Историографические этюды. Сборник статей

1. Алла Ервандовна Шикло. Биографический очерк

Алла Ервандовна Арзуманова родилась 20 марта 1937 г. в г. Калинине (Тверь), где тогда работали её родители – Ерванд Михайлович Арзуманов и Елизавета Ивановна (в девичестве Варфоломеева). Незадолго до начала войны Арзумановы перебрались в Москву, в район Перово и поселились сначала в Карачарове, у матери Елизаветы Ивановны, а через некоторое время в Кускове.

Военное лихолетье надолго разделило семью. Отец в 1941 году ушёл на фронт, был не единожды ранен, дошёл до Польши, до границы с Восточной Пруссией, окончил войну в звании майора, кавалером орденов Красной Звезды (сент. 1943г., май 1945г.), Отечественной войны I (дек. 1944г.) и II (июль 1944г.) степени.

После ухода на фронт отца, оставшиеся члены семьи отправились в эвакуацию и снова были разделены. Мама, бабушка и младший сын Альберт (Бетик) отправились в эвакуацию без старшей дочери, так как её забрала к себе тётушка, сестра Ерванда Михайловича Тамара Михайловна. Её муж – Павел Николаевич Пиголкин, был организатором производства боеприпасов, с 18 октября 1940 г. – заместителем наркома боеприпасов СССР. В 1941—1943 гг. он возглавлял часть наркомата, находившуюся в эвакуации в Челябинске, с октября 1943 г. служил в звании генерал-майора инженерно-технической службы. Супруги были бездетны, поэтому согласились помочь родственникам несколько облегчить бремя эвакуации. Таким образом, маленькая Алла в раннем детстве избежала голодных тягот войны.

Трудности, и какие, начались для неё после возвращения в Москву из эвакуации в 1944 г. Мама Аллы Ервандовны – Елизавета Ивановна, страдала открытой формой туберкулёза, которым заразилась во время войны. Она была лишена возможности полноценно заниматься домом и детьми, и нуждалась в особом жизненном укладе, который должны были обеспечивать и от которого зависели все остальные члены семьи. Семейство проживало на московской окраине, в Кускове, в коммунальной квартире, где занимало 2 комнаты в 3-х комнатной квартире, в доме дореволюционной постройки с печным отоплением, отсутствием коммунальных удобств и необходимостью носить воду из колонки на улице.

До возвращения с фронта отца основную часть нагрузки взяла на себя бабушка по материнской линии – Александра Устиновна. Однако огромную часть тяжёлой для ребёнка домашней работы должна была выполнять и Алла. Она носила воду из колонки, стирала в холодной воде (зимой обмороженные руки лопались до крови, распухали), занималась уборкой, работала, как многие жители московских окраин, на огороде. Вся полнота домашнего хозяйства легла на её плечи после смерти бабушки, в начале 1950-х гг.

Тогда же, в 1944 г. Алла Арзуманова поступила в первый класс школы №10 Московско-Курской железной дороги, которую и окончила в 1954 году.

Ситуация улучшилась с 1945 г. по возвращении с фронта отца. По сравнению с множеством других семей, потерявших близких, семья Арзумановых была полной, жила в чуть большем достатке. Ерванд Михайлович взял на себя значительную часть нагрузки. Он не просто содержал, как и положено, свою семью, но был источником подлинной любви и заботы. Соблюдение особого режима содержания больной в доме, обеспечение её полноценным питанием и витаминами, предотвращение заражения детей и купирование, в конце концов, болезни жены – это, во многом, его заслуга.

В 1954 г. Алла Ервандовна Арзуманова поступила на вечернее отделение исторического ф-та МГУ.

Выработанные в школьные годы свойства характера получили развитие в студенческие годы. В первые годы обучения Алла Арзуманова ездила в Университет из Кускова, совмещая учёбу на вечернем отделении с работой. Ей было труднее, чем многим её сокурсникам, но, по воспоминаниям её друзей, не было случая, чтобы она опаздывала на занятия или пропускала их без серьёзной причины. Занималась она очень серьёзно и целеустремлённо, много читала.

Вместе с тем, уже в студенческие годы во всей полноте проявился удивительный характер Аллы Ервандовны, те её качества, которые сформировались в детстве и юности. В течение всей своей жизни она щедро делилась с окружавшими её людьми тем лучшим, что получила в семье от родителей.

В семье Арзумановых царила атмосфера любви, преданности, дружелюбия. Дом Арзумановых всегда отличался открытостью и гостеприимством. Соседская детвора, одноклассники детей – Аллы и Альберта, с регулярностью собирались именно в их двух крошечных комнатках в общей квартире. Бабушка, которую при иных обстоятельствах побаивались за строгость, раздавала гостям по куску хлеба с вареньем, превращая детские посиделки в настоящий пир. Одна из одноклассниц и близкая подруга Аллы Ервандовны вспоминала впоследствии, что жилище Арзумановых воспринималось детьми как их штаб-квартира. К Арзумановым «на телевизор» частенько заглядывали соседи. Таким гостям тоже никогда не отказывали. Позднее в гости к Алле Арзумановой «на пикнички» стали приезжать и её сокурсники. В тёплой атмосфере семьи Аллы Ервандовны молодёжь чувствовала себя как дома.

Ситуация не изменилась и с переездом в конце 1950-х гг. в отдельную квартиру на Щербаковской улице. Ерванд Михайлович любил принимать гостей. Он великолепно готовил, сам ходил на рынок за продуктами, выбирал самое лучшее. С удовольствием кормил семью и гостей – друзей своих детей. Друзья особенно приветствовали его фирменное блюдо – плов. Сам он за стол не садился, любил со стороны наблюдать за ходом трапезы, особенно любил, когда хвалили и просили добавки.

Алла Ервандовна с детства научилась дружить. Это был её особый талант. Первый тесный дружеский круг сложился и уже никогда не разрывался из одноклассников Аллы Ервандовны. Почти в полном составе этот дружный класс ежегодно собирался на её квартире. Традиция прервалась по понятным причинам только в начале второго десятилетия двадцать первого века. Уже на первом курсе университета сложился другой круг ближайших подруг, который, вне зависимости от последующей специализации на кафедрах, не разомкнулся, дружба сохранялась до конца жизни Аллы Ервандовны и оставалась очень тесной. В конце концов, Арзуманчик (так называли её ближайшие друзья) объединила всех своих друзей – школьных и университетских, в одну компанию. За одним столом в её квартире собиралось человек по двадцать пять единовременно. Алла Ервандовна и после ухода из жизни отца сумела сохранить традицию вкусного и обильного стола.

Для всех близких ей людей Алла Ервандовна Шикло оставалась надёжным, верным другом в течение всей жизни. Она умела сохранять прочные дружеские связи многими десятилетиями с очень не похожими друг на друга людьми и в самых разных обстоятельствах. Она всегда была рядом, помогала в случаях, когда кто-то оказывался в трудной ситуации. Она была бесконечно далека даже от предположения о возможности предательства или обмана.

Вместе с тем, Алла Ервандовна была ещё и лёгким и весёлым другом. Талант самоиронии, полное отсутствие эгоизма, способность видеть забавные, красивые – разнообразные проявления жизни делали её лучшим компаньоном в самых разных предприятиях, от похода в театр или консерваторию, прогулок по старой Москве, дачных посиделок до какого-нибудь дальнего путешествия. Именно поэтому, если кто-то из постоянных членов компании уходил из неё, то это происходило только по естественным причинам независимо от их воли. Её дом на протяжении долгих лет оставался местом притяжения и для друзей, и для коллег, и для её учеников. Рядом с Аллой Ервандовной всегда было очень тепло, надёжно и радостно, даже если приходилось переживать или обсуждать какие-либо житейские или рабочие проблемы.

По воспоминаниям друзей, уже в студенческие годы было понятно, что призвание Аллы Ервандовны – преподавание. Она довольно рано определилась, чего хочет. Будучи студенткой вечернего отделения, после непродолжительного опыта работы в качестве чертёжницы, с третьего курса и до окончания университета Алла Ервандовна работала в школе – лаборанткой и, затем, старшей пионервожатой.

Впоследствии она признавалась коллегам и ученикам, что саму себя рассматривала, прежде всего, как преподавателя, она неоднократно говорила о том, что не является учёным в классическом смысле, что она – высококвалифицированный преподаватель высшей школы, который занимается наукой для обеспечения высокого уровня университетского преподавания.

По окончании университета в период с 1960г. по 1961г. Алла Ервандовна работала в должности научно-технического сотрудника Института истории АН СССР, затем нештатного сотрудника Министерства иностранных дел СССР. На следующем этапе, в течение пяти с небольшим лет (1961—1966 гг.) она исполняла должность старшего научного сотрудника Главного архивного управления при Совете Министров СССР. Осенью 1966 г. Алла Ервандовна Шикло поступила в аспирантуру исторического факультета, а уже в декабре должна была отправиться в Индию, к месту службы мужа – секретаря советского посольства в Индийской республике. Таким образом, до окончания загранкомандировки осенью 1969 года, учиться в аспирантуре (1966—1970 гг.), сдавать экзамены, готовить материалы к диссертации приходилось «наездами», а защита самой диссертации стала возможной только в начале 1972 года.

Как учёный и педагог она сформировалась под непосредственным влиянием И. Д. Ковальченко и, безусловно, принадлежала его школе. «Мне очень повезло в жизни, потому что большая часть её – учёба в университете, научная и преподавательская деятельность – прошла в непосредственном контакте с Иваном Дмитриевичем Ковальченко – моим Учителем» – писала Алла Ервандовна1.

Впервые Алла Ервандовна встретилась с ним на вступительных экзаменах в августе 1954 г. (Исторический факультет располагался в зданиях университета на улице Герцена, ныне Большой Никитской улице). Затем, на втором курсе, она слушала его лекции по истории СССР ХIХ века, работала в его семинаре, а на третьем курсе, выбрав для специализации кафедру капитализма – в спецсеминаре.

Интерес к историографии как важнейшей, но, вместе с тем, недооценённой составляющей научного исторического знания обнаружился и развился также при непосредственном влиянии научного руководителя. Он читал курс лекций по историографии истории СССР на протяжении многих лет, с 1955 по 1975 г. Под руководством И. Д. Ковальченко была написана курсовая работа IV курса «Социально-экономические взгляды Ю. Ф. Самарина», дипломная работа по кафедре истории СССР периода капитализма «Решение крестьянского вопроса Ю. Ф. Самариным» и, наконец, подготовлена кандидатская диссертация – «Исторические взгляды Н. А. Полевого», защита которой на историческом факультете состоялась 04 января 1972 года.

Значительный первоначальный опыт вузовского преподавания она получила, работая в 1-м Московском медицинском институте им. Сеченова, где работала с 1969 г. и прошла путь от ассистента до доцента (с 05.10. 1977 г.) по кафедре истории КПСС, читала лекции и вела семинары по истории КПСС. С этого времени и в продолжение всей своей педагогической практики Алла Ервандовна активно занималась вопросами методики преподавания, организации учебного процесса, повышения его эффективности, не обходила стороной вопрос не только о содержательной, но и учебно-методической стороне формирования учебной литературы.

На работу, на кафедру источниковедения исторического факультета она перешла только в 1978 г. при содействии И. Д. Ковальченко и сразу была привлечена им к разработке и чтению собственного лекционного курса по отечественной историографии, а также к совместной исследовательской и научно-методической работе2.

Лекционный курс «Историография истории России с древнейших времён до начала ХХ в.» Алла Ервандовна читала вплоть до завершения своей преподавательской деятельности. Она вела семинарские занятия, руководила спецсеминаром для специализирующихся по кафедре студентов, читала спецкурсы, которые давали возможность более глубокого проникновения в вопросы научного исторического познания, теоретические проблемы историографии, общие и частные проблемы историографического процесса3 и, разумеется, выступала в качестве научного руководителя при подготовке дипломных работ4 и кандидатских диссертаций5.

На протяжении многих лет она исполняла обязанности заместителя заведующего кафедрой по учебной работе, была членом методической комиссии факультета, членом учёного совета по защите кандидатских диссертаций.

Ещё в конце 1960-х гг. исходя из специфики содержания курсов источниковедения и историографии, наличия ряда научных и методических проблем, связанных с их чтением, И. Д. Ковальченко предлагал организовать периодические семинары для преподавателей, расширить подготовку через аспирантуру специалистов в области источниковедения и историографии. Много лет спустя «доработка» этой идеи привела к мысли о возможности организации при кафедре источниковедения научного семинара для преподавателей, аспирантов и студентов, действующего на постоянной основе.

В практической плоскости идея созрела летом 1994 г. после защиты на историческом факультете очередной диссертации6. Первое заседание семинара состоялось уже осенью 1994 г.

Алла Ервандовна Шикло, будучи одним из учредителей семинара, оставалась его постоянным участником, формировала повестку заседаний, периодически выступала с докладами. Вне семинара на III Научных чтениях памяти И. Д. Ковальченко 1—2 дек. 2003 г. она выступала с сообщением о семинаре «Традиции русской исторической мысли».

Одним из значимых результатов работы семинара «Традиции исторической мысли» стало издание его трудов. К 2018 г. в общей сложности вышло 11 выпусков альманаха7. Алла Ервандовна была ответственным редактором и составителем, автором предисловия первого выпуска сборника трудов научного семинара «Традиции русской исторической мысли»8, членом редакционной коллегии во всех последующих выпусках, участвовала в сборниках со своими статьями.

Весной 2009 г. Алла Ервандовна Шикло – Ветеран труда (с 1986 г.), Заслуженный преподаватель Московского университета (почётное звание было ей присвоено18 дек. 2006 г. решением Учёного совета МГУ) – приняла решение оставить университет и уйти на пенсию. Она руководствовалась рядом соображений, среди которых были, конечно, и соображения возраста и связанные с ним обстоятельства самочувствия.

Уйдя из университета, Алла Ервандовна не оставила совсем научную работу, подготовила и опубликовала ряд материалов по историографии, участвовала в конференции памяти И. Д. Ковальченко в 2013 г., но главным образом она посвятила себя тому, что было ей интересно и чему она могла отдать всё своё время. Лето она проводила на даче, которую страстно любила. Правда, настаивала на том, что истинным мастером садово-огородных дел была её мама, а вот она сама в этом смысле – лишь её бледная тень. Будучи в широком смысле щедрым человеком, она черенковала, откапывала, привозила для своих друзей и знакомых то, что им приглянулось в её загородном хозяйстве. Алла Ервандовна любила путешествовать, и была прекрасным компаньоном в поездках в различных направлениях, разной дальности и в разных компаниях. Она очень любила музыку, в зал им. П. И. Чайковского, в Консерваторию, в Гнесинку на протяжении многих лет в обществе давних подруг ходила регулярно, заранее выбирая и приобретая абонементы. Конечно, она ездила в гости и с удовольствием принимала гостей, неизменно предлагая им какие-нибудь кулинарные новинки.

К лету 2014 г. значительно ухудшилось состояние здоровья Аллы Ервандовны, ей был поставлен страшный диагноз. Новость о неизлечимой болезни была воспринята ею с удивительным мужеством и как-то философски. Она рассуждала примерно следующим образом: «Все люди уходят, и уходят по-разному, просто мне досталось именно так». Аллы Ервандовны Шикло не стало 4 октября 2014г.

2. А. Е. Шикло – ученица И. Д. Ковальченко

На кафедре источниковедения, вплоть до завершения своей преподавательской деятельности, лекционный курс «Историография истории России с древнейших времён до начала ХХ в.» читала Алла Ервандовна Шикло (1937 – 2014)9. Она вела семинарские занятия, руководила спецсеминаром для специализирующихся по кафедре студентов, читала спецкурсы и, разумеется, выступала в качестве научного руководителя при подготовке дипломных работ и кандидатских диссертаций.

На протяжении многих лет А. Е. Шикло исполняла обязанности заместителя заведующего кафедрой по учебной работе, была членом методической комиссии факультета, членом учёного совета по защите кандидатских диссертаций.

На кафедру источниковедения исторического факультета она перешла в 1978 г. из 1-го Московского медицинского института им. Сеченова, где работала с 1969 г. и прошла путь от ассистента до доцента (с 05.10. 1977 г.) по кафедре истории КПСС. По сути, она вернулась домой, так как была выпускницей исторического факультета МГУ (1960 г.), ученицей И. Д. Ковальченко.

Как учёный и педагог она, безусловно, принадлежала школе И. Д. Ковальченко. «Мне очень повезло в жизни, потому что большая часть её – учёба в университете, научная и преподавательская деятельность – прошла в непосредственном контакте с Иваном Дмитриевичем Ковальченко – моим Учителем» – писала Алла Ервандовна10.

Дело здесь, конечно, не в формальной принадлежности к числу его студентов, аспирантов, сотрудников и соответствующей этой принадлежности самоидентификации.

Дело, во-первых, в том, что как историк – исследователь она сформировалась в логике и практике его школы. Дело, во-вторых, в том, что на протяжении всей её жизни, верность школе и признательность Учителю выражалась в воспроизводстве в профессиональной практике той модели взаимоотношений с учениками и коллегами, в которой в своё время существовал Иван Дмитриевич. Кроме того, выявление и сбережение неопубликованного научного наследия И. Д. Ковальченко11, раскрытие смысла и содержания его школы в части науки историографии, историографическое изучение и популяризация метода И. Д. Ковальченко было одной из важнейших составляющих научного творчества А. Е. Шикло.

Впервые Алла Ервандовна встретилась с ним на вступительных экзаменах в августе 1954 г. (Исторический факультет располагался в зданиях университета на улице Герцена, ныне Большой Никитской улице). Затем, на втором курсе, она слушала его лекции по истории СССР ХIХ века, работала в его семинаре, а на третьем курсе, выбрав для специализации кафедру капитализма – в спецсеминаре.

Интерес к историографии как важнейшей, но, вместе с тем, недооценённой составляющей научного исторического знания обнаружился и развился также при непосредственном влиянии научного руководителя. Он читал курс лекций по историографии истории СССР на протяжении многих лет, с 1955 по 1975 г. Под руководством И. Д. Ковальченко была написана курсовая работа IV курса «Социально-экономические взгляды Ю. Ф. Самарина», дипломная работа по кафедре истории СССР периода капитализма «Решение крестьянского вопроса Ю. Ф. Самариным» и, наконец, подготовлена кандидатская диссертация – «Исторические взгляды Н. А. Полевого», защита которой на историческом факультете состоялась 04 января 1972 года.

Впоследствии, перейдя при содействии И. Д. Ковальченко на кафедру источниковедения в 1978 году, Алла Ервандовна Шикло была привлечена им к разработке и чтению собственного лекционного курса по отечественной историографии, а также к совместной исследовательской и научно-методической работе12.

Осмысление и освоение научного опыта И. Д. Ковальченко в части разработки им историографической проблематики, развитие его принципиальных, базовых идей и применение их в конкретных исследованиях легло в основу научно-исследовательской практики А. Е. Шикло.

Уже после ухода из жизни И. Д. Ковальченко, в работах, посвящённых его памяти13, Алла Ервандовна, помимо воспоминаний о личности Ивана Дмитриевича, предложила полноценный историографический анализ его научного метода, дающий представление о содержательной стороне школы И. Д. Ковальченко в части истории исторической науки.

Говоря об отличительных чертах его научного и педагогического творчества вообще и о разработке им вопросов историографии в частности, она особо отмечала, что первостепенное значение он придавал теоретико-методологическим аспектам исторического знания как определяющим его сущность. Как он сам говорил – из курса историографии у него «вышел» курс по методологии. В рамках его собственной концепции развития исторической науки, стержнем исторического познания является развитие теории и методологии – основы смены общих и конкретно-исторических концепций истории России. Методология определяет характер исторических воззрений и концепций, от неё во многом зависят успехи в накоплении фактического материала, совершенствовании методики исследования, расширении проблематики. Таким образом, историография только как трактовка теми или иными историками исторических событий может иметь значение лишь справочного курса.

Алла Ервандовна обращала особое внимание на признание Иваном Дмитриевичем социального характера исторического знания, необходимости соотнесения выводов историков с проблемами современности. Она отмечала, что именно он в своём спецсеминаре поставил задачи исследования исторического сознания, исторической психологии различных социальных групп российского общества.

Такой подход лёг в основу предложенной им периодизации истории исторической науки, а также понимания кризиса науки на рубеже XIX – XX вв. «Историческую науку необходимо рассматривать, писал он, не только в связи с общественной жизнью и общественными науками, а более широко через призму понятий „общественное сознание“, „формы общественного самосознания“, то есть „общественная идеология“ и „общественная психология“. При этом необходимо, подчёркивал И.Д., изучение всех форм общественного сознания, как научного, так и иррационального. „…“ он полагал необходимым разобраться в содержании понятий „историческая мысль“, „историческая наука“, выяснить, что принято называть „философией истории“, „теорией и методологией исторического познания“. „…“ обратил внимание на необходимость изучения не только сложных проблем, которые относятся к самой исторической науке, но и на изучение различных компонентов инфраструктуры, то есть тех условий, в которых осуществляются её познавательные и социальные функции»14.

Не менее важным для Аллы Ервандовны было внимание, которое И. Д. Ковальченко уделял личности историка как познающего субъекта. «Историк всегда связан с определённой обстановкой, поставлен в определённые условия, его взгляды отражают прошлую и современную ему историографическую ситуацию. Но, с другой стороны, каждый имеет свой внутренний мир, свою индивидуальность»15.

В числе основополагающих принципов историографического исследования, которыми руководствовался И. Д. Ковальченко, она называла историзм – как в подходе к исследованию конкретных проблем, так и в отношении к оценке творчества того или иного учёного, а также признание кумулятивного характера научного исторического познания, и следовательно, недопустимость нигилизма, недооценки или вообще игнорирования того, что накоплено предшественниками, так же как и консерватизма, абсолютизации результатов имеющегося исторического знания.

Именно поэтому задолго до официальной возможности он начал знакомить студентов с религиозной философией Владимира Соловьёва, С. Н. Булгакова, привлекал внимание к философии истории, социологическим концепциям учёных конца XIX – начала XX в., «…бился в буквальном смысле слова за издание материалов по истории исторической науки, где были представлены произведения непопулярных тогда буржуазных учёных – П. Н. Милюкова, А. С. Лаппо-Данилевского.»16, а в постсоветский период резко негативно воспринимал заявления некоторых учёных о полной несостоятельности советской исторической науки и призывы отказаться от неё.

Важным качеством учёного-историка через призму метода И. Д. Ковальченко, Алла Ервандовна Шикло определяла способность признания «научного плюрализма» как учёта и использования в исследовательской практике всего того в теории и методологии обществознания, что позволяет расширить и углубить понимание сути явлений и процессов исторической реальности. Именно это, по её мнению, Иван Дмитриевич имел в виду, когда писал о необходимости синтеза теорий, подходов и методов как условии выхода из кризиса.

Наконец, очень близок ей был взгляд И. Д. Ковальченко на историографию, как дисциплину, играющую чрезвычайно важную роль в профессиональной подготовке историка, как на инструмент повышения эффективности работы исследователя, знание которой играет исключительную роль при постановке исследовательской задачи, отборе источников и методов их анализа, формулировании концепции. «Знания историографии, – говорил он студентам, – дисциплинируют учёного, требуют ясного понимания цели исследования, дают ощущение причастности даже начинающему учёному к миру науки»17