Байки из баньки

У меня от такого внимания приятность по телу пролилась. – Согласен, надо повторить, давай банкуй.

Повторили. С нами то же повторилось, что и в первый раз. Опять слёзы, сопли, пучеглазие, но уже поменьше, гораздо легче последствия дегустации перенесли. Оно и понятно, мы же подготовленные ко второму заходу подошли.

Да и потом, люди головы клали на алтарь науки, себя не жалели ради неё. А мы чем хуже, тоже герои, не жалеем организмы ради чистоты нашего эксперимента, «чистоты» приготовленного «чая». Проведём эксперимент, изучим, что и как, его последствия всякие, возникшие побочные эффекты на себе изучим. Риск, конечно, но что не сделаешь ради познания неведомого, чтоб рецепт «чая» в чистом виде потомкам передать, в смысле друганам нашим.

– Борисыч, ты как? Отдышался, всё путем?

– А что, вполне даже ничего, осталось только потом добавить в «чаёк» дополнительные ингредиенты для большего насыщения «букета», и не хуже, чем заграничные рецепты будет. – Нет, Борисыч, я не согласен, что значит – не хуже, должно быть лучше, чтоб они там в заграницах от зависти полопались. Ты уж постарайся.

– Да без вопросов, сделаем. Вставим гадам заграничным, утрём им нос.

Я подивился на поведение Борисыча. Что это с ним произошло, раньше он сперва подумает хорошенько, а потом решения принимает, а тут бац – и согласился сразу, и вставить им чего-то пообещал.

А «чаёк» хорош, и чего это я на него грешил, бомбой обозвал, прям нехорошо сказал, да ещё при Борисыче, поторопился с выводами, точно поторопился, поспешил с ними.

Вон какая лёгкость в теле появилась, приятное томление разлилось, в голове помыслы образовались один другого приятней. Борисыч тоже не отстает, гогочет уже, хорошо сидим, блаженствуем, разговоры разговариваем, исключительно на приятные темы.

– Борисыч, а помнишь, как мы веники для Баньки заготавливали, всем составом нашим развесёлым ездили. Ох и натерпелись мы тогда, орали жутко.

– Когда это мы орали?

– Ну как же, вспомни. Тогда жарища стояла, а мы в лесу в тенёчке, да только не одни мы там были, там ещё враги лютые были, тоже от солнышка прятались.

– Какие ещё враги, сбрендил? – недоумённо спросил Борисыч, ещё и пальцем у виска покрутил. Обидно для меня покрутил.

– И ничего я не сбрендил. «Мессеры» нас там поджидали. Борисыч опять намылился пальцем у виска покрутить, но я опередил его, не дал обиду сотворить.

– Ты погоди, слушай дальше. Слепни нас там поджидали в неисчислимом количестве, огромные, здоровущие, размах крыльев как раз размером с самолёт, не меньше.

Для убедительности руками размеры показал.

Борисыч рот открыл от изумления, по глазам вижу, что не верит. А я сроду не врал, так, иногда только. А раз молчит Борисыч, значит, правильной дорогой иду.

– Мы уже заготавливать закончили, обратно засобирались, а тут они и налетели.

Сначала одной стаей за нами погнались, а потом разделились на две, хитрые, гады, чтоб окружить, в кольцо нас взять. И каюк нам бы был, если б Анатолич газу не прибавил, еле оторвались от них. Хорошо, что таратайка Анатолича не подвела, а то в осаде бы оказались. Попили бы кровушки нашей точно.

Летят и кулаками грозятся, рожи зверские состроили.

– Какие у них кулаки? Ты что, «чаю» перепил?

– Ну, может, не кулаки, а жала ихние, здоровущие, вперед выставленные, как копья, я видел.

– Что городишь-то? Что они, задом за нами летели?

– Маневрировали, видать, сообразительные. Вы-то вперед смотрели, вот и не видели, а я оглядывался, потому и видел, точно говорю. Ну, вспомнил?

Борисыч задумался. Ага, вспоминает, значит. А он посмотрел на меня и ничего не сказал. Посмотрел, правда, как-то странно, жалостливо, что ли.

– Ладно, Борисыч, давай продолжай, проводи экскремент свой.

– Не экскремент, а эксперимент. Сейчас анализ проведём, – интеллигентно поправил меня Борисыч. А затем опять осторожно опустил хрупкую «вещь» в подготовленную новую ёмкость.

На этот раз «вещь» приняла вертикальное положение, без всяких предыдущих танцулек. Рисками на шкале обозначила насыщенность «заварки».

Борисыч закряхтел от удовольствия, я тоже поддержал для приличия, кашлянул пару раз.

– Ну вот, отлично! Гляди, немного выше нормы, но вполне допустимо. Сейчас на горючесть проверим, – сказал Борисыч и немного на стол капнул.

– Во, нормально, даже пятно образовалось. Годится.

– Да нет, Борисыч, не пятно, кажись, дыра на скатерти образовалась. Слушай, Борисыч, если от второй порции дыра образовалась, то что бы от первой было?

Борисыч опешил, начал скрести голову, усиленно заскрипел, слышно даже. Думает, значит. Похоже, ничего не надумал, раз только руки развёл, поболее, чем я до этого.

– А я вот думаю, а и хорошо, что не попробовали, предполагаю, могло бы произойти непоправимое. Вынесло бы нас отсюда с рамой оконной на плечах, вместе с «чайником», и тю-тю нам.

Борисыч опять задумался, привстал было, да сразу присел, только рукой махнул да вздохнул тяжко.

Вот дернул же чёрт меня такое ляпнуть, не подумавши, друга нервничать заставил. У него же натура тонкая, интеллигентная, а я с ней вот так грубо обошёлся. Надо исправлять ошибку свою допущенную.

– Борисыч! А не пора ли нам дегустацию продолжить, так сказать, пробу снять.

– Давно пора, заболтал меня, чёрте что из-за тебя в голову полезло.

Борисыч встрепенулся, повеселел заметно и закивал согласно.

Пробу на ура сняли, хорошо пошла, гладенько, без всяких штучек «хронических». Пришлось ещё по капельке откушать, уж больно хорош «чаёк» оказался.

И потекли у нас разговоры, плавные, никуда не спешащие, весёлые разговоры.

– А помнишь, Борисыч, «ретро»-баню у Анатолича, у него тоже «чайком» угощались. И неплохой, скажу тебе, «чаёк» был, тоже крепковатый, ну, конечно, с твоим не сравнить, куда там, – попытался я умаслить Борисыча. Смотрю, в тему попал, Борисыч аж зарделся от похвалы.

– Да, неплохой был «чаёк» у Анатолича. Вроде как ты на обратной дороге в кювет нас столкнул.

– Э нет, так не пойдёт, давай разбираться, как вы туда угодили, я совсем и ни при чём в этом казусе. Давай вспоминай, как шли, как мост прошли, друг за дружкой, колонной или как? – Вот ты и вспоминай, у тебя это лучше получается, – ответил Борисыч, с намеком ответил, при этом не переставая хихикать. Я призадумался, вспоминая, а может, действительно это я был зачинщиком? Поэтому он и посмеиваться начал. Похоже, до правды докопаться хочет, не дай бог, на чистую воду выведет.

Поднатужился ещё разок подумать, подумал. Да нет, точно не я. И зачем я разговор этот затеял, ну теперь пусть будет как будет, раз начал.

– Нет, ты давай, ну припомни, как шли, может, «свиньёй» или каре построили?

– Какой ещё свиньёй? Не было никаких свиней с нами.

– Вот голова садовая, я ж не про хрюнделей. «Свиньёй» – это строй такой, ещё древние римляне его применяли в своих сражениях, а может, в набегах.

– Да не бежали мы никуда, шли и шли, ещё песни пели, а потом ты нас столкнул. Точно, строем мы шли.

– Ну про песни понятно, после «чая» Анатоличева кто хошь запоет. Так хочешь сказать, шеренгой по всей дороге топали?

– Ну да, шеренгой и шли, под руки друг друга держали для равновесия. Ты крайний справа был, потом все мы по левую сторону от тебя друг за друга цеплялись, я за тебя, потом Виктор, за него Фёдорыч держался.

– Вот! А ты говоришь, я. Это Фёдорыч всех за собой в кювет утянул, он же здоровяк, вот и утянул. Фёдорыч, он во какой!

– Да, Фёдорыч немаленький, согласен, но не такой, как ты руками показал, хорошо, он не видит, как ты их раздвинул, а то бы.

– Да они сами раздвинулись, лёгкость во мне какая-то образовалась, вот они и разошлись малость. Так вот, никак не мог я вас столкнуть, сам подумай, вас же трое. Четверо, говоришь, было? Погоди, не перебивай, со счёта собьюсь, я не в счёт. Так вот, вас трое было, и как бы я такой вес общий одолеть мог? Вас и с места мне не сдвинуть, а уж столкнуть и подавно. А Фёдорычу такая масса раз плюнуть, вот так-то, качнулся он.

– А как же так получается, если Фёдорыч здоровяк, почему же только мы трое в кювет улетели, а ты на дороге остался?

– Да просто всё, Фёдорыч зацепился за что-то, его и влево сильно качнуло. Ты вспомни, ночь-то какая была, луны не было, чтоб нам дорогу подсвечивать. Темень темнющая, вот он и споткнулся. А я, в отличие от вас, отлепился вовремя, а вы не успели.

– А почему я внизу оказался, под ними? Получается, что должен быть сверху, я же третий, а так весь вес на себя принял, думаешь, приятно?

– Конечно, неприятно, согласен, и я тебе искренне соболезную. А внизу вот почему. Думаю, вы по параболе летели, дугой как бы, вот во время полёта, тебя сила инерции вперед через них забросила, дуга же разогнулась. Кювет-то глубокий, вот и поменялись местами, если б ещё глубже кювет был, то вы вполне могли в кольцо замкнуться. Мне ведь тоже нелегко в тот раз было, даже боязно.

Шли, шли и вдруг бац, один на дороге стою, а вас и нету. Только там, где-то глубоко внизу шевеление и слова нехорошие доносятся. Только когда вы оттуда цепочкой выползать стали, вздохнул свободно и страх прошёл.

– Врёшь ты всё, сам столкнул, а теперь на нас валишь, я когда пришёл, поглядел на себя в зеркало, а там не я, а непонятно кто, весь грязный, в баньке побыл, называется. Сам-то, небось, чистенький пришёл.

Я потупил глаза, неловко мне стало.

– Давай-ка, Борисыч, ещё по чашечке, и забудем мелочные обиды, ну чего нам старое ворошить.

И я с готовностью поднёс ему уже наполненную чашку, даже попытался в знак особого внимания и уважения привстать, поклончик, так сказать, изобразить, отвлечь его от невесёлых мыслей, мною навеянных. Поклончик не удался по неизвестной мне причине. Ну не знаю я почему, видно со столом что-то, закачался он некстати, похоже, ножки у него кривые. Или не у него?

Подношение моё Борисыч принял благосклонно, даже привстал учтиво, у него поклончик получился, в отличие от меня. Оно и понятно, он свою мебель знает. Знает, на какой угол опереться.

– Борисыч, что-то «чайник» гудит как-то не так, глянул бы.

– Нормально, так и должно. Это у него последняя порция на сегодня заканчивается.

Я призадумался, оглядывая ряд готовых ёмкостей, если на сегодня только? Значит, ещё «заварка» имеется, тогда ладно, тогда совсем другое дело.

Зима длинная впереди, а коллектив наш не маленький, и гости захаживают. И вообще, запас карман не тянет, зря волновался.

– Борисыч, не тяни. Давай по-быстрому проверим «заварку», а то я уже и вкус её забывать начал.

– Один момент, и мы в дамках! – весело сказал Борисыч, повторяя с «прибором» прежнюю процедуру.

– Что-то не так, что-то я не пойму? Ну-ка ты, глянь-ка.

Я склонился, смотрю.

– Да, Борисыч, что-то непонятное, как-то рябоватым кажется и не одно. А ты один «прибор» опустил, не два, случаем?

– Конечно, один, откуда второму взяться? – недоумённо поднял брови Борисыч, при этом нервно подёргивая себя за усы.

– А, понятно! Это от солнца стекло бликует, лучи преломляются, похоже на дифракцию света, вот и видим плохо, оттого и несколько экземпляров «приборов» кажутся. Давай в тенёк переставим, и всё видно будет и понятно.

Переставили, склонились, смотрим. Я даже носом в ёмкость уткнулся для остроты зрения и глаз один для зоркости прижмурил. Борисыч молча смотрит, хмуриться начал, почёсывается от недоумения, то маковку, то плечико поскребёт, нервничать начал.

– Всё ясно, Борисыч. Это побочный эффект нашего экспериментального «чайка». Так сказать, ранее не изученный, вызывает двоение предметов, погруженных в него. Поэтому происходит обман зрения, так что считаю, это не у нас в глазах двоится, а это способность жидкости так нас обманывать. Очень интересный эффект. Надо в следующий раз его поподробней рассмотреть, повнимательней, будем изучать. Ты как, Борисыч, согласен?

Борисыч опять маковку потрогал, чесать не стал, а так, ласково погладил.

– Погоди, сейчас за очками схожу.

Ходил Борисыч не долго, совсем не долго, я и успел только несколько раз осмотреть этот казус со всех сторон, правда, для этого пришлось шею вытянуть и изогнуть, вставать не решился. Смотрины мои ни к чему не привели. Ладно, дождусь Борисыча.

Наконец вернулся, очки нацепил, важный такой стал, на профессора похож. Ему с таким выражением лица на кафедре стоять надо, неучей уму-разуму учить, навроде таких, как… А впрочем, неважно. Я даже загордился за него, зауважал шибко.

Борисыч уселся, садился тоже важно и очень серьёзно, стал рассматривать содержимое ёмкости. Сопеть начал, хмыкать. Опять к темечку руку затеял поднять, чешется у него там, видно. Но на полпути, как раз у виска, рука остановилась, показался указательный палец, которым он почему-то аргументированно покрутил. Аргумент я не понял, он же молчит, сказал бы что, тогда бы понял, а в жестах, тем более таких, я как-то не очень.

– Вот что, давай ты посмотри, у меня что-то в глаз попало, проморгаться надо, – протягивая мне очки, сказал Борисыч, при этом совершенно не моргая, странно?

Я быстренько нацепил их, дужки поправил на ушах, чтоб в ответственный момент они не соскочили, не потерялись, как «прибор» наш, ищи их потом.

Конечно, мне и в очках далеко до профессора, но поиски «прибора» начал со всей серьёзностью, подобающей моменту, очень Борисычу понравиться захотелось, мол, я тоже очень ответственный, интеллигентный, как и он. Для убедительности даже снял их, чтоб интеллигентно на стёкла подышать, протереть для солидности, а потом уж обратно нацепил.

И вот так, вооружённым глазом начал не спеша всматриваться в нашу ёмкость. Борисыч, глядя на мои приготовления, привстал даже, заинтересованно приподнялся.

Глядел, глядел я – и обомлел!

– Борисыч, ты только не волнуйся, ты присядь, присядь, успокойся. Мне очень не хочется тебя расстраивать, но тут такое дело. Не «прибор» это вовсе!

– А что? – недоумённо вскинулся Борисыч.

– Да похоже, там авторучка плавает, вернее, кажись, утонула она, не шевелится даже.

«Боже, какие у человека могут глаза сделаться», – глядя на опешившего Борисыча, подумал я. Это ж какую силу надо иметь, чтобы их так выпучить. Жуткое зрелище. У меня, конечно, от неожиданности увиденного тоже повылазили, но не до такой же степени, если б до такой же, я бы почувствовал, правда, рот открылся, видно, у меня значительно, если Борисыч на меня показывает, пальцем тычет, так то от удивления увиденного раскрылся.

– А где тогда «прибор»? – вздыхая от пережитого, втягивая выскочившие было глаза и внимательно осматривая окружающую обстановку, спросил Борисыч. Я рот закрыл, оглядел окрестности стола и другую прилегающую местность тоже внимательно оглядел. Сконцентрировался, фокус навёл. И при более тщательном осмотре, уже с прищуром, обнаружил пропажу и закричал радостно.

– Гляди, Борисыч, вот она, нашлась пропажа!

– Где, где?

– Да вот же она, в салате торчит!

На мгновение воцарилась тишина, только глазами друг с другом разговаривать стали. Нормальными глазами, не выпученными. У Борисыча их вижу, а у себя нет, пришлось пальчиком осторожно потрогать их, для убедительности, что не повылазили. Убедился – все два на месте.

Словами пока говорить не можем, поскольку слишком впечатлились от увиденного, не до слов. Сидим, поедаем глазами друг друга, виновного в произошедшем как бы определяем. Борисыч с подозрительным укором меня «поедает». Я стараюсь невозмутимо на него смотреть, нет за мной вины в этом происшествии, нет и всё. Для подтверждения даже морду лица насупил и недовольную сделал, вроде как обиделся за недоверие.

Борисыч первым тишину нарушил, хихикнул даже. Я воспрял, похоже, поиски виновных откладываются, морду лица поспешил сменить на более подходящую, елейную изобразил, с улыбочкой, конечно.

– Ладно, поскольку алиби у нас нет, будем считать этот случай форс-мажорным обстоятельством, случайностью. Надо как-то выловить этот посторонний предмет. Отлить надо, а куда? Тары больше нету, если поискать только, – бережно доставая «прибор» и очищая его от налипших пучков зелени, уже посмеиваясь, сказал Борисыч.

– А чего её искать? Искать, только время тратить, можно и отпить. Ты как? Да и адреналин у нас зашкаливает, выше некуда поднялся, столько пережили. Ещё, не дай бог, «родимчик» на нас какой найдёт и скрючит по самое «не могу». Давай, а? Рванём «чайку»!

Рванули, не один раз пришлось рвануть, а как же иначе, иначе никак, ёмкость-то глубокая, пришлось поднапрячься, чтоб глубину убавить. И уж потом на отмели паразитку, туда неведомо как попавшую, выловили.

Хорошо сидим после удачной рыбалки, душевно.

Рассказываем друг другу, какие у нас лица были да что пережили. Борисыч, правда, нет-нет, да бросит взгляд на меня, подозрительный такой взгляд, да я и не волнуюсь особо, я же в происшедшем совсем ни при чём. Кто её знает, как она заползла туда, с колпачком нырнула.

Хохочем над каждым словом почему-то. Душа поёт от удовольствия, а чего ей не петь, эксперимент прошёл удачно, про незначительные заминки и говорить не хочется. Дегустация вообще без заминки прошла, с оценкой «восемнадцать плюс». Сидим, лучше не бывает. Хотел и сам запеть, вон, Борисыч тоже, смотрю, намылился соло изобразить, да поперхнулся, икота откуда ни возьмись на него наскочила. Петь передумали, ещё, не дай бог, соседи набегут на подпевку, а нам тогда «чаем» делиться с ними придётся, ну их.

Хотел Борисыча обнять, от приятности, нахлынувшей, только привстал, а стол опять норов показывать начал, зашевелился, чертяка. Рисковать не стал, осторожно назад присел и так хорошо, вольготно!

Поклялись мы с Борисычем, что про казус свой, с нами произошедший, даже под пытками никому не расскажем. Только Виктору, ну и Анатоличу с Фёдорычем, ну может, ещё кому, а больше ни-ни, остальным молчок.

Вот и пришло время покинуть мне эту уютную гавань, пора отчаливать от пристани Борисыча. Вот тут заминка образовалась.

Знакомый один вспомнился, с ним-то же заминка произошла. Шёл он как-то после гулянки свадебной, кстати, он на ней не последний человек был, а чуть ли не главнее жениха, оно и понятно, что гармонист после энного захода за стол на первом месте становится. Известное дело, гармонист на деревне – первый парень, все девки его.

Так вот. Дело уже к первым петухам шло, он домой собрался, идет себе, идет, в положенном после гулянки состоянии идет, нормально в общем. Дошёл он до моста через речушку, как раз там, где я друзей своих потерял, после «ретро»-бани Анатоличевой.

И видит, а моста-то два! По какому идти? По правому или по левому? Выбрал правый, ну и навернулся с кручи, ногу сломал, пришлось бедолаге ползком до дому добираться. Но гармонь не бросил, характер не тот. Вот такая заминка с ним произошла, не тот мост выбрал, судьба, видно. Ох не кстати мне это вспомнилось.

Борисычу никуда отчаливать не надо, ему хорошо, он дома. А мне хоть и недалеко, всего на этаж ниже, а кажется, что я на вершине Эвереста и до подножия страх божий сколько. А там если доберусь, тоже заминка образоваться может, если моя половинка уже дома. Хорошо, если нет, тогда быстренько в «люлю» на бочок. Потом скажу ей, что смена ночная тяжёлая была, бессонная, авось обойдётся, раньше обходилось. Удивляюсь даже, и как она меня терпит…

Ладно, пойду потихоньку. А насчёт «обошлось» или как – в другой раз расскажу.