Не говори детям, что мы знакомы

Глава 5. Двенадцать лет назад

Заказ на стол нашелся в той же книге, что фотография. Сергей вписал размеры, цвет, срок доставки. На обороте я составила список: документы, книги, зимние вещи, Егорова коллекция камней. Последнюю строчку подчеркнула дважды. Он однажды сказал, что камни можно оставить, и я вспыхнула так, будто речь шла о самом мальчике.

С краю Сергей расписывал ручку: несколько петель, потом мое имя. Я тронула пальцем выцветшие буквы.

Он пришел ко мне в среду. Егор ночевал у Андрея. Даже через два года после развода сын собирался к отцу с какой-то отчаянной добросовестностью: чистая футболка, книжка, которую надо показать, рисунок из школьного альбома. Я напоминала про зубную щетку, а сама следила, чтобы Андрей не опоздал.

В тот день опоздал на сорок минут. Сергей поднялся через десять после их ухода. Я сидела на кухне с мокрой тряпкой, которую прижимала к пятну на скатерти.

— Чай будешь? — спросила.

— Буду. Что случилось?

— Ничего.

Он повесил куртку. Посмотрел на тряпку, потом на меня.

— Давай я, — сказал.

Я почему-то решила, что он предлагает разобраться с моей жизнью. Не ответила. Он забрал тряпку и отнес в ванную. Вот и все, что имел в виду.

В холодильнике были котлеты и гречка. Пока грела, он открыл шкаф за тарелками, и дверца осталась у него в руке. Я рассмеялась впервые за весь день. Сергей стоял с этой дверцей, серьезный и немножко оскорбленный, как человек, которого обманула мебель.

— Так и было? — спросил.

— Почти. Надо сначала на себя, потом вправо.

— А потом куда?

— Потом держать.

Он нашел у меня отвертку и провозился до девяти. Котлеты остыли, гречка прилипла к сковороде. Мы ели прямо из нее, потому что посуду я уже вымыла и не хотела пачкать. В прихожей лежала его раскрытая сумка с рабочими бумагами. Я ходила мимо и каждый раз смотрела: сумка была здесь, он не собирался уходить сразу после ужина.

Мы познакомились на складе. В колледж привезли оборудование для мастерской, часть документов перепутали, и меня отправили на склад получать недостающие коробки. Сергей там разбирался с поставкой для своего участка. Диспетчер обедала. Нас выставили за дверь ждать, и мы сидели на холодной скамейке, как два провинившихся школьника.

Я ругалась в телефон с бухгалтерией. Потом обнаружила, что говорю слишком громко, и отошла. Сергей слышал все равно. Когда я вернулась, молча подвинул ко мне бумажный стакан с чаем из автомата.

— Там больше сахара, чем чая, — предупредил он.

Я выпила. Руки замерзли, хотя был сентябрь. Он спросил, сколько мне еще здесь сидеть, я ответила, что до победы, и он почему-то засмеялся так искренне, что я тоже улыбнулась.

Номер я дала ему не сразу. Он помог загрузить коробки, спросил, можно ли позвонить. Я сказала: «По работе?» — и рассердилась на себя за кокетство. Давно не умела так разговаривать, все время казалось, что со стороны смешно.

— Нет, — ответил он. — По работе у меня уже есть ваш внутренний.

Я записала номер на его накладной. Он позвонил в тот же вечер. Егор сидел рядом, делал математику, и я ушла в ванную. Села на край ванны, поставила ноги на холодный коврик и улыбалась его рассказу про день, хотя ничего особенно смешного он не говорил.

Через неделю мы встретились в кафе. Я пришла раньше, выбрала столик спиной к залу, чтобы не увидеть знакомых. Сергей заметил, но не спросил. За ужином рассказывал про дочь, которую учил ездить на велосипеде и однажды не удержал. Надя разбила коленку, он чуть не поссорился с ее матерью, потому что не мог признать, как испугался сам. Я слушала, как он произносит дочкино имя, и впервые за много времени не чувствовала необходимости заинтересовывать мужчину.

На улице он поцеловал меня в висок. Я стояла с пакетом сменной обуви из колледжа, и мне было тридцать, хотя несколько последних лет я ощущала себя намного старше. В автобусе всю дорогу смотрела в темное стекло. Отражение улыбалось, и я не могла заставить его перестать.

Потом мы научились находить свободные часы. Егор у отца, Надя на занятиях, у меня отменили вечернюю группу, у него смена закончилась раньше. Я могла ждать его днем в тихой квартире и все равно пугаться звонка в дверь. Мы казались себе осторожными. Никто не хотел тащить детей в отношения, которые еще не проверили. Но проверка тянулась, и каждый месяц было все труднее объяснить, почему ребенок до сих пор ничего не знает.

Однажды Егор нашел в прихожей чужую перчатку. Я сказала, что коллега забыла. Перчатка была большая, кожаная. Сын повертел ее и положил на тумбу. Я запомнила это молчание, но тогда решила, что он поверил.

Вечером отдала Сергею. Он убрал перчатку в карман и спросил, может быть, пора познакомиться. Я ответила, что после каникул. Он не стал спорить. Через месяц сам сказал, что с Надей лучше подождать: они опять поругались из-за выходных. Мы успокаивали друг друга теми же словами, от которых потом обоим стало больно.

В ту среду, когда он прикрутил дверцу и предложил переезд, мы встречались пять месяцев. Я привыкла ждать его звонка в половине десятого, когда он выходил после смены. Узнавала по дыханию, поднимается ли по лестнице. Знала, что при чтении он водит ногтем по нижней губе. Однажды разрешила ему остаться на целую ночь, не прислушиваясь к лифту. Утром проснулась раньше и лежала, стараясь не пошевелиться: наконец-то рядом было чье-то тепло, и никто ничего от меня не просил.

— Мне предлагают место, — сказал он в тот вечер, отставив сковороду. — Там производство расширяют.

Я знала город. Два часа на машине, иногда дольше. Мне тогда это показалось почти рядом.

— Хорошее?

— Хорошее. Начальник участка. Потом инженерная служба, если получится.

Я обрадовалась за него. Полезла за чистой чашкой, чтобы налить чай. Он взял меня за руку.

— Марин, поехали со мной.

Меня никто никуда не звал много лет. На работу, на родительское собрание, помочь с ремонтом — да. Жить вместе со мной хотели последний раз так давно, что я перестала ждать этих слов.

Я села рядом. Сергей говорил про жилье, про школу возле нового дома, про то, как будет забирать Надю на выходные. Дочь жила у Юлии. От нового дома до нее было два часа; Сергей уверял, что будет ездить каждую неделю. Он уже проверил дорогу и посмотрел расписание школы.

— А я? — спросила.

— Ты со мной.

Я хотела спросить про работу. Про деньги на первое время. Про то, что будет, если мы не справимся. Но он смотрел так открыто, что я кивнула.

Потом мы мыли сковороду. Он обнимал меня сзади, мешал полоскать, я пыталась сердиться и не могла. Я положила мокрые руки поверх его рук и перестала вырываться. Сковороду домыли не сразу.

Решение о переезде прожило во мне счастливым почти неделю. Я выбирала, какие чашки взять, присматривала занавески в интернет-магазине. Написала список на обороте заказа. Егор слушал, как я осторожно рассказываю о другом городе, и спрашивал только одно: папа тогда сможет его забирать?

Я сказала, что сможет. Не поговорив с Андреем. Не узнав, как устроится школа. Пообещала, потому что очень хотела, чтобы получилось.

Сейчас, сидя над тем листком, я увидела маленькое жирное пятно возле слова «документы». Наверное, масло. Или крем для рук. Я провела по нему пальцем, пытаясь вспомнить, когда начала бояться сильнее, чем хотела ехать.

Телефон зазвонил. Мама спрашивала, почему я не отвечаю в семейной группе.

— Я дома. Все хорошо.

— Свадьба же у вас. Волнуешься, наверное.

— Немного.

Она рассказала, что соседка продает красивую вазу, можно поставить цветы на стол молодым. Я попросила ничего не покупать. Мама обиделась на интонацию. Пришлось объяснять, что дети сами решают оформление.

— Теперь все сами, — вздохнула она. — А ты потом крайняя будешь, если некрасиво.

Я закрыла глаза.

— Мам, я не буду крайней.

Мы попрощались. Я положила старый заказ в конверт. Фотографию туда же. На этот раз не спрятала в книгу, а убрала в верхний ящик — туда, где лежали нужные вещи.

Вечером написала Сергею:

«Ты купил тогда тот стол?»

Он ответил не сразу.

«Да».

Я смотрела на это короткое слово, пока экран не погас.

Потом пришло второе сообщение:

«Он до сих пор у меня».

Глава 6. У тебя кто-нибудь есть?

В последние дни мая Сергей приехал посмотреть площадку. Егор не смог вырваться с работы, Надя должна была подъехать позже. Я согласилась встретиться с администратором вместо них и всю дорогу повторяла себе, что это нормальная родительская помощь.

Помещение было небольшое, с окнами в парк. Под потолком висели воздушные шары после чьего-то праздника. Один почти сдулся и свисал на длинной ленточке. Администратор показывала, где поставить столы, и говорила так быстро, что я не успевала записывать.

— А если дождь? — спросил Сергей.

— Здесь есть веранда.

— На ней крыша тканевая. А если ветер?

Она перестала улыбаться. Мне стало неловко за него, потом я увидела щель между краем веранды и стеной. При косом дожде половину гостей облило бы.

Он не спорил. Попросил показать запасной проход и место, где разместят музыкантов. Я записала ответы. За запасное помещение и второй комплект колонок требовалась доплата. Я подчеркнула обе суммы, чтобы не забыть рассказать Егору.

Надя приехала, когда мы уже сидели за столом с распечаткой. Опоздала на полчаса, запыхалась и сразу стала извиняться.

— На работе закрытие месяца. Я же предупреждала, что могу не успеть.

— Успела, — сказал Сергей. — Мы тебе вопросы оставили.

Он подвинул стул. Я заметила, как Надя выдохнула. В колледже я встречала родителей, которые начинали разговор со взрослым ребенком перечислением его ошибок. Иногда сама так говорила с Егором. Он еще не успевал снять куртку, а я уже знала, что надо было надеть другую.

Мы отказались от двух платных услуг, договорились прислать уточненный список и вышли в парк. Надя позвонила Егору, отошла. Сергей остановился возле киоска с водой.

— Тебе какую?

— Без газа.

— Помню.

Сказал и сразу посмотрел в сторону Нади. Она стояла спиной. Я сделала вид, что не заметила.

Потом Наде пришлось уехать обратно на работу. Мы с Сергеем остались на пустой дорожке. Пахло мокрой корой: утром прошел дождь, к вечеру вышло солнце.

— Подвезешь? — спросила я сама.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее обычного.

— Конечно.

В машине было чисто, но без показной аккуратности. На заднем сиденье лежала рабочая куртка, в дверце — пачка салфеток и отвертка. Из телефона тихо говорил ведущий. Сергей убавил звук.

Я застегнула ремень. Он плавно выехал со стоянки. Раньше водил резче, нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, когда впереди тормозили. Я ждала этого стука и вдруг поняла, что не дождусь.

— Ты больше не в старом доме? — спросил он.

— В старом. Подъезд только покрасили.

— Егору потом стало полегче? После того года.

Я не сразу ответила. Само слово «после» будто пришло из другого разговора.

— Да. Пошел в секцию, потом бросил. Перестал ждать Андрея у окна. Вырос.

— Хорошо.

У светофора Сергей повернулся.

— У тебя кто-нибудь есть?

Я зачем-то посмотрела на свои колени. Брюки измялись. На манжете был след ручки.

— Нет.

Он кивнул.

— А у тебя?

— Сейчас нет.

— А раньше?

— Было.

Я знала, что не имею права обижаться. Двенадцать лет — достаточно, чтобы встретить кого-то, полюбить, расстаться, снова попробовать. Я сама встречалась с мужчиной из института повышения квалификации. Два года мы ужинали по пятницам, ездили летом к морю и все время старались не доставлять друг другу неудобств. Когда он сказал, что у нас ничего не меняется, я согласилась. Мы даже разойтись сумели без неудобств.

— Серьезно? — спросила я.

— Жили вместе почти три года.

На зеленый он не сразу тронулся. Сзади посигналили.

— Прости, — сказал Сергей неизвестно кому.

Я смотрела в окно. Три года. Утром он просыпался рядом с другой женщиной. Она знала, где у него носки. Может быть, за тем самым столом они ели, разговаривали, сердились. Может быть, она тоже не любила газированную воду, и он перепутал.

Эта последняя мысль оказалась настолько жалкой, что я почти рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

Он не стал вытягивать. Довез до дома, остановился у арки. Я уже отстегнула ремень, когда он сказал:

— Я не ждал тебя все это время, Марин.

От стыда стало жарко. Я повернулась к нему.

— Я и не думала.

— По тебе видно, что задело. Хочешь спросить — спроси.

Я держалась за ручку двери.

— Не хочу.

Он кивнул и отпустил руль.

— Ладно.

Можно было выйти. Подняться домой, разложить записи по расходам, открыть рабочую почту. Вместо этого я спросила:

— Тебе с ней было хорошо?

Сергей посмотрел вперед. По двору мальчик тащил самокат, перевернув его колесами вверх. Мать шла следом и не помогала.

— Сначала да, — ответил он. — Потом оказалось, что я там только ночую.

— Ты много работал?

— И это тоже.

Я не знала, что сказать. Он усмехнулся — себе, без веселья.

— Не все у меня получилось, как я собирался.

Мы посидели еще минуту. Когда я вышла, Сергей тоже выбрался из машины. Передал папку, которую я забыла на сиденье.

— Спасибо, — сказала я.

— Пожалуйста.

Мне захотелось коснуться его щеки, той маленькой складки возле рта, которой раньше не было. Я взяла папку обеими руками.

Наверху долго не включала свет. Стояла возле окна, пока машина не уехала. Потом позвонила Лиде, но она не ответила. Я набрала сообщение: «Он ни с кем не живет» — и отправила раньше, чем успела подумать, как это выглядит.

Глава 7. Еще до свадьбы

Последний день мая мы провели у мамы. Егор приехал с Надей, привез торт, который размок по дороге. Мама сказала, что крем и должен быть мягким, и достала ложки вместо десертных вилок.

— Ты на него не смотри, — предупредила она Надю, указывая на внука. — Он хороший. Только носки вечно разбрасывал.

— Почему разбрасывал? — спросила Надя. — Вы его давно дома не видели.

Егор демонстративно стряхнул крошки с коленей, и мы засмеялись. Я сидела между ними и мамой, наливала чай, отрезала горелую корочку от пирога. В такие минуты казалось невозможным, что в нашей жизни вообще есть что-нибудь сложное.

Мама спросила, понравились ли мне будущие родственники.

— Да, хорошие люди.

— Отец у Нади еще не старый, наверное?

— Бабуль, — сказал Егор, — ему сорок шесть.

— Значит, молодой. А Юля замужем? — спросила мама у Нади.

Надя объяснила, что мама живет с Виктором. Отец отдельно. Мама внимательно посмотрела на меня.

— Ну вот, Марин. Все живут.

Я поставила чайник слишком громко. Егор сделал вид, что не услышал. Про мою личную жизнь говорили редко, зато сразу все. Я ждала, что Егор тоже что-нибудь посоветует, и заранее на него сердилась.

Когда молодые ушли, мама попросила меня разобрать полку в прихожей. Я сняла пальто, хотя уже собиралась домой. Нашла просроченные батарейки, два чужих зонта, фотографии на документы. Пятнадцать минут превратились в час.

Сергей позвонил в половине шестого.

— Ты занята?

— Немного.

Мама из комнаты спросила, кто звонит. Я прикрыла микрофон ладонью.

— По свадьбе.

Сергей, конечно, услышал.

— Я еще в городе, — сказал он. — Надю ждал. Можем пройтись?

Я посмотрела на полку. Мама сидела перед телевизором, положив ноги на низкую скамейку. Все, что действительно требовало моих рук, уже было сделано.

— Через полчаса у библиотеки, — сказала я.

Мама спросила, куда это я. Я ответила, что встречусь с человеком. Она потянулась за очками, но больше ничего не спросила.

Сергей стоял возле закрытого книжного киоска. Ветер трепал ценник за стеклом. Он посмотрел на часы, когда увидел меня, и сразу убрал руку. Я опоздала на восемь минут.

Мы пошли вдоль бульвара. Впереди женщина учила ребенка ездить на велосипеде. Он все время заворачивал на газон. Сергей переступил через упавшую ветку, придержал ее ногой, чтобы прошла я, и отпустил.

— Я хочу рассказать Наде, — сказал он.

Я знала, что этот разговор будет. С утра даже придумала спокойный ответ. Сейчас не могла вспомнить ни слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.