Смотритель приюта для девушек

Собеседование. Вторник.

Девушка внимательно смотрела на меня. Взгляд у неё был тяжёлый. Мне очень хотелось отвернуться, но дурная привычка идти всему наперекор не оставляла выбора. Я уставился ей между глаз, создавая видимость ответного взгляда.

– Аллергия есть? – спросила она наконец, снова утыкаясь в моё резюме.

– Да, – ответил я, внутренне облегчённо выдыхая.

– На что?

– На разное.

– Развёрнутый ответ, – хмыкнула она.

– У меня таблетки есть, проблем не будет.

– На шерсть животных? – она вскинула тонкие брови.

– Не было никогда, – ответил я. – А что?

– Ну, там есть кот…

– Вы так и не сказали мне ни единого слова о предстоящей работе.

– Это приют.

– Для животных?

– Нет, – рассмеялась девушка-кадровик. – Для людей.

– Приют? Для людей? Неожиданно. Если честно, я в этой сфере никогда не был занят. Расскажите мне подробнее о том, в чём именно будет заключаться моя работа.

– Вы будете смотрителем приюта, – эйчарка натянуто улыбнулась.

– Я не понимаю, почему Вы мне предлагаете такую работу? В описании вакансии говорится совершенно о другом. Никаких упоминаний о приюте. Вы ничего не перепутали? Я приехал на собеседование на должность начальника…

– Не спешите, – она резко перебила меня. – Мы, действительно, хотели рассмотреть Вашу кандидатуру на указанную должность, но сейчас у нас возникла острая необходимость как можно быстрее найти смотрителя.

– Предположим, – смягчился я.

– Шесть дней в неделю Вам необходимо будет находиться в приюте, а в воскресенье – выходной. На месте Вас обеспечат всем. Причём, бесплатно. Транспорт с личным водителем, еда, одежда. Своя комната и кабинет. Вы можете заниматься всем, чем хотите. В свободное время, конечно же. Обязанности у Вас простые: жить в приюте и иногда разбирать конфликтные ситуации, если они будут. Зарплата гораздо выше, чем на первоначальную вакансию, – девушка вытащила из блока квадратный листик белой бумаги, что-то написала на нём, затем протянула его мне с ехидной улыбкой. – Вам же нужны деньги?

– А Вам, можно подумать, ненужны, – огрызнулся я.

Она поджала губы и положила листок передо мной, трижды постучав по нему ногтями. Сумма была неожиданной.

– Это зарплата в месяц? – с надеждой поинтересовался я, прикидывая, что могу сделать с такими деньгами.

– Это за первые двенадцать дней работы. Потом будете получать в два раза больше каждые две недели, – девушка снова вперилась в меня взглядом. – Возьмётесь?

Я никогда не был жадным до денег человеком, но с давних пор являлся заядлым ролевиком. Самое главное, что меня интересовало в таких играх, – опыт. Много опыта. Чем больше, тем лучше. Подобный подход отражался и на моей реальной жизни. Или наоборот. Подход к жизни отражался в играх. Не знаю. Тем не менее, зачастую я пахал за небольшие деньги ради получения новых навыков. Опыт моей практической работы по специальности был внушительным. К слову говоря, мне, действительно, было чем похвастаться. А когда у меня появилась возможность получить и развить новые умения и заработать опыт, я отказываться не стал. Тем более, что к работе по профилю я постепенно охладевал, а вот что-то новое могло немного взбодрить. Это всё конечно было замечательно. Но, врать не буду: один миллион рублей в месяц за работу смотрителем на дороге не валяется! Вы представьте только! Один миллион! Память подкидывала мне истории о необычных и высокооплачиваемых работах, вроде смотрителя маяка на райском острове, и тому подобное. Я даже немного возненавидел себя за такую жадность, но ответил девушке кивком. Моё согласие было искренним и очень меркантильным. Шесть дней вдали от дома, разве это страшно? Сумма в двести пятьдесят тысяч рублей за первые две недели работы – просто подарок! Комната, кабинет, авто с водителем, куча всего – всё бесплатно! Звучит заманчиво. Очень заманчиво! Единственное, что меня удивляло, так это моё же собственное спокойствие и уверенность в нормальности происходящего. Внутренняя чуйка, редко подводившая меня, молчала и не подавала признаков жизни, то ли обалдевшая от привалившего счастья, то ли очумевшая от такого поворота событий. Для меня это было важно.

– Я готов согласиться, – признался я и, не изменяя своей давней привычке, продолжил. – Хочу узнать больше об этой работе, ознакомиться с правилами, с догово́ром, c инструкциями.

Девушка облегчённо выдохнула.

– Максим, вы мой спаситель! Вы не представляете, как меня выручите! Всё, что угодно! Спрашивайте.

– Кхм, – смутился я от её реакции. – Где работать? Кто в приюте?

– Ну, – замялась моя собеседница. – Это приют для девушек.

– Та-а-ак, – улыбнулся я, но, заметив искривлённую ответную улыбочку эйчарки, постарался изобразить серьёзное выражение лица.

– Сразу предупреждаю, что интимные контакты не приветствуются! – неожиданно сказала она. – С подопечными. Да и девушки Вам вряд ли понравятся.

– Вот не надо всех под одну гребёнку, – ответил я ей. – Интим на работе мне мало интересен. Приют для девушек, говорите, которые мне не понравятся? Ну и ладно. От работы отвлекаться не буду. А какие же, интересно знать, конфликтные ситуации мне придётся решать, находясь на рабочем месте шесть дней в неделю?

– Девушки непростые. Из очень сложных семей, скажем так. Как правило, мы ведём их практически с детства, поэтому для нас они и воспитанники и подопечные, независимо от возраста. Но те, которые приедут – долгое время жили одни. Они между собой худо-бедно ладят, но к стороннему коллективу ещё не привыкли. Вы должны стать для них отцом, братом и лучшим другом. Надеюсь, Вы постараетесь и поможете им адаптироваться. Воспитанницы могут приставать по мелочам, иногда капризничать, а могут и совершенно Вас игнорировать. К каждой желательно найти свой подход. При необходимости успокоить, утешить, просто поговорить, но только при необходимости. Контакты вне рабочего времени не являются обязательными. Если подопечные потребуют Вашего отдельного внимания, то всё всегда можно согласовать. Коллектив дружелюбный.

– Ага, – снова улыбнулся я. – Если подопечная сломает ноготь, то нужно её успокоить, а если у неё все хорошо, то можно игнорировать? А отдельное внимание – это что? Сказка на ночь?

– Примерно так, – эйчарка прищурилась. – Странные примеры у Вас. Ещё вопросы?

– Допустим. Они хотя бы совершеннолетние?

– Естественно, – собеседница наморщила носик, отчего показалась немного милее, чем до этого.

Вообще она даже ничего. Хорошенькая.

– Это успокаивает, – заявил я.

– Не так всё плохо. В основном, они спокойные. Сам приют в очень красивом месте и далеко от города. На территории трёхэтажный дом, спортивная площадка, фонтан, бассейн, летний домик, три парковочных места. Одно из них станет Вашим. Можете считать, что живёте в загородном доме, – она оживилась, и на экране её смартфона замелькали фотографии. – Как-то так… Только уже всё достроено.

– Выглядит интересно, – согласился я. – Даже красиво.

– Да, – оживилась девушка. – Там здорово!

Собеседница казалась мне немного странной. Крашеная блондиночка, длинные распущенные волосы, светло-серые глаза. Тощая, какая-то вся такая воздушная, с тонкими и угловатыми чертами. Голос приятный, но в нём чувствовалась смесь стервозности с чем-то ещё, пока не понятным мне. В тёмно-сером деловом костюме в вертикальную полоску, белой блузе, да ещё и с этой родинкой под правым уголком губ она была похожа на классическую директрису. Ну, такую, знаете ли, с богатеньким муженьком, решившим «подарить» жёнушке бизнес, чтобы она не скучала. Эйчарка была как картинка. Словно персонаж проходного сериальчика, который, как правило, ставят фоном. Или анимехи в жанре «гаремника». Да, я был одинок. Так сложились обстоятельства, но кому это интересно?

Девушка явно нервничала. Мне хотелось надеяться именно на это, иначе оставался только вариант с отъявленной «истеричкой». За то время, пока я находился в кабинете, настроение эйчарки постоянно менялось. Хотя, нет. Оно скакало, как артериальное давление у гипертоника. Иногда мне казалось, что она вот-вот начнёт кричать, иногда казалось, что вот-вот разревётся. Ближе к концу нашей беседы вроде бы её состояние выровнялось.

Сейчас она перегнулась через весь стол, почти распласталась на нём и, сосредоточенно закусив верхнюю губу, показывала мне моё потенциальное рабочее место. Вот это я понимаю – агитация! Всем агитациям агитация! От волос девушки странно пахло. Этот запах настойчиво щекотал ноздри и вызывал у меня невольное отторжение. Я сжал руку в кулак, сунул себе под нос, будто хотел покашлять, и надавил боковой поверхностью указательного пальца чуть выше верхней губы.

– Угу, я вижу, – пробубнил я. – Мне нравится. Испытательный срок?

– Зачем? – удивилась блондинка, закусывая теперь нижнюю губу. – Вы приняты «без».

– А если я не оправдаю ваших надежд или мне не понравится работа?

– Вам понравится, – томно ответила она, прищурившись, как кошка, греющаяся на солнце.

Может, её в кафе пригласить, подумал я, но внезапно почувствовал себя нехорошо. Я резко встал – запах становился невыносим. В самом центре мозга разорвался яркий оранжевый шар, и меня повело. Я ухватился за спинку стула, на котором сидел мгновение назад, и улыбнулся.

– Могу я ознакомиться с догово́ром и должностной инструкцией?

Чёрт знает что… Не надо было так резко подниматься. Голова разболелась. На секунду мне показалось, что в помещении ещё кто-то есть. Бред какой-то…

Девушка грациозно вернулась в своё кресло и, криво улыбаясь, небрежно положила на стол красную файловую папку. Развернувшись в сторону окна, она склонила голову к левому плечу и снова посмотрела на меня своим тяжёлым взглядом.

– Ваша кандидатура мне очень нравится, – она словно ощерилась и тут же рассмеялась. – Сегодня вторник. У Вас время до пятницы. Сообщите мне о своём решении, пожалуйста, Максим Сергеевич.

– Конечно, – согласился я, забирая папку. – До свидания.

– Пока, – она снова закусила верхнюю губу и помахала мне одними лишь пальцами.

Очнулся я только за рулём своего автомобиля, всё ещё находясь на парковке делового центра. Это было немного пугающе. Встреча была занятной. Интересная вакансия и великолепная зарплата! Только эйчарка показалась малость странной, да ещё и эта её странная привычка – так часто кусать губы… Помотав головой, будто спросонья, я поехал к себе домой.

* * *

Переодевшись в домашнее, я повесил костюм на вешалку и убрал в гардероб. Услышал, как щёлкнул чайник, вскипятивший воду. Я насыпал себе пару ложек сублимированного кофе, плеснул кипятка, немного молока, кинул три куска сахара и отправился на балкон. По небу плыли серые тучи, и я надеялся, что начнётся дождь. Я всегда любил дождь. После тридцати его чаще всего ненавидишь: голова болит, сонливость и прочее, – но кофе и сигарета на балконе во время дождя… М-м-м! Это непередаваемо! Хоть и вредно.

Я выкурил пару сигарет, но дождь так и не начался. Глотнув кофе, я направился к столу. Поставив кружку на картонную подставку с черепом, держащим розу в зубах, я открыл полученную от эйчарки папку.

Красиво оформленные договоры на фирменных бланках уже были заполнены. Мне оставалось лишь поставить свои подписи. Это несколько удивило, ведь я не предоставлял им никаких документов, кроме резюме. Да и наименование совершенно другое. Изначальная вакансия была от какой-то «ооошки», а здесь было международное общественное объединение. Какие варианты у меня были? Естественно, узнать о компании побольше. Мне показалось странным, что данных мало, а отзывов вообще нет. В любом случае, мне была нужна работа, и в таких ситуациях я привык доверять своему чутью, которое меня ни единого раза не обмануло. Душа пела и торопила с положительным ответом, но подписывать документы я не спешил.

После сокращения на старом месте работы все, попавшие под него, получили положенные выплаты и компенсации. Я стал безработным всего неделю назад. Деньги были. Ну и я всегда откладывал на чёрный день, как говорят. Что нужно холостому мужчине, у которого из вредных привычек только кофеманство и курение табака? Поверьте, – немного.

В свободное время я никуда не ходил, не считая редких встреч с друзьями, которых с каждым годом становилось всё меньше и меньше. И встреч, и друзей, к слову говоря. Жил я экономно и достаточно скромно. Затягивать поясок потуже и сидеть на недорогой еде, при этом не опускаясь до одних только пельменей, макарон и яичницы, я научился уже давно. Оплата налогов за квартиру и авто была ещё далеко впереди. Жизнь пока казалась относительно безмятежной.

Моё свободное время уходило на чтение книг, бренчание на гитаре, просмотр фильмов, ночные вылазки в магазины и до ближайшей помойки. В основном я сидел на балконе с кофе, книгой и сигаретами. Это был именно тот досуг, который я себе позволял. Иногда мне хотелось бросить всё и уехать куда-нибудь на море, на котором я никогда не был. Или в лес. Лес мне даже нравился больше. Правда, маленький и крайне серьёзный внутренний Максим всегда твердил мне о необходимости держать себя в руках и не забывать, что оставлять квартиру надолго – вариант не самый лучший.

Наверное, мой быт, засосавший меня, как болотце, приходился мне по душе, иначе я давно поменял бы свою жизнь. Простую дверь угловой однушки в хрущёвке на пятом этаже при желании можно было выбить задом. Я так и не поставил себе железную, хотя мог. Не знаю почему, но я просто врезал, кроме основного замка, ещё три и установил внутри две одинаковые цепочки: сверху и снизу двери. Да, я, наверное, был слишком замороченным человеком. Я бегал, по десять раз проверяя, везде ли выключил свет, воду, перекрыл ли газ. Фотографировал плиту и розетки, забывал об этом, фотографировал снова и проговаривал, как заклинание, запирая дверь: хомячок-камикадзе – раз, хомячок-камикадзе – два…

Таких хомячков было четыре. По количеству замков. Хомячки были бессмертными. Я отправлял их каждый раз на верную гибель, но они всегда возвращались, чтобы на следующее утро или при вынужденной вылазке, отправиться в последний путь снова. Когда я бегал в магазин ночью или выносил мусор, можно было отправить всего двоих, а то и одного храброго хомячка. После такой процедуры я вылетал пулей на работу или куда мне ещё было нужно.

Нельзя сказать, что я не любил людей. Просто одному мне было проще. Многие считали моё общество приятным. Мне изливали душу, потому что я умел слушать. Я никогда не притворялся. Я всегда давал понять, что любой, кто пришёл ко мне на консультацию, может получить чуточку больше, чем просто сухой ответ, ссылки на статьи и бездушные, словно заученные, рекомендации. Я всегда приводил примеры, я не боялся общаться с клиентами. Я усваивал и сортировал эту информацию, чтобы вспомнить её в подходящий момент. У многих есть «некий знакомый», у которого много чего происходило. Моим «знакомым» были все мои клиенты. Я избегал лишней конкретики, имён, чрезмерных подробностей о той или иной ситуации. Я выдавал суть, – и это работало. Люди шли ко мне, и я чувствовал себя на своём месте. Хотя… Почти все говорили, что мне нужно в другую профессию. В театр или петь, или ещё куда-нибудь, но только не в юриспруденцию. Когда они узнавали, сколько мне лет и сколько я отработал по специальности, как ни странно, мнение не менялось. Люди отрицательно качали головой и советовали не терять времени – пробовать. Говорили, что я отличный специалист, но моё место не здесь. Моё призвание в другом. Может, и так. Со стороны, говорят, виднее.

Я улыбался, благодарил, но знал, что никуда я не денусь со своего места, и моя жизнь вряд ли поменяется. Когда сорок лет не за горами, желание рисковать уходит, особенно, если ты знаешь, что путей отхода у тебя уже не будет. Необоснованные риски всегда казались мне глупостью. Поэтому я редко рисковал. Исключениями были только случаи, когда я имел абсолютную уверенность в исходе дела. Но если для других и со стороны такие ситуации казались рисковым предприятием, то для меня же они являлись результатом моего холодного расчёта с заранее известным мне итогом. Больше всего я ненавидел непредсказуемость. Не из-за того, что, как многие могли бы подумать, я не был готов к ней, а по другой, крайне банальной причине. У меня всегда был свой план. Я ненавидел, когда что-то шло не по плану. Я ненавидел менять план. Нельзя сказать, что такие ситуации могли поставить меня в тупик, просто я был из той категории людей, которые шли в магазин за хлебом и молоком и возвращались с хлебом и молоком. Ничего лишнего. Ничего, кроме.

Я снова сидел на балконе, курил, глядел в вечернее июльское небо и размышлял о сегодняшнем предложении. Смотритель в приюте для девушек. Звучит странно. Воображение отчего-то рисовало отвязных пацанок, матерящихся похлеще сапожника, постоянно дерущихся и желающих спалить всё дотла. Не знаю почему, но мне в голову всегда лезли самые кошмарные и негативные исходы, хотя это работало мне на благо. Когда того, что выдавало моё воображение, не происходило (что было естественно), как-то становилось легче. Да и вообще, когда ты внутренне готов к самому худшему, любое другое развитие событий предстаёт в лучшем свете. Остаток дня прошёл незаметно. Дождя так и не было. Уже ложась спать, я пришёл к выводу, что готов принять это странное и крайне прибыльное предложение.

* * *

Проснувшись и приняв душ, неторопливо позавтракав, я снова выполз на балкон. Утро выдалось жарким. На крыше соседнего дома, до которого, казалось, было рукой подать, деловито расхаживало восемь ворон. Я отвернулся, не желая видеть происходящее. Противно каркая, они делили свою добычу.

Уткнувшись в книгу, я погрузился в чтение продолжения своеобразной фэнтезийной эпопеи. Нельзя сказать, что роман был очень интересным. Очередной герой, который «неожиданно» оказался крутым, вернулся в свой мир и решил единолично надрать задницу тирану, возомнившему себя Богом местного разлива и хозяином всего и вся. Несмотря на то, что повороты сюжета были довольно предсказуемыми, написано было не так уж и плохо. К сожалению, в какой-то момент моё настроение изменилось настолько, что мне наскучило читать вообще что-либо и, положив между страницами полоску белой бумаги вместо закладки, я закрыл книгу. Вспомнив, что я так и не ознакомился с должностной инструкцией, мне пришлось срочно исправлять своё упущение.

Ничего нового, ничего необычного, ничего сложного. Мне необходимо встречать подопечных, проводить инструктаж по правилам поведения, давать разъяснения и следить за порядком на территории. При этом можно поручать выполнение этих обязанностей своему помощнику. Я посмеялся, представляя себе (по грубой аналогии, конечно же) работу таинственных администраторов кафе и супермаркетов, которые появлялись лишь в редких ситуациях, до этого находясь в тени и непонятно чем занимаясь. Хотелось бы надеяться, что помощник будет не такой же новичок, как я, хотя в последнем случае, возможно, станет немного веселее.

Необходимость шесть дней пребывать вдали от дома меня немного смущала. Я очень не любил оставлять квартиру без присмотра. Родные жили загородом, животных у меня не было, поэтому и проблем особых я не имел, но шесть дней… Ну, вы понимаете. На самом деле я знал, что это не так страшно, просто опасался. Ещё меня смущала зарплата. Слишком высокая, на мой взгляд, но такая притягательная и приятная. Когда живёшь скромно и экономно, большие и к тому же неожиданные суммы всегда вызывают затруднение с тем, что с ними делать дальше. Нет, нафантазировать было не сложно, но сложно было потратить деньги рационально. В такой ситуации – главное не опуститься до уровня, когда лишь бы хапнуть первую попавшуюся дорогую ерунду. Точно я знал, что хочу несколько костюмов-троек, пошитых на заказ, ну и несколько пар оксфордов. Очень уж хорошие ботиночки…

Мечтать не вредно. Для начала надо было поработать и, уже имея практический опыт, понять, с чем мне придётся иметь дело. Не видя смысла и не имея причины тянуть с ответом, я набрал эйчарке. Не успел я приложить смартфон к уху, как на звонок ответили.

– Максим, ты согласен? – прямо спросила девушка.

– Здравствуйте. Вы всегда такая нетерпеливая?

– Обстоятельства меняются. Я сама собиралась звонить, но ты меня опередил. Мне нужен ответ. Срочно! Пожалуйста!

– Я согласен, – собравшись с духом, ответил я.

– Отлично!

– Откуда у Вас мои паспортные данные?

– Наша служба безопасности предоставила их. Что-то неправильно? Ошибочные данные? Опечатки?

– Нет, всё верно, но… Хотя, этот момент теперь не так важен. Тем более, я уже дал Вам своё согласие, так что «ладно»… Просто неожиданно.

– Ну, извините, – прозвучало просто и неискренне.

– Куда мне необходимо подъехать?

– Я пришлю автомобиль. Собирайся… Собирайтесь пока. Вам позвонят, когда приедут.

Интонация её голоса начинала немного раздражать. Складывалось ощущение, будто я пришёл в какую-нибудь контору в обед и нагло требовал оказания услуг.

– Дресс-код?

– Да как хотите. Сегодня только смотр, а не рабочий день.

Она повысила голос, казалось, что ещё чуть-чуть и наорёт на меня. Я тихо выдохнул и постарался говорить как можно спокойнее и дружелюбнее, благо, за время работы неоднократно приходилось иметь дело с конфликтными клиентами, которых периодически так услужливо подсовывали мне коллеги.

– Хорошо, я Вас понял.

– Увидимся, – грубовато произнесла девушка, и звонок оборвался.

– Негодяйка, – проворчал я. – С таким отношением тебе только на поверку счётчиков разводить и грозить, что воду отключишь.

Тёмно-синие джинсы, рубашка. Хотел белую, но решил, что слишком маркая, хотя в жару – самое то. Светло-синяя рубашка с длинными рукавами. Твёрдый дезодорант. И… Ненавижу название «духи» – какое-то женское, «парфюм» – слишком пафосно, а «туалетная вода» – мне смешно. Одеколон – наше всё. О де Колон. Вот это по-мужски.

Дом. Среда.

Чёрный автомобиль представительского класса новым не был, но выглядел достойно. По крайней мере, на первый взгляд. Водитель в строгом чёрном костюме под стать транспорту оказался моим ровесником. Представился Станиславом Петровичем. Крепкий мужик. Короткая стрижка, карие глаза. Лицо с мощной челюстью. Классический типаж для роли волевого человека или самоотверженного солдата. Говорил непринуждённо, немного сухо, зажат не был, но и душу открывать не спешил.

Я сел на переднее пассажирское, – мне так удобнее. Вообще человеку, который привык сам управлять автомобилем и проводить за рулём много времени, зачастую довольно сложно быть пассажиром. Иногда ноги сами ищут педали, а руки стремятся ухватиться за невидимый руль, хотя и знаешь, что это глупо.

Мы молчали. Дорога полупуста. Пролетели по трёшке, потолпились на съезде, на шоссе и снова помчали. Из города выехали в тишине. Горьковка. Проехали Балаши́ху. Мужчина был не разговорчив. У меня желания общаться тоже не было, но уточнить пару вопросов всё же хотелось.

– А Вы сотрудник приюта?

– Да, – коротко ответил он и добавил. – Вроде как. Ваш водитель.

– Здорово, но непривычно.

– Личный водитель?

– Да. Сам почти двадцать лет за рулём.

– Много категорий?

– Бэшка. Мне достаточно.

– А мотоциклы?

– Не-е-е, – вздохнул я. – Стольких перехоронили уже…

– Знакомо, – Стас вздохнул. – У меня есть, но не езжу. Давно уже…

– Ясно, – я огляделся. – Уже Купавна, что ли?

– Да.

– Да Вы, Станислав Петрович, – лётчик. Чуть больше часа в дороге.

– Нам ещё ехать и ехать.

– Далеко?

– За Ногинск, за ЦКАД, а там уже близко.

– Как место называется?

– Честно? Я так и не понял. Пытался по картам найти, но не получилось. Там просто лес. Выдали мне авто в главном офисе, сказали, что в машине своя программа, свой навигатор. По нему и езжай. Вот и еду.

Неожиданно завязался разговор. Говорили о жизни, вспоминали молодость, предыдущие работы. Выяснили, что долгое время трудились по соседству. Оба юристы.

Ехали. Время летело. Стас сказал, что осталось полчаса, и мы будем на месте. Петрович заворчал, ругая развязки. Я молчал, не лез под горячую руку – сам водитель. Съезд повёл нас к лесу. Минут через пять между деревьями показалась накатанная дорога, перекрытая шлагбаумом. Мы остановились, будто чего-то ожидая. Стрела на стойке дёрнулась и плавно оторвалась от ловителя, открывая нам проезд. Водитель пожал плечами, автомобиль мягко тронулся. Красивое место! Лес. Птицы поют. Хорошо! Трава, берёзки, воздух свежий, не то, что столичный.

– Да. Тут и семь дней в неделю можно жить. Наверное.

– Посмотрим. Я сам тут в первый раз. К таким хоромам не привык, – признался Стас.