Мифы о драконах
- -
- 100%
- +
В подтверждение теории о реальном существовании драконов нередко приводят их культурную универсальность: рассказы о драконоподобных существах встречаются почти в каждой крупной традиции – от Европы и Ближнего Востока до Китая, Африки, Южной Америки и Австралии. Этот довод остается риторическим, а не научным: сходство образов можно объяснить и миграцией сюжетов, и независимым возникновением родственных мотивов на почве сходных человеческих страхов и наблюдений. Тем не менее широкая география подобных нарративов показывает, насколько устойчивым оказался образ дракона в коллективном воображении.
Вернувшись из Аравии и Египта, древнегреческий историк и географ Геродот утверждал, что видел кости существ, похожих на крылатых змей; в «Истории» он описывает аравийских «крылатых гадов» и места, где якобы находили их останки. Римский писатель-эрудит Плиний Старший в «Естественной истории» упоминает морского дракона: если такого зверя вытащить на берег и бросить на песок, он с удивительной быстротой роет мордой нору в земле. Эти свидетельства отражают представления античности о чудовищной фауне мира и показывают, как легко мифологический образ переходил в разряд натуралистических описаний.
Особого внимания заслуживает история о гигантском змее у реки Баград (ныне Меджерда в Тунисе) во время африканского похода консула Марка Атилия Регула (III в. до н. э.). По сообщениям античных авторов – прежде всего Валерия Максима в его «Достопамятных деяниях и изречениях», а также Силия Италика, Авла Геллия и Плиния, – римляне столкнулись с чудовищем, нападавшим на солдат, и сумели убить его огнем из катапульт. Шкуру якобы доставили в Рим, причем ее длину оценивали более чем в тридцать метров. В науке высказывалось предположение, что речь могла идти о необычайно крупном питоне или другой гигантской змее; прямых доказательств не сохранилось, а сочинения Квинта Элия Туберона, на которого иногда ссылаются, дошли до нас лишь через цитаты позднейших авторов. Тем не менее сам рассказ стал образцовым для жанра «исторического» повествования о драконах, где хроника военных кампаний соседствует с описанием чудовищ.
Неизвестный автор. Бюст Геродота. II в. Музей Метрополитен. Нью-Йорк, США
Подобные сюжеты встречаются у целого ряда писателей – их приводят Силий Италик, Авл Геллий, Валерий Максим, позднее Павел Орозий. Историография относится к ним с осторожностью: отсутствие материальных свидетельств, утрата «трофейной» шкуры и зависимость позднейших пересказов от более ранних авторов заставляют видеть в этих историях скорее сплав наблюдений за реальными животными с воинской легендой и литературной топикой. Но именно благодаря такому сплаву факта и вымысла образ дракона закрепился в европейской памяти как нечто на грани возможного.
Средство от всех недуговВ древние времена драконы часто упоминались… в рецептах магических зелий. В Китае, например, использовали так называемые «драконьи кости» (лунгу) – на самом деле окаменелости динозавров и других животных. Их толкли в порошок и прописывали как средство от почечных болезней и нервных расстройств. В западных странах бытовало поверье, что мазь из крови чудища убережет от любых ранений. Китайцы верили, что драконий жир делал шелковую одежду водонепроницаемой, а глаза монстра добавляли в снадобья для храбрости. Чудодейственной силой наделялись и зубы дракона: считалось, что, нося их как амулет, можно защититься от злых духов, а в виде порошка они укрепляют здоровье и повышают жизненную энергию.
Средневековые легенды приписывали знания о драконах некоторым философам. Так, о Роджере Бэконе (ок. 1214 – ок. 1292) рассказывали, что он знал рецепт вечной молодости, включавший не только здоровый образ жизни и веселый нрав, но и… драконье мясо. Ходили слухи, будто мудрые эфиопы умели укрощать крылатых чудищ: выманивали их из пещер, оседлывали и даже гоняли по кругу, чтобы мясо становилось мягче и вкуснее. Говорили, что такое угощение продлевает жизнь и делает человека умнее.
Джордж Мейкпис. Марко Поло; его путешествия и приключения. 1880 г. Библиотека Конгресса. Вашингтон, США
На рубеже XIII–XIV веков венецианский купец и путешественник Марко Поло писал в своей «Книге о разнообразии мира» о странных существах, которых он якобы видел в китайской провинции Караджан (ныне Юньнань). Жители там пользовались ракушками каури как деньгами, добывали золото в реках и рассказывали о змеях невероятных размеров. Эти чудища достигали пятнадцати метров в длину и до двух с половиной метров в обхвате. У них были две короткие лапы с когтями, огромные челюсти, способные схватить человека целиком, и зубы, разрывающие плоть в клочья. Днем они скрывались в пещерах, а ночью выходили на охоту. Их жертвы оставляли на песке глубокие борозды, когда чудища тащили добычу в воду. Местные охотились на них хитро: закапывали в землю заостренные копья, и змеи сами насаживались на ловушки.
Современные исследователи полагают, что Поло мог принять за драконов крупных крокодилов или варанов. Но остается любопытная деталь: его чудовище описано без задних лап, в отличие от крокодила и варана. Это породило версии о «потомках динозавров», но подобные гипотезы наука не подтверждает.
Спустя четыре столетия о драконах заговорил швейцарский естествоиспытатель Иоганн Яков Шёйхцер (1672–1733). В своей книге он описывал не только природу Альп, но и слухи о драконах в пещерах и предгорьях. Ученый даже собрал рассказы очевидцев. Так, крестьянин по имени Йозеф Шерер из деревни Нефельс утверждал, что летом 1717 года столкнулся лицом к лицу со странным существом. Оно было всего около фута длиной, с толстой чешуйчатой кожей, хвостом, равным туловищу, и кошачьей головой с выпученными глазами. Шерер уверял, что сумел пронзить его палкой: из раны потекла ядовитая кровь, и несколько капель попали ему на ногу. От этого кожа распухла и покрылась волдырями.
Эта история быстро разошлась по окрестностям, и многие жители верили, что Шерер действительно убил «швейцарского дракончика». Сегодня ее относят скорее к жанру народных баек, но для своего времени такие рассказы были важной частью картины мира.
Житель деревни Фрумзен по имени Иоганн Тиннер уверял, что ему тоже довелось взглянуть дракону в глаза. Произошло это около 1668 года. Существо было около двух метров длиной, толстое – «в обхват как яблоня», с кошачьей головой. Вместе с братом Томасом он вступил с чудищем в схватку и сумел одолеть его. По словам Тиннера, незадолго до этого крестьяне жаловались, что у их скота пропадало молоко, а после гибели «дракона» все неожиданно вернулось в норму.
Альпийский дракон. Иллюстрация из книги Иоганна Якова Шёйхцера «Ouresiphoites Helveticus, или Путешествия по альпийским землям Швейцарии, имевшие место в годы 1702–1710». 1723 г. Библиотека Хоутона. Кембридж, США
Среди собранных Шёйхцером рассказов был и случай весьма уважаемого префекта Люцерна Кристофа Шорера. В 1649 году он уверял, что стал свидетелем ночного полета дракона. Шорер говорил, что любовался звездным небом, когда из горной пещеры вылетело сияющее существо с огромными крыльями, длинным хвостом и змеиным силуэтом. Оно искрило, словно раскаленное железо в руках кузнеца. Сначала префект решил, что это метеор, но, приглядевшись к движениям и очертаниям, понял: перед ним был именно дракон.
Шёйхцер не спешил принимать подобные истории на веру. Он нередко предлагал земные объяснения: так, в «костях дракона» распознавал останки медведя, а в других случаях отмечал, что словом «дракон» местные называли разбушевавшиеся реки. Когда вода вырывалась из берегов, унося деревья и камни, крестьяне говорили: «Здесь прошел дракон».
Тем не менее ученый зарисовал несколько чудищ, описанных ему очевидцами. На одних рисунках это были волосатые существа, на других – чешуйчатые; одни вовсе не имели лап, у других их было четыре; а на одном изображении появился даже крылатый дракон, из пасти которого вырывались языки пламени. Эти иллюстрации и сегодня вполне могли бы украсить энциклопедию о драконах.
В XIX веке викторианские ученые решили проверить старые истории и отправлялись в экспедиции в поисках доказательств. Но возвращались ни с чем и все чаще сомневались в правдивости рассказов очевидцев прежних времен. Постепенно драконы окончательно переместились из разряда диковинных животных в сферу мифических существ, и сегодня вряд ли найдется исследователь, готовый поручиться, что они когда-либо существовали.
Дракон с кошачьей головой. Иллюстрация из книги Иоганна Якова Шёйхцера «Ouresiphoites Helveticus, или Путешествия по альпийским землям Швейцарии, имевшие место в годы 1702–1710». 1723 г. Библиотека Хоутона. Кембридж, США
Некоторые конкретные истории о драконах наверняка рождались из находок древних костей. Так, в австрийском городе Клагенфурт в городской ратуше веками хранился огромный череп, считавшийся останками дракона, убитого рыцарями в XIII веке. Позднее выяснилось, что это череп шерстистого носорога. Или, возможно, основой для легенд становились встречи с аллигаторами или гигантскими хищными птицами, которых человеческое воображение наделяло крыльями, пламенем и несколькими головами. А может быть, мы просто до сих пор чего-то не знаем.
Глава 2. Мифы о благородном существе
Мифы древности рассказывали о том, как появился мир, кто создал человека и каким может быть его конец. Драконы заняли в этих историях особое место. В легендах Восточной Азии именно они управляли дождями и ветрами, гром и молнии считались следствием их битвы, а осенние штормы – возвращением драконов с небес в подводные дворцы.
В Китае дракон – «лун» – почитался как божество, связанное с водой и плодородием. Ему приписывали способность выдыхать облака и менять облик. Драконы жили в небесных чертогах или во дворцах на дне морей. Они не причиняли людям вреда, а наоборот – оберегали их от бедствий. Иногда драконы приносили себя в жертву ради человечества. Так, в «Легенде о четырех драконах» они превращаются в главные реки Китая.
Неизвестный автор. Боги-драконы. 1922 г. Из книги Эдварда Вернера «Мифы и легенды Китая», изд. George G. Harrap & Co. 1922 г.
Во Вьетнаме рассказывают о бухте Халонг, название которой переводится как «бухта нисходящего дракона». По одному преданию, драконы по велению богов спустились на землю и изрыгнули в море нефрит и драгоценные камни, из которых возникли острова и скалы. Согласно другому мифу, бухту вырезал в скалах горный дракон, спустившийся к морю.
Создатель
У многих народов образ змея или дракона связан с сотворением мира. Символ космического яйца, из которого рождается жизнь, встречается в мифах от Китая до Греции. В шумеро-вавилонской традиции первозданный хаос воплощала морская богиня-дракон Тиамат. В даосских мифах человечество создала богиня Нюйва – женщина с телом змеи.
Торияма Сэкиен. Чжулун. 1780 г. Национальная библиотека. Токио, Япония
В баскских преданиях мир возник из союза богини природы Мари и семиглавого змея Эренсуге. Их детьми стали солнце и луна. Обычно Эренсуге изображали огромным змеем, но в некоторых историях он был крылат и умел летать. Считалось, что он живет в недрах земли или на морском дне, а его полет предвещает штормы.
В Китае особым почитанием пользовался Чжулун – «Факельный дракон». Его изображали с телом змеи и человеческой головой. В лапе он держал факел, а смена дня и ночи зависела от того, открыты ли его глаза. Его дыхание меняло времена года.
Нюйва и Фу Си. Даосские создатели человечества
Нюйва и Фу Си – божества древнекитайской мифологии, которых почитали как прародителей человечества и культурных героев. Их изображали с человеческими лицами и змеиными хвостами. Это были существа змееподобной, драконьей природы. Их змеиные хвосты на месте ног сближают их с образом дракона – мудрого хранителя стихий и созидательной силы. Поэтому в некоторых преданиях их называют драконами-прародителями, подчеркивая их божественное происхождение и власть над миром.
В одних мифах мать близнецов Хуасюй зачала их, наступив на след небесного духа, в других – они были детьми Нефритового императора или единственными, кто уцелел после великого потопа.
Неизвестный автор. Фу Си и Нюйва с двумя драконами. Ок. 403–230 гг. до н. э. Сычуаньский музей. Китай
В одном из преданий говорится, что после потопа Нюйва и Фу Си поднялись на разные вершины Куньлуня и зажгли костры. Они условились: если дым соединится в небе, это будет знаком благословения богов. Так и случилось. По другой версии, от их союза появилась огромная тыква, и, когда ее разрубили, из кусочков возникли первые люди.
Существует и иной рассказ. Нюйва, тоскуя в одиночестве, стала лепить из глины живых существ. Шесть дней она творила животных – курицу, собаку, кабана, овцу, корову и лошадь. А на седьмой день слепила человека по собственному образу. Но он не мог ходить. Тогда Нюйва приделала ему ноги, и человек зашагал по земле. В память об этом китайцы отмечают праздник Жэньжи (Рэньри) – «День людей», седьмой день Нового года, который считается общим днем рождения всего человечества.
Неизвестный автор. Нюйва и Фу Си. VIII в. Музей Синьцзян-Уйгурского автономного района. Урумчи, Китай
Один из древних китайских мифов объясняет даже происхождение социальной иерархии. Сначала богиня Нюйва лепила людей собственными руками – каждый был ее «ручной работой». Но вскоре ее руки устали, и тогда она придумала другой способ. Нюйва опустила веревку в глину и начала раскручивать ее над головой. Капли глины падали на землю и превращались в людей. Считалось, что люди, вылепленные богиней вручную, стали знатью, а появившиеся с помощью веревки – простым народом. Создав несколько сотен людей, Нюйва научила их браку и деторождению, чтобы они могли продолжить свой род.
Но создание человечества – не единственный ее подвиг. Когда на небе вспыхнула битва между богом воды Гунгуном и богом огня Чжужуном, они обрушили небесную опору – гору Бучжоу. Небо проломилось, земля раскололась, хлынули потоки воды и огня, и в мир вырвались дикие звери. Видя, как гибнут ее творения, Нюйва отправилась в горы, расплавила пять разноцветных камней и заделала ими трещины небосвода. Затем она взяла у гигантской черепахи Ао ее лапы и поставила их вместо обрушившихся небесных столпов. После этого богиня победила Черного дракона, виновника бедствий, и принесла людям покой.
По одним версиям, Нюйва отдала все силы и умерла, по другим – сама закрыла своим телом брешь в небесах. В любом случае ее образ остался символом самопожертвования и материнской защиты человечества.
Кетцалькоатль. Ацтекский бог-творец
Ацтеки верили, что мир создан великим богом Кетцалькоатлем, «Оперенным змеем». Индейцам майя он был известен как Кукулькан, киче – как Кукумац, а уастеки почитали его в ипостаси Ээкатля, бога ветра. В иконографии он многолик: иногда это змея с ярким оперением кетцаля, иногда – бородатый мужчина в маске, остроконечной шляпе и ожерелье из раковин. Кетцаль – это тропическая птица с длинным изумрудно-зеленым хвостом, символ свободы и божественного начала у народов Мезоамерики.
Неизвестный автор. Кетцалькоатль и Тескатлипока. Бурбонский кодекс. Ок. XVI в. Библиотека Национальной ассамблеи. Париж, Франция
Кетцалькоатль считался братом Тескатлипоки, Уицилопочтли и Шипе-Тотека. Его связывали с утренней Венерой и опоссумом, а также с искусствами, календарем и письменностью. Считалось, что именно он добыл для людей кукурузу: последовав за красным муравьем, Кетцалькоатль нашел гору, наполненную зернами, и открыл ее для людей.
В одном из мифов Кетцалькоатль и Тескатлипока, превратившись в гигантских змей, разорвали чудовищную богиню земли Тлалтекутли. Из ее верхней половины они сделали небо, из нижней – землю. Из волос выросли леса, из глаз потекли источники, из кожи образовались равнины, а изо рта поднялись горы и долины.
Каменная голова бога-змея в пирамиде Кетцалькоатля. Теотиуакан-де-Ариста, Мексика
Другой миф рассказывает, как после гибели прежнего человечества Кетцалькоатль отправился в Миктлан – подземное царство мертвых, чтобы добыть кости предыдущих поколений. Его сопровождал брат-близнец Шолотль, и вместе они четыре года пробирались сквозь мрак, сражаясь с чудовищами. В конце пути владыка Миктлана, Миктлантекутли, согласился отдать кости, но поставил условие: заставить прозвучать его раковину без отверстий. Кетцалькоатль нашел выход – черви прогрызли отверстия, а пчелы влетели внутрь и зажужжали, превратив ее в инструмент.
Однако на обратном пути Кетцалькоатль упал в яму, кости перемешались и частично разбились. Поэтому новые люди оказались несовершенными. Тем не менее бог унес кости на землю и отдал их богине Сиуакоатль, «Женщине-змее». Она растерла их в порошок, смешала с кровью Кетцалькоатля и создала из них новых людей. Ацтеки объясняли этим мифом человеческую смертность: люди сделаны из костей, перемешанных и сломанных, и потому никто не может избежать конца.
Но Кетцалькоатль был не только творцом, но и мудрым наставником. Ему приписывали введение земледелия и ремесел, обучение людей счету, письму и астрономии. В одних мифах именно он принес людям яшму и изобрел календарь, в других – научил их добывать огонь. Его почитали как покровителя священников и учителей, а его культовые центры Тула и Чолула были местами паломничества.
С Кетцалькоатлем связана и легенда о его падении. Говорили, что брат Тескатлипока, завидуя его славе, подстроил хитроумную ловушку. Он напоил Оперенного змея опьяняющим напитком пульке и выставил его в неприглядном виде перед людьми. Расстроенный своей слабостью и потерей чести, Кетцалькоатль покинул Тулу и отправился к восточному морю. Там он сжег свое тело, и его сердце взлетело в небо, превратившись в Венеру.
Ацтеки верили, что Кетцалькоатль однажды вернется. В легендах он описывался как белокожий и бородатый, и это поверие сыграло роковую роль в истории: когда в XVI веке в Мексику прибыл Эрнан Кортес, многие приняли его за вернувшегося бога, что ослабило сопротивление испанцам.
Любопытно, что культ Кетцалькоатля часто был мирным, в отличие от культов других ацтекских богов, требовавших кровавых жертв. Его называли противником человеческих жертвоприношений: он предпочитал дары в виде цветов, драгоценных камней и перьев птиц. В этом его образ резко отличался от мрачного и жестокого пантеона ацтеков, что делало его особенно близким людям.
Кетцалькоатль – фигура двойственная: он и бог-творец, создавший мир и людей, и культурный герой, подаривший человечеству знания, и страдающий изгнанник. Его образ вобрал в себя черты мудреца, пророка и божественного защитника.
Радужный змей. Божественный создатель «Времени сновидений»
В мифах коренных народов Австралии Радужный змей предстает одновременно создателем и разрушителем всего живого. Он занимает центральное место в духовной традиции, известной как «Время сновидений». Его образы встречаются на наскальных рисунках, которым, по оценкам археологов, не менее шести тысяч лет. Краски, использованные в этих древних изображениях, оказались удивительно стойкими: даже спустя тысячелетия они сохранили яркость и четкость линий, несмотря на дожди, ветер и палящее солнце.
Неизвестный автор. Духи Намарото и Радужный змей Бурлун. Ок. 7000 лет до н. э. Моравский земский музей. Брно, Чехия
Эти предания веками передавались из уст в уста. Сюжеты и имена менялись от племени к племени, но суть оставалась прежней: Радужный змей связан с водой, источником жизни и плодородия. Он управляет дождями, ветрами и бурями. К нему обращались во времена засухи, прося подарить дождь, или в период затяжных ливней, умоляя успокоить разбушевавшуюся стихию. Способность змея сбрасывать кожу делала его символом обновления, поэтому он неизменно присутствовал в обрядах инициации юношей. В одних легендах он проглатывал мальчиков и через некоторое время возвращал их уже мужчинами, в других – даровал им силу воды и ветра, чтобы они стали хранителями традиций своего народа. Даже сегодня радугу в этих краях нередко воспринимают как путь Радужного змея, который перемещается от одного водопоя к другому.
Параллели встречаются и в других культурах. В гаитянском вуду, например, есть богиня-змея радуги Айда-Ведо, связанная с плодородием и гармонией мироздания. У народа нунгаров это Вагил. В преданиях он предстает в виде огромного змея, движения которого вырезали холмы и проложили русла рек их края. Говорят, что в тихие ночи у берегов рек вода колышется так, будто под землей все еще бьется сердце Вагила. В Австралии Радужного змея называют по-разному: у йолнгулов – Джулунггул, а в западных племенах – Нгальод. Имена различаются, но смысл образа остается общим: он – хранитель плодородия, воды и космического порядка.
Согласно древним мифам, в начале времен Земля была плоской и неподвижной. На ней ничего не росло, и тогда Радужный змей проснулся. Он выбрался на поверхность и отправился в путь с востока на запад и с севера на юг, создавая рельеф. Там, где он проползал, поднимались горы, ложились долины, появлялись русла рек. Закончив свой труд, змей свернулся кольцом и заснул. Его дыхание, как верили древние, обратилось в ветер, наполнивший жизнь движением. Пробудившись, Радужный змей вернулся к началу своего пути и позвал лягушек, в чьих телах таилась вода. Когда те замешкались, он слегка их пощекотал, и из их разинутых пастей хлынули потоки, наполняя русла рек и озера. Живая влага разлилась по новой земле, за водой пришла трава, за ней поднялись деревья. Тогда ожили звери: одни выползли из-под камней, другие спустились с ветвей и даже с небес, третьи поднялись из долин. Все они последовали за Радужным змеем, признавая в нем творца и хранителя мира.
Змей-создатель установил законы для всего живого. Тем, кто их соблюдал, он даровал человеческий облик и силу жить в гармонии с землей. Тех же, кто ослушался, он обращал в камень, чтобы их молчание напоминало потомкам о цене непослушания. Так, согласно преданиям, появились первые люди, и они зажили на земле, подаренной им Радужным змеем, – земле, где вода, жизнь и порядок неразрывно связаны.
Учитель. Драконы, несущие знание
Несмотря на их устрашающий вид, зубастые пасти и выпученные глаза, азиатские драконы в большинстве своем считались мудрыми и благородными существами. В отличие от своих европейских собратьев, они олицетворяли не разрушение и хаос, а божественную энергию созидания, дарили людям удачу и благополучие, знания и защиту от темных сил. Дракон также играл важную роль в китайской космологии, символизируя мужскую энергию ян.
Связь с драконами прослеживается и в Книге Перемен («И цзин»), написанной во времена династии Чжоу (ок. 1046 г. до н. э. – 256 г. до н. э.) и считающейся одним из самых ранних философских текстов Китая. Согласно преданию, лежащие в основе книги триграммы были даны людям Владыкой Востока Фу Си. Говорят, что на их создание его вдохновил мифический дракон-конь – лунма, вышедший из реки с таинственными знаками на спине. Эти знаки стали первыми восемью триграммами – ба-гуа, которые легли в основу китайской гадательной системы и космологии.
Байсунгур ибн Шахрух. Китайский дракон. Ок. 1350–1450 гг. Музей Топкапы. Стамбул, Турция
В Китае, где дракон с древности является эмблемой императорской семьи, его изображения встречаются повсюду: в театре теней и на нефритовых украшениях, на крышах храмов и на священных предметах, например алтарных покрывалах. Символом власти китайских императоров издревле был дракон с пятью когтями, а дракон с четырьмя когтями служил знаком отличия чиновников. Человек, осмелившийся носить изображение пятикоготного дракона без дозволения, рисковал жизнью.