лицо и смеяться. Но вот сейчас... Сейчас он был в ужасе от того, что и кому ему придётся сообщить.

Во рту пересохло, а пальцы мелко тряслись, но он пытался собраться, пока шёл, потому что знал – если показать слабость, это разозлит Вильгельма куда сильнее. А ситуация и так предполагала, что предпочтительным вариантом для Сееры было вежливо самоликвидироваться где-то в укромном уголке. Жаль, демона не так просто убить, даже когда он сам этого хочет.

Около кабинета без дела крутился Карлос, залипая в телефоне, и это вернуло какое-то отстранённое чувство нормальности, но совсем не помогало не думать о том, что его ждёт за массивной дверью.

— Какое у него настроение...? — тихо спросил Сеера вместо приветствия, нервно одёргивая манжеты рубашки. Карлос поднял на него скучающий взгляд своих светлых глаз и лениво пожал плечами.

— Вроде, хорошее, — он, видимо, заметил в конце концов нервозность демона, а потому поинтересовался, нахмурив брови, — А почему ты спрашиваешь...?

Демон сглотнул тяжёлый, липкий комок в горле, заполошно покачав головой, как болванчик, будто это движение помогало лучше передать всё, что он думает об этой ситуации.

— Потому что я собираюсь ему его испортить... — Сеера невольно вздрогнул, думая о том, чем будут чреваты для него последние новости. Хотелось бежать, как можно дальше отсюда, как раньше, когда он был гонцом. Он самый быстрый из всех ныне живущих существ, он может в одну секунду оказаться на другой стороне планеты...

Но ещё он прекрасно знал, что, пока действует сделка, это бессмысленно. Вильгельм достанет его из-под земли и заставит пожалеть даже о самой мысли о побеге.

— Что случилось? — не отставал Карлос, полностью переключив внимание на него, но демон лишь отмахнулся, нервно переступая с ноги на ногу, пытаясь пересилить себя и пойти уже на ковёр к начальству, — Сеера...?

— Всё, что могло пойти не так, пошло не так, — выпалил он на одном дыхании, а после повёл плечами, нервно дёрнул тонкими пальцами у лба, убирая свои длинные рыжеватые волосы с лица, и, не давая себе времени на раздумья, постучал в дверь. Он прошмыгнул внутрь, стоило ему услышать короткое «войдите», произнесённое низким, почти бархатистым голосом.

Вильгельм стоял у окна, задумчиво смотря вдаль. Сеера знал, что он его слышит — шаги, запах страха, всё. Но тот не обернулся.

Если бы не ситуация, Сеера бы закатил глаза – любовь к надменному пафосу у семьи Винченто передавалась по наследству и категорически его раздражала уже второе поколение подряд.

Вильгельм обернулся, когда молчание затянулось, потому что Сеера слишком продолжительное время пытался понять настроение, витавшее в помещении. Его глаза встретились с холодными льдистыми радужками Вильгельма, и демон невольно почувствовал, как по загривку табуном бегут тревожные мурашки.