Истина в уголовном праве

Предисловие

Эта небольшая работа появилась на свет при странных обстоятельствах. В ноябре 2012 года я в составе группы российских учёных был в Китае на представительном Международном форуме по изучению преступности в эпоху глобализации, созванном китайски ми коллегами. Как-то в один из перерывов ко мне подошёл Анатолий Валентинович Наумов и в процессе разговора «ни о чём» что-то спросил о моей недавней работе, посвящённой исследованию категории «цель» в уголовном праве. Я ответил и поинтересовался, чего ради эта работа его заинтересовала. Он сказал, что ответит чуть позже. А поз же он мне объявил, что хочет посвятить очередной семинар, который ведёт уже на протяжении ряда лет, обсуждению проблемы истины в уголовном праве и предлагает мне выступить там с докладом.

Мысли понеслись стремительно. Я почему-то вспомнил книгу Х.-Г. Гадамера «Истина и метод» – культовую книгу всех герменевтов конца 80-х годов прошлого столетия. Тут же понял, что ничего из неё не помню, за исключением нескольких собственно герменевтических пассажей. Пришёл к выводу, что нахожусь в безвыходном положении и… согласился.

Тема оказалась такой же интересной и захватывающей, как и сам процесс поиска истины в любом вопросе. Эта тема имеет начало, но не имеет конца. И не будет его иметь в обозримом будущем. А может быть, и вообще она не имеет конца. Процесс поиска истины бесконечен и завершится лишь вместе с завершением истории человечества. «Конец истории» Ф. Фукуямы[1] в этом отношении любопытная безделушка и не более того.

Зачем мы этим занимаемся? «Учёный, стремящийся к социальной истине, не может ограничиться только описанием и объяснением того, что есть, а тем самым оправданием существующего положения вещей: исходя из идеала и ценностей соответствующей идеологии, он прокладывает мост из мира сущего в мир должного»[2].

И это очень важно; недаром во всех диссертациях по праву, особенно кандидатских, существует масса предложений de lege ferenda. Это и есть попытки проложить мостик от сущего – de lege lata – к должному – de lege ferenda. Пусть и не всегда удачные и обоснованные – это уже другой вопрос.

Итак, попробуем.

Общее понимание истины как проблемы

Русский язык один из немногих языков, где слова «истина» и «правда» различаются по своему смысловому содержанию. Возможно, это станет ясно после ознакомления с настоящей работой.

Истина всегда конкретна и привязана ко времени и пространству. В древности Истину часто изображали в виде прекрасной девушки, которую тащит куда-то мерзкий старик – Время.

В общем-то, мы знаем это с детства, но как-то не акцентируем на этом обстоятельстве своего внимания. Вспомните «Сказку о мёртвой царевне и семи богатырях» А. С. Пушкина. Как говорила, красуясь перед зеркальцем, злая царица:

И зеркальце всегда отвечало утвердительно. До определённого момента. Но пришло время, и оно сказало: «Но…» И началась новая эпоха. Изменилась система координат.

Чтобы определить какое-то явление как истинное, надо, прежде всего, зафиксировать его, предмет (не бесконечный объект, а всего лишь объект нашего внимания), в определённой системе координат. При этом надо всегда помнить, что «для решения разных задач исследователь может занять разные позиции и потому в одном и том же объекте увидеть разные предметы»[3]. Очень показателен в этом отношении пример со стаканом, использованный в своё время Лениным в одной из своих работ: «Стакан есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства, или качества, или стороны, а бесконечное количество других свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и «опосредствований» со всем остальным миром. Стакан есть тяжёлый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независимо от того, годен он для питья, сделан ли он из стекла, является ли форма его цилиндрической или не совсем, и так далее и тому подобное.

Далее. Если мне нужен стакан сейчас как инструмент для питья, то мне совершенно не важно знать, вполне ли цилиндрическая его форма и действительно ли он сделан из стекла, но зато важно, что бы в дне не было трещины, чтобы нельзя было поранить губы, употребляя этот стакан и т. п. Если же мне нужен стакан не для питья, а для такого употребления, для которого годен всякий стеклянный цилиндр, тогда для меня годится и стакан с трещиной в дне или даже вовсе без дна»[4].

Второй абзац важен для уяснения цели использования истины и её конкретно-темпорального характера. То есть нет и не может быть истин на все времена и на все случаи жизни.

В общем-то, при желании мы можем едва ли не любой предмет, любую вещь рассмотреть под этим углом зрения. Важно изначально определиться с системой координат, а то собеседники могут просто не понять друг друга. Говоря о картах, один будет понимать под этим топографические карты, другой – игральные, третий – карты Таро и т. д. И каждый будет прав и искренен, давая характеристику и описание «своих» карт.

Игнорирование этого обстоятельства может привести к самым разным последствиям. Иногда даже таким, о которых первоначально никто не задумывался.

В середине 50-х – начале 60-х годов прошлого века юристы, «ужаснувшиеся последствиям сталинских репрессий, часто облечённых в форму уголовно-процессуальной деятельности, попросили философов дать им концепцию познания обстоятельств совершенного преступления, пусть даже идеалистическую, но весьма надёжную в нравственном плане для предотвращения той горькой практики, что страна пережила в 30-40-е гг. XX столетия»[5]. А есть ли такая концепция? Была ли она когда-нибудь? Возможно ли её вообще создать?

Понятие истины. Истина как категория философии

Есть категории, к которым в той или иной форме обращались, наверное, все когда-либо существовавшие мыслители. И категория истины относится к числу таковых. Объясняется, на мой взгляд, это просто. Человек именно как Homo sapiens, как человек разумный, всегда стремится к познанию чего-то нового, неизвестного ему. В связи с этим он достаточно быстро в процессе познания столкнётся с проблемой истинности полученных им знаний. Поэтому вопрос истины и вопрос о том, что есть истина, – это естественное состояние каждого мыслящего человека. По-другому просто быть не может.

Поскольку мы все (за очень небольшим исключением) дети своего времени, постольку есть смысл для начала обратиться к учебникам, по которым учились мы и учились до нас.

В 60-х годах под истиной, – очень часто подчёркивалось, что речь следует вести об объективной истине, – понималось такое знание, которое не зависит ни от конкретного человека, ни от всего человечества. Иногда в подтверждение этого тезиса приводились совершенно наивные с точки зрения дня сегодняшнего доказательства: «Например, наше утверждение, что в Советском Союзе полностью и окончательно победил социализм, является объективной истиной, ибо содержанием этого утверждения является то, что объективно существует, независимо от того, желательно это кому – то или нет»[6]. Давно уже нет ни Советского Союза, ни полностью и окончательно победившего социализма. Остались только слова, которые, как набор слов, и выступают ныне в виде объективной истины, ибо были сказаны давно, и для того, чтобы их изменить, необходимо вернуться в прошлое, а это пока никому не дано.

Произошедшие эпохальные события привели к перекосу в сознании некоторых наших сограждан. Они спешно переориентировались и поспешили объявить уже капитализм «светлым будущим всего человечества». Для кого-то это стало новой истиной. Но вот уже сами капиталисты: Дж. Сорос, финансовый магнат, или Дж. Е. Стиглиц, нобелевский лауреат по экономике (2001), развенчивают эти заблуждения наших либералов[7]. Но особенно сильно прошёлся по капитализму и по Соединённым Штатам Америки Збигнев Бжезинский. Это само по себе удивительно, но это факт[8]. Можно упомянуть работы де Сото, статьи Ф. Кастро, выступления Уго Чавеса (они, разумеется, некапиталисты) и многое другое. Значит, и здесь нет истины. Где же она?

Вернёмся, однако, к проблемам философии. Через двадцать лет философы стали более осторожными и писать уже стали чуть-чуть по-другому. Истину стали определять как «адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизведение его таким, каким он существует сам по себе, вне и независимо от человека и его сознания»[9]. Однако в этой дефиниции ничего не говорится о качествах воспринимающего субъекта (обычный человек и дальтоник воспринимают цветовое окружение совершенно по-разному). Как понимать воспроизведение? Если перед десятью художниками посадить красивую девушку и попросить их написать её портрет, то все портреты окажутся разными. Какой из них следует считать истинным? Ведь ещё болгарский философ академик Тодор Павлов определял истину как высшую форму субъективного отражения объективной действительности[10]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. – М.: АСТ, 2007.

2

Коршунов А. М., Мантатов В. В. Диалектика социального познания. – М.: Политиздат, 1988. – С. 94.

3

Сагатовский В. Н. Основы систематизации всеобщих категорий. – Томск: Изд-во ТГУ, 1973. – С. 141.

4

Ленин В. И. Полн. собр. соч. – Т. 42. – С. 289.

5

Козявин А. А. Критерий истины, познаваемой в уголовном процессе, в свете возможности её нормативной формализации // Библиотека криминалиста. Научный журнал. – 2012. – № 4. – С. 113.

6

Основы марксистской философии. – М.: Госполитиздат, 1962. – С. 258.

7

Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. – М.: ИНФРА – М, 1999; Доклад Стиглица о реформе международной валютно-финансовой системы. Уроки глобального кризиса. – М.: Международные отношения, 2010.

8

Бжезинский Зб. Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис. – М.: Астрель, 2012.

9

Философский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1983. – С. 226.

10

Павлов Т. Избранные философские произведения. – М.: Изд-во иностр. литературы, 1962. – Т. 3. – С. 437.