Марсианский секрет

Гордон Мэллой, начальник межпланетной безопасности, откинулся на спинку стула и с кажущимся безразличием испытующе оглядел Рекса Тейта.

– Как прошел Плутон?

– Сплошная вонь. Я не могу понять, зачем нам нужен этот замороженный кусок в Федерации.

– Богат минералами.

– Ты оставил меня там на семь земных месяцев, – Рекс позволил критике прозвучать в его голосе.

Это не беспокоило Мэллоя.

– Хорошо для тебя. Закалял тебя. Там безопасно. На Плутоне никогда не бывает особых проблем.

– Вот почему я там застрял. Я был в порядке и в безопасности.

– У меня есть кое-что на примете для тебя.

– Где?

– Марс. Но там может быть неприятно, так что тебе лучше вернуться на Плутон.

– Попробуй затащить меня на корабль. Что с Марсом?

Мэллой поискал, куда бы поставить ноги, и нашел только крышку своего стола. Там, наверху, они выглядели как пара скрещенных футляров для банджо.

– Хотел бы я знать.

– Я отправлюсь и выясню это для тебя.

Взгляд Мэллоя стал задумчивым.

– Все началось в результате привилегий и глупости, как и большинство вещей такого рода. Как ты знаешь, Марс – единственная планета в Федерации, не имеющая представительства, потому что марсиане отказались представлять самих себя. Они не хотели быть частью альянса. – Мэллой быстро поднял глаза. – Каковы твои знания о марсианском прошлом?

– Отрывочные. Спроси меня о Венере, Меркурии, Нептуне, Плутоне. Непременно спроси меня о Плутоне.

– Мы говорим о Марсе. Когда мы отправились туда в 2091 году, мы оказались так близко к мертвой планете, как только можно было пожелать. Там были люди, но чертовски забавные. Они не стали бы сражаться с нами или присоединяться к нам. У них была своего рода гордость, которую мы никогда не могли проанализировать. Они просто продолжали отступать.

– Мы нашли богатые полезные ископаемые и прекрасные сельскохозяйственные угодья – земли, которые веками лежали под паром в ожидании плуга. И много воды. Каждую весну ледяные скалы на полюсах таяли по расписанию и давали влагу для высоких урожаев. Но марсиане не занимались сельским хозяйством – они не занимались добычей полезных ископаемых – насколько мы могли судить, они ничего не делали, кроме как отступали в свои пещеры и скалистые крепости на севере и смотрели на нас холодным взглядом.

Рекс все это знал, но ему нравилось слушать, как говорит Шеф, нравилось быть с ним, как и всем остальным агентам в Банде, поэтому он проявил живой интерес и слушал.

– Они отвергли все наши авансы, и поэтому мы оставили их в покое.

– Но это случалось и на других планетах, – невинно сказал Рекс, – и поэтому мы сразу вошли и познакомились – заглянули в их спальни и ящики комода.

Мэллой слегка нахмурился.

– Но на Марсе мы этого не сделали.

– Нет. Интересно, могло ли это быть потому, что у нас была их земля и их шахты, и мы не думали, что у них есть что-то ценное вокруг их северного полюса?

– Ты неуважительно отзываешься о Системе, – сказал Мэллой с легким неодобрением. – Ты говоришь так, как будто думаешь, что мы въехали и захватили планеты. Все, что мы сделали, это развили скрытые ресурсы…

– Все для лучшей жизни…

– Пригласили их присоединиться к нам для расширения Системы…

– …Так же, как британцы, голландцы, французы и русские поступали в древние времена здесь, на Земле.

Мэллой враждебно посмотрел на свои большие ноги, как будто говорили они, а не Рекс Тейт.

– Ты хочешь это задание или нет?

– Конечно, я хочу. – Рекс ухмыльнулся. Какой другой начальник отдела позволил бы подчиненному выбирать? Никто, кроме Мэллоя. Это была одна из вещей, которая компенсировала низкую зарплату.

– Хорошо, тогда заткнись и слушай. Как я уже сказал, марсиане отступили в эти холмы и пещеры и вывесили Личный знак, который мы уважали в течение трехсот лет. Затем, около шести месяцев назад, мартологу по имени Спенсер надоело проверять флору и фауну в безопасных районах, и он получил разрешение проникнуть в запретные районы вокруг полюса.

Рекс Тейт выпрямился – искренне пораженный.

– Один?

– Нет. В компании своей двадцатилетней дочери.

– Боже милостивый! Почему мы не послали туда ядерный батальон! Кто выдал такое безумное разрешение?

– Это не наше дело. За преступно глупой задницей охотятся с других направлений, но в наш век бюрократии и махинаций я сомневаюсь, что его когда-нибудь найдут. Наша работа заключается в другом. Мы должны выяснить, что случилось с дочерью Спенсера.

– А как насчет Спенсера?

– Он вернулся.

– Без дочери?

– Да.

– Я бы хотел поговорить с этим растяпой несколько минут.

Мэллой опустил ноги на пол.

– Давай. Я дам тебе шанс.

Рекс последовал за Мэллоем из кабинета. Они сели в лифт, который опустил их в подвал. Мэллой сел на скутер, и они несколько минут ехали по длинному прямому коридору.

Как раз в тот момент, когда Рекс задался вопросом, знает ли шеф, куда он направляется, Мэллой остановил скутер перед закрытой дверью. Он открыл дверь и жестом пригласил Рекса внутрь.

Комната была маленькой и пустой, из мебели в ней стоял только прямоугольный стол в центре. На столе стояла прямоугольная коробка. Мэллой указал на коробку и сказал:

– Хорошо, начинай говорить.

Легкий холодок пробежал по спине Рекса. В коробке лежал мужчина средних лет со спокойным лицом, сложив руки на груди. У него был румяный цвет лица, и казалось, что он дремлет.

– Какое странное место для сна для мужчины, – подумал Рекс. Он взглянул на Мэллоя. Последний сказал:

– Насколько мы можем судить, он мертв уже четыре месяца.

– Но…

– Я знаю. Прекрасно сохранился – кожа мягкая – вся нормальная жидкость все еще присутствует в организме. С ним все в порядке, кроме того, что он мертв.

Рекс коснулся мягких тканей. Это было круто.

– Как ты смог определить время?

– Он прибыл на грузовом судне с продовольствием – с грузом картофеля, который был отправлен с фермерского рынка в местечке под названием Новая Айова в самом сердце марсианского фермерского пояса.

– Недалеко от запретного полярного круга, – сказал Рекс.

– Я думал, ты ничего не знаешь о Марсе.

– Когда на Плутоне было скучно, я изучал расписание.

– Это интересно. Я раздам его всем агентам.

– Конечно, у вас нет доказательств того, что тело было доставлено на борт в Айове.

– Да, у нас есть. Трюм там был заперт и опечатан. Тело было внутри. Печать не была сломана.

Закрытые глаза профессора Спенсера вызывали у Рекса почти такой же дискомфорт, как и сомкнутые губы.

– Хорошо. Я все понял. Что нам делать? Послать батальон, чтобы подвергнуть сомнению марсианский вкус в выборе подарочных упаковок?

– У нас нет доказательств, что это сделали марсиане.

– Кто еще?

– Может быть, какой-нибудь пересаженный фермер с Земли занялся таксидермией на стороне.

– Шансы не велики.

– Как и шансы на солнечное затмение, но они случаются. Значит, мы не делаем враждебных жестов?

– Нет, пока мы не узнаем правду. Вот что я хочу, чтобы ты сделал, Рекс – отправился на Марс и нашел правду.

– Хорошо, шеф. – Рекс бросил последний взгляд на тело. – И если я вернусь в таком виде, проверь мои карманы. Может быть, еще будет время написать записку.

– Не будь таким пессимистом, – прорычал Мэллой.

(Из дневника Томми Уилкса)

Первое, чего вам не хватает на Марсе, – это зелени. Труднее всего привыкнуть к красным, желтым и усталым коричневым цветам. Никогда не бывает такой яркой насыщенной зелени, наполненной обещанием весны, к которой я привык в Кентукки на Земле. Потому что это умирающая планета, и даже когда наступает марсианская весна, в воздухе чувствуется усталость.

И теплый дождь на лице. Ты скучаешь и по этому тоже, потому что на Марсе нет дождя. Ты продолжаешь смотреть на небо, выискивая большие черные грозовые тучи, которые заставляют людей бежать в укрытие в Кентукки. Ты смотришь и смотришь, пока у тебя не заболят глаза, и даже укус ледяного дождя был бы приятен.

Вся вода здесь находится под землей и в каналах. Это хорошая вода, стекающая по равнинам, рекам и болотам весной, когда тают большие северные ледяные скалы.

Забавный факт насчет ледяных скал. Наверху зимой идет снег, я думаю, потому что они становятся все выше и выше, пока не становятся похожими на горы. Затем, весной, они тают через несколько дней. Никто ничего не знает о ледяных горах, потому что они находятся в середине запретной полярной зоны. Говорят, что в запретном круге есть марсиане, но я так не думаю. Потому что зачем кому-то жить в таком месте, когда здесь ровные земли, старое морское дно и каналы!

Во всяком случае, мы никогда туда не ходим. Единственные марсиане, которых я когда-либо видел, – это те, которые проходят мимо, как бродяги, просящие еды. Мы всегда даем им еду, потому что они всегда голодны, и мы не хотим никаких неприятностей. А еще есть Барзу. Он был здесь, когда мы пришли. Он живет в маленьком каменном домике за картофельными полями. У всех марсиан жесткая коричневая кожа – почти как ракушки – и вместо белого в их глазах, как у землян, у них светло-зеленый цвет, а зрачки всегда черные как смоль. Поначалу к взгляду марсианина немного трудно привыкнуть, но через некоторое время все налаживается.

Папа и мама сначала заставляли меня держаться подальше от Барзу, но он был безобиден, и теперь они разрешили мне навещать его. Мы разговариваем, но я могу понять лишь немногое из того, что он говорит, а он мало что понимает по-земному. Он забавный человек, Барзу. Он никогда не улыбается и дает вам понять, что испытывает только презрение к землянам. Но он берет меня и показывает, где большие оводы прячутся в норах в каналах и как ловить их с помощью белого камешка на конце лески.

Никто не возражает против Барзу.

Я Томас Уилкс-младший, но все зовут меня Томми. Мне пятнадцать лет, и мне нравится писать, и когда-нибудь я поеду на Землю в какой-нибудь крупный университет и научусь делать это хорошо, а потом буду писать рассказы о Марсе для чтения землянами.

Мой отец – Томас Уилкс-старший. Мою мать зовут Люси Уилкс. Мою сестру зовут Джин Уилкс. Отец привез нас на Марс, когда Федерация открыла эту землю. Здесь очень легко выращивать хорошие урожаи – очень большой картофель, – потому что папа говорит, что давным-давно его обрабатывали марсиане, и все поля и каналы здесь. Мы грузим картофель на большие космические грузовые корабли, которые доставляют его обратно на Землю. Все фермеры отправляют свой картофель большими грузовыми судами, и все они говорят о том, чтобы вернуться самим после того, как разбогатеют здесь, но у меня такое чувство, что очень немногие из них поедут. В этой планете есть что-то такое, что влияет на вас. Большую часть времени ужасно холодно, и вам нужно научиться ходить осторожно, иначе вы подниметесь прямо в воздух. Но к этому привыкаешь. И две луны вместо одной.

Мне нравится вести дневник, потому что когда-нибудь мне понадобится то, что я пишу сейчас, для моих рассказов о Марсе, и я стану очень знаменитым и буду жить в высокой башне в Кентукки. Или, может быть, я построю башню прямо здесь, на Марсе.

(Среда)

У нас работает новый человек. Он прибыл на последнем грузовом судне. Он очень высокий, у него желтые волосы, и он отличается от большинства мужчин, которые приходят сюда на работу. Большинство из них идут в салун, когда корабль садится, но этот пошел в кондитерскую, и там я его встретил.

Он купил мне немного мороженого, и мы поговорили о Марсе. Думаю, большую часть разговоров вел я. Я рассказал ему все о ферме, о Барзу и о рыбе-оводе, которую ловят с помощью камешка. Он, казалось, очень заинтересовался Барзу и сказал, что хотел бы с ним встретиться.

Я сказал ему, что если бы он работал на папу, я бы познакомил его с Барзу, и он сказал, что все в порядке. На что папа хлопнул меня по спине на потом, потому что помощь трудно получить, и он отдал мне должное за то, что я уговорил желтоволосого мужчину работать на нас.

Его зовут Рекс Тейт, и мы не спросили его, как он оказался здесь. Мы просто рады, что он это сделал, потому что помощь – это проблема.

После этого, я думаю, фермеры тоже проверят кондитерскую с салуном, когда приедут в Айову. Но кто бы мог ожидать найти такого взрослого мужчину, как Рекс Тейт, в кондитерской? Он отличается от других рабочих, которые приходят сюда. Намного умнее. Мне нравится с ним разговаривать.

Рекс Тейт, одетый в куртку из марсианской лисы, защищающую от резкого зимнего воздуха, работал у сломанного забора на дальней северной границе фермы Уилкса.

Он выпрямился и посмотрел вдаль, на унылые коричневые равнины. Эксперты сказали, что когда-то все это было океаном; еще в те времена, когда Земля была бурлящим, необитаемым шаром горячей лавы. Рекс задавался вопросом, насколько они были правы.

В одном я был уверен. Более унылого, унылого, мирного пейзажа невозможно было себе представить. Он повернулся и посмотрел на север, в сторону высоких ледяных утесов полярного круга. Разреженный воздух делал расстояния обманчивыми, и скалы, казалось, нависали почти над головой Рекса. Но он знал, что они были за много миль отсюда.

Он нахмурился. Это казалось логичным местом для начала его расследования, но какое зло могло таиться среди этих простых энергичных землян? Такой поступок, который был совершен в отношении профессора Спенсера, безусловно, был за пределами их понимания, и Марго Спенсер определенно не пряталась среди них.

Только одно удерживало его в этой близости, и это действительно была тонкая нить. Марсианский отшельник, о котором рассказывал ему юный Уилкс. Он хотел осмотреть этого человека, но задержался, чувствуя, что, хотя эту зацепку, казалось, вряд ли можно было воспринимать всерьез, осторожность все же была лучшей частью мудрости.

Рекс повернулся, чтобы посмотреть, как Том Уилкс старший шагает по замерзшему коричневому мху пастбища. Земной скот, как узнал Рекс, процветал на этой колючей дряни.

У Тома Уилкса было большое, добродушное лицо, огрубевшее и покрытое морщинами от марсианского холода. Он хлопнул Рекса по плечу и сказал:

– Ну, как тебе нравится этот форпост цивилизации?

– Здесь все по-другому, я скажу так.

– Надеюсь, тебе тут понравится. Человек может разбогатеть здесь.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Ты не такой, как другие, – сказал Уилкс.

– Спасибо.

– Я имею в виду, что большую часть помощи, которую мы получаем здесь – от бродяг, ищущих приют. Ты мог бы легко раздобыть себе немного земли – попытайся это сделать. Нам здесь нужны хорошие, солидные люди. И у меня красивая дочь… – Уилкс сделал паузу. – Думаю, может быть, я еду слишком быстро.

– Джин – прекрасная девушка, но вы многого обо мне не знаете, мистер Уилкс.

– Меня зовут Том, и не забывай об этом. И не думай, что я собираюсь совать нос в твои дела, пока ты не будешь готов рассказать нам все сам. Мы склонны принимать людей за чистую монету. Мы считаем их хорошими, пока они не докажут обратное. Ты мог бы сказать, что мы в некотором роде следуем своим инстинктам.

Рекс быстро улыбнулся ему.

– Одна вещь меня озадачивает.

– Что? – спросил он.

– Почему на вас не работают марсиане? Платят хорошо. Я бы подумал, что они будут кишеть вокруг.

– Ты многого не знаешь о Марсе, сынок. У меня есть предчувствие, что марсиан не так уж много.

Когда Рекс начал отвечать, Том Уилкс махнул рукой.

– О, я знаю, что эксперты Федерации говорят нам другое – говорят, что они живут там, наверху, под ледяной шапкой, но я в это не верю. Некоторые из них забредали вниз.

– Юный Томми сказал мне, что у вас есть один поблизости. Персонаж по имени Барзу.

– Угу. Одному богу известно, откуда он взялся и что ему здесь нужно. Не заботится о том, чтобы подлизнуться.

Рекс понял, что это и было основой суждения Тома Уилкса о человеке. Работник, которого он высоко оценил. Довольно презентабельный работник, оцененный достаточно высоко, чтобы претендовать на руку его дочери. Неплохой способ взглянуть на это с такой точки зрения, подумал Рекс.

– Я бы хотел встретиться с этим Барзу.

– Томми отведет тебя туда в любое время, когда ты скажешь.

– Он ходит один?

– Старый дурак безобиден. Видел его сам. Он берет мальчика на рыбалку.

– Такие персонажи меня интересуют.

– Что ж, заканчивай сейчас с этим забором, а потом возвращайся в дом. Джин приготовила что-то особенное на ужин. Ее волосы и лицо тоже засияли. Интересно, почему?

Уилкс подмигнул и зашагал по своим делам, оставив Рекса размышлять о Джин. Там ему придется быть немного осторожнее. Она была милым ребенком. Впрочем, проблем не возникнет, потому что он не пробудет здесь достаточно долго. Он закрепил последнюю прядь проволоки на месте и направился к дому....

Джин Уилкс была гибкой, стройной, темноволосой девушкой со смеющимися голубыми глазами и красными, почти чувственными губами. Когда Рекс добрался до дома, она была там, чтобы открыть дверь. На ней была облегающая блузка, брюки и фартук с оборками в виде почтовой марки. В ее улыбке было радушие, а глаза говорили совершенно откровенно. Они сказали: "Я охочусь на тебя".

– Заходи и снимай пальто, – сказала Джин. – Держу пари, ты замерз.

– Только пальцы.

Джин взяла его руку в свою и быстро потерла. Ее глаза дразнили.

– Я думала, у тебя слишком горячая кровь, чтобы позволить небольшому похолоданию охладить тебя.

– Я привык к жаркому солнцу.

Она умела быстро менять настроение. Ее улыбка исчезла.

– Откуда ты взялся, Рекс?

Когда он заколебался, она быстро приложила палец к его губам.

– Не говори мне. Извини, что я спросила. Мы не такие здесь, на Марсе, на самом деле. Она отодвинулась от него. – Как тебе нравится мой фартук! Он должен показать тебе, какая я домашняя.

– Ты готовила сегодня вечером?

– Угу. Мама, папа и Томми только что ушли. Они отправились в Нью-Айову на ужин с друзьями. Я отвечаю за еду.

– Отлично – давай приступим.

Ужин закончился, Рекс помог Джин вымыть посуду. Он был поражен внутренней ситуацией, в которую его завело это дело. Он чувствовал себя виноватым – как будто злоупотреблял гостеприимством этих замечательных людей. И они были прекрасными людьми – в этом он был уверен. Теперь оставалось только выяснить, по какому странному стечению обстоятельств, прекрасно сохранившееся тело профессора Спенсера было помещено в запечатанный картофельный трюм в Новой Айове.

– Корабли, которые отходят отсюда, – сказал Рекс. – Они все грузятся в Новой Айове – там, на поле?

Они пили кофе в гостиной. Джин сняла фартук и села рядом с Рексом на шезлонг. Ее волосы были мягкими и блестели в свете открытого пламени старомодного камина.

– Обычно, – сказала она, – за исключением тяжелого времени сбора урожая. Затем они приземляются везде, где только могут. Мы припарковали их на нашем нижнем пастбище. Видишь ли, нам нравится вывозить урожай как можно быстрее, и грузовая компания всегда присылает достаточно судов, чтобы разместить наш груз, потому что рейс такой прибыльный.

– Нижнее пастбище. Разве не там тусуется этот парень Барзу?

Джин вздрогнула.

– Он ужасен. Полагаю, мне не следует так относиться к нему, потому что он безобиден и очень добр к Томми. Но эта тускло—коричневая шкура… его забавные глаза.

– Я бы хотел посмотреть, как он выглядит. Мне придется попросить Томми отвезти меня туда.

Джин задумчиво посмотрела на него.

– Я отведу тебя.

– Но почему ты?..

Она пожала плечами.

– Кажется, у меня не очень хорошо получается при свете камина. У нас здесь две луны. Им должно быть сопротивляться вдвое труднее, чем одной.

Рекс играл прямо до конца – что означало притворяться глупым.

– Но на улице очень холодно.

– Здесь тоже довольно холодно. Пойдем.

Рекс надел куртку, размышляя, что ему делать с этой девушкой. Она появилась из своей спальни в белой парке, которая делала ее вдвойне привлекательной.

– Это всего в десяти минутах ходьбы. И холод здесь не такой пронизывающий, как на Земле.

Они шли, держась за руки, под двумя мчащимися марсианскими лунами. Воздух был резким, жгучим, как пьянящее вино. Рексу казалось, что он мог бы прыгнуть прямо туда, где Земля висела близко и красиво в ночном небе. Это, решил он, замечательная планета, замечательная страна, отличное место, чтобы осесть и что-то построить, растить детей. Тела в транспортных ящиках казались далекими и нереальными.

Рука Джин, теплая в его руке, внезапно сжалась, как будто она почувствовала его мысли. Она взглянула на него, ее глаза были полны значения. Затем она вырвалась и побежала вперед к монолиту хижины странной формы дальше по пастбищу.

Поспешив вперед, Рекс внимательно осмотрел каменную кладку. Очевидно, она была очень старой – что-то, оставшееся от потерянной и забытой цивилизации. Это произвело на него впечатление, так как было построено одновременно как убежище и символ. В этой конструкции, по—видимому, был неразборчивый смысл, который теперь был размыт из-за износа столетий.

Джин остановилась у узкого входа.

– Его здесь нет, – сказала она.

Рекс просунул голову внутрь, наклонился вперед, чтобы оглядеть маленькое внутреннее помещение. Оно было гладким, без украшений, конусообразной формы.

Он сделал шаг вперед, услышал быстрый смех и споткнулся о вытянутую ногу Джин. Он схватился за воздух, когда падал внутри хижины, и поймал Джин за руку. Он потащил ее за собой, и они упали в кучу. Он смотрел в ее обрамленное мехом лицо, в ее глаза. Она перестала смеяться. Ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких быстрых вдохов.

Затем Джин сказала:

– Я думаю, ты думаешь, что я довольно прямолинейна, не так ли?

– Я думаю, что ты довольно замечательная.

– Я думаю, может быть, мы здесь другие – совсем другие, не такие как были бы на Земле.

Ее теплое дыхание коснулось лица Рекса.

– Как ты это себе представляешь? Я думаю, мы здесь более примитивны. Мы больше боимся позволить жизни пройти мимо нас. Я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль. Я хочу выйти за тебя замуж и родить тебе детей, и я боюсь не дать тебе об этом знать.

Ее губы были на его губах; ее тело, сквозь мягкий мех их одежды, было теплым и округлым рядом с ним. Его кровь бешено колотилась, и он осознавал две вещи. Во-первых, эта опьяняющая девушка в его объятиях. Во-вторых, тот факт, что плита, к которой он был прижат, ослабла и повернулась; что она сдвинулась на каком-то шарнире, и ему пришлось крепко держаться за Джин, чтобы не провалиться.

Затем он осознал третье присутствие. Прямо снаружи маячила фигура; отвратительного вида мужчина с коричневой, покрытой шрамами шкурой. Человек с глазами, в которых, казалось, была вся ненависть во вселенной....

(Из дневника Томми Уилкса) (Суббота)

Они ушли – Джин и Рекс Тейт. Никто здесь не знает, что думать, потому что идти некуда. Никакие корабли не приземлялись и не улетали. Все говорят об этом. Некоторые люди говорят, что у Рекса Тейта был корабль, и что он посадил в него Джин и увез ее. Но как это может быть правдой? Где здесь можно спрятать корабль? Местность, насколько вы можете видеть, равнинная. Говорят, у него, должно быть, был корабль, спрятанный в ледяной стране – в запретном круге, и он отвез ее туда.

Но это тоже безумие. Они ужинали здесь вчера вечером, когда мы с мамой и папой пошли ужинать к Паркерам. Их здесь не было, когда мы вернулись, и ни одна из машин или лошадей не исчезла, так как же они могли сбежать?

Говорят, он забрал Джин, но мне интересно, не было ли все наоборот? Джин была влюблена в него – она хотела выйти за него замуж – и я задаюсь вопросом, может быть, она забрала ЕГО? Но это тоже глупо. Не было места, куда она могла бы отвести его, или он мог бы отвести ее. Это, безусловно, загадка. У нас не было такого волнения с тех пор, как мы прилетели на Марс. Люди приходили и уходили – мужчины группами уезжали, ища под каждым клочком мха, как будто они превратились в карликов и прятались там. Все это очень глупо. Но маму это бесит. Она в постели, и миссис Паркер заботится о ней. Люди клянутся, что поймают Рекса и убьют его, где бы они его ни нашли. Говорят, он утащил Джин, чтобы заполучить ее для себя. Я так не думаю – во всяком случае, не по этой причине. Я знаю, как Джин относилась к нему, а влюбленные девушки – это забавно. Ему бы не пришлось никуда ее тащить. Вот что чувствовала к нему Джин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.