Я больше не буду твоим алиби
- -
- 100%
- +
— Я не приглашала вас вместе. Я попросила его помочь. Твой отец на табуретку уже не полезет.
— Я могу оплатить мастера.
— Можешь. Только не все в жизни надо оплачивать.
Я промолчала. Мама подвинула мою тарелку, освобождая место под горячее. Я еще не соглашалась остаться, а она уже поправляла салфетку у моего локтя — точно так же, как в любое наше воскресенье.
Из комнаты вышел Антон, вытирая руки бумажной салфеткой. Увидел меня и остановился.
— Привет. Я не знал, что ты приедешь.
По его лицу было похоже, что правда не знал. От этого пришлось отказаться хотя бы от половины приготовленного раздражения.
— Привет.
Мы сели. Антон взял хлеб, передал отцу. Спросил, не приходил ли счет за обслуживание дома. Отец показал квитанцию, которую хранил на подоконнике под банкой с мелочью. Я двенадцать лет наблюдала, как они обсуждают суммы, которых не могут изменить. В этот раз мне вдруг стало жаль, что мы больше не будем приезжать сюда вдвоем по воскресеньям.
Я не хотела возвращаться. Но хотелось, чтобы возможность сидеть за этим столом не зависела от моего решения о браке.
— Как у тебя с работой? — спросил отец.
— Готовлю образец для Дома на Литейной.
— Она там хороший проект делает, — сказал Антон. — Мы еще летом обсуждали такое направление.
Я положила вилку.
Мы летом обсуждали, что я могла бы заняться своими заказами вместо исправления чужих сценариев в последний вечер. Антон ответил тогда, что мне никто не мешает. Через час попросил срочно сократить текст ведущему, потому что «у тебя за пять минут получится».
— Я делаю его сама, — сказала я.
Антон кивнул.
— Я же не спорю.
Мама стала предлагать горячее. Отец посмотрел на мою тарелку, потом на Антона.
— Так пусть расскажет, — сказал он. — Ты ж спросил.
Я рассказала. Про стол, который передвинули. Про Асю и ее вопрос о левом. Отец засмеялся, вспомнил, как к нему в кабину однажды постучал сердитый пассажир: трамвай вез его не туда. Оказалось, человек сел в противоположную сторону. Мама сказала, что посетителей надо встречать у двери, и мы пять минут спорили, что будет, если посетитель не захочет, чтобы его встречали.
Антон слушал. В какой-то момент подвинул ко мне маленькую тарелку с огурцами. Я взяла один. Он все еще помнил такие мелочи, и я сидела напротив него, не зная, куда деть совсем некстати проснувшуюся нежность.
После обеда он вышел на балкон ответить на звонок. Мама начала мыть посуду. Я встала рядом с полотенцем.
— Ты можешь не торопиться, — сказала она тихо. — Пожить отдельно. Только квартиру не делите пока. Потом жалко будет.
— Ты боишься, что я останусь без квартиры?
— И этого тоже.
— А еще чего?
Она потерла губкой чистое дно кастрюли.
— Что тебе будет плохо, а я не узнаю. Ты теперь все говоришь так, будто справляешься.
Я положила полотенце на край раковины. Обняла ее сбоку, неудобно, чтобы не попасть под воду.
— Мне бывает плохо. Не все время. И с ним тоже было плохо. Просто я вам меньше рассказывала.
Мама выключила кран.
— Он что-то сделал?
— Много раз. И я много раз соглашалась. Я не смогу сейчас объяснить все по порядку.
Она не стала спрашивать про другую женщину. За это я была благодарна.
Когда Антон вернулся с балкона, я предложила встретиться в выходные и обсудить квартиру. Не здесь, не при родителях.
— У меня до декабря денег на выкуп твоей доли нет, — ответил он.
— Я не прошу до декабря. Давай выясним, сколько стоит квартира и какие у нас варианты.
Он посмотрел на маму. Она стояла ко всем спиной и складывала крышки. Раньше я бы объяснила ему, что мама просто расстроилась. Сейчас промолчала.
На улице Антон догнал меня у подъезда.
— Мы могли бы не спешить с этим.
— С оценкой квартиры?
— Со всем.
Я застегнула куртку до подбородка. Ему не нравилось, когда молния царапала шею; он всегда просил оставить сантиметр.
— Тогда в воскресенье в три, — сказала я. — Я пришлю адрес кафе.
Он хотел еще что-то сказать, но я уже пошла к остановке. В пакете у меня лежала кастрюлька с супом. Мама все-таки успела собрать его, пока я одевалась.
Глава 6. Юлины папки
В воскресенье мы договорились заказать оценку и узнать, за какую сумму можно продать квартиру без спешки. Антон не спорил с тем, что половина принадлежит мне. Спорил с тем, что я хочу получить ее деньгами и жить отдельно.
В понедельник, двадцать четвертого ноября, я пришла в «Смену» в назначенное время. Мое прежнее место заняли коробки с сувенирными чашками. На мониторе, который я когда-то выбрала за отсутствие бликов, висел лист «Не выключать».
Юля предложила сесть в переговорной. Не обняла, только коснулась моего плеча, проходя мимо. Она носила новые очки, и от этого выглядела строже. Или просто я привыкла, что со мной ей не надо быть строгой.
— Антон знает, зачем ты пришла?
— Я написала ему, что хочу разобраться в июньских материалах.
— Ответил?
— Сказал, что я сама выбираю, на чью сторону вставать.
Юля потянула носом воздух.
— Он с утра даже кофе не выпил. Наверное, поэтому такой философ.
Я засмеялась. Юля тоже, но быстро перестала.
— Лид, я тебе все не вынесу. Тут клиентские данные, суммы, люди. Ты уже не работаешь у нас.
— Я понимаю.
— Не уверена. Ты раньше тоже говорила «понимаю», потом оказывалось, что я должна была догадаться сама.
Я поставила сумку на пол. Юля достала две папки. В одной лежали мои акты за весну, в другой — несколько распечаток.
— Вот твое письмо, которое ты попросила. Вот время отправки. Вот счет за твои тексты. Он оплачен, проверь, если сомневаешься. По чужим работам нужны отдельные основания. Кедров может сделать запрос по своему мероприятию. Или Антон разрешит.
— А если Антон не разрешит?
— Тогда не разрешит. Я не могу жить так, будто твоего мужа на свете больше нет, потому что ты ушла.
Я наклонилась к сумке, хотя доставать из нее было нечего. Юля подождала, пока я выпрямлюсь.
— Я не против тебя. Но после того июня мне два месяца звонили монтажники и спрашивали, где их деньги. Я не знала, что ответить. А у тебя перестал работать домашний принтер, помнишь? Ты просила, чтобы я заказала вам новый и оформила на студию.
Я помнила. Принтер понадобился для маминых документов. Антон сказал, что старый пора менять, а у студии скидка.
— Мне стыдно, — сказала я.
— Я не за этим. Просто у нас не одно и то же лето было.
Из коридора донесся голос клиента: ему все требовалось к пятнице. Юля закрыла дверь и села.
— Скажи, что тебе нужно узнать. Не получить против Антона, а узнать.
Я посмотрела в свой блокнот.
— Кто отправил согласованный резерв в «Берег». Кто знал, что в «Цехе» его нет. И почему Михаила отправили за техникой, если потом сказали, что он сам ушел.
Юля несколько раз повернула в пальцах колпачок ручки.
— Про резерв я распоряжение получила от Антона. В рабочей переписке. Горину писала сама, когда он спросил. Почему Антон считает, что Миша самовольно ушел, это ты у Антона спрашивай.
— Ты тогда не сказала?
Она подняла на меня глаза.
Я услышала свой вопрос и захотела забрать его назад.
— Антон сказал: «Горин и без того виноват, не лезь», — ответила Юля. — А если в бумагах начнут копаться, найдут мои ошибки и повесят на меня часть возврата. Я испугалась. Можешь записать. Только я сначала сама это скажу, кому надо.
В коридоре от души чихнули. Юля привычно крикнула «Будьте здоровы», потом сняла очки и протерла их краем кофты.
Мы договорились, что я попрошу Кедрова направить рабочий запрос. Юля ответит сама и приложит документы, за которые отвечает. Я записала адрес для запроса; папки она оставила на своей стороне стола.
Я получила свои документы и отдельный акт о передаче архивных текстов. Перед уходом Юля открыла нужную мне папку на компьютере, чтобы я забрала авторские файлы. В списке стояли названия, которые я придумала. В итоговых сценариях они стали «концепцией студии».
— Все выгрузила? — спросила она.
— Да.
— Тогда я заявку на закрытие адреса отправляю. Он у тебя так и висит.
Я подтвердила. На секунду захотелось попросить оставить еще на неделю: вдруг что-то забыла. Юля уже ждала ответа, и я повторила, что все забрала.
На улице шел мелкий мокрый снег. Я пошла пешком до районной библиотеки: ее заведующая заказала у меня короткую аудиозапись для выставки старых афиш. Денег немного, зато работа была моя, со сроком и суммой, названными заранее.
Заведующая встретила меня бутербродами и тревожным вопросом, не слишком ли дорого вышло. Я показала смету, которую она уже утвердила. Мы обе перечитали ее, успокоились и пошли в подсобку записывать голос местной билетерши. Та оказалась маленькой бодрой женщиной и несколько раз поправляла дату первого киносеанса.
Через час у меня был хороший рассказ о мужчине, который в девяностые покупал два билета и всегда приходил один. В конце билетерша призналась, что до сих пор не знает, кого он ждал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.